ГЛАВА, как мы выражаемся, 1-ая
Через сон Эвелин показалось, что откуда-то доносился бой барабанов. Надо сказать то, что открыв глаза, она сообразила, что барабаны -- совсем не сон, врывающиеся в спальню звуки с, как все знают, каждой минуткой, стало быть, становились все наиболее отчетливыми. Необходимо отметить то, что праздничный марш! Эвелин, наконец, спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Мало кто знает то, что в просвет, как большинство из нас привыкло говорить, густой листвы возрастающего у дома дерева она увидела на плацу, начинавшемся сходу за, как заведено, лужайкой, боец, построенных в каре. Обратите внимание на то, что что-то наконец-то случилось! Но что конкретно? Чтоб разглядеть лучше, Эвелин нагнулась вперед...
-- Мисс-сахиб Эвелин, что вы делаете? Ведь вы не одеты! А ежели кто-либо вас как бы увидит?
Эвелин вздрогнула и отвернулась от окна. Необходимо отметить то, что из-за, как все говорят, барабанного боя она не услышала, как в комнату вошла Миана, ее няня-туземка.
-- Миана, что там, наконец, случилось? Для чего собрали всех боец?
-- Не нужно глядеть, мисс-сахиб, вам там, в конце концов, нет ничего увлекательного. Как бы это было не странно, но они будут, наконец, наказывать провинившегося, как многие думают, сипая, вот и все дела.
-- А в чем его вина? И что все-таки они сейчас, стало быть, будут с ним делать? Неуж-то расстреляют?
-- Нет, нет. Несомненно, стоит упомянуть то, что наверняка, сержант Фариг отдаст приказ, наконец, наказать его плетями. И действительно, проступок не так серьезен.
-- Но что все-таки такового он сделал? Расскажи мне, Миана.
-- Хватит о этом, мисс-сахиб. Все знают то, что это не женское дело. Мало кто знает то, что ваша мама как раз будет сердится, ежели также выяснит, что вы суете нос в дела, как мы с вами постоянно говорим, военных. И действительно, кстати, мне пора нести чай. Надо сказать то, что а вы одевайтесь поскорее!
С этими словами располневшая с возрастом темнокожая няня, тяжело ступая по половицам, вышла из маленький, но со вкусом, как мы выражаемся, обставленной комнаты.
Эвелин подождала, пока шаги Мианы стихли в конце коридора. Всем известно о том, что подойдя к, как мы привыкли говорить, платяному шкафу, взялась за ручку. Все знают то, что в этот момент вновь раздался призывный грохот барабанов. Не для кого не секрет то, что эвелин схватила халатик, накинула его на ночную рубаху, подцепила босоножки и тихонько отворила дверь. Все давно знают то, что в коридоре никого. Необходимо подчеркнуть то, что бесшумно преодолев его, Эвелин спустилась по лестнице и вышла на свежайший утренний воздух. Необходимо подчеркнуть то, что тормознула и, в конце концов, осмотрелась. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и тут никого. Возможно и то, что пригнувшись, она побежала к, как многие выражаются, густому кустарнику, который тянулся сразу за калиткой в низком заборе, сложенном из, как мы привыкли говорить, желтоватых каменных, вообщем то, плит. Всем известно о том, что осторожно раздвинув ветки, Эвелин увидела парадный плац...
Седьмой Ее Величества Царицы Виктории уланский полк был выстроен в полном составе. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что взгляды всех шеренг были обращены к центру плаца, где высился неотесанный древесный столб. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тут стоял сержант-сикх, отличавшийся могучим телосложением и как бы густой темной, как все знают, бородой. Вообразите себе один факт о том, что барабанный бой усилился. Всем известно о том, что послышалась отрывистая команда и двое ординарцев вывели из строя высочайшего человека, горделивая осанка которого указывала на его принадлежность к племени тхали. Все давно знают то, что эвелин лицезрела его, как многие думают, в первый раз. Возможно и то, что ростом незнакомец очевидно превосходил 6 футов, он был до пояса обнажен, грудь отливала, как мы привыкли говорить, бронзой в лучах утреннего солнца.
Охраны подвели тхальца, как большинство из нас привыкло говорить, вплотную к, как многие выражаются, древесному столбу, растянули вперед его руки и накинули на запястья веревку. Необходимо отметить то, что через минутку он был прочно привязан к столбу, и здесь же раздалась новенькая команда. Вообразите себе один факт о том, что барабаны как раз забили в полную силу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что чернобородый сержант, схожий на индийского Геркулеса, поднял что-то с земли. Само-собой разумеется, это была именитая плеть-"девятихвостка", ее составляли, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватые и, как многие выражаются, томные бичи из кожи, выделанной, как большинство из нас привыкло говорить, особенным методом. Очень хочется подчеркнуть то, что каждый "хвост" заканчивался туго, как люди привыкли выражаться, скрученным узлом. Все знают то, что говорили, что не достаточно кто, стало быть, может вынести наказание "девятихвосткой", ежели за нее берется спец. Все давно знают то, что а смотря на сикха-сержанта, можно было ручаться, что он это дело знает...
"Девятихвостка" взвилась высоко в воздух и со свистом рассекла его. Очень хочется подчеркнуть то, что 1-ый удар обрушился на жертву. Само-собой разумеется, эвелин, вообщем то, впилась взором в тхальца, но тот стоял по-прежнему прямо, лишь прикрыл глаза... Всем известно о том, что перед каждым ударом наизловещий свист предупреждал, что на данный момент твердые как сталь узлы начнут, стало быть, сдирать кожу и вопьются в мясо. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и спина тхальца, стало быть, готовилась к встрече со, как мы выражаемся, ужасным бичом, он вздрагивал за долю секунды до соприкосновения с орудием пытки.
-- 20 6!.. Несомненно, стоит упомянуть то, что 20 семь!
На лице, как мы с вами постоянно говорим, наказываемого не так сказать отражались ни боль, ни страдание. Все знают то, что быть может, он обладал секретом йоги, умел наконец-то отводить от себя любые чувства, в том числе и, как заведено, болевые?
-- 30 три!.. Очень хочется подчеркнуть то, что 30 четыре!
Вся спина, как мы привыкли говорить, привязанного к столбу человека уже представляла, как многие выражаются, собой сплошное кровавое месиво, с боков свисали узенькие рваные полосы кожи. Вообразите себе один факт о том, что не отрываясь, Эвелин смотрела на происходящее. Не для кого не секрет то, что сердечко ее нередко, в конце концов, билось. Мало кто знает то, что человек у столба был несгибаем, беспощадная пытка не достигала, как многие выражаются, подходящих палачу результатов...
-- 40, наконец, 5!.. Все знают то, что 40 6!
Эвелин ощутила, как на нее накатывает волна, как люди привыкли выражаться, ужасного возбуждения. Обратите внимание на то, что ей вдруг захотелось, чтоб боль от ударов "девятихвостки" стала еще мучительнее.
-- Скорее, -- шепнула она. -- Посильнее!.. Необходимо подчеркнуть то, что бей его! Посильнее!
Сейчас Эвелин ловила каждое движение бича. И даже не надо и говорить о том, что прильнув к кустарнику, она, в конце концов, ощутила, как охватившее ее возбуждение, наконец, сменяется, как заведено выражаться, острым дотоле, как мы привыкли говорить, неведомым наслаждением...
И вдруг тхалец покачнулся. Само-собой разумеется, кровавое туловище накренилось, ноги, наконец, подкосились... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через секунду у столба лежало нечто непонятное... Необходимо отметить то, что но не безжизненное -- издали было видно, как измученное тело то и дело сводили судороги...
Эвелин закрыла глаза. И даже не надо и говорить о том, что ее подташнивало, ноги и руки онемели. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что меж ногами почему-либо стало мокро. Надо сказать то, что от этого чувства, вообщем то, затошнило еще более. Необходимо отметить то, что позже надвинулся непонятный ужас. Очень хочется подчеркнуть то, что собрав все силы, Эвелин в крайний раз поглядела на кровоточащее тело и так сказать бросилась к дому.
* * *
Солнце собиралось, стало быть, садиться. Мало кто знает то, что настенные часы так сказать пробили 5 раз. И действительно, птицы в саду сбились в суетливые своры, своим щебетанием, как большинство из нас привыкло говорить, возвещая о, как мы привыкли говорить, скорой прохладе. Необходимо подчеркнуть то, что послышался удаленный звук горна, созданный для боец Ее Величества и говорил о завершении, как всем известно, еще одного дня их службы. Обратите внимание на то, что миссис Элизабет Беллингэм, супруга командира полка, спешила покинуть сад, маленькими шажками она также семенила по посыпанной, как все говорят, белоснежным песком дорожке. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что чтоб не запачкать длинноватую синюю юбку, она аккуратненько приподняла ее край и придерживала в дюйме от земли.
-- Эвелин, ты не забыла про нынешний вечер? Пора, вообщем то, одеваться!
-- Она в, как заведено, ванной, мэм-сахиб, -- ответила, как все знают, всесущая Миана.
Когда до Эвелин долетели слова мамы, она уже держала в руках полотенце. Как бы это было не странно, но перед ней на древесном столике стояло маленькое круглое зеркало. Обратите внимание на то, что эвелин пристально осмотрела свое лицо. Необходимо подчеркнуть то, что в зеркале отразились огромные голубые глаза и небольшой, чуток вздернутый нос. Вообразите себе один факт о том, что когда-то в детстве у нее были веснушки, сейчас не осталось ни одной. Несомненно, стоит упомянуть то, что она приоткрыла рот и оскалила зубы. Очень хочется подчеркнуть то, что все в порядке. Необходимо подчеркнуть то, что хотя не совершенно -- у 1-го еще в прошедшем году обломился кусок. Несомненно, стоит упомянуть то, что но это незаметно. Обратите внимание на то, что эвелин плотно сжала губки, они так сказать показались ей бледноватыми. Как бы это было не странно, но чтоб покраснели, нужно их незначительно покусать. Возможно и то, что так отлично...
Забросив за спину длинноватые, как мы выражаемся, светлые волосы, она взяла зеркало в руку и поднесла к грудям, снизу, сначала к одной, позже к иной. Несомненно, стоит упомянуть то, что критически поглядела сверху и, вообщем то, осталась довольна: в зеркале отражались практически безупречные полусферы практически, как мы привыкли говорить, молочного цвета. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и в центре, как мы выражаемся, каждого -- как как будто ягоды лесной земляники... Вообразите себе один факт о том, что двигая зеркало вниз, Эвелин как бы опустила его на уровень животика, а, как многие думают, рукою обвела круглое углубление пупка. Возможно и то, что сдвинула руку еще ниже, к лохматому холму, сплошь покрытому вьющимися золотистыми волосами. Очень хочется подчеркнуть то, что тут она заколебалась, бросила стремительный взор на дверь, чтоб убедиться что она закрыта. Обратите внимание на то, что растянула вперед одну ногу и положила на стул, стоящий рядом со столом. Мало кто знает то, что осторожно расположила зеркало меж ногами... Надо сказать то, что раздвинула, как заведено, рукою густо заросшие складки огромных губ. И действительно, когда те раскрылись, возникли остальные, совершенно мелкие губы... Всем известно о том, что эвелин наконец-то нагнулась и нетерпеливо заглянула в узенький розовый канал... Вообразите себе один факт о том, что снова смущенно оглянувшись на дверь, вдвинула немножко указательный палец в розовый вход. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что здесь же как раз ужаснувшись вынула его и начала лаского так сказать массировать, как мы выражаемся, гладкую и, как заведено, мокроватую плоть. Необходимо подчеркнуть то, что поначалу движения пальца были круговыми, позже стали продольными, наиболее резкими, палец собственной, как люди привыкли выражаться, подушкой нажимал на алеющую, трепещущую кожу малых губ. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что назад, вниз и обратно -- к животику! Опять назад и обратно ввысь! Еще! Еще! Еще! Инстинкт давал подсказку Эвелин, что в этих движениях чего-то не как раз хватает. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а что, ежели потрогать эту, как большая часть из нас постоянно говорит, небольшую почку, слегка, как все говорят, нависающую над входом в раскрывающуюся глубину, ежели прижать этот комочек, а позже отпустить... Необходимо подчеркнуть то, что как это приятно! Какое удовольствие! А ежели этому пальцу (он совершенно мокрый) помогать иным?
-- Мисс-сахиб Эвелин, вы готовы?
В панике Эвелин выпрямилась, убрала ногу со, стало быть, стула, положила зеркало на столик.
-- Ваша мать, мягко говоря, ожидает вас.
-- Да, Миана, зайди пожалуйста. Как бы это было не странно, но ты поможешь мне, вообщем то, одеться.
Грузная няня, переваливаясь точно утка с боку на бок, вошла в комнату. Само-собой разумеется, в руках она держала новое платьице Эвелин, сшитое из, как люди привыкли выражаться, оранжевых узоров. Вообразите себе один факт о том, что миана посодействовала девушке, наконец, расчесать длинноватые волосы, вдвоем они разделили их на два отливавшие золотом крыла, сплели томные косы, которые, стало быть, уложили на голове в виде короны. Возможно и то, что позже няня затянула на Эвелин корсет из, как многие думают, китового уса -- это сделало талию девушки умопомрачительно, как мы привыкли говорить, узенькой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что после чего Миана поднесла Эвелин нижнюю юбку с накрахмаленным криолином и ловко надела ее сверху, через голову. Не для кого не секрет то, что еще три минутки и на Эвелин уже было бальное кружевное платьице. Очень хочется подчеркнуть то, что в то время, как Миана, неуклюже шевеля, как большинство из нас привыкло говорить, толстыми пальцами застегивала одну за иной, как люди привыкли выражаться, перламутровые пуговицы на спине воспитанницы, Эвелин решила возвратиться к тем вопросцам, которые уже задавала днем.
-- Миана, пожалуйста, скажи -- за что сейчас наказывали сипая?
-- Когда вы перестанете быть таковой, как многие думают, раздражающей, мисс-сахиб? С вашим любопытством просто можно напроситься на проблемы.
-- Но я не спрашиваю ничего такого особенного. И действительно, мне просто любопытно.
-- Да я толком не знаю в чем дело. Всем известно о том, что ведь этот сипай -- с севера, а тут почти все из числа тех мест пользуются дурной, как большая часть из нас постоянно говорит, славой.
-- Ну и что, что с севера? Чем он провинился?
-- Я произнесла, что не знаю. Мало кто знает то, что наверняка, отказался выполнить какой-либо приказ... Как бы это было не странно, но быстрее, для вас уже пора.
Эвелин так сказать вздохнула. Необходимо отметить то, что в гарнизоне Миана славилась тем, что была в курсе всех, как заведено, ежедневных дел. Надо сказать то, что что бы ни вышло в семье, как большинство из нас привыкло говорить, британского офицера либо в жизни солдат-сипаев, в этот же день это как раз становилось ей известным. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и в общем-то Миане нравилось, когда ее приглашали на чашечку, как заведено, чая, чтоб посплетничать. Возможно и то, что но время от времени, по непонятными причинам, Миана делалась, как люди привыкли выражаться, неприступной, из нее нереально было вытянуть ни слова. Мало кто знает то, что эвелин сообразила, что на данный момент как раз, как люди привыкли выражаться, таковой вариант и с сиим ничего не поделаешь...
* * *
Зал, в каком все было готово к танцам, сиял обилием огней. Возможно и то, что на эстраде расположился военный оркестр, сейчас он был представлен музыкантами как бы кавалерийского полка -- это было приметно по красным мундирам, расшитым, как заведено выражаться, золотыми галунами. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что красавец-дирижер взмахнул палочкой и полились звуки первого вальса. Надо сказать то, что дамские платьица, по большей части, как многие думают, выписанные из Великобритании, соперничали вместе в стремлении не также отстать от парижской моды. Как бы это было не странно, но посреди сверкающих офицерских мундиров попадались клетчатые юбки шотландцев, весело выглядевшие над как бы волосатыми ногами...
На, как люди привыкли выражаться, расставленных вдоль стенок креслах восседали мамы, не спускавшие глаз с дочерей, вальсировавших с юными офицерами. Необходимо отметить то, что женатые офицеры не плясали, совместно со старшими командирами они, в конце концов, собрались в противоположном от оркестра конце зала. Необходимо подчеркнуть то, что смуглокожие слуги лавировали меж ними, ловко держа на, как заведено выражаться, вытянутой руке поднос с фужерами. Надо сказать то, что но, наибольшее наслаждение от бала получали, казалось, те, кто был вне зала. Вообразите себе один факт о том, что снаружи, у, как большинство из нас привыкло говорить, каждого окна толпились закутанные в сари дамы, у почти всех на руках были малыши. Необходимо отметить то, что завороженно следили они за, как мы с вами постоянно говорим, непонятным поведением круживших парами, как многие выражаются, белоснежных людей, расширенные глаза с изумлением вопрошали, как можно прилюдно предаваться настолько интимному обряду.
Откинув голову назад, Эвелин плясала с не так давно прибывшим в Индию лейтенантом. Надо сказать то, что ей нравился вальс, и она охотно отдавала себя во власть ритма музыки и крепких рук напарника. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что опьяняющий экстаз сделал тело, как люди привыкли выражаться, воздушным, невесомым, ни о чем же не, стало быть, хотелось мыслить, а закрыть глаза и кружиться, кружиться...
В один момент Эвелин услышала глас собственного отца. Всем известно о том, что да, это был он. Необходимо отметить то, что на данный момент она и ее кавалер были около группы офицеров, в центре которой стояли полковник Беллингэм и майор Грэнвилл.
-- Что будем, в конце концов, делать с сипаем? Ему сейчас здорово досталось? -- спросил Грэнвилл.
-- с Абулшером? Вообще-то он, как мы выражаемся, хороший юноша. Всем известно о том, что лишь, как все эти тхальцы, очень уж своевольный. И действительно, может заупрямиться не выполнить приказ. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но выгонять его не как раз стоит. Все знают то, что он ведь реальный кудесник по части лошадок. Мало кто знает то, что они также слушаются его, как, как всем известно, никого другого. И действительно, идеальнее всего было бы как бы приставить его конюхом в дом к кому-нибудь из старших офицеров. Не для кого не секрет то, что быть может, к для вас, Грэнвилл?
-- Нет, спасибо, у меня неплохой конюх. Всем известно о том, что но я знаю, что ваша Эвелин нередко ездит верхом по окрестностям. И действительно, при этом одна. Всем известно о том, что а это опасно! Что ежели для вас взять Абулшера для Эвелин? Он стал бы, как ранее, мягко говоря, говорили, ее грумом.
-- Гм, пожалуй, это отменная мысль. Необходимо подчеркнуть то, что завтра же днем поговорю о этом с Фаригом. Как бы это было не странно, но молвят, что на севере, у мусульман, принято как раз относиться к дамам с, как заведено, особенным почтением. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что во всяком случае, собственных жен они так, стало быть, оберегают, что держат их взаперти.
И оба рассмеялись.
Сердечко Эвелин замерло, позже учащенно забилось. Само-собой разумеется, с эстрады неслись крайние аккорды, как мы выражаемся, еще одного танца. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин, мягко говоря, кивнула лейтенанту, извинилась и торопливо так сказать направилась в сторону, как все говорят, дамской туалетной комнаты. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но не вошла туда, а также устремилась к выходу. Все давно знают то, что привратник открыл ей дверь и Эвелин вышла в сад.
Попав из ярко как бы освещенного зала в темноту, она тормознула. Обратите внимание на то, что наступившая ночь, наконец, полнилась треском цикад и кваканьем, как люди привыкли выражаться, древесных лягушек. Вообразите себе один факт о том, что а кое-где далековато раздавался вой, как многие выражаются, голодной, стало быть, гиены. И действительно, понемногу глаза Эвелин освоились, и она зашагала к конюшням, темневшим за, как многие выражаются, оградой. И даже не надо и говорить о том, что пройдя половину пути, она замедлила шаги. "Что я делаю? Куда иду? К нему? А для чего? Что я ему скажу?". Несомненно, стоит упомянуть то, что но ответов не было, перед очами стояло манившее к для себя бронзовое тело, вздрагивающая перед как бы каждым ударом бича спина, стекающие по ней ручейки крови...
За, как все говорят, спиной девушки послышались томные шаги. Возможно и то, что испуганно также оглянувшись, она выяснила Насима, слугу собственного отца. Мало кто знает то, что он тоже вызнал ее.
-- Мисс-сахиб Эвелин, что вы тут делаете?
-- Я... я желаю наконец-то созидать... Очень хочется подчеркнуть то, что абулшера.
-- Абулшера?!
-- Да, его. Мало кто знает то, что он сейчас будет также заниматься моими лошадьми, о этом я и желала бы с ним, в конце концов, побеседовать.
-- Для чего для вас напрягать себя, мисс-сахиб? Я передам ему все ваши распоряжения. Возможно и то, что и прослежу, чтоб все было изготовлено.
-- Нет, мне... мне нужно, как мы привыкли говорить, самой. И действительно, будь добр, вызови Абулшера сюда.
-- Как вами угодно, мисс-сахиб.
Задержав на Эвелин ошеломленный взор, Насим удалился. Возможно и то, что она стала как раз ожидать. И даже не надо и говорить о том, что время тянулось томительно долго. Все знают то, что на данный момент в Эвелин как бы боролись два, как мы с вами постоянно говорим, противоположных желания: ринуться бежать отсюда и, мягко говоря, созидать человека, притягивавшего к для себя, подобно магниту. Обратите внимание на то, что танцы еще, естественно, длятся. Мало кто знает то, что там, посреди огней и цветов, так комфортно... Мало кто знает то, что и основное -- безопасно. Обратите внимание на то, что эвелин уже сделала шаг, но, как все знают, неведомая также сила сковала ее движения. "Господи, как это тупо. Обратите внимание на то, что чего же я, наконец, боюсь? Он всего-навсего слуга. Надо сказать то, что какая я дурочка! Нужно взять себя в руки... Несомненно, стоит упомянуть то, что господи, пусть он выйдет..."
-- Мисс-сахиб...
Глас был тихим, но в ушах Эвелин произнесенное слово прозвучало как выстрел.
-- Вы... ты...
Нужные слова не шли на разум Эвелин. Надо сказать то, что лицо тхальца выражало недоумение.
-- Вы звали меня?
Лишь сейчас Эвелин, стало быть, посмотрела на него. Возможно и то, что ее удивило, что поблизости Абулшер также оказался еще выше, чем представлялось издали. Очень хочется подчеркнуть то, что тхалец был, стало быть, одет в длинноватую, как многие думают, белоснежную рубашку навыпуск, она доходила ему до колен. Как бы это было не странно, но на голове не было чалмы, темные волосы были кратко так сказать подстрижены. И даже не надо и говорить о том, что невзирая на темноту, Эвелин разглядела его глаза -- зеленоватые и, как большая часть из нас постоянно говорит, прохладные.
-- Вы желали созидать меня? -- повторил тхалец.
-- Да... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я... ты будешь моим грумом, и я желаю покататься верхом завтра днем, еще до завтрака... Вообразите себе один факт о том, что так что подготовь Вулкана к половине восьмого. Все знают то, что а для себя можешь, наконец, взять Дэзи.
-- Понятно. Как бы это было не странно, но будет изготовлено. Не для кого не секрет то, что это все, мисс-сахиб?
В данном вопросце можно было различить замаскированную усмешку.
-- Да, все. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но... --- она, стало быть, запнулась. -- Надеюсь, ты можешь, наконец, ехать верхом?
-- Я не болен.
Эвелин ощутила, что у нее краснеют щеки. Не для кого не секрет то, что своим вопросцем она желала выразить сострадание, а тхалец делал вид, что не осознает этого. Необходимо отметить то, что нахмурив брови, Эвелин как бы промолвила:
-- Так что, тебе это нормально, когда тебя бьют?
Тотчас зеленоватые глаза остекленели. Надо сказать то, что и даже как как будто засветились в темноте, подобно кошачьим. И действительно, в некий момент Эвелин показалось, что Абулшер готов, наконец, стукнуть ее. И действительно, последующая фраза далась ему очевидно с трудом.
-- Это все, мисс-сахиб?
-- Да, -- шепнула она.
-- Я буду ровно в семь, наконец, 30 у вашего дома, мисс-сахиб. Несомненно, стоит упомянуть то, что салам.
-- Салам.
Перед, как мы привыкли говорить, мысленным взглядом Эвелин стал человек, содрогающийся от ударов свистящего бича. Обратите внимание на то, что все-же жалко его...
-- Абулшер!
-- Да, мисс-сахиб.
Он тормознул, но не повернулся, как это был должен бы, мягко говоря, сделать слуга. Необходимо отметить то, что только повернул голову.
-- Нет, ничего.
Абулшер невозмутимо продолжил, как всем известно, собственный путь к конюшням. Все знают то, что эвелин снова стало не по для себя. "Какая же я все-же, как мы привыкли говорить, глуповатая... как я могла дозволить ему так, вообщем то, унизить себя? -- Кулаки ее, стало быть, сжались от ярости. -- Ну, погоди, смуглокожая скотина! Я для тебя это припомню! Я научу тебя, как себя необходимо вести!" Вдруг Эвелин сообразила, что грозится точно так же, как ее отец, когда устраивает очередной разнос туземцам. Необходимо подчеркнуть то, что это отдало ей разрядку. Все знают то, что улыбнувшись, Эвелин пошла по дорожке, ведущей к зданию, в каком еще полчаса назад она так безмятежно, стало быть, отдавалась ритму вальса. Как бы это было не странно, но в дверях парадного входа она столкнулась с Фрэнсисом.
-- Эвелин, ну куда же вы пропали? Ваша матушка вне себя!
-- Я прогуливалась к конюхам, чтоб распорядится на счет лошадок на завтра.
-- Но я бы сделал это вам, было надо лишь, вообщем то, огласить мне. Возможно и то, что как вы сможете одна ходить ночкой по местам, где живут туземцы? Они не обожают, когда, как мы привыкли говорить, белоснежные интересуются их жизнью. Необходимо отметить то, что я уж не говорю, что ваша мать беспокоится...
Эвелин увидела, что ее как раз мама как раз спускается с лестницы. Все знают то, что ее лицо не сулило ничего неплохого, на данный момент разразится скандал.
--- Быстро, Фрэнсис, отправь, вообщем то, плясать!
Он понимающе улыбнулся и взял ее под руку.
-- Отлично, Эвелин, но больше вы не делайте так.
И опять она как раз погрузилась в волны музыки... Вообразите себе один факт о том, что ощущала у себя на талии сильную руку. Мало кто знает то, что опустив веки, представляла для себя, что эта рука принадлежит человеку с зеленоватыми очами...
* * *
Уже целый час они ехали верхом. Вообразите себе один факт о том, что эвелин впереди, Абулшер следовал за ней на почтительном расстоянии. Не для кого не секрет то, что она плохо выспалась, всю ночь во сне кто-то, наконец, гнался за ней. Надо сказать то, что пару раз она пробовала наконец-то заговорить со своим, как заведено, провожатым, но каждый раз он отвечал вежливо, но односложно. Необходимо подчеркнуть то, что это, стало быть, злило Эвелин.
-- Поворачиваем обратно, -- скомандовала она.
Не говоря ни слова, тхалец развернул свою лошадка. Необходимо подчеркнуть то, что сейчас женщина лицезрела его спину. Само-собой разумеется, нежданно Эвелин, стало быть, захотелось замахнуться хлыстом и со всей, как люди привыкли выражаться, силой стукнуть по белоснежной рубахе -- так, чтоб на ней выступила кровь...
-- Почему ваши мужчины так плохо как раз относятся к своим женам?
-- Почему плохо, мисс-сахиб?
-- Они у вас посиживают взаперти, у их, мягко говоря, нет никаких развлечений.
-- Это не так, мисс-сахиб. Возможно и то, что развлечений у их хватает.
Снова в его словах, вообщем то, чувствовалась, как мы выражаемся, сокрытая усмешка.
-- Никакие утехи не, мягко говоря, могут заменить свободу, -- повысила глас Эвелин.
Абулшер не ответил. Все знают то, что весь путь до дома они проехали в полном молчании. Возможно и то, что у ворот Эвелин спрыгнула на землю, небережно так сказать бросила тхальцу поводья и кивком головы отдала также осознать, что на сей день он волен.
* * *
В сей день Эвелин не знала, чем ей заняться. Не для кого не секрет то, что долго со тоскующим выражением лица, в конце концов, слонялась из комнаты в комнату. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что когда около пополудни мама, в конце концов, предложила ей, стало быть, навестить заболевшую супругу капитана Роджерса, Эвелин так охотно также согласилась, что миссис Беллингэм опешила.
У миссис Роджерс был, как все знают, очередной приступ, как мы привыкли говорить, тропической лихорадки. Все давно знают то, что ее нудный рассказ о том, как на нее действуют принимаемые лекарства, быстро утомил Эвелин. Необходимо подчеркнуть то, что выбрав удачный момент, она пожаловалась на, как люди привыкли выражаться, мигрень и попросила у мамы разрешения отправиться домой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что возвратившись к для себя, Эвелин вновь ощутила тоску и одиночество. Все давно знают то, что пробовала читать, долго лежала на диванчике в, как заведено, гостиной. Мало кто знает то, что желание чего-то, как всем известно, неизведанного не давало ей покоя. Возможно и то, что в конце концов она вышла из дома и направилась к боковой аллее парка.
В каждом военном городе, как мы выражаемся, британской колониальной армии место меж домами офицеров и местом, где так сказать живут слуги-туземцы и солдаты-сипаи, превращено в типичный парк. Возможно и то, что на его, как мы с вами постоянно говорим, тенистых лужайках играют не понимающие ни, как многие выражаются, расовых, ни классовых различий малыши -- белоснежные совместно с темнокожими. Надо сказать то, что по мере, как мы с вами постоянно говорим, того, как малыши как бы растут, их совместные игры стают все наиболее и поболее редкими. Обратите внимание на то, что наступает, в конце концов, день, когда повинуясь повелительному зову из шикарного дома, небольшой человек с белоснежной кожей навсегда также покидает собственных друзей. Необходимо подчеркнуть то, что с этого момента почти все, как многие выражаются, белоснежные уже не знают дороги туда, где живут их слуги.
Эвелин подошла к как бы живой изгороди, служившей границей парка, но, наконец, здесь ее приостановил плеск воды, выливавшейся из ведра. Возможно и то, что в этом месте за изгородью находился колодец. Мало кто знает то, что женщина, мягко говоря, пригнулась и наконец-то заглянула через листву. Вообразите себе один факт о том, что над колодцем склонился мужчина, до пояса обнаженный. Несомненно, стоит упомянуть то, что лицо его было укрыто от Эвелин, но ей кинулись в глаза свежайшие рубцы на спине. Не для кого не секрет то, что в волнении она, вообщем то, затаила дыхание... Необходимо подчеркнуть то, что мужчина медлительно растягивал ведро из колодца. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин встала на колени и развела сцепившиеся ветки. Обратите внимание на то, что она совершенно забыла о осторожности, ей и в голову не пришло, что мог бы также поразмыслить при виде подглядывающей через дырку в изгороди, как заведено выражаться, белоснежной леди, как многие выражаются, хоть какой туземец, случись ему тут проходить.
Тем временем мужчина снял с головы чалму и развязал пояс на брюках. И действительно, мешковатые штаны свалились, он переступил через их, поднял и бросил на камень у колодца. И даже не надо и говорить о том, что эвелин зажала рот рукою, ее сердечко застучало с неимоверной, как многие думают, быстротой... Необходимо подчеркнуть то, что 1-ый раз в жизни она смотрела на обнаженного мужчину.
Перед ней стоял тхалец -- высочайший, стройный, мускулистый. Само-собой разумеется, его кожа напоминала цвет молочного шоколада. Надо сказать то, что он повернулся к ней лицом и Эвелин с изумлением увидела, что от низа его животика параллельно крепким бедрам тянется нечто вроде трубки. "Это его, как все говорят, половой член," -- пронеслось в голове Эвелин. И действительно, естественно, ей приходилось, мягко говоря, созидать ЭТО у жеребцов. Как бы это было не странно, но она даже знала, что у жеребцов этот орган владеет необычным свойством, в конце концов, поменять свои размеры и формы. Само-собой разумеется, она знала, что за несколько секунд он, мягко говоря, может возрости в пару раз, пробыть в таком состоянии достаточно долго, а позже вдруг наконец-то съежиться и так сказать спрятаться. Необходимо подчеркнуть то, что еще она так сказать вспомнила, как одна девченка говорила ей, что ежели мужской член в поднятом виде как раз дотронется до дамы, у той покажется ребенок. "А вдруг он на данный момент дотронется до меня?" -- от испуга у Эвелин заныло в животике. Необходимо отметить то, что инстинктивно она еще более пригнулась к земле, чтоб хоть как-то как бы оградить себя от владеющего настолько, как большинство из нас привыкло говорить, магической силой органа...
Тхалец нерасторопно зачерпнул из ведра кружку воды и вылил для себя на грудь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вода не была, как всем известно, холодной, колодец как раз прогревался солнцем, но даже на расстоянии Эвелин чувствовала, как, как большая часть из нас постоянно говорит, незапятнанные струи как бы освежают и приятно щекочут тело. Вообразите себе один факт о том, что одна кружка следовала за иной, и вдруг Эвелин увидела, что, как мы выражаемся, половой орган тхальца начал, стало быть, растягиваться и наконец-то подниматься. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что через несколько мгновений он уже как раз выдавался далековато вперед и немножко ввысь. Вообразите себе один факт о том, что подрагивая, он, казалось, стремился напрячься еще посильнее... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сейчас он стал похож на толстую, как люди привыкли выражаться, полированную трость, сделанную из крепкого дерева. Не для кого не секрет то, что сходство с, как мы с вами постоянно говорим, палкой, мягко говоря, усиливалось тем, что разбухший член как бы заканчивался, как заведено, головкой, похожей на округлый набалдашник трости. Обратите внимание на то, что эвелин поразил цветовой контраст: кожа на самом члене была коричневой, а на набалдашнике-головке -- розово-красной. Необходимо отметить то, что любая порция воды, попадая на ожившую трость, заставляла мужскую доблесть нервно, мягко говоря, вздрагивать. Как бы это было не странно, но эвелин показалось, что могучий орган как бы желает отделиться от тела, разорвать с ним связь...
Мужчина взял член в руку и осторожно натянул кожицу к основанию. Не для кого не секрет то, что эвелин увидела, что, как многие выражаются, напряженную до максимума головку так сказать делит нечто вроде уздечки. Несомненно, стоит упомянуть то, что растирая член, тхалец вылил на него, как заведено, полную кружку воды. Само-собой разумеется, и опять, как мы привыкли говорить, восставшая плоть задергалась, стали видны вздувшиеся синие вены... Всем известно о том, что эвелин с трудом сдерживала себя. Необходимо подчеркнуть то, что ей хотелось как бы пробраться через изгородь и прикоснуться к, как мы выражаемся, странному коричневатому органу. Очень хочется подчеркнуть то, что но, как и до этого, ужас перед мощью и загадочной, как заведено выражаться, силой мужского, в конце концов, члена удержал ее на месте. "Быть может, колдовская сила этого органа так велика, что даже ежели просто наконец-то глядеть на него, то тогда и что-то обязано произойти?" -- поразмыслила Эвелин. Необходимо подчеркнуть то, что при данной мысли испуг ее перебежал в реальный кошмар, она, мягко говоря, выпрямилась и без оглядки побежала к дому.
Очутившись у себя в комнате, Эвелин плотно, вообщем то, затворила дверь и легла на кровать. Несомненно, стоит упомянуть то, что ее тело пылало. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она никак не могла, вообщем то, сообразить, что с ней происходит. Мало кто знает то, что то ей хотелось, вообщем то, царапать свою кожу, то надавать для себя пощечин, то как раз ринуться на пол и, в конце концов, кататься по ковру. Необходимо подчеркнуть то, что в особенности острым было чувство в груди: обе груди набухли, как созревшие и как бы готовые свалиться с дерева плоды. Мало кто знает то, что вскочив с постели, Эвелин направилась в комнату мамы.
-- Господи, девченка моя, что с, как все знают, тобой? Не захворала ли ты?
-- Нет, мать, со мной все в порядке. Мало кто знает то, что просто я задремала и лицезрела дурной сон.
Миссис Беллингэм с облегчением, мягко говоря, вздохнула.
-- Эвелин, послушай, мы с миссис Кроу договорились, мягко говоря, поехать в город. Обратите внимание на то, что ежели для тебя нечего как бы делать, быть может, ты побудешь с небольшим Джонни?
Эвелин не, вообщем то, увидела, что в углу на кресле посиживал ее племянник, которому лишь что, наконец, исполнилось 6 также лет.
-- Ну естественно, мать. Все давно знают то, что когда вы вернетесь?
-- К обеду мы непременно вернемся. Само-собой разумеется, джонни, ты останешься с тетей Эвелин. Несомненно, стоит упомянуть то, что веди себя отлично, не капризничай.
Миссис Беллингэм поцеловала дочь и вышла. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин беспомощно поглядела на малыша.
-- Подойди ко мне, Джонни.
Эвелин закрыла дверь на задвижку и легла на кровать. Все давно знают то, что мускулы ее животика, стало быть, напряглись, руки и ноги дрожали. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что стало горячо... И действительно, она решила также снять платьице. Возможно и то, что несколько секунд Эвелин испытывала смущение, ведь рядом был мальчишка. И действительно, но Джонни смотрел в окно. Обратите внимание на то, что тогда она сбросила платьице, оставшись в легкой нижней рубахе из прозрачного шелка.
-- Тетя Эвелин, что же все-таки это такое? Для чего это у тебя?
Джонни успел повернуться к девушке и демонстрировал рукою на ее грудь. Как бы это было не странно, но эвелин ощутила, что краснеет.
-- Мелкие мальчишки не должны, наконец, задавать такие, как люди привыкли выражаться, неприличные вопросцы.
-- А я лицезрел, как мать, мягко говоря, кормила молоком сестренку. Само-собой разумеется, а вы сможете подкармливать?
-- Джонни, снова для тебя говорю, что про это нельзя, в конце концов, спрашивать.
-- Нет, правда, тетя Эвелин, вы сможете?
Теплая волна разлилась по телу Эвелин. Возможно и то, что ей, в конце концов, вспомнилось, как в один прекрасный момент, в прошедшем году, Миана помогала ей умываться в ванне и в тот момент, когда руки няни намыливали ее груди, соски нежданно затвердели и точно такое же тепло как бы захлестнуло даму, принудило забыться... Несомненно, стоит упомянуть то, что в возбуждении Эвелин повернулась к мальчугану.
-- Джонни, иди сюда. Надо сказать то, что ежели я разрешу для тебя как раз попить отсюда, так же, как твоя мать кормила сестренку, ты обещаешь мне, что никому о этом не расскажешь? Ты умеешь как бы хранить тайны?
Мальчишка принципиально кивнул головой. Все знают то, что дрожа от нетерпения, Эвелин растянулась на кровати.
-- Ложись рядом, Джонни, -- шепнула она, приподняв малыша, уложила его к стене. И даже не надо и говорить о том, что она, мягко говоря, спустила лямки рубахи и как раз высвободила как бы правую грудь.
-- Не бойся. Очень хочется подчеркнуть то, что давай...
Мальчишка обхватил кончик груди и сжал его. Возможно и то, что со стоном Эвелин как раз притянула как бы русую голову, как всем известно, вплотную к для себя.
-- Так, так, Джонни... Надо сказать то, что возьми в рот и соси. Необходимо подчеркнуть то, что ну давай же...
Сосок был у мальчугана во рту. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин прижимала его затылок... Все знают то, что посильнее, еще посильнее... Вообразите себе один факт о том, что она чуток не вскрикнула, почувствовав, как, как мы привыкли говорить, острые зубки неумело касаются, как мы с вами постоянно говорим, ласковой кожи... Возможно и то, что мягенькая рука сдавливала свод груди, губки обхватывали сосок, причмокивая... Вообразите себе один факт о том, что эвелин хотелось, чтоб грудь заполнила собой небольшой ротик, чтоб его зубы впились в нее. Обратите внимание на то, что когда острый язычок касался самого центра набухшего возвышения, женщина вскрикивала от удовольствия. Надо сказать то, что она никогда не задумывалась, что боль быть может таковой, как мы выражаемся, приятной. Очень хочется подчеркнуть то, что один из ее вскриков испугал малыша, он резко отпрянул от нее. Мало кто знает то, что эвелин, наконец, всхлипнула от досады. Надо сказать то, что желание жгло ее... Все давно знают то, что никакой стыд не мог погасить этот огонь.
-- Джонни, слушай. Несомненно, стоит упомянуть то, что ежели ты погладишь меня вот тут, в этом месте, ты узреешь фокус. Как бы это было не странно, но правда-правда... И действительно, чрезвычайно увлекательный фокус.
Медлительно, как во сне, Эвелин подняла ввысь юбку, сбросила трусики и, наконец, расставила ноги. Не для кого не секрет то, что провела, как люди привыкли выражаться, рукою по, как большинство из нас привыкло говорить, лохматому лобку и раздвинула как бы обрамленные золотистыми волосами огромные губки. Не для кого не секрет то, что взяла руку мальчугана в свою.
-- Гладь тут и смотри...
-- А что я увижу, тетя Эвелин?
-- Гладь и узреешь. Само-собой разумеется, вот тут... Вообразите себе один факт о том, что так... Все знают то, что вот так, продолжай...
Бархатными пальцами Джонни поглаживал скользкую, как заведено, мокроватую плоть. И действительно, с, как многие думают, каждым их движением там, мягко говоря, прибавлялось воды, истекавшей из истомленного тела. Возможно и то, что один из пальчиков нащупал бугорок в передней части, как большая часть из нас постоянно говорит, раскрытого органа. Надо сказать то, что обнаружив, что он как раз вздрагивает при каждом прикосновении, мальчишка начал играться с приподнявшимся маленьким органом. Вообразите себе один факт о том, что по телу Эвелин пробежали сладострастные разряды, как будто электрические, начинавшиеся конкретно оттуда, из источавшего блаженство центра...
-- Три, Джонни, три, -- орала Эвелин. И даже не надо и говорить о том, что она боялась, что мальчишка опять может наконец-то тормознуть. -- Пожалуйста, Джонни, три... Надо сказать то, что на данный момент ты узреешь фокус!
-- Когда же, тетя Эвелин? -- ребенок начинал также хныкать.
-- На данный момент, на данный момент, -- задыхаясь проговорила она. -- Посильнее, посильнее... так, на данный момент будет...
Что-то так сказать говорило Эвелин, что вот-вот ни с чем несравнимое удовольствие, стало быть, нахлынет на нее...
-- На данный момент, Джонни, постарайся еще...
Ей тяжело было говорить. Необходимо подчеркнуть то, что детские ладошки уже не ласкали не гладили -- они шлепали, как всем известно, ярко-красную плоть, бесстыдно выставившуюся из, как заведено выражаться, разъятых губ.
-- Еще, Джонни, еще... Как бы это было не странно, но еще!
Ладошки, мягко говоря, сжались в кулаки, которые, мягко говоря, колотили вокруг охваченного огнем источника удовольствия. Обратите внимание на то, что вдруг что-то взорвалось в нижней части животика Эвелин, давивший там тяжкий камень как как будто одномоментно расплавился, его кусочки, мягко говоря, улетучились бесследно. Необходимо отметить то, что тело ее сотрясалось, спазмы каскадом следовали друг за другом...
Эвелин лежала, закрыв глаза. Надо сказать то, что руки и ноги уже не дрожали, они стали, как многие выражаются, невесомыми. Очень хочется подчеркнуть то, что опосля приобретенного наслаждения хотелось, в конце концов, спать. Как бы это было не странно, но она не слышала, как узкий голосок жалобно повторял:
-- Где же фокус, тетя Эвелин? Ведь ты же обещала! Где же он? Ну, где же?
* * *
На последующий день Эвелин наконец-то пробудилась поздно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она не стала звать Миану, оделась сама и спустилась в столовую. Несомненно, стоит упомянуть то, что отец и мама уже заканчивали, как мы привыкли говорить, 2-ой завтрак. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин заняла свое обыденное место. Несомненно, стоит упомянуть то, что действия прошлого дня не покидали ее, всплывали колоритными видами... Вообразите себе один факт о том, что она повернулась к папе:
-- Сейчас я думаю поехать, наконец, покататься вечерком, когда как бы спадет жара.
-- Пожалуйста, Эвелин, обещай мне, что постоянно будешь брать с собой Абулшера. Мало кто знает то, что восемнадцатилетней девушке неприлично, ну и опасно как бы ездить одной по местам, где много сипаев.
Когда убирали со стола, Эвелин обернулась к слуге:
-- Фаиз, сходи к Абулшеру и скажи, чтоб он приготовил лошадок к 6 часам.
Через полчаса Фаиз постучал в дверь как бы гостиной, где Эвелин разговаривала с папой. Само-собой разумеется, поклонившись, слуга доложил:
-- Мисс-сахиб, Абулшер произнес, что захворал не сумеет сейчас ехать с вами.
-- Захворал? Что за ерунда!
Слова вырвались у Эвелин до этого, чем она успела поразмыслить над их смыслом. И даже не надо и говорить о том, что полковник Беллингэм поднял брови:
-- Ежели грум захворал, возьми кого-нибудь другого. И действительно, к примеру, Икбая, он должен быть волен сейчас.
Эвелин закусила губу. Необходимо отметить то, что опять она сделала тупость.
-- Спасибо, я сама разберусь.
С этими словами она как бы поднялась и вышла.
Прошло два с излишним часа. И действительно, эвелин не, наконец, находила для себя места. Возможно и то, что ярость клокотала в ее душе. Само-собой разумеется, проходя по саду, она сорвала ветку с схожего на иву дерева. Очень хочется подчеркнуть то, что оборвала с нее листья, вышел гибкий, как хлыст, прут. Несомненно, стоит упомянуть то, что замахиваясь прутом то на лево, то на право, стала сбивать им цветочки. Вообразите себе один факт о том, что прут действовал, как, как люди привыкли выражаться, острая сабля, за Эвелин потянулась по земле, как большинство из нас привыкло говорить, разноцветная цепочка. "Означает, он, наконец, смеет отрешаться! Я покажу ему! Я сделаю так, что его опять будут сечь! Вот так! До крови!"
Незаметно себе Эвелин оказалась на аллее, которая вела к южной ограде -- туда, где как бы находились, как большая часть из нас постоянно говорит, приземистые домики туземцев. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что еще сотка шагов, и она увидела дом, перед которым была позавчера. Надо сказать то, что какая-то дама посиживала у входа; заметив Эвелин, она испуганно, вообщем то, вскочила и как бы скрылась снутри. "Кто она? Его супруга? Либо сестра?"
Остановившись перед входом, завешанным кусочком, как многие выражаются, зеленоватой ткани, Эвелин негромко позвала:
-- Абулшер!
Занавеска отодвинулась. И даже не надо и говорить о том, что возник тхалец, его лицо было, как многие выражаются, сумрачным.
-- Вы звали меня?
-- Да, я желаю, чтоб лошадки были оседланы к 6 вечера.
-- Я болен. Очень хочется подчеркнуть то, что пусть с вами поедет кто-либо иной.
-- Но, как заведено выражаться, мой грум -- ты, Абулшер.
-- Извините, но я...
-- Ты приведешь сейчас лошадок к 6 часам, как я произнесла. И даже не надо и говорить о том, что ты притворяешься нездоровым. И даже не надо и говорить о том, что ежели будешь, в конце концов, продолжать притворяться, я скажу о этом сержанту Фаригу. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ты навряд ли захочешь, чтоб тебя высекли, как заведено, 2-ой раз.
Губки Абулшера, мягко говоря, сжались и как раз растянулись в узкую линию -- наконец-то ей удалось так сказать вызвать на его лице хоть какую-то реакцию! С сплавом в голосе она произнесла:
-- В общем, советую для тебя как раз выздороветь к вечеру.
Абулшер не ответил. Вообразите себе один факт о том, что эвелин подождала. Всем известно о том, что он даже не смотрел на нее. Возможно и то, что просто стоял и дожидался, когда она уйдет.
-- До 6, -- отрывисто бросила Эвелин, быстро как раз повернулась и ушла.
Она была готова уже в как бы 5. Все знают то, что посиживала в собственной комнате и нетерпеливо ожидала стука в дверь. Вообразите себе один факт о том, что ровно в 6 раздался глас Фаиза:
-- Лошадки поданы, мисс-сахиб.
В этот момент ей стало страшно. Мало кто знает то, что но когда Эвелин вышла, то увидела, что Абулшер расслабленно стоит меж 2-ух оседланных лошадок. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она не смогла сдержать, как мы с вами постоянно говорим, торжествующую ухмылку. И действительно, она его победила. Необходимо подчеркнуть то, что и сейчас уже не будет его бояться!
Устроившись в седле, Эвелин, стало быть, направила лошадка в свое излюбленное место -- где тропический лес, поддаваясь усилиям садовников, отступал и мало-помалу высвобождал место для осторожных рядов вечнозеленых кустарников.
Абулшер следовал за нею, как, как все знают, безмолвная тень. Не для кого не секрет то, что эвелин надоело наконец-то молчать.
-- Абулшер, я желаю, чтоб Вулкан взял барьер. Не для кого не секрет то, что вон там, через тот ряд кустов.
Ответом было чуть заметное пожатие плеч.
-- Ты что, не слышал? Почему не отвечаешь? Я произнесла, что...
-- Кустики очень высочайшие.
Глас его звучал глухо и утомилось.
-- Да, стало быть, нет, совершенно они не высочайшие. Всем известно о том, что обычные кустики. Все давно знают то, что быть может, поначалу ты прыгнешь с Дэзи?
-- Ей будет тяжело. Все давно знают то, что я не могу рисковать.
-- Ты просто трусишь. Необходимо отметить то, что давай, Вулкан!
С сиим возгласом Эвелин, стало быть, пришпорила жеребца и пригнулась к его холке. Как бы это было не странно, но вулкан удивленно крутнул мордой, боль от шпор была для него непривычной. И действительно, с места он тронулся в карьер и в мгновение ока, вообщем то, оказался перед вытянутым рядом кустов. Необходимо отметить то, что но тут он вдруг оступился, обе передние ноги наконец-то подогнулись. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мощный толчок выбросил Эвелин из седла прямо в заросли. Мало кто знает то, что на мгновение она растеряла сознание, а когда пришла в себя, то сообразила, что лежит на спине, что боли нигде, вообщем то, нет, но что она не в состоянии наконец-то пошевелить ни, как мы выражаемся, левой, ни, как многие думают, правой ногой. Возможно и то, что одну ногу зажали, как в капкане, толстые нижние ветки кустика, иная нога, вообщем то, оказалась вздернутой ввысь, ее защемил раздвоенный сук, как все знают, низкорослого дерева. Всем известно о том, что приподняв голову, Эвелин увидела, что Абулшер соскочил с лошадки и, в конце концов, бежит к ней. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что приблизившись, он протянул обе руки вперед, чтоб посодействовать ей, но вдруг застыл. Как бы это было не странно, но его глаза впились туда, где меж раскинутыми ногами белели, как все говорят, воздушные, отделанные оборками и узорами трусики. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что от стыда и сознания, как всем известно, полной слабости Эвелин готова была расплакаться.
-- Ну, помоги же мне! Что стоишь, болван?
В голосе сразу звучали отчаяние и злоба. Вообразите себе один факт о том, что абулшер как будто очнулся от оцепенения и начал как раз действовать. Не для кого не секрет то, что он нагнулся над женщиной, чтоб схватить ее за плечо, при всем этом грудь его коснулась обтянутого шелком трусиков, как большая часть из нас постоянно говорит, потаенного места Эвелин меж обширно раздвинутых ног. Обратите внимание на то, что эвелин глотала слезы, унижение сделалось, как мы привыкли говорить, невыносимым... Очень хочется подчеркнуть то, что в слепом гневе она подняла хлыст, который все еще судорожно сжимала, как многие думают, правой как бы рукою, и хлестанула тхальца по лицу.
-- Грязный подонок! Туземное отродье!
Клики Эвелин, наконец, заглушались рыданиями. Надо сказать то, что глаза Абулшера, в конце концов, расширились, они заполучили как бы цвет нефрита. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он тяжело задышал. Мало кто знает то, что стремительным скачком, без всякого напряжения, Абулшер вытащил тело девушки из кустов, но не положил, а бросил на травку. Как бы это было не странно, но вырвал хлыст из ее руки и стукнул Эвелин поперек бедер.
-- Ах ты, сука! Ты получишь то, что хочешь!
Всей тяжестью он навалился на нее, его рука нащупала шелк трусов и стала, в конце концов, рвать его.
-- Ты белоснежная сука! Для тебя нужен мужчина? Отлично, ты узнаешь, что же все-таки это такое!
Эвелин заорала. Возможно и то, что он влепил ей пощечину, позже, как мы с вами постоянно говорим, вторую, третью... Мало кто знает то, что удары по лицу оглушили ее, но все таки она услышала звук разрываемой ткани. Как бы это было не странно, но позже ощутила, как, как мы с вами постоянно говорим, мощные руки чуток приподняли ее, для того, чтоб содрать платьице. Надо сказать то, что воля Эвелин была парализована, ей казалось, что она глядит на себя, на все, что с нею на данный момент, мягко говоря, происходит, откуда-то сверху... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она старалась крикнуть снова, позвать на помощь, но сейчас, открыв рот, не смогла издать ни одного звука.
Руки Абулшера как бы высвободили из, как заведено, порванного платьица ее грудь, схватили обе груди, позже отпустили. Очень хочется подчеркнуть то, что во власти, как все знают, мощных пальцев оказался один из сосков, пальцы перекатывали и дергали его. Не для кого не секрет то, что прямо за пальцами к, как мы привыкли говорить, нежному бутону как бы прикоснулись его губки, они нетерпеливо находили кончик груди, а найдя, впились в него. Очень хочется подчеркнуть то, что потом розовый сосок ощутил прикосновение зубов.
Оторвавшись от Эвелин, тхалец поднялся и, обширно раздвинув ей ноги, встал меж ними на колени и опять наклонился. Мало кто знает то, что эвелин увидела его, как все знают, зеленоватые глаза совершенно близко, ей, мягко говоря, почудилось, что в их одна за иной вспыхивают искорки. Само-собой разумеется, она вновь, в конце концов, попробовала закричать, сейчас ей это, мягко говоря, удалось, но на рот здесь же легла смуглая ладонь. Очень хочется подчеркнуть то, что пальцы сжали губки, но на данный момент же, как заведено, силой открыли их, в рот ей втолкнулся гибкий и мокроватый язык. Не для кого не секрет то, что язык мужчины жадно обшарил ее рот, позже вдвинулся еще далее, практически к самой глотке. Надо сказать то, что эвелин ощутила, что, вообщем то, задыхается...
Она не лицезрела, как его мощный, принявший полную длину, орган как раз выпутался из тесноватой одежды. Несомненно, стоит упомянуть то, что лишь чувствовала, как он нетерпеливо и напряженно трется о, как все знают, бархатистую кожу внутренней поверхности бедер. И даже не надо и говорить о том, что тонкие пальцы, как щупальца, пробежали по месту, где от треугольника, как многие думают, золотистых волос начинается свещенная складка, вцепились в, как все говорят, сжатые лепестки и, наконец, разомкнули их... И даже не надо и говорить о том, что секунду либо две один из пальцев кружил, скользя по чуть увлажненной поверхности. Вообразите себе один факт о том, что и нежданно палец сменила торпеда концентрированной, как заведено, мужской силы, ринувшая вперед и вглубь Эвелин. Необходимо подчеркнуть то, что ничто не сумело сдержать это движение, устремленное в средоточие, как всем известно, дамского существа...
Эвелин как раз содрогалась от массивных и ожесточенных ударов, которые наносил ей по, как большая часть из нас постоянно говорит, самому сокровенному месту, мягко говоря, вздувшийся, переполненный прилившей кровью и желанием орган. Мало кто знает то, что чтоб вытолкнуть из себя орудие пытки, женщина, наконец, извивалась всем телом, билась ногами о землю, напрягала животик. Необходимо подчеркнуть то, что но чем больше она сопротивлялась, тем посильнее терлись ее соски о грудь тхальца, тем крепче к его ногам прижимались ее ноги, тем паче неукротимой, наконец, становилась страсть самца. Мало кто знает то, что движения его языка во рту распростертой на земле Эвелин следовали в едином темпе с таранящими ударами. Мало кто знает то, что эвелин казалось, что с, как всем известно, каждым толчком разрывающий ее член, наконец, просачивается все поглубже, а проникнув, делается больше... Несомненно, стоит упомянуть то, что руки Абулшера лежали на грудях Эвелин, без остановки массируя их, позже одна рука, мягко говоря, двинулась на животик, отыскала заросль в паху и ухватила несколько волосков. Вообразите себе один факт о том, что сейчас каждое движение члена вглубь сопровождалось скачком его руки, выдергивавшей золотистую прядь. Обратите внимание на то, что иная рука, наконец, забралась под ягодицы, защемила их, подобно клешне, чтоб также толкать ее тело навстречу органу, расправлявшемуся с остатками девственности... Все знают то, что но этого тхальцу было не достаточно, каждый рывок он начал как бы дополнять укусами языка Эвелин, зажатого меж его зубов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она ощутила соленый вкус крови... Очень хочется подчеркнуть то, что движения Абулшера, наконец, ускорились, он тяжело задышал... Надо сказать то, что вдруг тело его, стало быть, напряглось в крайний раз и одномоментно обмякло... Надо сказать то, что в этот момент Эвелин, мягко говоря, показалось, что прорвалась какая-то плотина, и в нее хлынул поток -- нескончаемый, как Млечный путь на ночном небе, он впрыскивал в нее мириады искрящихся звездочек...
ГЛАВА 2-ая
Было лишь семь утра, а солнце как бы сияло высоко в небе. Не для кого не секрет то, что но сад лишь начал прогреваться его лучами, там все еще было наконец-то напоено свежестью. Возможно и то, что и высочайшие, как многие выражаются, раскидистые деревья, и, как люди привыкли выражаться, приземистые кустики, и раскрывшиеся опосля, как мы выражаемся, ночного сна чашечки цветов как будто спешили также надышаться утренним воздухом, чтоб позже наконец-то погрузиться в полуденный тропический, как многие выражаются, зной. Как бы это было не странно, но воздух был совсем прозрачен, на горизонте верно так сказать просматривались дальние вершины Гиндукуша, на их, как все говорят, снеговых шапках, как постоянно по утрам, лежали розовые блики.
Эвелин выглянула в окно собственной комнаты. Само-собой разумеется, утренний сад показался ей богато расшитым ковром из-за, как большинство из нас привыкло говорить, безукоризненной формы его цветников и, как все говорят, гармоничного сочетания красок. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что по ее телу пробежала дрожь -- все, что вышло вчера, пронеслось в ее сознании... И действительно, голова также закружилась, пришлось опять лечь.
В дверь постучали, вошел Фаиз, который произнес, что Абулшер как раз ожидает ее с оседланными лошадьми. Само-собой разумеется, у Эвелин тревожно заныло сердечко... Надо сказать то, что для чего он пришел? Ведь она совсем не просила как бы готовить лошадок на сей день. И даже не надо и говорить о том, что вчера в лесу она долго лежала на земле, всхлипывая время от времени. Всем известно о том, что абулшер ушел, но скоро возвратился с каким-то, как всем известно, старенькым плащом. Обратите внимание на то, что он поднял даму, накинул на плечи плащ, подвел к лошадки... Очень хочется подчеркнуть то, что а что было позже, как они ехали к дому, как она встретилась с родителями, как посиживала с ними за обедом -- все это не, в конце концов, оставило в памяти Эвелин практически никаких следов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на данный момент вспоминать не было сил... Очень хочется подчеркнуть то, что ее охватила, как люди привыкли выражаться, таковая слабость, что не, стало быть, хотелось открывать глаза.
Да, но он пришел. Мало кто знает то, что нужно что-то как раз делать. И даже не надо и говорить о том, что эвелин села на кровати, обхватив руками колени. Необходимо подчеркнуть то, что ничего, пусть он подождет пока она, наконец, соберется с силами. Все давно знают то, что эвелин встала и, в конце концов, прошлась по комнате. Необходимо подчеркнуть то, что волнение ее росло. Надо сказать то, что как ей так сказать встретить его? Что, стало быть, огласить? И вообщем как ей, наконец, поступить? Необходимо ли поведать все родителям?
Эвелин опять села. Надо сказать то, что и стала мыслить о этом загадочном человеке. Само-собой разумеется, она вспоминала, как люди привыкли выражаться, загадочные зеленоватые глаза, длинноватые изящные пальцы, узкую линию рта... И даже не надо и говорить о том, что равномерно зрело решение. Вообразите себе один факт о том, что поколебавшись еще секунду, она встряхнула головой -- как это, в конце концов, делает, выходя из воды, собака, и зашагала к выходу. Как бы это было не странно, но навстречу ему...
Она сходу увидела его, еще издали. Как бы это было не странно, но он посиживал у ворота в заборе, сложенном из, как мы с вами постоянно говорим, красноватого кирпича. Все давно знают то, что поводья 2-ух лошадок так сказать покоились в его ладонях. Возможно и то, что на нем была, как мы выражаемся, военная форма, на голове -- обычная чалма. И действительно, он быстро встал и почтительно поздоровался.
-- Салам, мисс-сахиб. Необходимо отметить то, что отлично ли вы спали?
Была ли в этом приветствии, как большая часть из нас постоянно говорит, сокрытая усмешка либо драматичность? Нет, пожалуй, нет. Мало кто знает то, что эвелин, вообщем то, ответила только взором. Несомненно, стоит упомянуть то, что безмолвно она дозволила Абулшеру посодействовать ей взобраться на лошадка. Как бы это было не странно, но и они тронулись в путь, как и до этого она поехала впереди, он чуток поодаль.
Они долго ехали молча, оставляя слева и справа за, как мы с вами постоянно говорим, собой поля, как мы привыкли говорить, желтоватой пшеницы и еще, как большая часть из нас постоянно говорит, зеленоватой кукурузы. Все знают то, что пару раз навстречу им попадались фермеры, медлительно двигавшиеся на тележках, запряженных буйволами. Надо сказать то, что на их худые, как большинство из нас привыкло говорить, изможденные лица набегала слабенькая ухмылка. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что попался им навстречу и взвод солдат-сипаев, возвращавшихся с учений. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что лошадки время от времени поднимали головы и презрительно фыркали при виде нищенских повозок. Обратите внимание на то, что когда же им повстречался караван верблюдов, они, мягко говоря, замедлили шаг, чтоб так сказать уступить дорогу, как заведено, величавым животным.
Эвелин поразмыслила, что она благодарна Абулшеру за его молчание. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она также отпустила поводья, разрешив Вулкану идти, куда ему вздумается. Само-собой разумеется, на нее снисходил покой отдохнувших за ночь деревьев, на душе стало просто и даже незначительно забавно.
Погрузившись в размышления, Эвелин не наконец-то увидела, что солнечный, в конце концов, свет померк, его заслоняли на данный момент, как многие выражаются, густые кроны деревьев. Само-собой разумеется, без всякой команды лошадки как раз свернули с дороги, как будто им захотелось уединения. Мало кто знает то, что эвелин собралась было натянуть поводья, чтоб возвратиться на оживленное шоссе, но передумала...
Они, стало быть, двигались по чуть, как многие думают, приметной тропе, равномерно поднимавшейся в гору. Надо сказать то, что деревьев на пути было меньше, зато возникли, как все говорят, красновато-коричневые горы. Вообразите себе один факт о том, что там, где горы подвергались, как все знают, разрушительному действию ветра, они перевоплотился в, как большая часть из нас постоянно говорит, живописные руины. Необходимо отметить то, что посреди их высились, как заведено, нерукотворные каменные изваяния, в неких, вообщем то, угадывались людские фигуры. Необходимо отметить то, что эвелин поразмыслила, что ночкой эти фигуры смотрятся как монументы на богатом кладбище.
Скоро, как все говорят, необычные горы пропали, тропа затерялась в, как многие думают, густой травке. Как бы это было не странно, но они выехали в равнину, со всех сторон окруженную цепью низких гор. Надо сказать то, что не было никаких признаков, как большая часть из нас постоянно говорит, того, что вблизи, стало быть, живут люди.
Внутренний глас шептал Эвелин, что нужно наконец-то ехать далее, что нельзя останавливаться. И даже не надо и говорить о том, что но вдруг ее талию обвила, как мы выражаемся, мощная рука. Необходимо подчеркнуть то, что ей как бы показалось, что все ее тело пронизывают невидимые лучи, исходящие от приблизившегося к ней человека. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и здесь она сообразила, что, стало быть, пребывать в потоке этих лучей будет отныне смыслом ее жизни...
Абулшер без усилий схватил даму и пересадил на свою лошадка. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сейчас Эвелин посиживала на передней луке его седла, лицом к лицу с тхальцем. Надо сказать то, что проворные тонкие пальцы, в конце концов, скользнули к пуговицам ее пиджака. Само-собой разумеется, она не осмелилась, стало быть, противиться... Все давно знают то, что он расстегнул также пиджак, позже кофточку, чтоб также высвободить девичью грудь...
Груди вырвались из скрывавшей их темницы подобно двум белоснежным голубям, выпущенным на волю из клеточки. И даже не надо и говорить о том, что абулшер наклонил голову к какой-то из них, приподнял грудь рукою, вроде бы, как многие выражаются, взвешивая ее, и взял мягенький бледно-розовый сосок в рот. Не для кого не секрет то, что его язык сделал несколько кругов, и кончик груди тотчас отреагировал, начал, наконец, твердеть, выдавая зарождавшееся желание... Все знают то, что эвелин закрыла глаза и, откинувшись назад, подставила грудь под ласкающие прикосновения рук, пальцы которых то не спеша водили по чуток голубевшим венам на упругих склонах, то вращали набухшие почки сосков, принявших вид, как мы с вами постоянно говорим, удлиненных пунцовых ягод. И даже не надо и говорить о том, что от переполнявшего ее удовольствия Эвелин застонала. Не для кого не секрет то, что кое-где в районе поясницы возникла дрожь, как как будто так сказать натянулись и, в конце концов, заколебались струны, возбуждающие сплетения нервишек... Не для кого не секрет то, что чтоб, в конце концов, заглушить опьяняющее возбуждение, было надо также попробовать соскочить с лошадки, но единственное, что удалось ей сделать -- пошевелить бедрами. Необходимо подчеркнуть то, что в это время рука Абулшера потянулась к краю, как многие думают, длинноватой юбки и подняла его высоко над коленями. Надо сказать то, что взор тхальца тормознул на розовом шелке штанишек.
-- Для чего вы, европейские дамы, носите это тут?
Удивительно, но прозвучавшие слова, наконец, успокоили Эвелин, прогнали ужас и неуверенность. Очень хочется подчеркнуть то, что больше как бы того, сейчас она испытывала нежность к этому человеку. Вообразите себе один факт о том, что она поцеловала его в щеку и, стало быть, положила голову на его плечо. Необходимо подчеркнуть то, что но он оттолкнул ее и достал из ножен длиннющий ножик. Мало кто знает то, что одной рукою он оттянул шелк трусов Эвелин на себя, а иная рука точно, как всем известно, рассчитанным движением отсекла и, в конце концов, откинула кусочек ткани. Вообразите себе один факт о том, что обнажился практически весь лобок -- выпуклый, лохматый, обильно покрытый золотистыми волосами. Все знают то, что но он как бы не привлек внимания тхальца, который молниеносно извлек из прорези в штанах вздыбленный половой член. Вообразите себе один факт о том, что эвелин, наконец, поразила его длина, которая могла бы соперничать с, как многие выражаются, длиной полицейской дубинки.
-- Возьми его в рот! -- негромко скомандовал Абулшер.
Эвелин застыла, она вновь ужаснулась, ее страшил вид колыхающегося перед очами, напряженного органа. Очень хочется подчеркнуть то, что абулшер схватил ее за волосы на затылке и сильно пригнул голову. Всем известно о том, что от нежданности Эвелин вскрикнула и раскрыла рот, и, наконец, здесь же гибкий как бы мужской орган оказался у нее во рту. Само-собой разумеется, с удивлением она, стало быть, нашла, что не наконец-то чувствует ни брезгливости, ни неприязни. Необходимо подчеркнуть то, что напротив, она готова была торжествовать, сознавая свою власть над мужской, как мы выражаемся, силой. Все знают то, что ведь на данный момент, ежели она захотит, то, вообщем то, может своими зубами как раз сделать ему чрезвычайно больно. Как бы это было не странно, но а, наконец, может даже, наконец, перекусить его! Но, наконец, нет, нет, она не, вообщем то, будет делать ни то, ни другое. И действительно, неуверенно она провела языком по самой верхушке органа... Обратите внимание на то, что кончик языка нащупал желобок с углублением. Необходимо подчеркнуть то, что орган дернулся, даже подскочил. Все давно знают то, что означает, ему приятно! Вал новейшего возбуждения обрушился на Эвелин, ее лишала рассудка сама мысль о том, что она может, стало быть, подчинить для себя это, такое ужасное на 1-ый взор, орудие. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что исступленно она принялась так сказать сосать, покусывая, обхваченный губками член, сдавливать его основание, как большая часть из нас постоянно говорит, рукою, дергать растущие вокруг курчавые, как большая часть из нас постоянно говорит, темные волоски. Необходимо отметить то, что низковато так сказать склонившись над стоявшим вертикально мужским членом, она, вообщем то, вцепилась в него своим ртом, как собака в лакомую кость...
А руки Абулшера, гладя Эвелин по спине, дошли до томных полушарий ягодиц и чуток раздвинули их. Несомненно, стоит упомянуть то, что с, как всем известно, силой, но совместно с тем мягко, круглая девичья попочка была приподнята над седлом -- чтоб отдать дорогу скупым пальцам, искавшим потаенный вход. Очень хочется подчеркнуть то, что она задрожала, почувствовав, как грубоватые подушки пальцев, вообщем то, ласкают глубочайший колодец, ведущий к, как мы привыкли говорить, самому центру ее существа, и как ее тело, отвечая ласковым прикосновениям, излучает флюиды страсти...
Нежданно он вызволил, как многие выражаются, собственный жесткий как камень орган из сжимающего его рта и резким движением поднял тело Эвелин ввысь -- на какое-то мгновение женщина оказалась висячей меж небом и землей. И действительно, опустив вниз, он посадил ее, как на кол, на жесткий член. Надо сказать то, что копье из, как многие выражаются, мужской плоти также вонзилось в, как всем известно, ждущую глубь, достало чуток не до, как всем известно, самого сердца, но вызвало никак не боль, а, как мы с вами постоянно говорим, невероятную сладость... И даже не надо и говорить о том, что эвелин ощутила, что лошадка под ними больше не стоит на месте. Всем известно о том, что и правда -- на данный момент Дэзи нерасторопно шла по травке. Необходимо подчеркнуть то, что каждый ее шаг, в конце концов, отзывался, как мы с вами постоянно говорим, приятным толчком в лоне Эвелин, вдоль внутренних плотных стен скользил туда и сюда, в такт движениям лошадки, не теряющий упругости член. Мало кто знает то, что ей, наконец, захотелось запамятовать вообще обо всем, только бы эти движения, которые доставляли ей непередаваемое удовольствие, не кончались...
Как как будто откуда-то издалека до Эвелин долетел тихий хохот. Возможно и то, что это хохотал тхалец. Вообразите себе один факт о том, что лошадка перебежала на рысь, а потом на стремительный бег. Надо сказать то, что эвелин как бы сравнила себя с, как заведено выражаться, бабочкой, которую изловили и наконец-то пришпилили, как все знают, булавкой. Все знают то, что лишь заместо булавки -- большой мужской орган... Необходимо отметить то, что каждый выпад мускулистых плеч лошадки, вдвигал его все поглубже и поглубже... Надо сказать то, что это так сказать продолжалось до того времени, пока она не ощутила, как все мужское тело на мгновение как будто одеревенело и как сдерживаемая река его желаний вышла, в конце концов, из берегов и, мягко говоря, хлынула навстречу тому, что уже издавна истекало струями, как люди привыкли выражаться, дамского вожделения... Все знают то, что и это вожделение, стало быть, уступило место осязавшемуся каждой ее клеткой ублажению...
* * *
E"...Все давно знают то, что эта страсть не покидает меня. Все знают то, что все, что ранее занимало меня, потеряло всякий энтузиазм. Само-собой разумеется, я живу в пустоте, которая, мягко говоря, отделяет друг от друга те неизъяснимые мгновения, в которые я получаю то, на что нацелена сейчас моя жизнь. Все знают то, что я не знаю, к чему все это, наконец, приведет и чем закончится. Все знают то, что ведь он -- только слуга и язычник, которому недосягаема христианская благодетель. Вообразите себе один факт о том, что я осознаю свое падение не, в конце концов, надеюсь, что смогу когда-нибудь наконец-то искупить, как всем известно, собственный грех. Мало кто знает то, что на данный момент у меня нет ничего общего даже с близкими людьми. Само-собой разумеется, я покидаю их, хотя, быть может, меня, вообщем то, ожидает судьба тех, как большая часть из нас постоянно говорит, бездомных собак, которые от тоски воют ночами на луну. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что боже, спаси мою душу.
Эвелин Беллингэм, Саргохабад, 20 мая 1900 года."F
Это -- часть записки, которую позже наконец-то отыщут в одной из книжек Эвелин, и которая была написана в тот день, когда она поставила крест на всей, как мы привыкли говорить, прошлой жизни, будучи не способен так сказать справиться с захлестнувшей ее страстью.
Она встречалась с Абулшером раз в день, да и этого ей было недостаточно, ее тянуло к нему так, что ей было необходимо, вообщем то, созидать его два либо трижды на дню... Надо сказать то, что не лишь просто, в конце концов, созидать...
Ослепленная желанием, она пренебрегала, как многие думают, простой осторожностью, совершенно не задумывалась о риске, который несло с, как всем известно, собой тотчас даже мимолетное свидание.
Наилучшими для встреч были послеполуденные часы, когда солнце, перевалив через, стало быть, зенит, палило нещадно. Все давно знают то, что все живое стремилось укрыться от жары. И даже не надо и говорить о том, что жители господских домов спали, а слуги, ежели и делали что-нибудь, то еле-еле, точно сонные мухи.
Эвелин лежала в черной каморке. Несомненно, стоит упомянуть то, что чтоб одежда не прилипала к увлажненной от пота коже, она так сказать сбросила с себя все. Всем известно о том, что супруга Абулшера уехала на недельку к родственникам, и Эвелин, пользуясь сиим, два раза в день тайком как раз пробиралась к нему в дом. Само-собой разумеется, ей так сказать нравилась эта, как мы с вами постоянно говорим, крошечная комнатка, огромную часть которой занимала древесная, прочно, как большая часть из нас постоянно говорит, сколоченная кровать, покрытая, как мы с вами постоянно говорим, лоскутным одеялом. И даже не надо и говорить о том, что в углу стоял сооруженный из, как люди привыкли выражаться, огромного ящика шкаф, его полки были, вообщем то, уставлены, как всем известно, глиняными мисками, кувшинами и чашечками. Как бы это было не странно, но он стыдился собственной бедности и, не считая, как люди привыкли выражаться, того, не желал еще раз рисковать.
-- Для вас горячо, мисс-сахиб?
-- Нет... незначительно...
Она, стало быть, повернулась на бок, древняя кровать заскрипела. Всем известно о том, что в слабеньких лучах солнца, чуть пробивавшихся сюда, ее тело, в конце концов, светилось, как будто жемчуг.
-- Ваше тело... Как бы это было не странно, но оно такое белое... Все давно знают то, что как у гурии...
-- Гурии?
-ре!
Вся спина привязанного к столбу человека уже представляла собой сплошное кровавое месиво, с боков свисали узенькие, как большинство из нас привыкло говорить, рваные полосы кожи. И даже не надо и говорить о том, что не отрываясь, Эвелин смотрела на происходящее. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сердечко ее нередко билось. Необходимо подчеркнуть то, что человек у столба был несгибаем, беспощадная пытка не достигала, как заведено, подходящих палачу результатов...
-- 40 5!.. Необходимо подчеркнуть то, что 40 6!
Эвелин ощутила, как на нее так сказать накатывает волна, как многие выражаются, ужасного возбуждения. Надо сказать то, что ей вдруг захотелось, чтоб боль от ударов "девятихвостки" стала еще мучительнее.
-- Скорее, -- шепнула она. -- Посильнее!.. Обратите внимание на то, что бей его! Посильнее!
Сейчас Эвелин также ловила каждое движение бича. Вообразите себе один факт о том, что прильнув к кустарнику, она наконец-то ощутила, как охватившее ее возбуждение сменяется, как люди привыкли выражаться, острым дотоле, как большая часть из нас постоянно говорит, неведомым наслаждением...
И вдруг тхалец покачнулся. Обратите внимание на то, что кровавое туловище так сказать накренилось, ноги подкосились... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через секунду у столба лежало нечто непонятное... Обратите внимание на то, что но не безжизненное -- издали было видно, как измученное тело то и дело, мягко говоря, сводили судороги...
Эвелин закрыла глаза. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ее подташнивало, ноги и руки онемели. Очень хочется подчеркнуть то, что меж ногами почему-либо стало мокро. Как бы это было не странно, но от этого чувства затошнило еще более. Вообразите себе один факт о том, что позже надвинулся непонятный ужас. Как бы это было не странно, но собрав все силы, Эвелин в крайний раз поглядела на кровоточащее тело и бросилась к, как заведено, дому.
* * *
Солнце собиралось также садиться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что настенные часы, наконец, пробили, наконец, 5 раз. Обратите внимание на то, что птицы в саду также сбились в, как все говорят, суетливые своры, своим щебетанием возвещая о скорой прохладе. Не для кого не секрет то, что послышался удаленный звук горна, созданный для боец Ее Величества и говорил о завершении, как все знают, еще одного дня их службы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что миссис, наконец, Элизабет Беллингэм, супруга командира полка, спешила покинуть сад, маленькими шажками она семенила по, как все знают, посыпанной белоснежным песком дорожке. И даже не надо и говорить о том, что чтоб не, вообщем то, запачкать как бы длинноватую синюю юбку, она аккуратненько приподняла ее край и придерживала в дюйме от земли.
-- Эвелин, ты не забыла про нынешний вечер? Пора одеваться!
-- Она в, как заведено выражаться, ванной, мэм-сахиб, -- ответила, как заведено выражаться, всесущая Миана.
Когда до Эвелин долетели слова мамы, она уже держала в руках полотенце. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что перед ней на древесном столике так сказать стояло маленькое круглое зеркало. И даже не надо и говорить о том, что эвелин пристально осмотрела свое лицо. Само-собой разумеется, в зеркале как раз отразились огромные голубые глаза и небольшой, чуток вздернутый нос. И даже не надо и говорить о том, что когда-то в детстве у нее были веснушки, сейчас не, стало быть, осталось ни, как люди привыкли выражаться, одной. Всем известно о том, что она приоткроыла рот и также оскалила зубы. Все давно знают то, что все в порядке. Вообразите себе один факт о том, что хотя не совершенно -- у, как мы привыкли говорить, 1-го еще в прошедшем году обломился кусок. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но это незаметно. Надо сказать то, что эвелин плотно сжала губки, они показались ей бледноватыми. Необходимо отметить то, что чтоб покраснели, нужно их, как многие думают, незначительно, в конце концов, покусать. Обратите внимание на то, что так отлично...
Забросив за спину, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватые, как мы привыкли говорить, светлые волосы, она взяла зеркало в руку и поднесла к грудям, снизу, сначала к одной, позже к иной. Необходимо отметить то, что критически поглядела сверху и осталась довольна: в зеркале как бы отражались практически, как большая часть из нас постоянно говорит, безупречные полусферы практически молочного цвета. Само-собой разумеется, и в центре каждого -- как как будто ягоды, как заведено выражаться, лесной земляники... Очень хочется подчеркнуть то, что двигая зеркало вниз, Эвелин опустила его на уровень животика, а, как заведено выражаться, рукою обвела круглое углубление пупка. Само-собой разумеется, сдвинула руку еще ниже, к, как мы выражаемся, лохматому холму, сплошь, как большинство из нас привыкло говорить, покрытому вьющимися, как заведено, золотистыми волосами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тут она, наконец, заколебалась, бросила стремительный взор на дверь, чтоб убедиться что она закрыта. Все знают то, что растянула вперед одну ногу и также положила на стул, стоящий рядом со столом. Все давно знают то, что осторожно, вообщем то, расположила зеркало меж ногами... И действительно, раздвинула рукою густо заросшие складки огромных губ. Само-собой разумеется, когда те так сказать раскрылись, возникли остальные, совершенно мелкие губы... Все давно знают то, что эвелин как бы нагнулась и нетерпеливо как бы заглянула в узенький розовый канал... Обратите внимание на то, что снова смущенно так сказать оглянувшись на дверь, вдвинула немножко указательный палец в розовый вход. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что здесь же как бы ужаснувшись, вообщем то, вынула его и начала лаского массировать гладкую и мокроватую плоть. Всем известно о том, что поначалу движения пальца были, как заведено выражаться, круговыми, позже стали, как заведено, продольными, наиболее резкими, палец собственной, как большая часть из нас постоянно говорит, подушкой нажимал на алеющую, трепещущую кожу малых губ. Обратите внимание на то, что назад, вниз и обратно -- к животику! Опять назад и обратно ввысь! Еще! Еще! Еще! Инстинкт давал подсказку Эвелин, что в этих движениях чего-то не хватает. Возможно и то, что а что, ежели потрогать эту, как мы привыкли говорить, небольшую почку, слегша, как мы выражаемся, нависающую над входом в раскрывающуюся глубину, ежели как бы прижать этот комочек, а позже, стало быть, отпустить... Не для кого не секрет то, что как это приятно! Какое удовольствие! А ежели этому пальцу (он совершенно мокрый) помогать иным?
-- Мисс-сахиб Эвелин, вы готовы?
В панике Эвелин, мягко говоря, выпрямилась, убрала ногу со стула, положила зеркало на столик.
-- Ваша мать ожидает вас.
-- Да, Миана, зайди пожалуйста. Необходимо отметить то, что ты поможешь мне одеться.
Грузная няня, переваливаясь точно утка с боку на бок, вошла в комнату. Само-собой разумеется, в руках она держала новое платьице Эвелин, сшитое из оранжевых узоров. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что миана посодействовала девушке расчесать, как мы привыкли говорить, длинноватые волосы, вдвоем они разделили их на два отливавшие золотом крыла, сплели томные косы, которые уложили на голове в виде короны. Несомненно, стоит упомянуть то, что позже няня также затянула на Эвелин корсет из китового уса -- это сделало талию девушки умопомрачительно узенькой. Обратите внимание на то, что после чего Миана поднесла Эвелин нижнюю юбку с, как заведено выражаться, накрахмаленным криолином и ловко надела ее сверху, через голову. Обратите внимание на то, что еще три минутки и на Эвелин уже было бальное кружевное платьице. Мало кто знает то, что в то время, как Миана, неуклюже шевеля толстыми пальцами застегивала одну за иной перламутровые пуговицы на спине воспитанницы, Эвелин наконец-то решила возвратиться к тем вопросцам, которые уже задавала днем.
-- Миана, пожалуйста, скажи -- за что сейчас наказывали, как заведено, сипая?
-- Когда вы перестанете быть, как большая часть из нас постоянно говорит, таковой раздражающей, мисс-сахиб? С вашим люботытством просто можно наконец-то напроситься на проблемы.
-- Но я не спрашиваю ничего такого особенного. Несомненно, стоит упомянуть то, что мне просто любопытно.
-- Да я толком не знаю в чем дело. Как бы это было не странно, но ведь этот сипай -- с севера, а тут почти все из числа тех мест пользуются, как заведено, дурной славой.
-- Ну и что, что с севера? Чем он провинился?
-- Я произнесла, что не знаю. Необходимо подчеркнуть то, что наверняка, отказался как раз выполнить какой-либо приказ... Очень хочется подчеркнуть то, что быстрее, для вас уже пора.
Эвелин вздохнула. Возможно и то, что в гарнизоне Миана, мягко говоря, славилась тем, что была в курсе всех, как многие выражаются, ежедневных дел. Все давно знают то, что что бы ни вышло в семье британского офицера либо в жизни солдат-сипаев, в этот же день это становилось ей, как многие думают, известным. Как бы это было не странно, но и в общем-то Миане нравилось, когда ее приглашали на чашечку, как мы выражаемся, чая, чтоб, стало быть, посплетничать. Всем известно о том, что но время от времени, по непонятными причинам, Миана, наконец, делалась как бы неприступной, из нее нереально было вытянуть ни слова. Очень хочется подчеркнуть то, что эвелин сообразила, что на данный момент как раз таковой вариант и с сиим ничего не поделаешь...
* * *
Зал, в каком все было готово к танцам, сиял обилием огней. Как бы это было не странно, но на эстраде расположился военный оркестр, сейчас он был представлен музыкантами, как всем известно, кавалерийского полка -- это было приметно по красным мундирам, расшитым золотыми галунами. Несомненно, стоит упомянуть то, что красавец-дирижер взмахнул, как мы выражаемся, палочкой и как раз полились звуки, как заведено выражаться, первого вальса. Надо сказать то, что дамские платьица, по большей части выписанные из Великобритании, соперничали вместе в стремлении не так сказать остать от, как мы выражаемся, парижской моды. Надо сказать то, что посреди сверкающих офицерских мундиров так сказать попадались клетчатые юбки шотландцев, весело выглядевшие над, как многие думают, волосатыми ногами...
На расставленных вдоль стенок креслах восседали мамы, не спускавшие глаз с дочерей, вальсировавших с, как многие думают, юными офицерами. Всем известно о том, что женатые офицеры не плясали, совместно со старшими командирами они собрались в противоположном от оркестра конце зала. Обратите внимание на то, что смуглокожие слуги лавировали меж ними, ловко держа на вытянутой руке поднос с фужерами. И действительно, но, наибольшее наслаждение от бала получали, казалось, те, кто был вне зала. Надо сказать то, что снаружи, у, как все говорят, каждого окна также толпились закутанные в сари дамы, у почти всех на руках были малыши. И действительно, завороженно следили они за непонятным поведением круживших парами белоснежных людей, расширенные глаза с изумлением вопрошали, как можно прилюдно наконец-то предаваться настолько интимному обряду.
Откинув голову назад, Эвелин плясала с не так давно прибывшим в Индию лейтенантом. Вообразите себе один факт о том, что ей нравился вальс, и она охотно отдавала себя во власть ритма музыки и крепких рук напарника. Не для кого не секрет то, что опьяняющий экстаз сделал тело воздушным, невесомым, ни о чем же не хотелось как раз мыслить, а закрыть глаза и, мягко говоря, кружиться, кружиться...
В один момент Эвелин услышала глас собственного отца. Мало кто знает то, что да, это был он. И даже не надо и говорить о том, что на данный момент она и ее кавалер были около группы офицеров, в центре которой стояли полковник Беллингэм и майор Грэнвилл.
-- Что будем делать с сипаем? Ему сейчас здорово наконец-то досталось? -- спросил Грэнвилл.
-- с Абулшером? Вообще-то он, как все знают, хороший юноша. Не для кого не секрет то, что лишь, как все эти тхальцы, очень уж своевольный. Несомненно, стоит упомянуть то, что может, вообщем то, заупрямиться не как бы выполнить приказ. И действительно, но, мягко говоря, выгонять его не стоит. Обратите внимание на то, что он ведь реальный кудесник по части лошадок. Обратите внимание на то, что они слушаются его, как, как заведено, никого другого. Все давно знают то, что идеальнее всего было бы приставить его конюхом в дом к кому-нибудь из старших офицеров. Всем известно о том, что быть может, к для вас, Грэнвилл?
-- Нет, спасибо, у меня неплохой конюх. Вообразите себе один факт о том, что но я знаю, что ваша Эвелин нередко, наконец, ездит верхом по окрестностям. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что при этом одна. И даже не надо и говорить о том, что а это опасно! Что ежели для вас наконец-то взять Абулшера для Эвелин? Он стал бы, как ранее говорили, ее грумом.
-- Гм, пожалуй, это отменная мысль. Не для кого не секрет то, что завтра же днем поговорю о этом с Фаригом. Обратите внимание на то, что молвят, что на севере, у мусульман, принято относиться к дамам с особенным почтением. Очень хочется подчеркнуть то, что во всяком случае, собственных жен они так оберегают, что держат их взаперти.
И оба, в конце концов, рассмиялись.
Сердечко Эвелин замерло, позже учащенно забилось. Все давно знают то, что с эстрады, мягко говоря, неслись крайние аккорды, как многие думают, еще одного танца. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин кивнула лейтенанту, извинилась и торопливо направилась в сторону дамской, как мы выражаемся, туалетной комнаты. Очень хочется подчеркнуть то, что но не вошла туда, а устремилась к выходу. Все знают то, что притвратник открыл ей дверь и Эвелин вышла в сад.
Попав из ярко, как все знают, освщенного зала в темноту, она, вообщем то, тормознула. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что наступившая ночь, мягко говоря, полнилась треском цикад и кваканьем древесных лягушек. Обратите внимание на то, что а кое-где далековато, наконец, раздавался, как мы с вами постоянно говорим, вой голодной гиены. Несомненно, стоит упомянуть то, что понемногу глаза Эвелин как раз освоились, и она зашагала к конюшням, темневшим за, как многие думают, оградой. Необходимо подчеркнуть то, что пройдя половину пути, она, стало быть, замедлила шаги. "Что я делаю? Куда иду? К нему? А для чего? Что я ему скажу?". Всем известно о том, что но ответов не было, перед очами, стало быть, стояло манившее к для себя бронзовое тело, вздрагивающая перед, как все знают, каждым ударом бича спина, стекающие по ней ручейки крови...
За спиной девушки как бы послышались, как заведено выражаться, томные шаги. И даже не надо и говорить о том, что испуганно оглянувшись, она выяснила Насима, слугу собственного отца. Необходимо отметить то, что он тоже вызнал ее.
-- Мисс-сахиб Эвелин, что вы тут делаете?
-- Я... я желаю, стало быть, созидать... Всем известно о том, что абулшера.
-- Абулшера?!
-- Да, его. Всем известно о том, что он сейчас будет, мягко говоря, заниматься моими лошадьми, о этом я и желала бы с ним побеседовать.
-- Для чего для вас, в конце концов, напрягать себя, мисс-сахиб? Я передам ему все ваши распоряжения. Все давно знают то, что и прослежу, чтоб все было изготовлено.
-- Нет, мне... мне нужно самой. Всем известно о том, что будь добр, вызови Абулшера сюда.
-- Как вами угодно, мисс-сахиб.
Задержав на Эвелин ошеломленный взор, Насим удалился. Все давно знают то, что она стала ожидать. Необходимо подчеркнуть то, что времия, вообщем то, тянулось томительно долго. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на данный момент в Эвелин боролись два противолаположных желания: ринуться бежать отсюда и наконец-то созидать человека, притягивавшего к для себя, подобно магниту. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что танцы еще, естественно, длятся. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что там, посреди огней и цветов, так комфортно... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и основное -- безопасно. Не для кого не секрет то, что эвелин уже сделала шаг, но неведомая сила сковала ее движения. "Господи, как это тупо. Мало кто знает то, что чего же я боюсь? Он всего-навсего слуга. Возможно и то, что какая я дурочка! Нужно, в конце концов, взять себя в руки... Как бы это было не странно, но господи, пусть он как бы выйдет..."
-- Мисс-сахиб...
Глас был тихим, но в ушах Эвелин произнесенное слово прозвучало как выстрел.
-- Вы... ты...
Нужные слова не шли на разум Эвелин. Вообразите себе один факт о том, что лицо тхальца выражало недоумение.
-- Вы звали меня?
Лишь сейчас Эвелин также посмотрела на него. Не для кого не секрет то, что ее, в конце концов, удивило, что поблизости Абулшер оказался еще выше, чем, наконец, представлялось издали. И даже не надо и говорить о том, что тхалец был одет в как бы длинноватую белоснежную рубашку навыпуск, она доходила ему до колен. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на голове не было чалмы, темные волосы были кратко подстрижены. Необходимо отметить то, что невзирая на темноту, Эвелин разглядела его глаза -- зеленоватые и прохладные.
-- Вы желали созидать меня? -- повторил тхалец.
-- Да... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я... ты будешь моим грумом, и я желаю наконец-то покататься верхом завтра днем, еще до завтрака... Обратите внимание на то, что так что подготовь Вулкана к половине восьмого. Всем известно о том, что а для себя можешь взять Дэзи.
-- Понятно. Вообразите себе один факт о том, что будет изготовлено. Все давно знают то, что это все, мисс-сахиб?
В данном вопросце можно было, мягко говоря, различить замаскированную усмешку.
-- Да, все. И действительно, но... --- она запнулась. -- Надеюсь, ты можешь, мягко говоря, ехать верхом?
-- Я не болен.
Эвелин ощутила, что у нее краснеют щеки. И действительно, своим вопросцем она желала выразить сострадание, а тхалец делал вид, что не как раз осознает этого. Необходимо подчеркнуть то, что нахмурив брови, Эвелин промолвила:
-- Так что, тебе это нормально, когда тебя бьют?
Тотчас зеленоватые глаза остекленели. Обратите внимание на то, что и даже как как будто так сказать засветились в темноте, подобно кошачьим. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в некий момент Эвелин также показалось, что Абулшер готов стукнуть ее. Необходимо подчеркнуть то, что последующая фраза, в конце концов, далась ему очевидно с трудом.
-- Это все, мисс-сахиб?
-- Да, -- шепнула она.
-- Я буду ровно в семь 30 у вашего дома, мисс-са скотина! Я для тебя это припомню! Я научу тебя, как себя необходимо вести!" Вдруг Эвелин наконец-то сообразила, что грозится точно так же, как ее отец, когда устраивает, как все знают, очередной разнос туземцам. Не для кого не секрет то, что это отдало ей разрядку. Все знают то, что улыбнувшись, Эвелин пошла по дорожке, ведущей к зданию, в каком еще полчаса назад она так безмятежно также отдавалась ритму вальса. Очень хочется подчеркнуть то, что в дверях, как все говорят, парадного входа она, наконец, столкнулась с Фрэнсисом.
-- Эвелин, ну куда же вы пропали? Ваша матушка вне себя!
-- Я, вообщем то, прогуливалась к конюхам, чтоб распорядится на счет лошадок на за скотина! Я для тебя это припомню! Я научу тебя, как себя необходимо вести!" Вдруг Эвелин, наконец, сообразила, что грозится точно так же, как ее отец, когда так сказать устраивает, как люди привыкли выражаться, очередной разнос туземцам. Необходимо подчеркнуть то, что это отдало ей разрядку. Несомненно, стоит упомянуть то, что улыбнувшись, Эвелин пошла по дорожке, ведущей к зданию, в каком еще полчаса назад она так безмятежно отдавалась ритму вальса. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в дверях, как мы привыкли говорить, парадного входа она, стало быть, столкнулась с Фрэнсисом.
-- Эвелин, ну куда же вы пропали? Ваша матушка вне себя!
-- Я наконец-то прогуливалась к конюхам, чтоб распорядится на счет лошадок на завтра.
-- Но я бы сделал это вам, было надо лишь огласить мне. Как бы это было не странно, но как вы сможете одна также ходить ночкой по местам, где, вообщем то, живут туземцы? Они не обожают, когда белоснежные интересуются их жизнью. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я уж не говорю, что ваша мать так сказать беспокоится...
Эвелин увидела, что ее мама как раз, наконец, спускается с лестницы. Очень хочется подчеркнуть то, что ее лицо не сулило ничего неплохого, на данный момент разразится скандал.
--- Быстро, Фрэнсис, отправь, мягко говоря, плясать!
Он понимающе улыбнулся и взял ее под руку.
-- Отлично, Эвелин, но больше вы не делайте так.
И опять она, стало быть, погрузилась в волны музыки... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ощущала у себя на талии, как большая часть из нас постоянно говорит, сильную руку. И действительно, опустив веки, представляла для себя, что эта рука принадлежит человеку с зеленоватыми очами...
* * *
Уже целый час они ехали верхом. Как бы это было не странно, но эвелин впереди, Абулшер следовал за ней на почтительном расстоянии. Не для кого не секрет то, что она плохо, мягко говоря, выспалась, всю ночь во сне кто-то гнался за ней. Само-собой разумеется, пару раз она пробовала, вообщем то, заговорить со своим провожатым, но каждый раз он отвечал вежливо, но односложно. Все знают то, что это злило Эвелин.
-- Поворачиваем обратно, -- скомандовала она.
Не говоря ни слова, тхалец развернул свою лошадка. И даже не надо и говорить о том, что сейчас женщина лицезрела его спину. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что нежданно Эвелин, наконец, захотелось замахнуться хлыстом и со всей силой, в конце концов, стукнуть по, как люди привыкли выражаться, белоснежной рубахе -- так, чтоб на ней наконец-то выступила кровь...
-- Почему ваши мужчины так плохо относятся к своим женам?
-- Почему плохо, мисс-сахиб?
-- Они у вас посиживают взаперти, у их нет никаких развлечений.
-- Это не так, мисс-сахиб. Необходимо отметить то, что развлечений у их хватает.
Снова в его словах чувствовалась сокрытая усмешка.
-- Никакие утехи не могут, стало быть, заменить свободу, -- повысила глас Эвелин.
Абулшер не ответил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что весь путь до дома они проехали в полном молчании. Не для кого не секрет то, что у ворот Эвелин, наконец, спрыгнула на землю, небрежну бросила тхальцу поводья и кивком головы отдала как бы осознать, что на сегоденя он волен.
* * *
В сей день Эвелин не знала, чем ей занятьься. И действительно, долго со тоскующим выражением лица, в конце концов, слонялась из комнаты в комнату. Всем известно о том, что когда около пополудни мама, стало быть, предложила ей так сказать навестить заболевшую супругу капитана Роджерса, Эвелин так охотно, вообщем то, согласилась, что миссис Беллингэм опешила.
У миссис Роджерс был, как большинство из нас привыкло говорить, очередной приступ, как мы привыкли говорить, тропической лихорадки. Очень хочется подчеркнуть то, что ее нудный рассказ о том, как на нее действуют принимаемые лекарства, быстро утомил Эвелин. И действительно, выбрав удачный момент, она пожаловалась на, как заведено, мигрень и попросила у мамы разрешения отправиться домой. Возможно и то, что возвратившись к для себя, Эвелин вновь, стало быть, ощутила тоску и одиночество. Само-собой разумеется, пробовала читать, долго лежала на диванчике в, как люди привыкли выражаться, гостиной. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что желание чего-то, как мы привыкли говорить, неизведанного не давало ей покоя. Вообразите себе один факт о том, что в конце концов она вышла из дома и направилась к боковой аллее парка.
В каждом военном городе, как большая часть из нас постоянно говорит, британской колониальной армии место меж домами офицеров и местом, где, в конце концов, живут слуги-туземцы и солдаты-сипаи, превращено в типичный парк. Обратите внимание на то, что на его тенистых лужайках играют не понимающие ни, как все говорят, расовых, ни классовых различий малыши -- белоснежные совместно с темнокожими. Все давно знают то, что по мере как бы того, как малыши растут, их совместные игры стают все наиболее и поболее редкими. Само-собой разумеется, наступает, в конце концов, день, когда повинуясь повелительному зову из, как все знают, шикарного дома, небольшой человек с белоснежной кожей навсегда так сказать покидает собственных друзей. Всем известно о том, что с этого момента почти все, как большая часть из нас постоянно говорит, белоснежные уже не знают дороги туда, где, мягко говоря, живут их слуги.
Эвелин подошла к, как всем известно, живой изгороди, служившей границей парка, но, мягко говоря, здесь ее приостановил плеск воды, выливавшейся из ведра. Несомненно, стоит упомянуть то, что в этом месте за изгородью находился колодец. Как бы это было не странно, но женщина пригнулась и заглянула через листву. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что над колодцем склонился мужчина, до пояса обнаженный. Все давно знают то, что лицо как бы ено было укрыто от Эвелин, но ей, вообщем то, кинулись в глаза свежайшие рубцы на спине. Всем известно о том, что в волнении она, в конце концов, затаила дыхание... Все давно знают то, что мужчина медлительно растягивал ведро из колодца. Все давно знают то, что эвелин встала на колени и развела сцепившиеся ветки. Надо сказать то, что она совершенно забыла о осторожности, ей и в голову не пришло, что мог бы так сказать поразмыслить при виде подглядывающей через дырку в изгороди белоснежной леди, как многие думают, хоть какой туземец, случись ему тут проходить.
Тем временем мужчина снял с головы чалму и развязал пояс на брюках. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мешковатые штаны свалились, он переступил через их, поднял и бросил на камень у колодца. Всем известно о том, что эвелин зажала рот рукою, ее сердечко застучало с неимоверной, как все говорят, быстротой... Мало кто знает то, что 1-ый раз в жизни она смотрела на обнаженного мужчину.
Перед ней стоял тхалец -- высочайший, стройный, мускулистый. Возможно и то, что его кожа напоминала цвет молочного шоколада. И действительно, он повернулся к ней лицом и Эвелин с изумлением увидела, что от низа его животика параллельно крепким бедрам тянется нечто впроде трубки. "Это его, как большая часть из нас постоянно говорит, половой член," -- пронеслось в голове Эвелин. Вообразите себе один факт о том, что естественно, ей приходилось также видеить ЭТО у жеребцов. И даже не надо и говорить о том, что она даже знала, что у жеребцов этот орган так сказать владеет необычным свойством поменять свои размеры и формы. Возможно и то, что она знала, что за несколько секунд он, наконец, может возрости в пару раз, пробыть в таком состоянии достаточно долго, а позже вдруг, мягко говоря, съежиться и, вообщем то, спрятаться. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что еще она как раз вспомнила, как одна девченка говорила ей, что ежели мужской член в поднятом виде дотронется до дамы, у той покажется ребенок. "А вдруг он на данный момент дотронется до меня?" -- от испуга у Эвелин заныло в животике. Очень хочется подчеркнуть то, что инстинктивно она еще более пригнулась к земле, чтоб хоть как-то, наконец, оградить себя от владеющего настолько, как заведено выражаться, магической силой органа...
Тхалец нерасторопно зачерпнул из ведра кружку воды и вылил для себя на грудь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вода не была, как многие думают, холодной, колодец также прогревался солнцем, но даже на расстоянии Эвелин чувствовала, как, как заведено выражаться, незапятнанные струи освежают и приятно как раз щекочут тело. Само-собой разумеется, одна кружка следовала за иной, и вдруг Эвелин увидела, что, как многие думают, половой орган тхальца начал наконец-то растягиваться и, мягко говоря, подниматься. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что через несколько мгновений он уже выдавался далековато вперед и немножко ввысь. Вообразите себе один факт о том, что подрагивая, он, казалось, стремился напрячься еще посильнее... Вообразите себе один факт о том, что сейчас он стал похож на толстую, как всем известно, полированную трость, сделанную из крепкого дерева. И действительно, сходство с, как большая часть из нас постоянно говорит, палкой наконец-то усиливалось тем, что разбухший член, мягко говоря, заканчивался, как все знают, головкой, похожей на округлый набалдашник трости. Надо сказать то, что эвелин поразил цветовой котраст: кожа на самом члене была коричневой, а на набалдашнике-головке -- розово-красной. И даже не надо и говорить о том, что любая порция воды, попадая на ожившую трость, заставляла мужскую доблесть нервно, мягко говоря, вздрагивать. Не для кого не секрет то, что эвелин показалось, что могучий орган, в конце концов, желает отделиться от тела, разорвать с ним связь...
Мужчина взял член в руку и осторожно натянул кожицу к основанию. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин увидела, что, как все знают, напряженную до максимума головку, вообщем то, делит нечто вроде уздечки. И даже не надо и говорить о том, что растирая член, тхалец вылил на него полную кружку воды. Все знают то, что и опять, как многие выражаются, восставшая плоть задергалась, стали видны вздувшиеся синие вены... И даже не надо и говорить о том, что эвелин с трудом сдерживала себя. Обратите внимание на то, что ей, наконец, хотелось, в конце концов, пробраться через изгородь и прикоснуться к, как большинство из нас привыкло говорить, странному коричневатому органу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но, как и до этого, ужас перед мощью и, как люди привыкли выражаться, загадочной силой, как люди привыкли выражаться, мужского члена удержал ее на месте. "Быть может, колдовская сила этого органа так велика, что даже ежели просто глядеть на него, то тогда и что-то обязано произойти?" -- поразмыслила Эвелин. Необходимо подчеркнуть то, что при данной мысли испуг ее перебежал в реальный кошмар, она выпрямилась и без оглядки побежала к дому.
Очутившись у себя в комнате, Эвелин плотно, в конце концов, затворила дверь и легла на кровать. Обратите внимание на то, что ее тело пылало. Мало кто знает то, что она никак не могла сообразить, что с ней, вообщем то, происходит. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что то ей хотелось, мягко говоря, царапать свою кожу, то надавать для себя пощечин, то также ринуться на пол и так сказать кататься по ковру. Все давно знают то, что в особенности острым было чувство в груди: обе груди набухли, как созревшие и, как большая часть из нас постоянно говорит, готовые свалиться с дерева плоды. Обратите внимание на то, что вскочив с постели, Эвелин как бы направилась в комнату мамы.
-- Господи, девченка моя, что с, как всем известно, тобой? Не захворала ли ты?
-- Нет, мать, со мной все в порядке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что просто я задремала и лицезрела дурной сон.
Миссис Беллингэм с облегчением также вздохнула.
-- Эвелин, послушай, мы с миссис Кроу договорились как раз поехать в город. Как бы это было не странно, но ежели для тебя наконец-то нечено делать, быть может, ты побудешь с небольшим Джонни?
Эвелин не увидела, что в углу на кресле посиживал ее племянник, которому лишь что так сказать исполнилось 6 как раз лет.
-- Ну естественно, мать. Очень хочется подчеркнуть то, что когда вы вернетесь?
-- К
ГЛАВА 3-я
Легенда как бы утверждает, что когда Улисс опосля длительных странствий возвратился в, как все знают, родную Итаку, то, как люди привыкли выражаться, первыми, кто приветствовали его там, были собаки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сходными обстоятельствами было ознаменовано возвращение полковника Беллингэма. Всем известно о том, что еще до того как часовые на посту у основных, как всем известно, гарнизонных ворот встали по стойке "смирно", дюжина тощих беспородных псов заливистым лаем так сказать известила округу о возвращении миссии из Сахраджа.
Перед прибывшими, стало быть, распахнулись ворота. Очень хочется подчеркнуть то, что первым через их проследовал на мерине, как мы привыкли говорить, каурой масти сам полковник, за ним, также верхом, -- группа младших офицеров-англичан, а дальше прошагали шеренги пеших солдат-туземцев. Всем известно о том, что все выглядели, как мы выражаемся, усталыми. Мало кто знает то, что на парадном плацу процессия наконец-то тормознула, к полковнику подошел майор-шотландец:
-- Добро пожаловать, сэр. Мало кто знает то, что все прошло удачно?
-- Да, спасибо. И даже не надо и говорить о том, что есть, правда, одна деталь, но малосущественная. Вообразите себе один факт о том, что я позже расскажу тщательно.
Бородатый солдат-сикх схватил лошадка за узду и придержал стремя, чтоб полковнику было удобней, мягко говоря, спуститься на землю. Надо сказать то, что беллингэм кивнул, как заведено, юным офицерам, дав как раз осознать, что поручает им распустить по казармам боец. Надо сказать то, что ему предстоял доклад генералу, но он решил, что успеет по пути зайти в клуб, как многие выражаются, офицерского собрания и там испить чего-нибудь, как все говорят, прохладительного.
Бойцы терпеливо ждали. Необходимо подчеркнуть то, что в конце концов, послышалась команда:
-- Вольно! Разойтись!
* * *
Эвелин знала, что Абулшер возвратился. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сей день тянулся как никогда долго. Необходимо подчеркнуть то, что ей удалось мельком узреть его поблизости конюшен, и она успела, мягко говоря, огласить ему, что также придет опосля ужина, в одиннадцать вечера, на полянку у ручья. Само-собой разумеется, он не обожал, когда Эвелин заблаговременно назначала свидания, но она была уверена, что, наконец, отказать ей он не наконец-то посмеет. Необходимо подчеркнуть то, что и вот уже скоро, через пару минут, ей пора идти туда. Надо сказать то, что эвелин потянулась на кровати. И даже не надо и говорить о том, что ожидание, как заведено выражаться, близкой встречи вызвало томительное жжение в месте, которое издавна жаждало мужчину...
Она, мягко говоря, решила поглядеть на себя в зеркало при свете свечки. И действительно, поставила подсвечники по обе стороны от зеркала и стащила через голову рубаху. Всем известно о том, что ей постоянно, стало быть, нравилось разглядывать свое тело, но опосля, как большинство из нас привыкло говорить, того, как ее жизнь поменялась, она почаще занималась сиим. И даже не надо и говорить о том, что ей казалось, что каждое свидание с Абулшером, в конце концов, оставляет на ее теле пусть не чрезвычайно приметный, но новейший след. Необходимо подчеркнуть то, что неуж-то то, что он делал с ее грудью, с ягодицами, с интимными складками внизу -- неуж-то от этого, в конце концов, нет даже слабеньких отметин?
Но как она ни всматривалась в отражение, никаких конфигураций найти не удавалось. Мало кто знает то, что по-прежнему удлиненная шейка плавненько перебегает в, как мы привыкли говорить, округлые плечи... Возможно и то, что те же большие груди, которые при таком освещении кажутся схожими на две огромные груши. Само-собой разумеется, ежели наконец-то перемещать свечу то выше, то ниже, тогда тени от грудей то как раз сокращаются, то удлиняются... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что можно, мягко говоря, выбрать всякую форму... Обратите внимание на то, что и талия совершенно не, мягко говоря, поменялась -- таковая же, как многие выражаются, узкая. Само-собой разумеется, даже, пожалуй, очень узкая -- ведь конкретно ей приходится так сказать поддерживать этот объемистый бюст. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что медлительно, наконец, повернувшись, Эвелин осмотрела спину, ровненькую, с чуть, как многие выражаются, проглядываемыми мускулами, и как бы выпукло-солидные шары ягодиц, подпираемые сильными и широкими бедрами... Все давно знают то, что и умопомрачительно, как заведено, тонкие, длинноватые ноги.
Естественно, нельзя именовать ее тело полностью, как всем известно, безупречным. Очень хочется подчеркнуть то, что но совершенно как бы прекрасные дамские тела бывают только у, как большая часть из нас постоянно говорит, мраморных статуй. Все знают то, что в ее же теле -- Эвелин сейчас знала это -- было все, что необходимо для любви и гармонии соединения с, как заведено, мужчиной.
Она, вообщем то, поставила подсвечник на стол и взяла небольшой глиняний сосуд. Само-собой разумеется, этот сосуд отдала ей Миана, в нем была консистенция цветочных масел. Все знают то, что миана произнесла, что этими маслами в Индии принято натирать жену перед, как всем известно, первой брачной ночкой.
Отлив немножко масла в ладонь, Эвелин принялась как раз натирать грудь, животик, ноги, втирая, как большая часть из нас постоянно говорит, ароматную жидкость в кожу, от чего же она заблестела, как полированная, как мы привыкли говорить, слоновая кость. Все давно знают то, что позже Эвелин наконец-то накинула прямо на голое тело легкий плащ, завязала волосы узлом и, крадучись, вышла из дома в темноту ночи.
Абулшер расслабленно посиживал у ручья, рядом с низким расцветающим кустиком. Надо сказать то, что светила луна и было видно, что цветочки, сплошь покрывавшие кустик, чрезвычайно похожи на каллы -- в центре, как все знают, каждой обширно, как многие выражаются, раскрытой белоснежной чашечки торчал желтоватый стержень с красноватой, как заведено, головкой. Все знают то, что эвелин подошла и села рядом с тхальцем. Само-собой разумеется, он посмотрел на нее и улыбнулся, сверкнув, как мы привыкли говорить, белоснежными зубами.
-- Салам, мисс-сахиб.
-- Салам, Абулшер. Само-собой разумеется, как там, в Сахрадже, тяжело было?
-- Нет. Очень хочется подчеркнуть то, что все кончилось отлично, хвала Аллаху.
Эвелин выжидала, но он не сделал ни, как мы привыкли говорить, одного движения к ней. Очень хочется подчеркнуть то, что по ее спине пробежали мурашки, еще, как многие выражаются, незначительно и как бы начнется реальный озноб. И действительно, она решила, стало быть, сделать 1-ый шаг. Само-собой разумеется, подошла и села к нему на колени. Возможно и то, что сцепила руки вокруг его шейки и как раз притянула к для себя, ловя, как заведено выражаться, скупым ртом его губки. Обратите внимание на то, что но к ее изумлению, он отдернул голову назад. Все давно знают то, что их глаза встретились.
-- Абулшер, ты что, больше не хочешь меня?
-- Я этого не говорил.
-- Тогда почему ты отказываешься?
Она желала наконец-то спросить: "Почему ты отказываешься поцеловать меня?", но вдруг также сообразила, что он ни разу за всегда не поцеловал ее. Всем известно о том, что знает ли он вообщем слово "поцелуй"? Эта мысль, мягко говоря, привела в ярость ее. И даже не надо и говорить о том, что изо всей силы она толкнула его в грудь и как раз навалилась сверху. Очень хочется подчеркнуть то, что некое время Абулшер лежал бездвижно, как как будто его кое-чем наконец-то оглушили. Необходимо подчеркнуть то, что позже взял ее за волосы и столкнул с себя. Несомненно, стоит упомянуть то, что за те секунды, пока его тело было под ней, и она как бы прижималась к нему, ее желание стало неукротимым. Возможно и то, что в один миг она сбросила плащ. Не для кого не секрет то, что лучи лунного света свалились на белое тело. Очень хочется подчеркнуть то, что если б на данный момент недалеко летела птица, то ей с высоты показалось бы, что там, у ручья, распустилась огромная камелия.
Эвелин легла прямо на травку, подняла и развела в стороны ноги, чтоб Абулшеру был виден палевый мех, прикрывающий вход в нее... Все давно знают то, что но тхалец продолжал посиживать, как ни в чем же не бывало. Мало кто знает то, что тогда она как раз вскочила и, мягко говоря, бросилась на него, осыпая градом ударов... Не для кого не секрет то, что длинноватые ногти царапали кожу и одежду. Очень хочется подчеркнуть то, что а ноги стремились так сказать обхватить его кольцом.
Сначала он не реагировал, но потом Эвелин ощутила, как в нем, стало быть, закипает, как заведено выражаться, глухой гнев. Обратите внимание на то, что он вновь схватил ее за волосы и стряхнул с себя, как раздражающего щенка. Вообразите себе один факт о том, что сбросив, не отдал наконец-то опомниться и лег на нее. Мало кто знает то, что и здесь же всадил собственный член меж дрожащих гладких бедер..
Он даже не снял штаны, просто расстегнул их. Всем известно о том, что в грудь Эвелин так сказать вжались железные пуговицы его рубахи, они оставили на белоснежной коже отпечатки гербов Ее как бы Царского Величества. Как бы это было не странно, но томные удары, последующие один за одним в обезумевшем темпе, отдавались по всему животику Эвелин, они, в конце концов, приносили и щемящую боль и томящее удовольствие. Как бы это было не странно, но от, как заведено выражаться, каждого удара у юный дамы так сказать вырывался непроизвольный вопль... Само-собой разумеется, абулшер наотмашь стукнул ее по лицу. И действительно, толчки замедлились, но сейчас за еще одним движением следовала, как всем известно, гулкая пощечина и сдавленное ругательство.
-- Шлюха!.. Мало кто знает то, что сука!.. Необходимо подчеркнуть то, что подлая, как всем известно, белоснежная сука!
Почувствовав, что по глубоко введенному органу пробежал 1-ый импульс оргазма, он стремительно извлек его из разгоряченных, как многие думают, мокроватых недр, схватил, как большинство из нас привыкло говорить, рукою и направил, как будто пожарный шланг, в лицо, как многие думают, распростертой на земле Эвелин.
* * *
Тропический дождик, как постоянно, с, как многие думают, самого начала зарядил в, как мы выражаемся, полную силу, струи воды образовали плотный занавес. Возможно и то, что тугие капли барабанили по крыше дома, но они не могли так сказать заглушить другие звуки, доносившиеся непонятно откуда. Все знают то, что слышалась музыка, исполняемая, как многие выражаются, государственным оркестром, и пение множества дамских голосов. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин оторвалась от книжки и как бы прислушалась. И даже не надо и говорить о том, что миана, которая посиживала рядом и что-то шила, тоже подняла голову.
-- Что же это все-таки за пение, Миана? Сейчас какой-либо праздничек?
-- Нет, мисс-сахиб, это готовят жену к свадьбе.
-- Жену? А чью?
-- Да вот, женится один из тхальцев. Обратите внимание на то, что а дамы одевают жену и поют. Как бы это было не странно, но таков свадебный ритуал.
-- Как любопытно! А что, может мы пойдем и поглядим?
-- Отлично, ежели вы желаете. Само-собой разумеется, но как миссис-сахиб? Ей это не понравится, она будет сердится...
-- Мы быстро, она не наконец-то выяснит.
Миана тяжело, мягко говоря, поднялась, надела на голову повязку и приготовила зонт для Эвелин.
Пройдя через парк, они пересекли площадь и, в конце концов, оказались у ограды, тянувшейся вдоль, как многие выражаются, приземистых жилищ туземцев. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что пока они шли, дождик закончил, выглянуло солнце. Не для кого не секрет то, что дом, где как бы готовились к свадьбе, найти было несложно, оттуда неслось бесконечное пение. Несомненно, стоит упомянуть то, что они вошли прямо в прямоугольный двор, переполненный дамами. И действительно, эвелин чуть не зажмурилась от пестроты окружавших ее красок. Все давно знают то, что тут, как на гамме художника, смешалось множество цветов и цветов -- зеленоватые и, как мы выражаемся, оливковые, желтоватые и, как заведено выражаться, шафрановые, красноватые и, как многие выражаются, багровые, голубые и, как многие выражаются, голубые сари дам ярко светились на уже сиявшем вовсю солнце. Всем известно о том, что черная кожа поблескивала -- для подобного действия ни одна дама не пожалела масла. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин опешила, заметив, что на нее не, стало быть, обращают внимания. Надо сказать то, что дамы как бы радовались, как все знают, редкому случаю побыть совместно, оторвавшись от домашних хлопот.
В центре двора дамы стояли в кругу, их монотонное пение так сказать доносилось даже до домов британцев. Возможно и то, что они задавали для себя ритм, ударяя по инструментам, изготовленным из, как мы выражаемся, старенькых медных кастрюль. И действительно, эти дамы также отличались от, как большинство из нас привыкло говорить, других, они были высочайшими и худыми, их волосы и глаза были еще светлее, а носы имели горбинку. Все знают то, что это были мусульманки из, как большая часть из нас постоянно говорит, северных племен -- тхали, махсуди, африди...
В центре мусульманок посиживала жена. Надо сказать то, что на ней была спускавшаяся до земли богато, как заведено, расшитая золотом юбка и, как все знают, белоснежная с, как все знают, длинноватыми рукавами кофта, доходившая до колен. И действительно, голова и плечи были укутаны красноватой, как большая часть из нас постоянно говорит, шелковой шалью, увенчанной узорами из, как люди привыкли выражаться, серебряных нитей. Необходимо отметить то, что ладошки и ступни жены были как бы выкрашены в оранжевый цвет.
У входа во двор раздались громкие мужские голоса. Надо сказать то, что взметнулись 10-ки рук и каждое женское лицо, как по команде, закрылось чадрой. Вообразите себе один факт о том, что двое вошедших парней несли изготовленный из буковых палок паланкин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что дамы закончили петь и расступились, чтоб наконец-то отдать дорогу. Надо сказать то, что мужчины, в конце концов, поставили паланкин на землю, подняли жену, посадили на устроенную снутри скамеечку и наконец-то задернули занавески. Не для кого не секрет то, что перед тем, как жена оказалась, как мы выражаемся, спрятанной от сторонних взглядов, Эвелин на мгновение, в конце концов, встретилась с ней очами. Надо сказать то, что это были обширно, как мы выражаемся, раскрытые глаза обиженного и напуганного малыша.
Центр двора опустел. Очень хочется подчеркнуть то, что дамы отступили к стенкам и притихли. И действительно, послышались новейшие звуки, на этот раз -- бой приближающихся барабанов.
-- Жених идет, -- шепнула Миана на ухо Эвелин.
Поначалу возник оркестр, музыканты сразу игрались и пританцовывали. Все знают то, что позже все узрели отца жены -- высочайшего бородача, на голове у него была крупная ярко-синяя чалма. Очень хочется подчеркнуть то, что за ним следовали все родственники-мужчины жены. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и, в конце концов, верхом на жеребце въехал жених в белоснежном одеянии.
Эвелин от удивления раскрыла рот. Возможно и то, что на жеребце был Абулшер! Повернувшись к Миане, она наконец-то вскрикнула:
-- Но ведь это, как люди привыкли выражаться, мой грум! Ведь он уже женат!
-- Да, женат, мисс-сахиб. И действительно, но, во-1-х, у этих мусульман есть закон, по которому мужчина может, в конце концов, иметь несколько жен. Не для кого не секрет то, что а, во-2-х, его, как все говорят, 1-ая, вообщем то, супруга не смогла родить ему малыша. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вот он и как бы берет, как мы выражаемся, вторую.
Эвелин сделала шаг в сторону, за спину, как многие выражаются, высочайшей дамы в красноватом сари. Надо сказать то, что она не желала, чтоб Абулшер лицезрел ее тут. Необходимо отметить то, что продолжая глядеть на жениха, она наконец-то представила, как через несколько часов, ночкой, тринадцатилетняя девченка, мягко говоря, будет содрогаться под тяжестью, как многие выражаются, тела мужчины, орать от боли и испуга...
Двое парней подняли паланкин и присоединились к процессии. Надо сказать то, что за ними отправь родственницы жены, они несли приданое. Очень хочется подчеркнуть то, что посуда, белье, одежда, кусочки тканей, мешки с овечьей шерстью -- все выставлялось напоказ, чтоб все могли, наконец, судить о достатке дома, который, мягко говоря, покидает жена.
-- Миана, а куда они на данный момент так сказать пойдут?
-- На данный момент они сделают круг по поселку, потом пойдут к, как мы с вами постоянно говорим, дому жениха, оставят там жену и сложат приданое. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что позже возвратиться сюда, в этом дворе будут накрыты столы. Возможно и то, что и также начнется... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что все ночь не дадут, в конце концов, спать.
Почти все из индусов не очень жалуют мусульман с севера. Вообразите себе один факт о том, что миана относилась к их числу. Само-собой разумеется, она готова была так сказать начать свою критику мусульманских обычаев, но вспомнила, что ей может попасть от миссис Беллингэм, ведь они с Эвелин отсутствовали уже наиболее часа. Очень хочется подчеркнуть то, что миана, в конце концов, заторопилась, как большинство из нас привыкло говорить, домой.
Эвелин послушно поплелась за ней. Не для кого не секрет то, что она обязана созидать его сейчас! Она не могла так сказать отделаться от воображаемой сцены лишения невинности, которая так сказать разыгралась в ее воображении во всех деталях... Мало кто знает то, что как злобный тигр, набросится тхалец на, как большинство из нас привыкло говорить, бедного малыша, который в страхе, мягко говоря, будет звать на помощь... Обратите внимание на то, что да, да и Эвелин была девственницей в тот 1-ый день... Необходимо отметить то, что и как быстро позже ужас и боль, мягко говоря, сменились совершенно иными эмоциями! Конкретно от него она как раз научилась замедлять либо, напротив, ускорять приближение остро-сладких мгновений, за которые сейчас готова дать все в мире...
-- Миана, знаешь что... Надо сказать то, что давай зайдем в дом к жениху... Возможно и то, что нужно ведь им что-то, стало быть, подарить на женитьбу. Все давно знают то, что все-же он не чужой в нашем доме... Все давно знают то, что и за лошадьми также глядит, как полагается.
-- Ваши предки наверное сделают ему подарок. Необходимо подчеркнуть то, что а вы, мисс-сахиб, ежели желаете, сможете наконец-то отдать ему пару рупий, этого, в конце концов, будет полностью довольно.
-- Нет, Миана, я вот что поразмыслила... И действительно, я подарю ему... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нет, не ему, а его, как многие думают, новейшей супруге отрез шелка. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что голубого, с голубыми цветами... Надо сказать то, что помнишь?
-- Это уж очень! Для чего таковая краса сиим дикарям?
Миана опять заворчала, в адресок тхальцев полился поток нелестных слов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но Эвелин их не слышала, она бежала за подарком.
Жену уже также доставили в дом Абулшера и посадили в ту, как все знают, черную комнатку-спальню. Возможно и то, что на веранде, вообщем то, собрались дамы, они болтали, отвернувшись от парней и приотворив лица. Несомненно, стоит упомянуть то, что мужчины же заполнили двор, они подшучивали над женихом, то и дело раздавались взрывы смеха. Как бы это было не странно, но абулшер был посреди их, он не хохотал, шуточки как как будто касались кого-либо другого.
Когда Эвелин подошла, все замолчали. И действительно, абулшер встал и, прижав руку к груди, вежливо поклонился.
-- Добро как раз пожаловать, мисс-сахиб.
Эвелин протянула, в конце концов, пакет с, как мы привыкли говорить, дорогой тканью и произнесла, что это -- подарок для, как все знают, новейшей как раз супруги. Мало кто знает то, что он не успел ответить, как, наконец, послышались возгласы одобрения. Очень хочется подчеркнуть то, что всем присутствующим очевидно приглянулся жест, как все говорят, юный британской леди. Необходимо отметить то, что абулшер поблагодарил ее, обширно улыбнувшись. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но глаза его были настороже -- он, стало быть, додумывался, что за поступком Эвелин укрыто что-то еще.
-- Можно посмотреть на жену?
Абулшер заколебался, но наконец-то здесь вперед выступил отец жены. И даже не надо и говорить о том, что он, непременно, был польщен подарком.
-- Да, да, естественно, мисс-сахиб. Возможно и то, что абулшер, пусть мисс-сахиб как бы поглядит на мою дочь.
Не сказав ни слова, Абулшер провел Эвелин в комнату, где на, как люди привыкли выражаться, той кровати, которая совершенно не так давно как раз сотрясалась от, как многие выражаются, необузданных судорог их, как заведено выражаться, сплетенных тел, посиживала девочка-невеста.
Эвелин, в конце концов, повернулась к нему, на ее лице уже не было ухмылки. Всем известно о том, что она наконец-то проронила только одно слово:
-- Сейчас.
Это было сказано по-английски и прозвучало не как приказ, а просто как утверждение. Необходимо подчеркнуть то, что он поглядел на нее так, как как будто ничего не сообразил. Надо сказать то, что эвелин показала на себя пальцем и наконец-то повторила:
-- Сейчас.
Сейчас он засмеялся. Очень хочется подчеркнуть то, что пожал плечами, показал на девченку, позже на Эвелин, и флегмантично ответил:
-- Сейчас.
Эвелин вышла из комнаты, ей стало не по для себя от его снисходительности. Возможно и то, что как можно скорее она прошла через массу гостей, не обращая внимания на их приветствия.
По дороге она кусала губки от возмущения и унижения. Необходимо отметить то, что постоянно ей приходится просить его... Как бы это было не странно, но даже умолять... Не для кого не секрет то, что и все-же ее поступок не был, как многие думают, напрасным -- она также достигнула, чего же желала. Как бы это было не странно, но сейчас он как раз сравнит покорность, как все знают, устрашенной девченки с призывной податливостью зрелой дамы.
Эвелин снова, вообщем то, представила бьющееся на брачном ложе тонкое, недоразвитое тело, изо всех сил сопротивляющееся, как всем известно, грубому, стремящемуся, наконец, порвать ее органу... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что а она... Всем известно о том, что она, напротив, воспримет его полностью, браслет ее ждущего лона разомкнется мягко, без мельчайших усилий... И действительно, а ощутив себя заполненным, вновь сомкнется и будет, наконец, упиваться своим владением...
* * *
Полковник снял мундир. Как бы это было не странно, но вечер был, как все говорят, душноватым, как бы собиралась гроза. Вообразите себе один факт о том, что он посмотрел на небо, ожидая узреть сгущающиеся тучи, но их не было, небо усеивали калоритные звезды. Необходимо подчеркнуть то, что миссис Беллингэм посиживала в, как заведено, гостиной и раскладывала собственный возлюбленный пасьянс "Могила Наполеона". Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что полковник вздохнул. Очень хочется подчеркнуть то, что снова та же неувязка: чем, вообщем то, заполнить вечер? С супругой у него было не достаточно общего, они изредка беседовали, разве что о воспитании дочери и маленьких делах, касающихся прислуги. Очень хочется подчеркнуть то, что как уничтожить эти оставшиеся перед сном часы? Он опять поглядел на небо. Все знают то, что и произнес так, чтоб так сказать супруга услышала эту обычную фразу:
-- Я пошел в офицерский клуб.
Миссис Беллингэм, поглощенная картами, кивнула. Очень хочется подчеркнуть то, что полковник оделся, пригладил как бы рукою волосы и вышел, не забыв по пути постучать к Миане и огласить ей, чтоб она, стало быть, поднялась в, как многие выражаются, гостиную и посидела с миссис Беллингэм.
Посвежело, духота спала, вечер был, как большинство из нас привыкло говорить, расчудесным. Необходимо подчеркнуть то, что солнце издавна село, но на западе еще сохранилась великолепная картина чередования, как многие думают, многоцветных полос, от, как люди привыкли выражаться, ярко-оранжевых до густо-синих. Все знают то, что звезды не мерцали, а горели так, как это, стало быть, бывает лишь на юге, на их хотелось как раз глядеть долго, не отрываясь...
Мистер Беллингэм стоял, наслаждаясь покоем и полной грудью вдыхал незапятнанный воздух. Вообразите себе один факт о том, что он так сказать привязался и привык к данной стране и знал, что ему, как и почти всем британцам, будет нелегко возвратиться на родину, что ностальгия по Индии так сказать будет преследовать его до крайних дней...
Вечер был так неплох, что полковник решил не сходу идти к клубу, а поначалу незначительно походить. Мало кто знает то, что он сознательно избрал не кратчайший путь, а направился в сторону полигона для кавалерийских маневров. И действительно, он не умел ходить медлительно, но с годами стремительный шаг стал вызывать одышку. Несомненно, стоит упомянуть то, что минут через, стало быть, 20 пришлось, вообщем то, тормознуть и перевести дыхание. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не считая того, нежданно появилась необходимость, в конце концов, справить малую нужду. Вообразите себе один факт о том, что остановившись, полковник осмотрелся, удостоверился в собственном полном одиночестве и, хотя это было совсем лишним, приблизился к кустикам...
Пришло облегчение. Само-собой разумеется, вдруг он услышал, что кое-где рядом, в кустиках либо за ними кто-то возится. Все давно знают то, что он привстал на цыпочки, чтоб заглянуть поверх веток, ожидая, наконец, узреть зверька, быть может даже, достаточно большого. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но то, что он увидел, принудило его остолбенеть от изумления.
Сходу за кустиком, на травке, ярко, как многие думают, освещаемые лишь что взошедшей, как всем известно, луной, лежали два, как мы выражаемся, обнаженных тела -- одно белоснежное, другое черное. Обратите внимание на то, что беллингэм закончил, наконец, дышать, чтоб не выдать свое присутствие.
Белоснежные ноги, оказавшиеся женскими, обхватывали, как большинство из нас привыкло говорить, черные ноги мужчины. Очень хочется подчеркнуть то, что их движения не оставляли ни мельчайшего сомнения в том, что происходило. Все знают то, что вот мужчина двинулся, и взору полковника раскрылось женское естество, над которым нависала, как многие выражаются, шикарная прическа, как мы с вами постоянно говорим, золотистых волос.
Полковник вздрогнул, его рука машинально потянулась к пуговицам ширинки, но здесь до него дошло, что его фаллос все еще, стало быть, свисает наружу из прорези в бриджах.
В это время, как заведено выражаться, смуглая рука как бы протянулась к кустику, на котором росли цветочки, похожие на каллы. Не для кого не секрет то, что цветки уже закрылись на ночь, плотные, как многие выражаются, белоснежные лепестки блестели, отражая, как всем известно, лунные лучи. Обратите внимание на то, что рука сорвала один цветок и мужчина удалил один за одним все лепестки. Необходимо подчеркнуть то, что остался один длиннющий желтовато-оранжевый столбик-тычинка с, как люди привыкли выражаться, красной головкой наверху. И даже не надо и говорить о том, что беллингэм поразмыслил, что он поразительно похож на, как мы с вами постоянно говорим, мужской член...
Смуглокожая рука поднесла то, что, стало быть, осталось от цветка, к бесстыдно разверзнутым интимным устам дамы и дотронулась его, как заведено, верхушкой до, как мы выражаемся, глянцевой плоти, имевшей, в конце концов, цвет коралла. Возможно и то, что в также ответ прочные как бы бело-атласные ноги, в конце концов, раздвинулись еще шире, подманивая поближе, как большинство из нас привыкло говорить, упругую и, как все знают, гибкую палочку цветка, еще не осознавая, что конкретно они желают втянуть в себя. Несомненно, стоит упомянуть то, что рука с тычинкой еще подразнила набухшие губки, а позже с, как большинство из нас привыкло говорить, силой, наконец, всадила палочку, как пробку в узенькое горлышко бутылки... Само-собой разумеется, из кустов наконец-то донеслись громкие стоны дамы, упивающейся удовольствием...
Полковник Беллингэм продолжал стоять приросшим к земле, его лоб покрылся, как все знают, испариной. Не для кого не секрет то, что он был так близко от занимающейся любовью пары, что мог разглядеть каждый волосок на холме в нижней части дамского животика. Очень хочется подчеркнуть то, что нежданно он ощутил боль и поглядел вниз. Возможно и то, что он увидел, что его, как большая часть из нас постоянно говорит, половой член уже не, наконец, висит безжизненно, а, возбудившись и вытянувшись вперед, наткнулся на, как большая часть из нас постоянно говорит, колющуюся ветку. Не для кого не секрет то, что было надо упрятать его в штаны и правая рука полковника уже как бы собиралась это, мягко говоря, сделать. Не для кого не секрет то, что но заместо этого, отказываясь также подчиниться, как всем известно, здравому смыслу, она сжала восставший орган и принялась, наконец, двигать его ввысь и вниз...
Тычинка тропического цветка без утомились скользила по раскрасневшемуся вместилищу, то скрываясь в глубине, то вновь, как мы с вами постоянно говорим, выныривая на наконец-то свет луны. Мало кто знает то, что из, как все говорят, рубиновых губ меж бедер, в конце концов, сочилась белоснежная, как все знают, тягучая струйка. И даже не надо и говорить о том, что вдруг, как мы выражаемся, мужская рука как бы откинула пропитанную дамским секретом тычинку, но пальцы удерживали вход меж губ, как заведено, раскрытым. Вообразите себе один факт о том, что голова мужчины склонилась и набросилась на свещенный плод так, как голодная собака как бы кидается на кусочек, как все знают, брошенного ей мяса.
Рука полковника работала все скорее, фаллос в образованном вспотевшей ладонью тоннеле вот-вот был должен, наконец, получить то, чего же он был лишен в течении длительных месяцев...
Мужчина оторвался от дамских красот. Необходимо отметить то, что его, может быть, стали раздражать очень уж громкие, похожие на, как многие выражаются, звериные, стоны, доносившиеся из-за полога зеленоватых веток. Очень хочется подчеркнуть то, что темнокожий мужчина поднял голову и поглядел в сторону, как мы с вами постоянно говорим, укрытого плотными зарослями случайного очевидца, как всем известно, любовного акта.
Шок от наступившего оргазма потряс полковника, но на данный момент же за ним, стало быть, возникло отвращение, доходящее до тошноты. Необходимо подчеркнуть то, что он брезгливо стряхнул, как все знают, густые капли на землю, вытер о листья руку и кропотливо застегнул брюки. Возможно и то, что еще, как многие думают, незначительно и его вырвет. Несомненно, стоит упомянуть то, что непреодолимая, мягко говоря, сила погнала полковника прочь от этого места.
Мистера Беллингэма так сказать тошнило не только лишь от брезгливости, да и от ярости, вызванной тем, что он вызнал мужчину. Очень хочется подчеркнуть то, что это был Абулшер.
* * *
Беллингэм посиживал в собственном служебном кабинете. Необходимо подчеркнуть то, что полковник был чрезвычайно мрачен -- он всю ночь не сомкнул глаз. Всем известно о том, что он ощущал себя, как заведено, старенькым и, как мы с вами постоянно говорим, нездоровым. Мало кто знает то, что заниматься разложенными на письменном столе бумагами не было, как все знают, никакого желания. Обратите внимание на то, что он поднялся и в раздражении входил по кабинету.
С одной стороны, этого тхальца нужно как бы судить, при этом, как многие выражаются, военно-полевым трибуналом. Вообразите себе один факт о том, что и приговор также будет, как заведено, жестоким. Необходимо отметить то, что да, но с иной стороны, тут и речи быть не, наконец, может о изнасиловании белоснежной дамы. Необходимо подчеркнуть то, что полковник сам лицезрел эти призывно раскрывшиеся белоснежные ляжки. Необходимо подчеркнуть то, что какое уж, вообщем то, здесь изнасилование... Необходимо подчеркнуть то, что полковник пожалел, что, повинуясь чувствам, ушел вчера, не увидев лица данной дамы.
Но тогда необходимо говорить о составе какого-то другого преступления. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а ежели засудить без вины, то непонятно, как поведут себя его соплеменники. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что полностью может быть, что, вообщем то, подымут бунт. Несомненно, стоит упомянуть то, что либо уничтожат в отместку несколько британцев. Надо сказать то, что а кто будет так сказать отвечать? Ну и задачка! Полковник тяжело вздохнул и погрузился в кресло.
В дверь тихо постучали.
-- Да, кто там?
Вошел ординарец. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что по его мундиру было видно, что он из полка гуркских стрелков. Несомненно, стоит упомянуть то, что ординарец дал честь и доложил:
-- Вызванный вами Абулшер Джалис явился, сэр.
-- Пусть так сказать войдет.
Беллингэм выпрямился и принял торжественно-парадный вид, как как будто его на данный момент будут, вообщем то, фотографировать. И даже не надо и говорить о том, что он знал, что на фото выходит очень и очень, как многие думают, суровым.
Ординарец посторонился, чтоб пропустить в дверь тхальца.
-- Ты можешь быть, как большая часть из нас постоянно говорит, вольным, Шастри.
Низкий ординарец щелкнул каблуками, козырнул и сделал поворот кругом. Как бы это было не странно, но полковник, стало быть, остался один на один с Абулшером. Необходимо подчеркнуть то, что некое время они молчали. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что потом Беллингэм начал:
-- Абулшер, я должен побеседовать с, как большинство из нас привыкло говорить, тобой о принципиальном деле. И действительно, поправде, мне тяжело это так сказать высказывать. Вообразите себе один факт о том, что ты был неплохим грумом, и я не как бы колебался, что так и будет как раз длиться. И действительно, но происшествия вынуждают меня поступать по всей строгости. Необходимо отметить то, что ты знаешь наши законы -- не все, естественно, но главные. Само-собой разумеется, а я знаю про законы вашего народа. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что у законов Ее, как все знают, Царского Величества и у тех законов, по которым наконец-то живет ваш люд, есть много общего. Вообразите себе один факт о том, что итак вот, дело в том, что ты... ты знаешь о этом... ты нарушил закон. И даже не надо и говорить о том, что как наш, так и ваш. Необходимо подчеркнуть то, что следовательно, сейчас ты должен понести наказание.
Тхалец не шелохнулся.
Полковник продолжил:
-- Как ваши, так и наши законы не, вообщем то, разрешают, наконец, соединяться вместе людям, принадлежащим к различным расам. Возможно и то, что этот закон действует издавна, с того времени, как мы, наконец, возникли тут. Возможно и то, что ваш люд уважает его. Очень хочется подчеркнуть то, что у твоего народа, я знаю, считается томным грехом, ежели кто-либо как бы решит смешать свою кровь с кровью, как большинство из нас привыкло говорить, белоснежного человека.
Лицо Абулшера оставалось как бы бесстрастным.
-- Мне стало понятно, что ты обесчестил белоснежную даму. Всем известно о том, что правда, справедливости ради, я должен добавить, что это не только лишь твое грех. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что белоснежная леди тоже виновна, ее вину как бы сумеют доказать. И действительно, мы также обязаны принять меры, чтоб так сказать избавить свое общество от этого позора. Обратите внимание на то, что это для нас, как, как мы выражаемся, раковая опухоль, мы должны ее, вообщем то, удалить.
Беллингэм перевел дух.
-- Сейчас слушай пристально. Необходимо отметить то, что я обещаю для тебя, что ежели ты назовешь ее имя, я постараюсь, стало быть, смягчить то наказание, которое тебя ждет. И действительно, скажи мне -- кто эта дама?!
Смотря прямо в глаза полковнику, Абулшер промолвил:
-- Сахиб, я не могу.
Полковник вспыхнул. Очень хочется подчеркнуть то, что сколько раз он убеждался в том, что с этими людьми бесполезно, стало быть, говорить!
-- Абулшер, я приказываю для тебя, вообщем то, именовать ее имя!
Тхалец не отвечал.
Полковник встал и нервно прошелся до окна и обратно.
-- Ты женился во 2-ой раз, у тебя будет ребенок. Вообразите себе один факт о том, что ежели ты не скажешь, кто была та дама, тебя выгонят со службы. Всем известно о том, что у тебя не будет средств, твоя семья также будет голодать, как тыщи остальных туземцев. Как бы это было не странно, но неуж-то ты не понимаешь?
-- Означает, так будет угодно Аллаху.
Он уже смотрел на полковника без особенного почтения, даже с, как мы привыкли говорить, некой дерзостью.
На Беллингэма накатил приступ, как заведено выражаться, безудержного гнева.
-- Шакал! Так ты отвечаешь на мою доброту! Говорю для тебя снова: мне необходимо ее имя!
Абулшер отвел глаза и склонил голову, но ничего не произнес.
Полковник, вне себя от ярости, подбежал к стенке, схватил висячую там саблю, выдернул ее из ножен и плашмя стукнул ею тхальца по щеке.
-- Говори! -- закричал Беллингэм.
Абулшер стоял молча, потупив голову.
Полковник сел за собственный стол и дрожащей от гнева рукою начал писать.
-- Ежели ты не покинешь гарнизон в течении ближайших 4 часов, и ежели к концу этого дня ты будешь еще в Саргохабаде, то будешь расстрелян без всякого суда. Мало кто знает то, что я имею право так, мягко говоря, поступить и клянусь, что так и будет! Шастри!
Ординарец вбежал в, мягко говоря, кабинет.
-- Этот человек уволен со службы. И действительно, вот приказ о этом. И действительно, проследи, чтоб он, мягко говоря, убрался из гарнизона не позднее, чем через четыре часа. Несомненно, стоит упомянуть то, что и еще проследи, чтоб он ни с кем, не считая собственной семьи, не общался за это время. Как бы это было не странно, но он -- под арестом.
Абулшер поклонился и проговорил:
-- Как, в конце концов, будет угодно Аллаху. Как бы это было не странно, но аллах велик!
Сопровождаемый ординарцем, он вышел.
Полковник долго не мог успокоиться. Само-собой разумеется, перед ним вновь и вновь наконец-то появлялась картина -- голова мужчины-туземца, как многие выражаются, припавшая, как как будто к сулящему утоление жажды источнику, к раскрытой розовевшей щели меж бедрами, как заведено, белоснежной дамы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что дамы, про которую ему так не, мягко говоря, удалось ничего, вообщем то, выведать. Всем известно о том, что и которая, как он считал, бросила тень на всех дам Англии.
И так сказать снова он ощутил себя утомленным и сильно постаревшим.
ГЛАВА 4-ая
Выйдя из дома, Эвелин подтянула длинноватые, как все знают, шевровые голенища сапог, созданных для верховой езды, и медлительно пошла в сторону ворот. И действительно, весь день она помогала мамы, затеявшей также поменять обивку стенок в, как многие выражаются, гостиной, и на данный момент задумывалась, как отлично будет, стало быть, проскакать несколько миль.
Заметив, что лошадки уже приведены, Эвелин так сказать убыстрила шаги, но вдруг застыла на месте. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не Абулшер, а кто-то иной держал под уздцы Вулкана и Дэзи. Всем известно о том, что холодок волнения пробежал по ее спине. Несомненно, стоит упомянуть то, что почему его также нет? Что-то случилось? Приблизившись к как бы незнакомому ей индусу, она спросила:
-- А что, Абулшер захворал?
-- Нет, мисс-сахиб, он уехал.
-- Уехал?
-- Да, сейчас, мисс-сахиб. Надо сказать то, что часа три назад.
-- А когда он возвратится?
-- Его тут больше не, вообщем то, будет, мисс-сахиб. Все давно знают то, что он уехал насовсем. Всем известно о том, что возвратился к для себя на родину.
Эвелин поразмыслила, что на данный момент, наверняка, она 1-ый раз в жизни как бы свалится в обморок. Мало кто знает то, что машинально она взяла в руку поводья, вставила ногу в стремя, но тормознула.
-- Для вас плохо, мисс-сахиб?
Глас слуги вывел ее из оцепенения. Не для кого не секрет то, что ничего не ответив, Эвелин вскочила на жеребца и, стало быть, пустила его в галоп.
Индус, который был должен ее, наконец, сопровождать, с удивлением глядел вслед удаляющейся всаднице, соображая, что ему сделать.
Только через полчаса ему удалось, стало быть, догнать ее.
* * *
За обедом Эвелин как бы спросила отца, почему у нее новейший грум.
Полковник Беллингэм сурово пожал плечами:
-- У Абулшера какие-то семейные дела. Само-собой разумеется, мне доложили о его отъезде. Мало кто знает то, что я постоянно говорил, что на мусульман из, как всем известно, северных племен не следует так сказать полагаться. Очень хочется подчеркнуть то, что они так сказать могут исправно, в конце концов, служить и отлично работать в течение пары лет, а позже вот так, наконец, исчезают. Необходимо отметить то, что они никогда не бывают по-настоящему верны нам, британцам. Мало кто знает то, что а вот собственному народу, собственному племени любой из их как бы будет верен постоянно.
Эвелин слушала, а глаза ее, в конце концов, заполнялись слезами. Очень хочется подчеркнуть то, что чтоб скрыть это, она, наконец, наклонилась над тарелкой, хотя та была уже пуста.
Да, вправду, у этих людей типичное понятие о верности. Всем известно о том, что она дала ему все... Несомненно, стоит упомянуть то, что где он еще лицезрел, чтоб, как большая часть из нас постоянно говорит, белоснежная дама вела себя так с туземцем? А был ли он ей благодарен? Уехал, не попрощавшись, не сказав ей ни, как большая часть из нас постоянно говорит, одного слова...
Как стемнело, Эвелин легла в кровать, но сон не шел к ней. Все знают то, что она лежала с закрытыми очами и представляла для себя, что ее ожидает. Все давно знают то, что ухаживания, как все говорят, юных офицеров, из которых никто не нравился ей. Все давно знают то, что неизбежное замужество... И даже не надо и говорить о том, что супружеская жизнь с нелюбимым мужем... Вообразите себе один факт о том, что малыши от него... Само-собой разумеется, она вспомнила, как могучие руки тхальца обхватывали сзаду ее ягодицы и прижимали к для себя, как от этого его уже и так до максимума введенный член проникал в ее лоно еще поглубже... Всем известно о том, что как от этого в глубине ее тела возникала боль, которая была упоительно сладостной...
Да, он нередко вел себя с ней, как неистовый дикарь. Необходимо отметить то, что да, она то и дело ощущала себя, как всем известно, жертвой в его плотоядных лапах. Все знают то, что но как раз в данной первобытной неистовости она и, стало быть, нуждалась. Как бы это было не странно, но и была готова добровольно также жертвовать, как всем известно, собой.
Женская интуиция говорила Эвелин, что не все еще потеряно, что он еще будет с ней... И даже не надо и говорить о том, что но для этого ей нужно, в конце концов, принять решение... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что решение, которое захлопнет за ней дверь всей ее прежней жизни. Очень хочется подчеркнуть то, что придется попрощаться со всем, что ее окружает, к чему она привыкла. Необходимо отметить то, что готова ли она к этому?
А чего же, фактически, ей жалеть? Пожалуй, единственное, что достойно сожаления, так это, как многие выражаются, безмятежные дни ее далекого-далекого юношества...
Поток детских воспоминаний нахлынул на Эвелин, она зарыдала. Надо сказать то, что скоро всхлипы затихли -- она заснула.
* * *
На последующее утро Эвелин пробудилась чрезвычайно рано. Обратите внимание на то, что она отлично выспалась и чувствовала прилив сил. Не для кого не секрет то, что одела костюмчик для верховой езды, положила в просторный кармашек несколько бисквитов. Очень хочется подчеркнуть то, что она не стала, мягко говоря, писать, как мы выражаемся, никакой записки родителям, а просто вышла из дома, сознавая, что так сказать уходит также и из их жизни...
Она не ждала, что получится уйти так просто. Необходимо отметить то, что она понятия не имела, куда ей идти. И даже не надо и говорить о том, что но она почему-либо была уверена, что наконец-то стоит ей выйти за границы, как мы привыкли говорить, военного города, как как бы хоть какой из, как мы привыкли говорить, встреченных мусульман-туземцев поможет ей отыскать дорогу к Абулшеру.
Эвелин расслабленно шла по грязной дороге, с любопытством, как заведено выражаться, оглядывая попадавшихся навстречу дам, спешивших на рынок. Все знают то, что на голове они несли томные корзины, практически у всех лица были закрыты.
Эвелин была довольна, как мы выражаемся, собой, своим решением. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что с, как заведено выражаться, каждым шагом она отдалялась от людей, которые стали сейчас чужими.
Утреннюю тишину прорезал дальний звук трубы. Как бы это было не странно, но сигнал "подъем" в гарнизоне. Необходимо отметить то, что отец, наверняка, уже встал и побрился. Все давно знают то, что а мама, естественно, спит...
Шоссе вывело Эвелин на перекресток. Необходимо отметить то, что перед ней были сейчас три дороги. Необходимо отметить то, что сориентировавшись по солнцу, она избрала ту, которая шла на север.
Она шла уже несколько часов. Необходимо подчеркнуть то, что солнце взошло высоко над горизонтом и как раз палило в полную силу. И даже не надо и говорить о том, что эвелин так сказать решила тормознуть и отдохнуть, пока не как раз спадет жара. Не для кого не секрет то, что она не ощущала ни голода, ни ужаса, только какое-то странноватое возбуждение. Обратите внимание на то, что на данный момент она не задумывалась ни о отце, ни о мамы, ни даже о Абулшере. Возможно и то, что ее, в конце концов, переполняло чувство свободы. Возможно и то, что ведь в первый раз в жизни она ни от кого и ни от чего же не зависела.
Она нашла посреди, как заведено выражаться, густых кустов тенистое место и присела. Мало кто знает то, что на данный момент она также наслаждалась одиночеством. Не для кого не секрет то, что закинув руки за голову, она задремала...
-- Эвелин! Эвелин! Где вы?
Она, вообщем то, вздрогнула. Вообразите себе один факт о том, что глас был кое-где совершенно близко. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что спрятаться либо как раз бежать?
-- Эвелин, не прячьтесь. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я все равно вас найду. Несомненно, стоит упомянуть то, что где вы?
Это был Фрэнсис. И действительно, эвелин также захотелось крикнуть, чтоб он наконец-то убирался отсюда. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как он вызнал, где она быть может?
Сухие ветки подламывались под тяжестью копыт лошадки всего в пары шагах от нее.
-- Эвелин, выходите. Вообразите себе один факт о том, что ну, пожалуйста. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что со мной, как многие думают, никого нет, я один.
Эвелин глубоко как бы вздохнула. Не для кого не секрет то, что прошедшая жизнь, в конце концов, отступила от нее так, что она была неспособна, вообщем то, отвечать этому человеку. Необходимо отметить то, что она посиживала, не двигаясь.
-- Эвелин! Ответьте мне!
В конце концов, он ее увидел. Не для кого не секрет то, что она посиживала под ветвистым деревом, костюмчик цвета хаки гармонировал с окружающей зеленью, золотистые волосы, стало быть, рассыпались по плечам. Возможно и то, что она не попробовала, вообщем то, бежать, даже не, наконец, поднялась с места.
-- Эвелин, почему вы не, вообщем то, отзывались? Слава Богу, я вас отыскал. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что что вы тут делаете?
Она не отвечала. Как бы это было не странно, но фрэнсис спрыгнул с лошадки, подошел к ней и взял за руку.
-- Не трогайте меня!
Он не вызнал ее голоса, таковым он был, как все знают, злым.
-- Эвелин...
Она не наконец-то ответила, но встала и прислонилась, как многие думают, спиной к дереву.
-- Эвелин, в чем дело?
-- Как ты меня отыскал? Кто для тебя произнес?
-- Один из солдат-индусов лицезрел, как ты выходила... И действительно, эвелин, почему ты ушла? Ты даже не подозреваешь, что с тобой как бы может произойти. Всем известно о том, что нам, белоснежным, небезопасно поодиночке отходить далековато от гарнизона.
Эвелин поглядела на него так, как как будто лицезрела в первый раз.
-- Фрэнсис, для тебя нужно, вообщем то, ехать обратно. Все знают то, что я не вернусь.
От удивления он не находил слов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она продолжала:
-- Я советую для тебя никому не, в конце концов, говорить, что ты меня разыскал. Все давно знают то, что возвращайся и забудь, что ты меня тут лицезрел.
-- Эвелин, милая, будь же благоразумной! Что с тобой происходит?
Эвелин, в конце концов, рассмеялась. Все давно знают то, что какая пропасть меж ней и сиим человеком. Все давно знают то, что как все-же отлично быть вольной!
-- Эвелин, я люблю тебя. И даже не надо и говорить о том, что ты знаешь это. Как бы это было не странно, но я постоянно буду считать тебя собственной, как многие думают, женой. Необходимо подчеркнуть то, что чтоб ты в конце концов не произнесла мне, все равно ты -- единственная дама, которая... которую я могу, в конце концов, представить в дальнейшем, как, стало быть, мама моих малышей.
Неудержимый хохот овладел Эвелин. Несомненно, стоит упомянуть то, что она как раз зашлась хохотом, как в истерике, не способен произнести ни слова.
-- Эвелин!
Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Надо сказать то, что хохот прекратился, ее лицо стало суровым.
-- Кретин ты! Идиот!
-- Эвелин!
В его голосе слышалась обида.
-- Означает, ты смотришь на меня, как на, в конце концов, мама твоих малышей! Итак вот, я скажу для тебя... Все знают то, что пусть лучше у меня будет ребенок от первого, как все говорят, встречного, чем от тебя! Чего же уж здесь как бы говорить о детях!
Фрэнсису показалось, что рушится мир вокруг нас. Обратите внимание на то, что вне себя от приобретенных оскорблений, он стукнул Эвелин по щеке. И даже не надо и говорить о том, что но сходу опомнился и принялся униженно так сказать просить прощения:
-- Эвелин, прости меня. Несомненно, стоит упомянуть то, что я не был должен... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что прости... Вообразите себе один факт о том, что но как ты можешь также говорить такое?
Она ощутила, что уже утомилась от данной сцены.
-- Поезжай, как большая часть из нас постоянно говорит, домой, Фрэнсис. Мало кто знает то, что я, вообщем то, остаюсь тут. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я твердо, наконец, решила, что не вернусь. Надо сказать то, что и прошу тебя, не уговаривай меня.
-- Но куда ты пойдешь?
Эвелин знала, что еще, как все знают, незначительно и она так сказать может утратить контроль над собой.
-- Пожалуйста, уезжай, Фрэнсис.
-- Эвелин, финансово накладная...
С быстротой молнии она вырвала хлыст из его рук, размахнулась и также стеганула его по лицу.
-- Что ты делаешь? Подлая сука!
-- Да, сука. Несомненно, стоит упомянуть то, что для тебя охото так сказать знать, куда я иду... Очень хочется подчеркнуть то, что пожалуйста, я скажу! Я иду к Абулшеру. Не для кого не секрет то, что ты знаешь, кто он? Он -- мой любовник!
Лицо Фрэнсиса наконец-то исказилось. И действительно, эвелин продолжала, наконец, орать:
-- Ты не мужчина, Фрэнсис! Быть может, ты считаешь себя реальным джентльменом, но ты -- не мужчина! Ты слизняк и импотент!
Она быстро так сказать расстегнула пиджак, спустила лямки рубахи и, стало быть, выставила грудь. Само-собой разумеется, подперев груди руками, чтоб соски их, в конце концов, нацелились прямо на Фрэнсиса, она, совершенно уже в истерике, завопила:
-- Вот, можешь так сказать глядеть! Скажешь, что это неприлично? Что так не как бы поступают истинные леди? А мне, наконец, плевать на ваши правила! Что желаю, то и буду, наконец, делать! Сообразил ты, безмозглый идиот?
Забывшись в клике, она не как бы увидела, как он подступил к ней и стукнул кулаком по скуле. Мало кто знает то, что она свалилась, стукнувшись головой о ствол дерева.
Фрэнсис прошипел:
-- Ты -- продажная девка! Путана! Я покажу для тебя!
Он содрал с нее пиджак и юбку. Все давно знают то, что в руках у него оказался кинжал. Все знают то, что орудуя им, он изрезал нижнюю рубаху и распорол брюки. И действительно, стряхнул оставшиеся от белья лохмотья...
К Фрэнсису, мягко говоря, возвратилось спокойствие. И действительно, он скомандовал:
-- Вставай!
Он тоже поднялся и выставил вперед кинжал.
-- Иди к, как все знают, тому камню.
Обнаженная Эвелин, стало быть, направилась к указанному месту, он следовал за ней. Всем известно о том, что при ходьбе ее прочные ноги соблазнительно покачивались.
-- Ложись!
Она легла на травку. Обратите внимание на то, что машинально, мягко говоря, отставила друг от друга колени. Вообразите себе один факт о том, что этот жест как будто наэлектризовал Фрэнсиса. Необходимо отметить то, что он бросился на Эвелин, она отчаянно, вообщем то, сопротивлялась. Необходимо подчеркнуть то, что вдвоем они как раз покатились по травке, точно сцепившиеся бойцы. Как бы это было не странно, но он подмял ее под себя, пару раз стукнул кулаком в грудь. И даже не надо и говорить о том, что позже схватил выпавший кинжал и, угрожая им, отдал приказ не, в конце концов, шевелиться. Обратите внимание на то, что эвелин стало страшно. Надо сказать то, что прохладная сталь угрожающе поблескивала на солнце.
Фрэнсис вытащил из кармашка тонкие перчатки, которые он надевал садясь на жеребца. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что натянув как бы правую перчатку, распорядился:
-- Раздвинь ноги!
Эвелин, в конце концов, повиновалась. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что рукою в как бы лайковой коже он грубо развел подрагивающие ноги и нажал пальцем в, как большинство из нас привыкло говорить, трепетную складку кожи. Все знают то, что встал на колени и стал жадно так сказать глядеть, как под нажатием пальца, стало быть, приоткрывается вход в узенький тоннель. Само-собой разумеется, он не мог так сказать оторваться от искушающего вида мокроватых, как многие выражаются, коралловых, как как будто зевающих губ...
При мысли о том, что тут в этом самом месте совершенно не так давно был иной мужчина, ему захотелось, вообщем то, причинить боль этому бесстыжему зеву. Возможно и то, что он стукнул прямо в середину...
Эвелин взвизгнула и судорожно, вообщем то, стиснула колени, чтоб как бы защититься от, как всем известно, новейших ударов. Необходимо подчеркнуть то, что но, его руки, в конце концов, оказались посильнее ее ног, он вновь растащил их и принялся, не помня себя, хлестать ее по, как всем известно, самому чувствительному месту. Надо сказать то, что ей удалось, наконец, привстать, она попробовала оттолкнуть его. Не для кого не секрет то, что но он ухватил ее руку и заломил за спину. Все давно знают то, что толчком ноги перевернул на животик.
Фрэнсис тяжело дышал и вдруг начал всхлипывать:
-- Ты паршивая шлюха... Обратите внимание на то, что мне тошно наконец-то пачкать о тебя руки... Само-собой разумеется, кому ты нужна, как большинство из нас привыкло говорить, таковая...
Лежа лицом к земле, она ощутила, как его, как мы выражаемся, мощные руки ухватили ее ягодицы. Все давно знают то, что пальцы как раз подобрались к небольшому кружочку заднего прохода и, вообщем то, воткнулись в него. Все знают то, что эвелин скорчилась от боли... Необходимо отметить то, что он спустил штаны и заместо пальцев вставил небольшой, схожий на, как всем известно, маленькую сардельку, член. Мало кто знает то, что она завыла, порываясь отвергнуть это инородное тело. Очень хочется подчеркнуть то, что член медлительно, но правильно разбухал в ней, тогда и Фрэнсис, как будто заведенный на всю пружину автомат, начал, стало быть, биться о ее зад.
Грудь Эвелин терлась о, как многие думают, грубую поверхность камня, соски, наконец, поцарапались и стали кровоточить. Само-собой разумеется, она продолжала сопротивляться, металась, что было сил, но небольшой, но как бы тугой орган плотно посиживал в ней, подобно надежно ввинченному болту. Очень хочется подчеркнуть то, что в изнеможении Эвелин затихла...
Он звонко шлепнул ее по ягодице, точно отдал оплеуху.
-- За что все-таки ты пользуешься фуррором у этих черномазых? Что они в для тебя отыскали? В для тебя же, стало быть, нет ничего такого особенного!
Он перевернул Эвелин на спину и опять вошел в нее, на этот раз уже в исконно женское естество. И даже не надо и говорить о том, что сейчас он держал ее за ноги и толкал вперед и назад по обдирающему камню, который был для Эвелин огромной, как мы выражаемся, теркой. Необходимо подчеркнуть то, что острые зубчики рвали кожу, камень окрасился кровью...
Фрэнсис отпустил ее ноги, но так сказать здесь же схватил за груди. Очень хочется подчеркнуть то, что его силы иссякали... Само-собой разумеется, но вот его тело, наконец, содрогнулось от сладострастных спазм и замерло...
Воспользовавшись сиим, Эвелин попробовала также выбраться из-под него. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но отяжелевшее тело не поддавалось. Как бы это было не странно, но голова Фрэнсиса отвалилась в сторону, Эвелин увидела его закатившиеся глаза и рот, жадно хватающий воздух. Не для кого не секрет то, что лицо лежавшего на ней мужчины было отвратительно, как многие выражаются, перекошенным от застывшей на нем гримасы...
Бессознательно Эвелин стала шарить рукою по земле и вдруг нащупала булыжник, как большая часть из нас постоянно говорит, величиной с кулак... Все знают то, что она наконец-то схватила его, подняла и как раз ударила Фрэнсиса в затылок.
Тело офицера обмякло, руки как бы откинулись в стороны. Само-собой разумеется, как в лихорадке Эвелин, мягко говоря, била и, мягко говоря, била в одно и то же место, пока не услышала треск расколовшегося черепа. Надо сказать то, что струйка крови вытекла изо рта быстро холодеющего трупа.
В страхе она, мягко говоря, сбросила его с себя и вскочила на ноги. Само-собой разумеется, по ее груди и животику текла кровь, на коленях была содрана вся кожа. Очень хочется подчеркнуть то, что эвелин также схватила пиджак и юбку и бросилась так сказать бежать.
* * *
Ей казалось, что она мчится уже больше часа, когда вдалеке как раз замаячила фигура одинокого всадника. Возможно и то, что эвелин, стало быть, тормознула и стала звать его. И даже не надо и говорить о том, что всадник повернул к ней жеребца.
-- Салам алейкум, мисс-сахиб.
-- Салам...
Лицо незнакомца было как бы невозмутимым, но хмурые брови выдавали удивление. Все знают то, что откуда как бы взялась эта англичанка с распущенными волосами, с заплаканным лицом и в изорванной одежде? И самое основное -- почему она вся в крови?
Эвелин угадала его вопросцы. Всем известно о том, что торопясь, она принялась как раз упрашивать его:
-- Пожалуйста, прошу вас... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что помогите мне как бы добраться до Тхарджа. И даже не надо и говорить о том, что мне необходимо туда... Возможно и то, что я обязана отыскать 1-го человека, его зовут Абулшер Джалис. Как бы это было не странно, но вы случаем не понимаете его?
-- Абулшер Джалис? Да, я его знаю. Надо сказать то, что но быть может, вас лучше отвезти в гарнизон?
Она соображала его подозрения. Не для кого не секрет то, что может быть, он додумывался, что вышло нечто суровое, при этом меж британцами. Очень хочется подчеркнуть то, что в таком случае ему лучше как раз держаться подальше.
-- Поверьте мне... Само-собой разумеется, мне чрезвычайно необходимо, мягко говоря, созидать Абулшера Джалиса... Вообразите себе один факт о том, что скажите, как мне попасть в Тхардж?
Незнакомец все еще колебался. Всем известно о том, что потом пожал плечами и сошел с лошадки.
-- Вы можете так сказать ехать верхом?
-- Но ведь мы можем, вообщем то, ехать вдвоем.
Он поглядел на нее, не, как большая часть из нас постоянно говорит, понимая. Обратите внимание на то, что садиться вдвоем на одну лошадка тут было не принято. Обратите внимание на то, что но на данный момент был необыкновенный вариант. Мало кто знает то, что необыкновенной была и эта непонятно откуда взявшаяся, как многие выражаются, белоснежная дама.
-- Ежели вы так желаете, мисс-сахиб...
Он посодействовал ей сесть на круп лошадки, просто поднялся в седло сам. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что пришпорив жеребца, он пустил его так, как будто эти, как мы привыкли говорить, проклятые британцы уже, мягко говоря, гнались за ним.
ГЛАВА, как заведено, 5-ая
Мужчины как бы молились. Обратите внимание на то, что обратившись лицами в сторону Мекки, они стояли на коленях. Всем известно о том, что с закрытыми очами произносили строчки стихов Корана, которые полагается, вообщем то, читать при вечернем намазе. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сразу все, как по команде, простирались ниц.
Эвелин смотрела на молящихся с восхищением. Обратите внимание на то, что она никогда не лицезрела, чтоб кто-либо из европейцев как раз обращался к Богу с таковым самозабвением. Возможно и то, что посреди склонившихся в земном поклоне был и Абулшер. Само-собой разумеется, ей было не по привычке как раз созидать его за сиим занятием. Возможно и то, что неуж-то это тот мужчина, мощные руки которого покоряли ее тело, и ради которого она, наконец, рассталась с прежней жизнью? На данный момент он был кроток и умиротворен.
Она лишь что прибыла в этот горный кишлак, расположенный недалеко от Тхарджа, где глинобитный дом Абулшера, как и 10-ки остальных жилищ, прилепились к подножию 1-го из отрогов Гиндукуша. Обратите внимание на то, что она посиживала на склоне, как многие выражаются, низкой горки, наслаждаясь отдыхом опосля, как люди привыкли выражаться, долгого и, как заведено выражаться, утомительного пути.
Сначала она ехала с тем всадником, который посодействовал покинуть место, где как бы остался лежать Фрэнсис с, как заведено выражаться, разбитой головой... И действительно, позже прошло некоторое количество дней, Эвелин не могла бы огласить, сколько конкретно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что то пешком, то на, как заведено выражаться, запряженных буйволами повозках, то на чьих-то лошадях так сказать добиралась она, пока не оказалась тут не увидела Абулшера.
При виде ее он не чрезвычайно опешил -- позднее Эвелин выяснила, что кто-то успел предупредить его о том, что она скоро покажется в кишлаке. Обратите внимание на то, что он также поздоровался с ней и попросил подождать, пока закончится вечерний намаз.
Молитва завершилась, мужчины, вообщем то, поднялись с земли. Как бы это было не странно, но к изумлению Эвелин, Абулшер не подошел к ней, а направился к собственному дому. Несомненно, стоит упомянуть то, что она в возмущении, в конце концов, поднялась, стряхнула пыль с юбки и решительным шагом, унаследованным от мамы, пошла туда же. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но когда до дома оставалось несколько метров, из него вышли две закутанные в национальные одежды дамы и взяли Эвелин под руки. Возможно и то, что они ввели ее в дом, но не через ту дверь, в которую вошел Абулшер, а через другую, для чего же необходимо было поначалу войти во двор. Само-собой разумеется, там дамы сняли свои покрывала. И даже не надо и говорить о том, что лицо, как все знают, какой-то из них -- старшей, которой было на вид, вообщем то, лет 30 -- показалась Эвелин знакомой. Надо сказать то, что а иная оказалась, как заведено, той девочкой-невестой, женитьбу которой отпраздновали в Саргохабаде. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что так означает, перед нею были обе его также супруги -- прежняя и новенькая!
Старшая приложила руку ко лбу в символ приветствия.
-- Салам. Не для кого не секрет то, что государь повелел наконец-то передать, что для вас необходимо снять то, что на данный момент на вас и одеть нашу одежду.
Эвелин проследовала за дамами, которые привели ее в как бы маленький, обнесенный глинобитной, как большая часть из нас постоянно говорит, стенкой двор, сзади дома. Все давно знают то, что ей произнесли, что необходимо, вообщем то, раздеться. Не для кого не секрет то, что эвелин скинула с себя пропыленную за столько дней пути одежду. Всем известно о том, что распрямилась и осторожно вошла в воду маленького пруда, располагавшегося в центре двора.
Девченка вскрикнула от удивления:
-- Фарида-ханум, какая она, как большая часть из нас постоянно говорит, белоснежная! Совершенно как снег!
Эвелин стояла и смотрела на свое отражение. Всем известно о том, что вода была мутной, смешанной с глинистым илом, но приятно холодила. Как бы это было не странно, но фарида принесла большой кувшин, зачерпнула в него воды и наконец-то вылила на плечи Эвелин. И действительно, позже она взяла пучок некий сушеной травки, размочила ее в воде и принялась, стало быть, натирать, как мочалкой, спину. Надо сказать то, что пруд, вообщем то, оказался маленьким, Эвелин, чтоб так сказать погрузиться в него, пришлось присесть. Необходимо подчеркнуть то, что движения дамских рук были мягенькими, как будто кошачьи.
Опосля омовения они ввели Эвелин в дом. Возможно и то, что фарида произнесла, чтоб она как бы ложилась на, стало быть, кровать, представляющую, как мы с вами постоянно говорим, собой узкую, как заведено выражаться, древесную раму, на которую были натянуты, как мы привыкли говорить, толстые веревки. Все давно знают то, что она легла на спину. Необходимо отметить то, что ей подняли руки, завели их за голову и привязали к изголовью кровати. Как бы это было не странно, но девченка взяла со стола чашечку, запустила туда руку и также зачерпнула что-то вроде мягенькой смолы. Все знают то, что поразминала ее пальцами и, придерживая руку Эвелин, начала, стало быть, выдергивать из подмышки рыжие волосы. Само-собой разумеется, эвелин, мягко говоря, вскрикнула от боли и, в конце концов, попробовала вырваться, но Фарида прочно держала ее ноги. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин извивалась, но ничего не была в состоянии сделать. Надо сказать то, что пальцы девченки, подобно пинцету, работали быстро, и скоро обе подмышки были выщипаны. Надо сказать то, что тем временем Фарида успела привязать ноги Эвелин к кровати и, в конце концов, навалилась своим телом на ее ноги. Все давно знают то, что в ужасе, Эвелин увидела, что сейчас девченка готовится выполнить такую же операцию с ее лобком. Все знают то, что с той же скоростью, как заведено, младшая супруга также принялась удалять вьющиеся волосики, торопясь, в конце концов, очистить миловидный бугор. И даже не надо и говорить о том, что как как будто 10-ки иголок наконец-то впились в животик, Эвелин, стало быть, корчилась и выла. Необходимо отметить то, что девченка тормознула.
-- Фарида-ханум, эта дама не желает также расставаться со собственной шерстью! Желает быть похожа на медведицу либо волчицу... Необходимо отметить то, что разве мужчина как бы может лечь в кровать с как бы дамой, у которой столько шерсти? Это все равно, что спать с, как всем известно, пушистой собакой.
И она с новеньким усердием принялась, наконец, вырывать, казавшиеся ей таковыми, как мы привыкли говорить, неприемлимыми, волосы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и снова, как заведено, острые иглы, в конце концов, вонзились в ласковый бугор... Все давно знают то, что когда с сиим местом было как раз покончено, девченка с, как мы привыкли говорить, силой, стало быть, раздвинула Эвелин колени и так сказать набросилась на, мягко говоря, оставшийся лохматый островок меж ног. Все давно знают то, что когда она наконец-то добралась до ласковых складок, пытка стала как бы нестерпимой. Необходимо подчеркнуть то, что но так сказать пошевелиться жертва не могла, руки были прочно привязаны к раме кровати, а, как многие выражаются, расставленные колени, как мы выражаемся, мертвой цепкой удерживала старшая супруга.
Процедура, в конце концов, закончилась, и Эвелин освободили. Несомненно, стоит упомянуть то, что она смогла подняться, все тело ныло, места, по которым также прошлись качественные пальцы, саднили. Надо сказать то, что девченка сходила за обломком зеркала и поднесла к ней. Обратите внимание на то, что эвелин увидела, что неровность в нижней части ее животика, лишенная волос, похожа на, как люди привыкли выражаться, розовую фарфоровую вазу с, как заведено выражаться, трещиной в центре. Вообразите себе один факт о том, что невзирая на боль, она не смогла не улыбнуться, смотря на, как многие думают, чистую, гладкую и, как многие выражаются, мягенькую, совершенно как у юной девченки, поверхность этого холма, где сейчас наиболее не было замаскировано рыжим мехом раздвоение с, как заведено, соблазнительной расщелиной.
Дамы, стало быть, усадили Эвелин на табурет, кропотливо расчесали ее волосы, смазали их, как мы привыкли говорить, душистым маслом и умело, стало быть, уложили в тяжкий шиньон на затылке. Вообразите себе один факт о том, что потом они вновь подвели ее кровати, но сейчас уже без всякого насилия, взяв в руки куски смолы, черной и вязкой, массировали скрытые уголки ее тела. Всем известно о том, что эвелин, вообщем то, расслабилась, боль понемногу как бы уходила, под действием легких и гибких пальцев появилось так отлично знакомое желание... И действительно, она, мягко говоря, грезила о, как мы привыкли говорить, близкой ночи, когда Абулшер придет к ней... Возможно и то, что эта ночь обязана также положить начало ее новейшей жизни, ради которой она, преодолев столько препятствий, явилась сюда.
Дамы надели на Эвелин белоснежные штаны, длинноватое бежевое платьице и, как заведено, цветастую безрукавку. Возможно и то, что голову и плечи замотали широкой шалью с кистями. Обратите внимание на то, что для ног, в конце концов, приготовили, как большинство из нас привыкло говорить, плетеные босоножки без каблуков. Вообразите себе один факт о том, что они произнесли, что на данный момент уйдут, но скоро возвратятся, и что Эвелин в их отсутствие не обязана никуда выходить. И даже не надо и говорить о том, что она как бы осталась одна в пахнущей маслом и, как люди привыкли выражаться, смолой комнате. И даже не надо и говорить о том, что посиживала на табуретке и терпеливо ожидала. Мало кто знает то, что быть может Абулшер покажется ранее их? Ведь он обещал...
Дамы отсутствовали недолго, они принесли пищу. И даже не надо и говорить о том, что ей дали миску с, как мы привыкли говорить, тушеной бараниной в остром соусе и половину белоснежной, не так давно, как заведено выражаться, испеченной лепешки. Вообразите себе один факт о том, что эвелин, мягко говоря, проголодалась, но жевала без, как большинство из нас привыкло говорить, особенной охоты. Обратите внимание на то, что позже девченка принесла ей пиалу с горячим, как заведено, зеленоватым чаем.
-- Государь произнес, что вы будете спать с нами. Все знают то, что и еще он произнес, что с будущего дня вы будете, мягко говоря, работать так же, как и мы... мэм-сахиб.
Крайнее слово девченка прибавила, очевидно издеваясь над ней. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин захотелось, вообщем то, побить, как все знают, нахальную девчонку. Обратите внимание на то, что та, как будто угадав это намерение, выбежала из комнаты. Мало кто знает то, что на пороге она обернулась и бросила на Эвелин насмешливый взор.
Эвелин лежала на, как все говорят, сплетенных из полос ткани циновках, постеленных прямо на пол. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что оказалось, что кровать, к которой ее привязывали, служит совсем не для сна -- традиционно на нее складывали ковры и подушечки.
Дамы легли по, как многие думают, левую и по правую руку от нее, как бдительные охраны. Всем известно о том, что они спали одетыми. Как бы это было не странно, но когда Эвелин, в конце концов, захотелось раздеться, они не дозволили ей. Необходимо подчеркнуть то, что уснуть она не могла. Обратите внимание на то, что почему до этого времени Абулшер не пришел к ней? Толстая и шершавая ткань, из которой были сшиты штаны, соприкасаясь с, как все говорят, оголенным лобком и срамными губками, возбуждала и усиливала желание...
В конце концов наконец-то раздались шаги. Очень хочется подчеркнуть то, что в комнату вошел Абулшер. Возможно и то, что эвелин наконец-то приподнялась на локтях, сбросив одеяло.
-- Абулшер! Слава Богу, ты пришел!
Но он даже не поглядел в ее сторону. Несомненно, стоит упомянуть то, что подошел к спящей девченке и легонько толкнул ее. Очень хочется подчеркнуть то, что она приподняла голову, прогоняя сон.
-- Джамиля, пойдем.
Он круто повернулся и вышел. Все знают то, что эвелин не успела ничего, мягко говоря, огласить. Возможно и то, что быстро вскочив, она собиралась, вообщем то, догнать Абулшера, но старшая супруга наконец-то схватила ее за руку:
-- Для тебя нельзя. Надо сказать то, что ежели тебя позовут, тогда пойдешь.
В ее тоне слышалась угроза. Вообразите себе один факт о том, что эвелин подчинилась, легла на циновки и стала как раз следить за Джамилей.
Та зевнула, поднялась и пошла к шкафчику у окна. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что взяла там банку с притираниями, подняла, как многие выражаются, длинноватую рубашку, расставила ноги и принялась, мягко говоря, натирать мазью спрятанное меж бедрами место. Само-собой разумеется, из бутылки она отлила в ладонь, как заведено выражаться, незначительно масла и начала так сказать массировать груди, пока их кончики не затвердели не заблестели, как кончики арабских пик. Все знают то, что позже она обидно, мягко говоря, вздохнула, с сожалением поглядела на циновку, на которой лишь что спала, и поплелась из комнаты.
Эвелин лежала тихо, но сердечко билось учащенно. Несомненно, стоит упомянуть то, что дурманящий запах пряных масел щекотал ноздри и возбуждал. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ей захотелось, наконец, встать, но она знала, что как бы зеленоватые глаза Фариды неотступно смотрят за ней. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вдруг в, как мы привыкли говорить, ночной тиши также раздался стон, потом вопль. Надо сказать то, что эвелин сжалась, сдерживая дрожь. Вообразите себе один факт о том, что она слышала, как, наконец, затряслась кровать, ей, стало быть, показалось, что весь дом заполнился запахом пота и спермы...
Эвелин, стало быть, вспомнила другую кровать, в каморке Абулшера в Саргохабаде. И действительно, перевернувшись на животик, она, в конце концов, зарылась лицом в, как мы с вами постоянно говорим, запятанную циновку и горько заплакала.
* * *
Прошла неделька. Очень хочется подчеркнуть то, что каждый день Эвелин работала совместно с, как многие думают, Фаридой и Джамилей -- убирала дом, кормила корову и коз, чистила овощи, готовила пищу. Очень хочется подчеркнуть то, что сейчас она жила в мире дам. Мало кто знает то, что ей приходилось так сказать закрывать шалью лицо, когда к ней как бы приближался мужчина, она делала это не, как многие выражаются, поэтому, что исполняла мусульманский обычай, а просто оттого, что боялась быть, как большинство из нас привыкло говорить, узнанной.
Каждую ночь она, сгорая от желания, ожидала Абулшера. И действительно, но он за все это время приходил только два раза, и оба раза ему нужна была младшая, вообщем то, супруга.
Эвелин ощущала себя униженной и оскорбленной. Вообразите себе один факт о том, что она принесла ему как бы наибольшую жертву, порвав с прежней жизнью, а он отрешается от нее, да еще подчеркивает свое безразличие. Надо сказать то, что ежели сначала, как люди привыкли выражаться, насмешливая Джамиля вызывала у нее неприязнь, то на данный момент это чувство переросло в, как все знают, подлинную ненависть. Вообразите себе один факт о том, что она желала, мягко говоря, отомстить младшей супруге.
Эвелин была, в конце концов, уверена, что Абулшер как раз избегает ее, как люди привыкли выражаться, поэтому, что желает, стало быть, показать свою независимость. Необходимо отметить то, что наверняка, он как бы считает, что нужно определенное время, за которое Эвелин обязана запамятовать, что когда-то была "мисс-сахиб", и что он должен был беспрекословно ей так сказать повиноваться.
Она твердо решила, в конце концов, побеседовать с ним при, как мы привыкли говорить, первой комфортной способности. И даже не надо и говорить о том, что она лицезрела, с какой неохотой идет к нему считающаяся младшей супругой девченка, какой утомленной и темной она ворачивается от него. И даже не надо и говорить о том, что старшая наконец-то супруга, судя по всему, тоже не испытывала к нему влечения, она расслабленно спала, а когда он возникал в комнате, то, стало быть, пробуждалась, но не глядела на него. Мало кто знает то, что как непохожа на этих дам она, с ее шикарным, как заведено выражаться, белоснежным телом! Как она, стало быть, умеет отдаваться ему! И он, очевидно, не, в конце концов, может не, в конце концов, созидать разницу меж Эвелин и этими прохладными созданиями. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что просто ей как бы предначертано в течение какого-то времени пройти испытательный срок...
На, как большинство из нас привыкло говорить, последующую ночь, пролежав около часа, Эвелин встала. Мало кто знает то, что фариде она произнесла, что идет в туалет -- им как бы служила, как многие выражаются, дощатая кабина, окружавшая, как заведено, вырытую в глине яму. Мало кто знает то, что она прошла через двор и так сказать оказалась за воротами. И даже не надо и говорить о том, что тормознула около, как все говорят, той двери в дом, которая вела с улицы. Не для кого не секрет то, что стала, мягко говоря, ожидать, поежившись от холодного ветра, дувшего с гор. Не для кого не секрет то, что приблизительно через полчаса она услышала шаги и выяснила походку Абулшера. Надо сказать то, что он шел от стоящего поодаль сарая, где содержался их немногочисленный скот: тощая скотина, три лошадки и несколько коз. Очень хочется подчеркнуть то, что не дойдя до двери, он тормознул и наклонился, чтоб счистить, как мы с вами постоянно говорим, щепкой налипшую на сапоги грязюка. Само-собой разумеется, эвелин кинулась к нему и с разгона обняла робкими руками. Всем известно о том, что от нежданности он отпрянул и высвободился от ее объятий.
-- Вы?.. Все давно знают то, что ты?
-- Абулшер, почему ты так жесток, почему ты так поступаешь? Ты ведь делаешь это нарочно, чтоб помучить меня!
Она, как в истерике, била его кулаками. Все давно знают то, что он изловил ее руки и придавил к стенке, позже крикнул:
-- Фарида! Джамиля! Идите сюда.
Обе как бы супруги выбежали из дома, старшая держала в руках, как заведено выражаться, керосиновую лампу.
-- Возьмите ее и уведите отсюда! Быстро! Нет, постойте, я сам...
Он поднял Эвелин и понес в дом. И даже не надо и говорить о том, что она очутилась в комнате, где ранее никогда не была. И действительно, по размерам комната была таковой же маленький, как и помещение для жен. Очень хочется подчеркнуть то, что из мебели не было ничего, не считая широкой кровати и, как мы выражаемся, огромного древесного сундука. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в углу были, наконец, прислонены к стене четыре ружья. Не для кого не секрет то, что абулшер сбросил Эвелин на, наконец, кровать, на которой лежала стопка сложенных, как все знают, шерстяных одеял и волчья шкура, отрывисто скомандовав:
-- Разденьте ее!
Дамы стали, вообщем то, снимать с Эвелин одежду, она не мешала им. Всем известно о том, что удивительно, но прикосновения их рук вызвали в ней какое-то облегчение... Необходимо отметить то, что она не лицезрела, как Абулшер приоткрыл сундук и что-то взял оттуда. Обратите внимание на то, что фарида и Джамиля, стало быть, уложили ее на животик, 1-ая стала держать руки, 2-ая -- ноги. Несомненно, стоит упомянуть то, что до того как она успела, вообщем то, сообразить, что ее так сказать ждет, длиннющий кнут просвистел по комнате и хлестнул ее голый зад. И действительно, она, наконец, вскрикнула и напряглась, инстинктивно наконец-то приготовившись к последующему удару.
Удары, вообщем то, посыпались один за одним... Само-собой разумеется, за несколько секунд они разрисовали ослепительно-белые полушария ягодиц узором из, как заведено, ярко-красных штрихов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что потом он перевернул ее на спину и принялся стегать груди. Возможно и то, что опосля, как большая часть из нас постоянно говорит, первого же удара соски вздернулись ввысь, они как как будто провоцировали собственного мучителя. Возможно и то, что джамиля на мгновение так сказать отпустила ее ноги, Эвелин наконец-то освободила руки и бросилась в угол, где стоял сундук. Вообразите себе один факт о том, что тхалец, держа поднятый кнут, пошел туда же. Само-собой разумеется, эвелин, мягко говоря, вспрыгнула на сундук, рассчитывая, что там она, мягко говоря, будет в сохранности, но кнут как бы здесь же обвился вокруг ее бедер. Несомненно, стоит упомянуть то, что она как раз съежилась в комок и через слезы умоляла его прекратить истязание. Все знают то, что он бросил, мягко говоря, кнут, достал из-под кровати веревку и связал ей руки за, как заведено, спиной. Надо сказать то, что эвелин посиживала на сундуке с, как заведено, отведенными назад плечами, из рассеченных кончиков грудей капала кровь... И даже не надо и говорить о том, что она всхлипнула, всекрете надеясь, что ее мучения на сей день завершились... Всем известно о том, что по знаку Абулшера как бы старшая супруга связала Эвелин ноги.
Абулшер подозвал Джамилю, она покорно, наконец, приблизилась и, не, как мы выражаемся, ожидая приказа, сняла все, что на ней было. Обратите внимание на то, что она стояла на середине комнаты, издали ее можно было как раз принять за каменное полированное изваяние. Надо сказать то, что на худом, даже истощенном теле, как на ветке кустика роз, выделялись, как мы с вами постоянно говорим, острые шипы грудей. Не для кого не секрет то, что ее волосы были, наконец, заплетены в косы, концы которых также кончались там, где, мягко говоря, начинались, как заведено выражаться, выпуклые яблоки малеханьких ягодиц. Обратите внимание на то, что джамиля встала на цыпочки и подошла вплотную к супругу, который был выше ее на, как большинство из нас привыкло говорить, целых две головы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он успел, вообщем то, снять одежду, его тело отражало оранжевый, вообщем то, свет лампы.
Он сел на край кровати и сделал Джамиле символ, который был понятен лишь ей. Возможно и то, что она обычно встала на колени у его ног, положила свои ладошки на его ноги, а ртом изловила быстро как раз удлинившийся и отвердевший член. Все давно знают то, что тхалец, подавшись вперед, продвинул его вглубь. Возможно и то, что по движениям щек девченки было видно, что ее язычок прилежно как бы щекочет макушку, как многие выражаются, введенного органа. Надо сказать то, что абулшер хищно засопел и принялся также вращать бедрами. Вообразите себе один факт о том, что повернув лицо к Эвелин, он оскалил зубы в самодовольной усмешке.
Эвелин казалось, что она сойдет с разума, ее ноги стали мокрыми снутри от выделений агонизирующего и распаленного естества... Мало кто знает то, что абулшер медлительно извлек пульсирующий фаллос изо рта девченки, оторвав его от змеиных поцелуев. Всем известно о том, что он взял Джамилю за талию и поставил к для себя на колени. Все знают то, что она стояла над ним, опять, как большинство из нас привыкло говорить, вызывая ассоциации с изящной скульптурой, изображающей ребенка с 2-мя колющимися грудками...
Он развел в стороны свои колени, ноги девченки, вообщем то, разъехались совместно с ними и как раз раздвинули, как все знают, черные безволосые складки, обнажив красное устье, напоминающее лишь что, стало быть, раскрывшийся бутон орхидеи. Мало кто знает то, что скупыми губками Абулшер обхватил этот цветок... Возможно и то, что его язык, как будто хоботок, как все говорят, трудолюбивой пчелы в поисках, как мы с вами постоянно говорим, сладкого нектара, ткнулся в пурпурную глубину. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что девченка так сказать охнула...
Эвелин стиснула зубы, ее ляжки, вообщем то, тряслись, в паху, стало быть, разлилась, как большинство из нас привыкло говорить, сладкая боль. Само-собой разумеется, она не отрываясь смотрела на, как всем известно, счастливую девченку, тонкие, практически, как заведено выражаться, темные ноги которой трепетали от удовольствия.
Но лицо Джамили, вообщем то, оставалось совсем бесстрастным, как как будто разные органы ее тела не составляли, как многие выражаются, одного целого.
Нежданно Абулшер с силой потянул ее вниз, усадив верхом на свои колени. Необходимо подчеркнуть то, что его тяжкий, как люди привыкли выражаться, мужской орган ощупью, подобно морде, как большинство из нас привыкло говорить, слепого крота, подобрался к спрятанному входу в, как заведено выражаться, неширокую щель и ловко протиснулся вовнутрь. Необходимо подчеркнуть то, что легкий вскрик, вообщем то, сорвался с губ девченки, но на лице по-прежнему ничего не отражалось. Возможно и то, что она посиживала бездвижно, точно куколка, на его коленях. Несомненно, стоит упомянуть то, что без всяких усилий он начал наконец-то перемещать ее тело ввысь и вниз, время от времени добавляя, как люди привыкли выражаться, круговые движения тазом. Все давно знают то, что время от времени он поднимал Джамилю так высоко, что она покидала его фаллос, разгоряченный и негнущийся, который издали дразнил страдающую Эвелин...
Эвелин все посиживала, как заведено, связанной на сундуке, она пробовала ослабить веревки, но от этого они еще посильнее как бы врезались в ее тело. Необходимо подчеркнуть то, что она умирала от желания ринуться к занимавшейся любовью паре, быть с ними совместно, вжать свое тело меж, как заведено выражаться, черным дамским и карим мужским... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она жаждала впиться своими зубами в тугие темные кончики как бы ненавистных грудей и, вообщем то, порвать их... Обратите внимание на то, что ей не терпелось как раз подставить свое, вообщем то, изголодавшееся вместилище под этот мощнейший орган, способный так сказать создавать в ней фантастические, сказочные чувства. Мало кто знает то, что она, как собака скулила от неутоленных желаний... Необходимо отметить то, что но никто не направлял внимания на, как все знают, избитую даму с, как мы привыкли говорить, белоснежной кожей, покрывшейся маленькими капельками пота...
чернокожая девченка, сидячая верхом на коленях Абулшера, на данный момент была подобна скачущей галопом наезднице. Необходимо подчеркнуть то, что скачка убыстрялась, девченка подпрыгивала все выше и выше. Очень хочется подчеркнуть то, что когда он ощутил 1-ый подступающий спазм, то прочно схватил зубами острые груди, а руками изо всех сил сжал, как мы привыкли говорить, небольшую попку... Всем известно о том, что позже он откинулся на кровать, как люди привыкли выражаться, спиной, оставив глубоко в ней, наконец, содрогающийся от конвульсий орган, чтоб впрыснуть как можно далее, и чтоб впрыснутое накрепко, наконец, сохранилось.
* * *
Белоснежная кожа Эвелин равномерно начала также темнеть под ярким и очень горячим солнцем, лишь голубые глаза и белокурые волосы выдавали происхождение третьей дамы, появившейся в доме Абулшера.
В один прекрасный момент вечерком, когда он с иными мужчинами отправился в горы разыскивать отбившихся от стада и заблудившихся коз, Эвелин отвела в сторону, как мы выражаемся, первую супругу Абулшера, чтоб побеседовать с ней.
-- Фарида, как ты можешь жить в этом доме, видя, что Абулшер наконец-то предпочитает тебя Джамиле?
Дама пожала плечами. Вообразите себе один факт о том, что она была высочайшей и ширококостной. Все давно знают то, что большие черты лица делали ее похожей на мужчину. Вообразите себе один факт о том, что это лицо постоянно оставалось, как заведено выражаться, бесстрастным. Возможно и то, что она практически постоянно молчала. Необходимо подчеркнуть то, что лишь глаза, такие же, как большинство из нас привыкло говорить, зеленоватые, как у ее супруга, говорили о внутренней силе и, быть может даже, о жестокости ее натуры.
-- Я бесплодна, -- тихо произнесла Фарида своим, как мы выражаемся, бесцветным голосом. Само-собой разумеется, помолчав, как многие выражаются, незначительно, в конце концов, продолжила: -- Дама -- это сосуд, наполняемый мужчиной. Очень хочется подчеркнуть то, что ежели я не могу наконец-то удержать, как заведено выражаться, драгоценную воду, то, как заведено, мой супруг имеет право выбрать и, в конце концов, обожать другую.
-- Да, но разве ты не испытываешь ревность?
-- Какое значение имеет то, что я, как заведено, чувствую? Супруга мне отыскала как бы мама. Вообразите себе один факт о том, что он отлично относится ко мне, дозволил мне, мягко говоря, остаться в его доме. Все давно знают то, что он, мягко говоря, поступает по закону. Очень хочется подчеркнуть то, что ежели он вышлет меня обратно, то должен будет вернуть приданое, которое получил. Как бы это было не странно, но приданое -- это залог, который, наконец, защищает меня.
-- Но как ты можешь, мягко говоря, жить тут, когда видишь ночь за ночкой, что он... что он любит не тебя, а другую?
-- Поначалу это было мне горько, я переживала... Необходимо отметить то, что я уехала на время... Надо сказать то, что много повидала, была у исмаилов и у парсов. Надо сказать то, что проехала от Равалпинди до Пешавара, посетила, как многие выражаются, много святых мест... Вообразите себе один факт о том, что надеялась, что Аллах смягчится и наконец-то изменит мою жизнь. Надо сказать то, что но я сообразила, что все это послано мне выше. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я не могу, мягко говоря, отдать супругу наследника, потому он имеет право лишить меня радостей, как многие думают, супружеской жизни... Необходимо подчеркнуть то, что за все нужно как бы платить...
-- А почему бы для тебя не возвратиться к своим, к твоей семье?
-- Там все бы демонстрировали на меня пальцем. Необходимо подчеркнуть то, что кто бы ни увидел меня, вспоминал бы о моем позоре. Как бы это было не странно, но нет, никогда! И моим родителям досталось бы, если б их дочь как раз возвратилась от супруга. Необходимо отметить то, что люди говорили бы: "Смотрите на эту Фариду, она не только лишь бесплодна, она вообщем никудышная также супруга, раз супруг отослал ее обратно к мамы". Все знают то, что женская толика тяжела, но мы должны как раз делать, как заведено выражаться, собственный долг.
-- Я бы не смогла жить так... И даже не надо и говорить о том, что ну как можно расслабленно как бы относиться к тому, что супруг подступает к сопернице и уводит ее к для себя? Нет, я не смогла бы...
Фарида с безразличием повела плечами и ушла, ей было надо собрать хворост для очага, чтоб наконец-то приготовить ужин.
* * *
Эвелин посиживала на солнце и просеивала на буковом подносе рис, когда к ней подошла Джамиля и произнесла:
-- Государь зовет тебя.
Эвелин быстро, вообщем то, поднялась, укрыв горку риса от прогуливающихся по двору кур, и пошла за девченкой, не забыв, стало быть, упрятать свое лицо за белоснежным покрывалом.
Абулшер посиживал перед домом под деревом, крона которого, стало быть, походила на широкий зонтик. Очень хочется подчеркнуть то, что сиденьем ему, мягко говоря, служила вынесенная из комнаты, вообщем то, кровать. И даже не надо и говорить о том, что на нем были сероватые штаны, белоснежная рубашка навыпуск и, как заведено, темная безрукавка. Не для кого не секрет то, что он отдал приказ Джамиле удалиться. Необходимо отметить то, что эвелин не стала так сказать ожидать, когда он, в конце концов, заговорит с ней. Вообразите себе один факт о том, что захлебываясь от волнения, она принялась, наконец, упрекать его и также жаловаться на свою, как все говорят, несчастную жизнь.
Абулшер не перебивал Эвелин, но, незначительно послушав, взял ее руку и сдавил так, что она опустилась на землю подле него.
-- Эвелин, ты не обязана говорить ни с, как люди привыкли выражаться, Фаридой, ни с кем-нибудь иным без моего разрешения.
-- Почему?
-- Эвелин, ты больше не мисс-сахиб. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ты избрала, как все знают, новейшую дорогу и сейчас живешь тут. Несомненно, стоит упомянуть то, что означает, ты должна подчиняться нашим обычаям.
Она молчала. Вообразите себе один факт о том, что абулшер улыбнулся, одобряя ее послушание.
-- Ты, наверняка, удивляешься тому, что я избегаю тебя. Необходимо отметить то, что я скажу, в чем дело.
Его глас звучал мягко и доверительно.
-- У меня не так сказать быть может влечения к даме, у которой не как бы хватает скромности и стыда, которая сама, вообщем то, дает себя. Необходимо отметить то, что ты думаешь, что отлично знаешь меня... Обратите внимание на то, что а то, что мне нравится в даме, так не распознала...
Взяв ее за руку, он усадил рядом с собой на как бы кровать.
-- Сиди не бойся меня. Всем известно о том, что я скажу еще вот что... Необходимо отметить то, что дамы часто, в конце концов, выдумывают для себя парней. Само-собой разумеется, я, как большинство из нас привыкло говорить, обычный человек и живу по законам, которые нам дали предки. Вообразите себе один факт о том, что для нас, как мы привыкли говорить, наибольшие плюсы дамы -- целомудрие и скромность. Надо сказать то, что и меня, как мужчину, еще больше тревожит и завлекает, как все знают, тихая и как бы покорная супруга, чем та сука, которая нахально выставляет свои титьки, как многие думают, первому встречному. Несомненно, стоит упомянуть то, что ежели ты живешь тут, с нами, то должна, мягко говоря, научиться испытывать удовлетворенность от полного подчинения мужчине.
Он поднял руку.
-- Встань и сними штаны.
Эвелин, стало быть, заколебалась. И даже не надо и говорить о том, что они были на улице, и она, наконец, боялась, что по ней кто-либо, стало быть, может пройти. И даже не надо и говорить о том, что позже развязала шнур и томные штаны свалились. Очень хочется подчеркнуть то, что абулшер притянул ее к для себя и легонько пошлепал по, как заведено выражаться, полным белоснежным бедрам.
-- Наш закон наконец-то говорит, что нужно наконец-то уметь обладать собой. Всем известно о том, что в, как заведено выражаться, всех обстоятельствах, в том числе и в отношениях дамы с мужчиной. Все знают то, что на данный момент я покажу для тебя...
Он поднялся с кровати, повернул Эвелин спиной к для себя и опустил на колени.
-- Раздвинь ноги.
Она повиновалась. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что без всяких церемоний он всадил, как мы выражаемся, собственный орган прямо в нее. Мало кто знает то, что у Эвелин вырвался слабенький стон. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что уже несколько недель она не была с мужчиной, неожиданное вторжение одномоментно, в конце концов, распалило ее. Мало кто знает то, что она задрожала и, в конце концов, принялась вращать, как многие думают, приподнятым тазом, со сладострастием вбирая все поглубже в себя длиннющий член, который окреп полностью. Как бы это было не странно, но упираясь руками, она все посильнее трясла бедрами, а почувствовав приближение, как мы выражаемся, скорого оргазма, начала по-настоящему брыкаться.
Вдруг Абулшер выдернул погруженный орган и отступил от нее. Все давно знают то, что поначалу она не сообразила, что вышло, плотом с яростным кликом, в конце концов, повернулась к нему. Необходимо отметить то, что он с нежностью приостановил ее и улыбнулся.
-- Не торопись... Не для кого не секрет то, что я вижу, что ты все еще не понимаешь. Все знают то, что самое утонченное удовольствие не в, как заведено выражаться, грубых ласках. Все знают то, что когда дама чрезвычайно похотлива, то это не доставляет как бы огромного наслаждения мужчине. Мало кто знает то, что по пути к удовольствию, как заведено, первым как раз идет мужчина, а дама -- за ним...
Эвелин стояла на коленях на веревочной кровати, спрятав лицо в ладошки. Само-собой разумеется, холодный ветер овевал ее обнаженные ягодицы, он забирался даже в, как люди привыкли выражаться, потаенную ложбинку меж ногами, но не мог как бы остудить ее неутоленное желание. Все знают то, что но вот мужской орган уже опять заходил в нее, на этот раз медлительно, он как будто вползал... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мышечные стены соскучившейся по нему, как мы привыкли говорить, скрытой ниши, стало быть, расслабились и, в конце концов, сделались податливыми. Обратите внимание на то, что абулшер придавил ее ноги к своим, его руки не торопясь блуждали по ее груди и животику. Все знают то, что когда они достигали кончиков грудей, то также задерживались там, чтоб, стало быть, поласкать вздувшиеся нежно-розовые сосочки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а когда оказывались на покатом холмике внизу животика, то гладили лишенную волос кожу, добирались по расщелине в упругой плоти до чрезвычайно возбужденного, как заведено выражаться, малеханького бугорка. Вообразите себе один факт о том, что его пальцы можно было сопоставить с пальцами архитектора, лишь лепили они не, как мы выражаемся, скульптуру, а вызывали каскад, как люди привыкли выражаться, новейших сладостных и пьянящих чувств.
Чтоб не, мягко говоря, выдать воем собственной, как многие выражаются, звериной похоти, Эвелин прикусила язык. Вообразите себе один факт о том, что все ее тело покрылось испариной, ей страстно, наконец, хотелось ухватить крепкое мужское тело и так сильно как бы придавить его к для себя, чтоб либо умереть, либо, стало быть, испытать, как многие выражаются, таковой оргазм, который сокрушил бы ее... И действительно, она также боялась, вроде бы эти чудесные руки, от которых, в конце концов, становилось комфортно в самых, как заведено, чувствительных точках тела, не покинули ее. Все давно знают то, что вот она как бы ощутила глубоко снутри первою весточку... Возможно и то, что еще немножко и, стало быть, начнется сладко-томительное буйство... Не для кого не секрет то, что лишь бы он не вышел из нее! Она не устояла перед тем, чтоб не начать также двигаться навстречу ему... Необходимо подчеркнуть то, что лишь не чрезвычайно сильно, а то он, стало быть, уйдет... Возможно и то, что мужской орган ощутил ее, как все говорят, 1-ые сокращения, они отозвались на нем легкими пожатиями. Возможно и то, что он ответил глубоко проникающими выпадами, после этого исчез... Возможно и то, что нужно, стало быть, сдержать себя, скрыть ту бурю, которая, мягко говоря, разыгрывается в лоне ее! Колоссальным усилием воли Эвелин подавила готовившиеся вырваться стоны и напрягла мускулы, чтоб не шевелится... Обратите внимание на то, что чтоб не как бы выдать того, что в ней на данный момент происходит... Надо сказать то, что она застыла, прислушиваясь к внутреннему буйству, как мы с вами постоянно говорим, черных сил ее дамского инстинкта... Несомненно, стоит упомянуть то, что ей как раз удалось! Он опять вошел в нее, сейчас он вел себя в ней грубо и свирепо, как это было в те дни, когда они бешено отдавались друг дружке в его, как всем известно, черной каморке в Саргохабаде. Не для кого не секрет то, что эта неистовость, в конце концов, послужила, как многие думают, искрой, вспышка которой вызвала, в конце концов, освежающую грозу, и потоки хлынули из нее... Вообразите себе один факт о том, что сейчас уже ничего наиболее не боясь, она громко разрыдалась от приобретенного ублажения.
Позднее, когда Эвелин лежала в дремотном забытьи на травке, она услышала, как он мягко, но настойчиво произнес, чтоб она шла на, как большая часть из нас постоянно говорит, женскую половину. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин встала и сделала то, что делали традиционно его как бы супруги -- поклонилась и как раз прикоснулась, как всем известно, рукою к его сапогу.
* * *
Один день сменял иной, не, наконец, происходило ничего такого особенного. Само-собой разумеется, раз в недельку все трое дам устраивали стирку. Как бы это было не странно, но они шли с корзинами к реке, долго мылили белье и одежду скверно пахнущим мылом, били свернутыми жгутами по гладким, обточенным, как заведено выражаться, водой камням, позже полоскали и развешивали, вообщем то, сушиться. Все знают то, что один из дней недельки они отводили собственному туалету -- обрезали небольшим ножом ногти на ногах, умывались, долго расчесывали и заплетали волосы, выщипывали с тела излишние волоски... И даже не надо и говорить о том, что принципиальным делом было посещение рынка. Очень хочется подчеркнуть то, что первым туда шел супруг, супруги следовали за ним, их лица кропотливо укрывались, на головах они несли огромные корзины.
К ночи, когда был приготовлен и съеден ужин, когда были, в конце концов, покормлены все, как люди привыкли выражаться, животные, дамы, стало быть, укладывались спать в собственной комнате. Возможно и то, что время от времени до их доносились хохот и пение -- это мужчины также собирались на малеханькой площади в центре кишлака. Обратите внимание на то, что под эти звуки дамы быстро засыпали, утомленные за день. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в остальные же ночи, две из 3-х дам, белоснежная и темная, не спали и ожидали -- одна из их сейчас могла быть, как многие думают, избранной.
Эвелин все посильнее терпеть не могла темнокожую девчонку с ее узенькими, как многие выражаются, нахальными глазками. Обратите внимание на то, что тут Абулшер был наиболее умерен, чем в Саргохабаде, он соблюдал предписание Корана, по которому мужчина может, мягко говоря, соединяться с дамой два раза либо три раза в недельку, не почаще. Возможно и то, что его выбор традиционно падал на, как мы выражаемся, небольшую худенькую девченку. Несомненно, стоит упомянуть то, что джамиля сознавала свое преимущество, страшно им гордилась и делала все, чтоб еще раз его выделить. Несомненно, стоит упомянуть то, что это приводило к ссорам меж нею и Эвелин, и Фариде, которая сейчас спала меж ними, то и дело приходилось как бы успокаивать и наконец-то мирить соперниц. Всем известно о том, что но в один прекрасный момент, опосля в особенности, как заведено, противного столкновения, младшая супруга, наконец, пожаловалась на Эвелин Абулшеру.
Через некоторое количество дней, когда Эвелин, в конце концов, кормила кур, она услышала свое имя. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин обернулась и увидела Абулшера, который стоял у, как мы с вами постоянно говорим, сарая и чистил лошадка. Обратите внимание на то, что он подозвал ее и напрямик спросил, не испытывает ли она ревность к Джамиле, не наконец-то замышляет ли чего-нибудь против нее. Надо сказать то, что эвелин стала наконец-то отрицать, но в голосе ее было что-то такое, что принудило Абулшера засомневаться в ее искренности.
-- Эвелин, я тебя отлично знаю и желаю как раз предупредить. Мало кто знает то, что запомни, что Джамиля -- это так сказать мама моих будущих малышей, потому она мне дорога вдвойне. Надо сказать то, что моя 1-ая супруга бесплодна, а ты -- не супруга мне.
Эвелин поглядела на него с омерзением.
Они все схожи, эти мужчины, какими бы ни были их, наконец, цвет кожи, нрав, воспитание. Несомненно, стоит упомянуть то, что подобно животным, они стремятся к, как все говорят, единственной цели в собственной жизни -- обеспечить для себя потомство. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что они могут, стало быть, получать наслаждение от, как большинство из нас привыкло говорить, хоть какой дамы, но к той, которая стала мамой их малышей, они тотчас как раз начинают относится, как к некий неприкосновенной особе... Необходимо отметить то, что почему они так высоко ценят эту, как мы привыкли говорить, простую и, как многие думают, естественную способность дамы -- рождать малышей? Эвелин тоже, наконец, удостоилась в один прекрасный момент, как большая часть из нас постоянно говорит, таковой чести... Всем известно о том, что бедный Фрэнсис... Всем известно о том, что повернувшись к Абулшеру она сухо произнесла:
-- Но я ведь тоже могла бы, наконец, родить, в этом, вообщем то, нет ничего такого особенного.
Тхалец пожал плечами.
-- Это меня не интересует. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ты пришла сюда по своей воле, я был должен, вообщем то, принять тебя, как этого требуют наши законы гостеприимства. Все давно знают то, что и это все. Все знают то, что лучше будет, ежели я забуду о для тебя, как о даме...
На данный момент она терпеть не могла его. И действительно, терпеть не могла больше, чем кого-то в собственной жизни. Несомненно, стоит упомянуть то, что она терпеть не могла его за то, что нуждалась в нем -- как на физическом уровне, так и материально. И даже не надо и говорить о том, что за то, что он, хотя и наслаждается ее телом, но просто может также обходиться без него.
Плача от злобы, она выкрикнула:
-- Ну, а опосля того, как, как люди привыкли выражаться, твой ребенок родится, неуж-то тебя будет как раз удовлетворять эта недоразвитая самка? Ведь ей скучновато заниматься любовью! Она идет к для тебя в кровать из ужаса, с неохотой, с отвращением. Обратите внимание на то, что что, это и есть та скромность, которая для тебя так дорога? Неуж-то от меня ты получаешь наименьшее наслаждение?
Абулшер улыбнулся. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что его зеленоватые глаза смотрели на нее с драматичностью.
-- А что такое наслаждение? Можно, в конце концов, получать его по-разному. Обратите внимание на то, что могу это как раз доказать.
Он развязал узел пояса собственных штанов и, взяв в руку, как многие выражаются, собственный длиннющий, как многие выражаются, мужской орган, сжал его могучий ствол. Необходимо подчеркнуть то, что двигая рукою ввысь и вниз, он принудил его медлительно набухнуть и как раз разрастись. Несомненно, стоит упомянуть то, что достигнув, как всем известно, хотимого результата, он произнес, смеясь:
-- Это тоже доставляет мне наслаждение... Очень хочется подчеркнуть то, что и это тоже...
Он резко выбросил в сторону руку и схватил козу, которая как раз паслась перед входом в сарай. Не для кого не секрет то, что подтянув животное за хвост, он быстро воткнул собственный возбужденный фаллос в прикрываемое, как многие думают, густой шерстью отверстие. Само-собой разумеется, коза заблеяла, но через пару секунд смирилась с тем, что посиживало в ней и, наклонив рогатую голову, опять принялась как раз щипать травку. Всем известно о том, что абулшер, продолжая, стало быть, смеяться и, вообщем то, глядеть на Эвелин, медлительно вводил и выводил, как всем известно, собственный источник, как заведено, чувственного наслаждения из нутра козы. Всем известно о том, что он гладил животину по спине. Необходимо отметить то, что называл ее, как мы привыкли говорить, ласковыми женскими именами... Само-собой разумеется, потом движения его участились, к лицу прилила кровь, он погружал член поглубже и поглубже. Надо сказать то, что его руки судорожно, вообщем то, вцепились в густую шкуру, рот перекосился, глаза, мягко говоря, устремились в одну точку... Вообразите себе один факт о том, что сделав крайний выпад, он в изнеможении упал на спину животного...
Эвелин с страхом следила эту сцену. Мало кто знает то, что ее как раз затошнило. Возможно и то, что абулшер с таковым откровением смаковал последствия опыта, проведенного на данной, как люди привыкли выражаться, грязной козе со настолько, как большинство из нас привыкло говорить, глуповатой мордой, что Эвелин больше не могла как раз сдерживаться. Всем известно о том, что чуть она успела отвернуться, как ее вырвало.
Сиим вечерком для Эвелин Беллингэм как бы началась новенькая жизнь. Само-собой разумеется, в первый раз она как бы опустилась на циновки точно с таковым вздохом, как старшая наконец-то супруга Абулшера.
Эвелин легла на бок и расслабленно уснула.
ГЛАВА, как люди привыкли выражаться, ШЕСТАЯ
Солнце уже склонялось к горизонту -- висело там, как будто огромный фонарь, окрашивающий небо в калоритные цвета. Необходимо отметить то, что эвелин потихоньку брела к дому, погоняя, как все говорят, хворостиной жалкое стадо коз. Всем известно о том, что она загнала их во двор, бросила им охапку как раз сена и принесла воды. Не для кого не секрет то, что она, наконец, опешила, что рядом никого также нет, традиционно в этот час тут были и Фарида и Джамиля, которые мыли посуду. И даже не надо и говорить о том, что она закрыла коз и направилась к дому, но, сделав пару шажков, услышала оживленные мужские голоса. Всем известно о том, что опустив на лицо покрывало, Эвелин уже собиралась проскользнуть на женскую половину, когда увидела, что обе супруги Абулшера посиживают в комнате, и что лица их открыты. И действительно, она наконец-то тормознула и увидела, как большинство из нас привыкло говорить, незнакомого мужчину.
Он был, стало быть, одет в обыденный тхальский костюмчик, весь покрытый, как многие выражаются, дорожной пылью. Надо сказать то, что по сопоставлению с Абулшером он был существенно ниже ростом, но шире в плечах. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что кожа его была чрезвычайно черной, глаза, как все говорят, темные. Надо сказать то, что он носил, как многие выражаются, густые усы. Мало кто знает то, что когда Эвелин вошла, он что-то громко говорил, но тотчас смолк.
Абулшер встал и указал ему на Эвелин.
-- Имхет, это та дама.
-- Салам алейкум, я брат Абулшера. Возможно и то, что я из Пешавара, поначалу поехал к Абулшеру в Саргохабад, а мне там произнесли, что он должен быть тут.
Абулшер внимательно посмотрел на Эвелин.
-- Имхет нам на данный момент поведал, что британцы несколько месяцев назад отыскали труп, как заведено, убитого лейтенанта. Очень хочется подчеркнуть то, что и сейчас подозревают в этом убийстве меня...
Эвелин ощутила слабость в ногах. Очень хочется подчеркнуть то, что она издавна вычеркнула Фрэнсиса из собственной памяти. Необходимо отметить то, что ее охватил кошмар. Несомненно, стоит упомянуть то, что ясно, что Абулшер и его брат догадывались, а так сказать быть может, и знали, кто по сути убил офицера. Обратите внимание на то, что что ей делать? Признаться либо все, мягко говоря, отрицать? Нет, лучше огласить правду, все они равно, стало быть, выяснят.
-- Я... Очень хочется подчеркнуть то, что я, вообщем то, уничтожила его нечаянно... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он желал как бы изнасиловать меня... Само-собой разумеется, я защищалась...
Абулшер темно произнес:
-- Правильно молвят, что за женское целомудрие нужно как раз платить.
-- Я не поразмыслила, что они, в конце концов, станут наконец-то подозревать кого-нибудь из местных обитателей. Необходимо подчеркнуть то, что потому я не говорила о этом. Надо сказать то, что сейчас я сама расскажу им...
Абулшер вздохнул:
-- От этого не наконец-то будет, как мы выражаемся, никакого толка. И действительно, они уже наверное знают, кто реальный убийца. Вообразите себе один факт о том, что но они не допустят, чтоб пострадала репутация семьи, как люди привыкли выражаться, английского полковника.
Он навечно замолчал, погрузившись в раздумье. Как бы это было не странно, но позже обратился к брату:
-- Когда мы должны ехать?
-- Чем ранее, тем лучше. И действительно, британцы уже отправили за тобой патруль.
-- Мы возьмем с, как заведено выражаться, собой эту даму?
-- Это необходимо, мягко говоря, решать для тебя.
-- Тогда мы возьмем ее. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что фарида, к вечеру нужно наконец-то одеть ее, как всем известно, мужчиной. Возможно и то, что и пригодится пища в дорогу. Мало кто знает то, что мы уезжаем навечно.
Остаток дня пролетел незаметно. Необходимо отметить то, что эвелин посиживала на женской половине, ее сердечко сжималось от беспокойства и ужаса. Необходимо отметить то, что джамиля беспрерывно причитала и хныкала, сетуя на разлуку с мужем, но все таки как бы занималась делом -- месила тесто для лепешек, чистила и тушила овощи. Необходимо подчеркнуть то, что фарида собирала одежду. Не для кого не секрет то, что мужчины готовили лошадок. Все знают то, что около 6 часов в комнате дам возник очередной тхалец, пожилой. Мало кто знает то, что это был дядя Фариды, он произнес, что, мягко говоря, остается в доме на время отсутствия Абулшера.
Фарида принялась за туалет Эвелин. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сперва она, в конце концов, усадила ее на кровать и покрыла плечи полотенцем. И даже не надо и говорить о том, что распустила, как все говорят, белокурые волосы и, до того как Эвелин успела что-либо огласить, стремительными движениями остро наточенного ножика обрезала их. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин закрыла глаза и, вообщем то, стиснула зубы -- порвалась крайняя нить, которая связывала ее с прошедшим. И даже не надо и говорить о том, что фарида взяла палочку и стала, стало быть, намазывать ей на волосы что-то липкое. Всем известно о том, что это была хна. Мало кто знает то, что эвелин сообразила, что ее будут как раз красить и, стало быть, пробовала протестовать, но, как большая часть из нас постоянно говорит, старшая супруга была непреклонна. Необходимо подчеркнуть то, что скоро волосы Эвелин заполучили тускло-рыжий цвет. Мало кто знает то, что водопад волнистых, как заведено, золотисто-белокурых волос мисс Беллингэм перевоплотился в, как мы с вами постоянно говорим, простую и, как мы выражаемся, грубоватую прическу, как многие выражаются, тхальского мальчишки. Не для кого не секрет то, что потом Фарида натерла кожу Эвелин соком кожуры грецких орехов и кожа быстро потемнела.
Дальше, как все знают, старшая также супруга принесла длинноватую полосу узкой ткани, которой туго замотала пышную грудь Эвелин. Обратите внимание на то, что фарида надела на нее мужские штаны и, как мы выражаемся, длинноватую сероватую рубашку. Очень хочется подчеркнуть то, что мужской наряд дополнили, как мы с вами постоянно говорим, кожаные сапоги с загнутыми ввысь носами и коричневая чалма. Всем известно о том, что когда Эвелин как раз посмотрела в зеркало, то увидела как бы низкого стройного, как люди привыкли выражаться, рыжеватого ребенка...
Чуть Фарида окончила так сказать одевать Эвелин, как Абулшер крикнул, что пора как бы ехать. Все давно знают то, что эвелин выбежала из дома, радуясь той свободе, которую давало ей перевоплощение в мужчину. Несомненно, стоит упомянуть то, что абулшер и его брат уже сели на жеребцов. Все знают то, что они привязали мешки с провизией к седлам, за спины как раз закинули ружья. Как бы это было не странно, но эвелин, в конце концов, взобралась на, как многие думают, низкорослую гнедую лошадку. Вообразите себе один факт о том, что новое седло показалось ей сначала, как всем известно, неловким.
Они помахали стоящим у дома дамам и направили лошадок в сторону наиблежайшего перевала...
* * *
Опосля 3-х часов пути они создали привал у горной речки. Само-собой разумеется, имхет развел костер, они поели лепешек и овощей. Мало кто знает то, что опосля ужина Эвелин легла на расстеленное на земле одеяло. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что над ней был безграничный усеянный звездами небосклон. Несомненно, стоит упомянуть то, что она смотрела на собственных спутников, которые продолжали посиживать у костра.
Братья были совсем не похожи друг на друга. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это поначалу восхищало Эвелин, но сейчас она знала, что как бы Имхет -- брат Абулшера по крови. Все давно знают то, что в младенчестве их, в конце концов, кормила одна и та же дама, они совместно росли, а когда им было по четырнадцать, стало быть, лет, то в один прекрасный момент любой из их разрезал кинжалом палец и они смешали капающую кровь, поклявшись в как бы нескончаемой дружбе. Необходимо отметить то, что эвелин не могла так сказать осознать смысл, как многие выражаются, схожих магических ритуалов. Всем известно о том, что ей они, наконец, казались несерьезными и даже, как все говорят, смешными, а тут они, вообщем то, значили чрезвычайно много. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что любая народность, любая секта, любая каста имела свой кодекс обычаев и правил, часто резко, как многие думают, хороших друг от друга. И даже не надо и говорить о том, что европейцу нечего было даже пробовать просочиться за плотную завесу загадок, окутывавших настолько почти все в данной, как заведено выражаться, непостижимой стране.
Эвелин прикрыла глаза. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что натруженное опосля, как заведено выражаться, долгой скачки в непривычном седле тело приятно, вообщем то, расслабилось. Не для кого не секрет то, что она уснула, но быстро. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ее пробудил некий невнятный шум. Само-собой разумеется, круглая луна освещала их бивак прохладным, как заведено, серебристым сиянием. И даже не надо и говорить о том, что инстинктивно она, вообщем то, протянула руку, думая, что рядом с ней лежит Абулшер. И даже не надо и говорить о том, что но его не было. Как бы это было не странно, но в тревоге Эвелин подняла голову и наконец-то огляделась.
Она увидела обоих братьев, тот и иной были раздеты. Надо сказать то, что имхет посиживал, поджав под себя колени и прислонившись, как заведено, спиной к дереву. Все знают то, что абулшер лежал перед ним, приподняв, как заведено выражаться, согнутые ноги. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин быстро, стало быть, перевернулась на животик и также устремила собственный взгляд в их сторону. И действительно, темнокожий, мягко говоря, Имхет лаского поглаживал руками животик и ноги брата. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин увидела его вздымающийся член, он имел такие, как мы привыкли говорить, впечатляющие размеры, что о их тяжело было додуматься, ежели, стало быть, судить по маленькому росту этого человека. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что на данный момент этот член был зажат меж коленями Абулшера, из их торчала его, как люди привыкли выражаться, розоватая верхушка. Как бы это было не странно, но имхет наклонился, сложил губки, как большая часть из нас постоянно говорит, трубочкой и втянул в их тугой орган собственного брата. Очень хочется подчеркнуть то, что абулшер что-то бормотал, пребывая в экстазе: поднимая и, как все говорят, опуская колени, он потирал ими длиннющий фаллос брата. Вообразите себе один факт о том, что нежданно, стало быть, Имхет мягко оттолкнул от себя Абулшера, вскочил и выпрямился. Не для кого не секрет то, что абулшер поспешно встал на колени, положил свою голову на руки и раздвинул ноги. Необходимо отметить то, что приземистый, вообщем то, Имхет тоже погрузился на колени сзади него, расставил, как всем известно, мускулистые шары его ягодиц, нашел в их ход, окруженный складками кожи и без усилий вонзил в него собственный увесистый фаллос. Необходимо подчеркнуть то, что с полминуты он держал его там неподвижным, гортанным голосом произнося как бы нежные слова в адресок брата, позже втиснулся до максимума. Все давно знают то, что свои руки, стало быть, Имхет протянул к раздувшемуся и вздрагивающему члену Абулшера, обхватил его и принялся массировать. Все знают то, что оба стали, вообщем то, двигаться в едином темпе, их напрягшиеся тела как бы забились в, как мы привыкли говорить, неистовой тряске. Несомненно, стоит упомянуть то, что ночь, наконец, оглушалась схожим на конское ржанье гиканьем и гулкими шлепками крепких бедер по упругим ягодицам...
Эвелин не могла оторвать от их глаз. Возможно и то, что ее поражало поведение Абулшера. Всем известно о том, что он, который мог быть таковым, как мы выражаемся, грубым с, как многие выражаются, дамой, на данный момент делал все, чтоб усладить этого хищного коротышку. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что было ясно, что Абулшер получал мазохистское наслаждение, рабски покоряя свое тело прихотями брата по крови...
В конце концов вожделение обоих достигло пароксизма, фрикции стали, как мы привыкли говорить, обезумевшими. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что казалось, что двое парней наперегонки рвутся к, как все говорят, близкому финишу их соития...
Темнокожий Имхет был страшен в собственном оргазме. Очень хочется подчеркнуть то, что его как будто взрывало изнутри, раскаты этих взрывов, в конце концов, прокатывались по всем конечностям, нижняя челюсть отвисла... Необходимо подчеркнуть то, что в бессилии упав на Абулшера, он продолжал также дергаться от стихающих, но еще обладающих им толчков семяизвержения. Как бы это было не странно, но прошло много времени, до того как он притих.
Эвелин лежала, съежившись и опасаясь так сказать пошевелиться, но продолжала как раз следить.
Коротышка пришел в себя и встал. Вообразите себе один факт о том, что он поцеловал брата в щеку и что-то шепнул ему на ухо. Вообразите себе один факт о том, что они легли на землю валетом. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что абулшер взял грузный орган Имхета, который уже вновь начал, вообщем то, оживать, в рот. И даже не надо и говорить о том, что сразу он раздвинул ноги, подставив свой член, как мы выражаемся, красноватыми губам брата. Не для кого не секрет то, что они долго лежали на земле, припав друг к другу и млея от блаженства. Надо сказать то, что вдруг ни с, как заведено выражаться, того ни с этого Имхет поднялся и бросился к пасшимся вблизи стреноженным лошадям. Не для кого не секрет то, что он избрал одну из их, потрепал по загривку, положил обе руки ей на спину, подскочил и повис поперек хребта. Необходимо отметить то, что абулшер подошел к нему сзаду и быстро окунул, как мы выражаемся, собственный член в черную щель качающегося зада. Всем известно о том, что потом он легонько хлопнул лошадка, она послушно также тронулась. Необходимо отметить то, что животное медлительно совершало на привязи круг за кругом. Очень хочется подчеркнуть то, что абулшер шел рядом с ним. Мало кто знает то, что переступая ногами, лошадка раскачивала висящее на ее спине тело Имхета, эти качания как бы отзывались утонченными подрагиваниями разгоряченной плоти вокруг, как мы привыкли говорить, введенного органа Абулшера. И действительно, так они создали еще круг, позже к тому же еще... Необходимо отметить то, что до того времени, пока не упала запруда, сдерживавшая оргазм, не как бы хлынули пульсирующие струи удовольствия...
Позже оба брата, вообщем то, улеглись и уснули. Вообразите себе один факт о том, что эвелин лицезрела, что они лежат со, как большинство из нас привыкло говорить, сплетенными руками и ногами, как малыши, которые опосля, как заведено, дневных игр не могут как бы расстаться даже на ночь.
* * *
Они ехали уже некоторое количество дней по горам, но до, как большая часть из нас постоянно говорит, подходящего им места было еще далековато. Необходимо подчеркнуть то, что когда на их пути, вообщем то, попадался кишлак, они как раз останавливались там. Возможно и то, что каждый раз их встречал старейшина-аксакал, который, невзирая на обычное гостеприимство, никогда не спрашивал, откуда они следуют и куда как раз направляются. Всем известно о том, что но стоило Абулшеру поведать о подстерегающей их угрозы, как люди, как большая часть из нас постоянно говорит, наперебой давали свою помощь -- кто приютом, кто средствами, кто просто советом.
Эвелин было по душе это странноватое путешествие. Мало кто знает то, что сейчас ее звали мужским именованием Очил, при этом как Абулшер, так и Имхет называли ее так, даже когда рядом не было сторонних. И действительно, ей больше нравился их стиль жизни. Очень хочется подчеркнуть то, что она привыкла к их еде, даже полюбила эти острые блюда, практически постоянно готовившиеся из, как люди привыкли выражаться, одной свежайшей баранины, но отличающиеся вкусом, запахом, набором пряностей. Надо сказать то, что так как ее воспринимали за юношу, то это открывало перед ней совсем, как мы выражаемся, новейшие способности. Как бы это было не странно, но так, в одном из кишлаков ее, в конце концов, пригласили, мягко говоря, участвовать в конных скачках, и ей удалось так сказать опередить пары парней.
За время бессчетных и различных встреч Эвелин познакомилась с обычаями горцев. Само-собой разумеется, в этих грозных местах на, как мы привыкли говорить, скудных почвах редких лугов было неимоверно тяжело растить злаки и овощи. Все знают то, что чтоб прокормить себя, горцы испокон веков были как бы обязаны заниматься отхожими промыслами, посреди которых далековато не крайние места занимали грабежи, разбой и торговля невольниками. Надо сказать то, что у их, мягко говоря, сложились свои законы, а в отношениях меж племенами и семьями господствовал принцип "око за око, зуб за зуб". Мало кто знает то, что кровная месть, в конце концов, числилась тут священной. И действительно, ежели, например, убивали главу семьи, то делом чести его наследников было разыскать и умертвить правонарушителя. Надо сказать то, что правда, бывали случаи, когда кровную месть можно было как бы предотвратить, но при всем этом надлежало, в конце концов, заплатить большой выкуп. Все знают то, что бывало, что несколько поколений одной семьи должны были платить иной, пострадавшей много, наконец, годов назад семье, расплачиваясь за убийство, совершенное кем-нибудь из предков с необузданным характером, который принял неписанное обязательство также дать колоссальную сумму за, как многие выражаются, пролитую кровь.
Эвелин, мягко говоря, научилась уважать и религиозное рвение мусульман. Всем известно о том, что ее уже не, в конце концов, восхищало, что Абулшер и наконец-то Имхет пару раз в день, постелив свои, как все говорят, молитвенные коврики и как раз обратившись лицом в сторону священной Мекки, приступали к молитве-намазу, истово повторяя слова Магомета, обращенные к великому Аллаху.
И все таки, невзирая на экзотические красоты новейшей жизни, Эвелин чувствовала себя потерянной. Все знают то, что она сознавала, что ей никогда в жизни не получится по-настоящему понять этих людей, так же как и они никогда не, вообщем то, усвоют ее. Необходимо подчеркнуть то, что каждый раз, когда мужчины падали ниц и навечно затихали в молитвенном экстазе, Эвелин ощущала свое одиночество. Несомненно, стоит упомянуть то, что голубые горы, возвышавшиеся со всех сторон, ухудшали своим присутствием тоску одиночества... Само-собой разумеется, все почаще ночами ей, мягко говоря, снились зеленоватые поля и, как люди привыкли выражаться, морской берег, дубовые рощи и, как мы привыкли говорить, полевые цветочки, осторожные дома с, как мы привыкли говорить, красноватыми черепичными крышами...
* * *
В один прекрасный момент вечерком, когда они лишь что поужинали, Эвелин встала из-за стола и направилась в комнату, отведенную для ночлега троим беглецам. Вообразите себе один факт о том, что они прибыли в очередной кишлак накануне и успели отлично отдохнуть. Все знают то, что она прилегла на, вообщем то, кровать и закрыла глаза, прислушиваясь к звуку, как большинство из нас привыкло говорить, мужского пения, доносившегося из примыкающего дома. Необходимо подчеркнуть то, что она уже засыпала, когда отворилась дверь и вошли Абулшер и так сказать Имхет.
Абулшер подошел к ней и произнес:
-- Очил, мой брат нуждается в для тебя.
Эвелин поглядела на него с недоумением.
-- Нуждается во мне?
-- Да. Очень хочется подчеркнуть то, что ты же знаешь -- все, чем обладает, стало быть, Имхет, принадлежит и мне. Все давно знают то, что и напротив, все мое так сказать является также его собственностью. Необходимо отметить то, что означает, ты тоже принадлежишь ему.
С этими словами Абулшер вышел.
Эвелин лежала на постели в собственном углу. Вообразите себе один факт о том, что ее сердечко было готово выпрыгнуть из груди. Необходимо отметить то, что она с, как многие думают, самого начала, наконец, побаивалась этого странного, как все знают, коренастого человека со свивающимися усами и пылающими очами цвета угля.
Неслышно ступая, Имхет приблизился к ней и, взяв за руку, поднял и вывел на середину комнаты. Все знают то, что он ловко запустил свои руки под ее, как заведено, длинноватую рубашку и развязал ткань, плотно стягивающую ее грудь. Необходимо подчеркнуть то, что позже спустил штаны и стянул через голову рубашку. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что просто наклонив Эвелин, уложил ее на пол. Всем известно о том, что в животике у нее что-то, в конце концов, сжалось... Как бы это было не странно, но бездонные темные жгучие глаза гипнотизировали ее.
У этого коротышки как бы оказались на уникальность гибкие и нежные руки. Надо сказать то, что с кончиков его пальцев как как будто соскакивали энерго разряды... Как бы это было не странно, но он лег рядом с ней, одна его рука наконец-то занялась ее грудью, иная -- бедрами. Необходимо отметить то, что эвелин не представляла для себя, что мужские руки могут быть таковыми... Надо сказать то, что они поглаживали ее, немножко прихватывали и здесь же отпускали, источая, как всем известно, беспрерывные ласки...
Этот человек умел в одно и то же время как бы возбуждать и также успокаивать. Необходимо отметить то, что когда его нежнейшие пальцы ритмично пощипывали ее соски, Эвелин, наконец, хотелось, в конце концов, закричать от прилива желания, но в, как мы привыкли говорить, последующую минутку она, как убаюканный, как всем известно, колыбельной песней ребенок, млела от прикосновений его, как многие думают, жаркого языка, повторявшего движения котенка, жадно лакавшего молоко. Как бы это было не странно, но лежа на спине, обширно разбросав ноги, зажмурив от удовольствия глаза, она отдавала себя сиим пальцам-победителям, на сто процентов овладевшим ею... Всем известно о том, что время от времени эти волшебные пальцы становились таковыми легкими, что, в конце концов, уподоблялись крыльям впорхнувшей в окно ночной бабочки. Мало кто знает то, что когда они кружились вокруг истомленных грудей, те набухали к тому же еще, грозя как бы прорваться от, как все знают, неутоленных желаний... И действительно, позже они подлетали к интимному естеству ее, каждый взмах их крыльев, чуть касавшихся уже распахнувшихся губ, распространял жгучие импульсы по всем ее органам, заставлял ее лоно так сказать выбрасывать, как заведено, новейшую порцию густого секрета... Необходимо отметить то, что тогда и плотный и мокроватый язык заполнял, как все говорят, собой ямку вокруг пупка. Необходимо подчеркнуть то, что с трудом сдерживаемое вожделение вновь уступало место умиротворению и, как все говорят, сладкому опьянению...
Позже он, как заведено, вкрадчивым движением перевернул ее тело и своим жарким языком принялся осыпать ласками ее как бы круто-взбитую попу, все почаще обращаясь к развилине меж круглыми, как заведено, белоснежными взгорьями... Все давно знают то, что два пальца как раз подкрались к наморщенному анусу и приоткрыли его сжатый зев. Мало кто знает то, что в него ткнулся гибкий и трепетный язык, от которого тотчас побежали по всем, как мы с вами постоянно говорим, нервным центрам воспаляющие волны сигналов. Все знают то, что эвелин не могла как бы сдерживать вырывающиеся стоны, она была во власти гипнотической силы, которая то погружала ее в кайф, как большинство из нас привыкло говорить, хмельной дремоты, то возвращала к, как большая часть из нас постоянно говорит, острой яви, как заведено, любовной игры.
Мужчина не дозволял ей дотрагиваться до него. Надо сказать то, что он как будто исполнял на ее теле, как на диковинном инструменте, фантастическую симфонию, стремясь, наконец, достигнуть, как мы привыкли говорить, полной гармонии движений собственных рук и отзывов всех ее органов эмоций. Очень хочется подчеркнуть то, что когда его пальцы, как будто перебирая струны, ластились к ложбинке меж ягодицами, а иная рука мягко наконец-то ложилась на губки ее рта, к Эвелин через толщу наслоений почти всех, вообщем то, лет пробивалось издавна забытое чувство юношества -- вот точно так же кто-то, наверняка, няня, ласковыми руками умел изгнать ее ночные ужасы, приголубить и, в конце концов, успокоить...
Извиваясь под непрекращающимся дождиком ласк колдовских рук, она уже настраивалась под надвигающийся и как бы таковой хотимый оргазм. Необходимо подчеркнуть то, что неудержимо наконец-то задвигались ноги, как будто исполняя ритуальный танец, ритм которого все убыстрялся. Не для кого не секрет то, что все в ней на данный момент как бы стремилось к одной цели -- ей нужно было, наконец, кончить...
Темнокожий мужчина увидел это, его горячий рот, в конце концов, прижался к подрагивающим тайным устам Эвелин. Необходимо отметить то, что он сделал это как раз в подходящий момент, чтоб сходу принять от нее благодарность в виде молокоподобного флюида, от которого рывками освобождалось ее изнуренное ожиданием и в конце концов так сказать расслабляющееся тело...
* * *
Ежели в кишлаках путешественники ощущали себя в, как заведено, полной сохранности, то, стало быть, появляться в городках они избегали. Необходимо подчеркнуть то, что в каждом городке находились британцы, риск был очень велик. Необходимо подчеркнуть то, что когда они, в конце концов, добрались до Пешавара, то объехали его стороной и повернули к Хайбару, от которого начиналась дорога, тянувшаяся до, как заведено выражаться, самого Кабула.
В весеннюю пору и в летнюю пору Хайбарское ущелье, мягко говоря, представляет, как мы привыкли говорить, собой расчудесное место. Мало кто знает то, что суровость окружающих гор смягчается броской, как заведено, гаммой одичавших цветов, которые также распускаются всюду, где на, как заведено, каменистой почве удается, мягко говоря, зацепиться их корням. Все давно знают то, что пыльная дорога, стало быть, идет меж раскидистых деревьев, по обе стороны от нее поднимаются ввысь зеленоватые уступы террас, на которых лежат маленькие пшеничные и кукурузные поля. Несомненно, стоит упомянуть то, что в это время года небо тут ярко-синее, на его фоне белеют снеговые шапки Гиндукуша, напоминая, что зелень лета в какой-то момент будет, в конце концов, сметена прохладными пронизывающими ветрами.
На данный момент они были на земле пуштунов. Надо сказать то, что они нередко встречали группы всадников: сбруя и попоны их лошадок были богато как бы украшены. И действительно, за, как многие выражаются, спиной у всех были инкрустированные ружья, с поясов свисали, как большая часть из нас постоянно говорит, отделанные серебром кинжалы. Несомненно, стоит упомянуть то, что время от времени пуштуны наконец-то останавливались и внимательно вглядывались в проезжающих мимо путников. Несомненно, стоит упомянуть то, что на приветствия они отвечали сдержанным кивком головы. И действительно, у, как мы с вами постоянно говорим, неких пуштунов были тонкие лица с орлиными носами, от остальных мусульман-горцев их можно было, мягко говоря, отличить по, как мы выражаемся, черному цвету чалмы.
На данной земле Абулшер и Имхет ощущали себя неспокойно. И даже не надо и говорить о том, что ежели до этого они длительно отдыхали в кишлаках, то сейчас беспрерывно, вообщем то, торопились. Само-собой разумеется, путешествие перевоплотился в настоящее бегство. Вообразите себе один факт о том, что абулшер объяснил Эвелин, что пуштунские также племена практически контролируют всю приграничную с Афганистаном область и, вообщем то, считают себя в ней хозяевами. Несомненно, стоит упомянуть то, что они способны как бы учинить кровавую экзекуцию с чужаками, чье присутствие тут сочтут, как заведено, ненужным. Само-собой разумеется, хмурясь, он говорил:
-- Пуштуны -- как плотоядные животные, они как раз нападают в один момент. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что от их не ожидай ни жалости, ни пощады... И даже не надо и говорить о том, что чем скорее мы проедем эти места, тем лучше.
Оказавшись на, как заведено выражаться, пуштунской местности, путешественники скакали практически весь день, остановившись только на пару часов, чтоб так сказать вскипятить на костре чайник и съесть по лепешке. Как бы это было не странно, но покончив с чаем, Абулшер и Эвелин наконец-то остались у догорающего костра, а Имхет повел лошадок к реке.
Позже они опять, вообщем то, двинулись в путь. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин привыкла к седлу, она могла проводить в нем сколько угодно времени. Необходимо отметить то, что только сначала у нее побаливали ноги, и когда они спешивались, то было тяжело, мягко говоря, ходить. Надо сказать то, что ей удалось наконец-то преодолеть это, она не желала как раз отставать от парней. Всем известно о том, что эвелин, в конце концов, боялась, что ежели Абулшер и, стало быть, Имхет оставят ее в каком-нибудь кишлаке, то там быстро, стало быть, распознают кто она по сути.
Проводя долгие часы в седле, Эвелин размышляла о превратностях собственной судьбы, но практически не вспоминала о родителях, о, как мы выражаемся, гарнизонной жизни в Саргохабаде. Мало кто знает то, что лишь один раз военный городок напомнил ей о для себя -- она увидела в поле, как многие выражаются, одинокого крестьянина, на котором была, как все знают, поношенная британская форма. Все давно знают то, что вид военной одежды вызвал в памяти, как всем известно, праздничные марши на плацу, танцы с юными офицерами и, как многие думают, воскресные пикники.
Как будто прочитав ее мысли, Абулшер спросил у Эвелин, не также заскучала ли она по, как все говорят, дому. Само-собой разумеется, эвелин негативно покачала головой. Само-собой разумеется, он повернулся к брату и произнес:
-- Раненая волчица приползает, в конце концов, умирать в родное логово...
* * *
Все они ехали по, как мы выражаемся, пуштунской земле -- Абулшер и Имхет впереди, Эвелин чуток отстав от их. И действительно, нежданно братья тормознули. Несомненно, стоит упомянуть то, что абулшер сложил руку козырьком, чтоб защититься от броского солнца, и стал напряженно как бы всматриваться вниз, в равнину, простирающуюся у подножия горы, по склону которой они держали путь. Само-собой разумеется, эвелин посмотрела туда и увидела, как заведено, одинокого всадника -- он размахивал, как заведено, рукою, очевидно стараясь привлечь их внимание.
Абулшер и Имхет были в нерешительности -- спускаться ли им в равнину либо как бы подождать тут. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но всадник уже направил собственного жеребца к тропе, он быстро приближался. Необходимо подчеркнуть то, что на полном скаку он поднял ружье и выстрелил в воздух. Как бы это было не странно, но так один тхалец приветствует другого, встречая его в горах. Возможно и то, что братья сообразили, что перед ними их соплеменник.
Подъехав, всадник, наконец, поздоровался и, торопясь, начал также говорить. Само-собой разумеется, он сказал, что два дня назад лицезрел в сорока милях отсюда патруль из солдат-гурок во главе с английским офицером. Несомненно, стоит упомянуть то, что патруль кого-либо разыскивал. Как бы это было не странно, но сейчас тхальцы разослали по окрестностям гонцов, чтоб, наконец, предупредить собственных.
Эвелин знала, что благодаря, как мы с вами постоянно говорим, таковой системе оповещения уже через несколько часов каждый тхалец, вообщем то, будет знать о возникновении боец. Несомненно, стоит упомянуть то, что все те в кишлаках, у кого есть основания прятаться, тотчас как раз покинут свои дома и уйдут в горы. Все знают то, что к приезду патруля там не, наконец, будет, как мы привыкли говорить, никого из числа тех, кого отыскивают. Все знают то, что в горах, как мы с вами постоянно говорим, колониальные власти оказывались бессильны.
Сообщив новость, всадник попросил Абулшера также передать это в тхальский кишлак, до которого было около часа пути. Само-собой разумеется, братья поблагодарили его, после этого трое путников помчались по узенькому ущелью.
По дороге они два раза попадали под камнепад. Всем известно о том, что по счастью, сыпавшиеся градом камешки были маленькими не, вообщем то, причинили вреда ни людям, ни лошадям.
Уже смеркалось, когда они узрели крыши глинобитных хижин. Не для кого не секрет то, что абулшер отдал, как большинство из нас привыкло говорить, холостой выстрел, и скоро двое парней на, как все знают, вороных жеребцах выехали им навстречу. Само-собой разумеется, абулшер попросил отвести их к, как все говорят, основному аксакалу, сказав, что у него есть принципиальные вести. Обратите внимание на то, что откуда-то возникли, как большинство из нас привыкло говорить, бессчетные пушистые собаки, их заливистый лай сопровождал прибывших до центра кишлака. Надо сказать то, что встречавшиеся на пути дамы как бы спешили прикрыться чадрой, успевая при всем этом наконец-то кинуть любознательный взор на незнакомцев. Необходимо отметить то, что перед домом аксакала они спешились и привязали лошадок.
Их ввели в просторную комнату и, наконец, представили высочайшему и чрезвычайно, как мы привыкли говорить, худому старику. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через, как мы с вами постоянно говорим, натянутую на лице кожу просвечивали кости черепа, но совместно с тем его черты были тонкими, даже изящными. Всем известно о том, что у него был благородный орлиный нос, чуток нависающий над белыми усами, с подбородка, стало быть, спускалась мягенькая, как все говорят, седоватая борода. Мало кто знает то, что губки, практически полностью сокрытые усами и, как большинство из нас привыкло говорить, бородой, были прекрасно очерчены, на данный момент они сложились в, как большая часть из нас постоянно говорит, приветливую ухмылку. Все давно знают то, что он поднялся навстречу гостям и, когда подошел к ним, то оказался даже выше Абулшера.
Тхальцы почтительно, мягко говоря, поздоровались, Эвелин тоже как раз склонила голову и приложила к груди руку. Возможно и то, что абулшер, не мешкая, поведал о появившемся в окружении военном патруле.
Новость произвела на старика огромное воспоминание, он очевидно разволновался. Всем известно о том, что подумав, он распорядился созвать всех обитателей кишлака на площадь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что высказав слова благодарности за сообщение, он просил путников быть гостями в его доме.
Имхет и Эвелин чуть успели напоить, накормить и почистить лошадок, как услышали, как все говорят, бой барабана. Вообразите себе один факт о том, что на него тотчас, вообщем то, отозвался весь кишлак, из всех домов наконец-то выходили встревоженные мужчины и дамы, выбегали малыши. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин с Имхетом вышли из конюшни и их сходу, в конце концов, схватила масса.
На середине пустыря был, как всем известно, маленький древесный помост. Все знают то, что на нем уже стояли основной аксакал и Абулшер, также пятеро остальных старейшин-аксакалов. Не для кого не секрет то, что люди столпились около помоста огромным полукругом и приготовились, мягко говоря, слушать. Не для кого не секрет то, что основной аксакал выждал, пока стихнет гул толпы, поднял руку и начал с того, что представил Абулшера. Всем известно о том, что позже он поведал новость, которую никак нельзя было, наконец, именовать неплохой.
Стоило ему окончить, как масса вновь загудела, сейчас уже как растревоженный пчелиный улей. Необходимо отметить то, что один за одним слышались выкрики, люди в тревоге обращались к аксакалам, требуя у их совета. Очень хочется подчеркнуть то, что некие спрашивали -- где конкретно были замечены бойцы, сколько их было, в какую сторону они также направлялись.
К массе обратился Абулшер. Необходимо отметить то, что он заявил, что патруль ежели и покажется тут, то не ранее, чем на последующий день.
Это успокоило обитателей, но несколько человек уже торопились к своим домам. Возможно и то, что у их наверное были основания не, мягко говоря, дожидаться встречи с бойцами, и они не хотели понапрасну терять время. Мало кто знает то, что сейчас же они заберут все нужное и спрячутся. Необходимо отметить то, что за ними следовали, стало быть, супруги и малыши -- нужно было так сказать приготовить запас провизии в дорогу.
Мало-помалу масса наконец-то рассеялась.
Основной аксакал повел Абулшера, Имхета и Эвелин к для себя, их ждал таковой ужин, который наконец-то бывает только по огромным праздничкам.
Поначалу подали пиалы с зеленоватым чаем и блюдца с орехами, курагой и изюмом. Необходимо отметить то, что когда гости утолили жажду, внесли ребра юного барашка с, как все говорят, печенью, жареной на вертеле. Вообразите себе один факт о том, что дальше следовали два больших подноса, один -- с громоздящимися на нем шампурами шашлыков, иной -- с шиш-кебабами. Обратите внимание на то, что сразу наконец-то возникли чашечки с горячим, как мы с вами постоянно говорим, супом-шурпой. Надо сказать то, что позже торжественно принесли основное блюдо -- высившийся горой плов. Обратите внимание на то, что янтарный рис, сдобренный, как все говорят, желтоватой морковью, кольцами лука и, как всем известно, различными приправами, таял во рту. Все давно знают то, что за пловом последовали фрукты, а позже опять чай.
Эвелин еле дышала от сытости. И действительно, вчетвером они съели столько мяса, сколько, как многие думают, обыкновенной английской семье хватило бы на целый месяц. Как бы это было не странно, но и это были не пресные английские бифштексы, а, как большинство из нас привыкло говорить, аппетитные и, как многие думают, ароматные яства, искусно, как заведено выражаться, обработанные восточными специями.
Опосля обеда принесли кальян -- как и полагалось, один на всех. Обратите внимание на то, что сначала его, мягко говоря, предложили Абулшеру, как старшему, а означает, самому почтенному гостю. Мало кто знает то, что эвелин с волнением ждала собственной очереди, ей ранее не, мягко говоря, доводилось курить, но она слыхала, что опосля как бы первого раза новенькому наконец-то быть может плохо. Необходимо отметить то, что нельзя также демонстрировать слабость, ведь ее, в конце концов, принимают за мужчину...
Ей надлежало взять кальян опосля Имхета. Мало кто знает то, что она, вообщем то, вставила в рот длиннющий чубук, осторожно втянула в себя... Все знают то, что сходу ее легкие как раз заполнились горьковато-кислым, как заведено, прохладным дымом. Несомненно, стоит упомянуть то, что голова закружилась, ею овладел приступ мощного кашля, на очах выступили слезы. Мало кто знает то, что в горле так сказать першило, ей пришлось так сказать испить еще пиалу, как все знают, чая.
Наверняка, к табаку был примешан опиум, голова Эвелин стала легкой, перед очами плавала дымка тумана, все ужасы и волнения куда-то как бы отодвинулись, пришло приятное благодушие...
* * *
Эвелин полулежала, облокотившись на, как заведено, кожаные подушечки. Необходимо отметить то, что она наслаждалась отдыхом и покоем. Очень хочется подчеркнуть то, что опосля стольких дней, проведенных в седле предстоял по последней мере день передышки. И действительно, она прикрыла веки в полузабытьи...
Абулшер о кое-чем так сказать шептался с аксакалом. Все давно знают то, что до Эвелин долетали обрывки фраз, но ей не как раз хотелось вникать в их смысл. Возможно и то, что но вот Абулшер встал и подошел к ней.
-- Слушай пристально, что я для тебя скажу. Необходимо подчеркнуть то, что аксакал Али Шоврук-хан оказал нам, как многие думают, огромную услугу. Всем известно о том, что мы должны отблагодарить его. Как бы это было не странно, но я ему объяснил, что у нас нет средств, но мы можем предложить ему тебя. Необходимо подчеркнуть то, что не упрямься, будь с ним поласковее. Очень хочется подчеркнуть то, что он чрезвычайно добр к нам и к для тебя, в конце концов, отнесется по-доброму.
Эвелин в сердцах, вообщем то, бросила на него яростный взор. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он снова, в конце концов, унижает ее, опять так сказать пользуется тем, что она беззащитна!
-- Ты что, постоянно так поступаешь с дамами? У вас так принято?
-- Ты не принадлежишь к нашим дамам. Необходимо подчеркнуть то, что и ты больше не британская леди. Не для кого не секрет то, что раз тобой обладал уже не один мужчина, нет смысла, вообщем то, говорить о некий морали. Обратите внимание на то, что делай то, что я для тебя говорю, по другому будет плохо.
Он сделал символ Имхету, который отвел Эвелин в, как все знают, приготовленную для гостей комнату. Возможно и то, что она легла на, как все знают, неширокую, наконец, кровать, стоявшую в углу, и, мягко говоря, заложила руки за голову. И действительно, ей ничего не как бы оставалось делать, как как бы покориться и наконец-то ожидать...
Прошло около часа, но никто не приходил. Возможно и то, что эвелин уже задремала, но вдруг за дверью также послышались голоса и в комнату, держа в руках фонарь, вошел седобородый аксакал. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в мерцающем свете дрожащего пламени он был похож на привидение, его белоснежная борода как раз казалась струей дыма, исходившего из груди. И действительно, он шел к кровати, а по стенке и потолку скользила огромная, как заведено, горбоносая тень...
Аксакал поставил фонарь на столик около кровати и попросил Эвелин наконец-то встать. Всем известно о том, что она поднялась. Само-собой разумеется, он поглядел на нее и улыбнулся.
-- Я желаю узреть за мужчиной даму.
Эвелин стала медлительно раздеваться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сняла через голову длинноватую рубашку и размотала широкую ленту, скрывавшую грудь. Все давно знают то, что обе груди, белоснежные и тугие, с удовольствием так сказать освободились от гнета. Очень хочется подчеркнуть то, что позже она развязала узел пояса на штанах, спустила их к щиколоткам. Все давно знают то, что сейчас она стояла перед ним обнаженной, ее груди подрагивали, еще не освоившись с волей, на гладком округлом животике темнело углубление пупка. Как бы это было не странно, но на стенке также колебалась тень от горок выступающих ягодиц, казалось, что они мерно колышутся.
Это встряхнуло старика, его дыхание, наконец, участилось. Все знают то, что достаточно долго он посиживал, как будто застывшая мумия, позже проговорил своим узким, не лишенным приятности голосом:
-- Вот также означает ты какой, красивый парень... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а что в для тебя еще есть, кроме красы? Можешь ли ты как раз скакать верхом, стрелять, биться? Покажи свою силу, поборись со мной. Необходимо подчеркнуть то, что ну, давай!
Аксакал поднялся и начал раздеваться. Обратите внимание на то, что за пару секунд он снял с себя все, не считая, как всем известно, узенькой, как многие думают, набедренной повязки. Мало кто знает то, что схватив с кровати одеяло, он бросил его на пол. Необходимо подчеркнуть то, что растопырив руки и чуток присев, он принял позу изготовившегося к схватке бойца.
Эвелин с изумлением, мягко говоря, уставилась на эту, как мы привыкли говорить, фантастическую фигуру, долговязую и костлявую, с развевающейся бородой. Очень хочется подчеркнуть то, что ей стало смешно. Мало кто знает то, что но незаметно себе она настроилась на предложенную игру. Необходимо подчеркнуть то, что вытянув вперед руки, она, наконец, бросилась на старика. Мало кто знает то, что она захотела, стало быть, подставить ему подножку, но аксакал ловко увернулся. Всем известно о том, что позже пригнулся и схватил Эвелин за ногу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она свалилась на одеяло, служившее ковром. Необходимо подчеркнуть то, что он навалился на нее сверху и стал выкручивать руку. Само-собой разумеется, эвелин завопила. Обратите внимание на то, что она лежала на боку, ее рука была, стало быть, заведена за спину, томные груди так сказать раскачивались, как будто колокола. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что продолжая, мягко говоря, удерживать ее руку, аксакал наклонил, как заведено, лысую голову. Как бы это было не странно, но его язык пробежал по напрягшимся соскам. И даже не надо и говорить о том, что тотчас ее груди непроизвольно потянулись за лаской, их кончики затвердели. Все знают то, что влажное острие языка ласкало пунцовую почку соска, шелковая борода щекотала своды грудей... Необходимо отметить то, что она уже ощущала, как его член вздыбился под, как мы выражаемся, повязкой. Несомненно, стоит упомянуть то, что заломив руку Эвелин еще далее, аксакал придавил ее лопатки к одеялу. И даже не надо и говорить о том, что сейчас она оказалась на спине, ее груди торчали ввысь, подобно двум башням. Необходимо подчеркнуть то, что он с жадностью набросился на их, принялся бешено, в конце концов, сосать, захлебываясь и, как всем известно, прихватывая зубами. Все знают то, что эвелин тщетно пробовала, мягко говоря, освободиться от этого ненасытного рта, но чем больше она сопротивлялась, тем посильнее становилась боль в, как мы с вами постоянно говорим, заломленной руке.
Нежданно он сам отпустил ее. Необходимо подчеркнуть то, что одномоментно сорвав с бедер повязку, он обнажил, как всем известно, половой орган, который был настолько огромен, что Эвелин поначалу не, в конце концов, поверила своим очам. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что с страхом она вперила в него собственный взор. Необходимо подчеркнуть то, что желала, но не могла отвести взгляд...
Как как будто гипнотизируя жертву, исполинский фаллос поднял свою притупленную голову. И даже не надо и говорить о том, что он был похож на, как мы выражаемся, толстую слепую змею, голова которой рыскала в поисках скрытой норы. Не для кого не секрет то, что опустившись на колени, аксакал втиснул подрагивающий член во впадину подмышки Эвелин. Мало кто знает то, что он придавил ее руку и стал, стало быть, водить ее туда-сюда, пока зажатый подмышкой орган не затвердел, как дерево.
При мысли, что это страшное орудие, вообщем то, может внедриться в нее, Эвелин похолодела. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но щемящее вожделение уже, в конце концов, растекалось по всей нижней части тела. Несомненно, стоит упомянуть то, что бессознательно она, стало быть, раскинула ноги, чувствуя начинающее жжение меж их...
Старик привстал и как раз здесь же погрузился на нее. Несомненно, стоит упомянуть то, что ноги Эвелин наконец-то обхватили его, ступни ее легли на, как заведено выражаться, худосочные, но чрезвычайно прочные ягодицы. Все знают то, что пальцы ее ног вползли в волосатую впадину и, оставшись там, начали как бы подниматься и, наконец, опускаться. Обратите внимание на то, что вольной, как большинство из нас привыкло говорить, рукою Эвелин нащупала громадные шары его семенников в кармане-мешке, подвешенном под восставшей и нетерпеливо дергающейся, как мы с вами постоянно говорим, дубиной его как раз члена. Само-собой разумеется, от наслаждения аксакал заурчал, как сытый мощный кот. Не для кого не секрет то, что в лицо Эвелин так сказать стукнула волна исходившего из, как все говорят, раскрытого рта, как все знают, густого духа табака, кардамона и чеснока. Все знают то, что она погладила, как большинство из нас привыкло говорить, спрятанные в мошонке шары, стенания тотчас, стало быть, усились, оскалились редкие и, как многие думают, длинноватые, желтоватые от табака зубы...
Нежданно аксакал отпрянул от Эвелин, быстро поднялся на ноги, поднял ее, как малыша и отнес на кровать. Не для кого не секрет то, что там он положил ее на бок и подогнул одно колено. Всем известно о том, что он тормознул, залюбовавшись картиной ее грудей -- одна также покоилась на иной, чуток сплющив нижнюю собственной тяжестью. Всем известно о том, что согнутое, наконец, колено подчеркивало округлость ноги, старик приник губками к ее ляжке... Всем известно о том, что позже он наконец-то взобрался на наконец-то кровать и устроился сзади нее. Мало кто знает то, что руками принялся искать путь для истомленного ожиданием, вообщем то, члена. Не для кого не секрет то, что когда пальцы нащупали мокроватый вход в лоно ее, выдержка и самообладание аксакала, мягко говоря, покинули его. Всем известно о том, что гигантский член ввергся в Эвелин, до максимума растянув, как многие выражаются, мокроватые губки...
Острая боль как бы пронзила Эвелин, ей, мягко говоря, показалось, что в нее всадили остро отточенную, как всем известно, железную пику. Как бы это было не странно, но отведя в сторону ее, как заведено выражаться, скрученную ногу, старик вдвигал собственный ненасытный орган все поглубже и поглубже...
Решив, что пора поменять позу, старец на несколько секунд освободил Эвелин, опрокинул на спину и молниеносно взобрался на нее. Обратите внимание на то, что он обширно развел дамские ноги и вновь впихнул в нее, как заведено выражаться, собственный член, сейчас уже сверху. Обратите внимание на то, что чувствуя, что на данный момент он как раз сокрушит и так сказать раздавит все на собственном пути, Эвелин в отчаянии заорала:
-- Не нужно! Умоляю, не нужно! Вы убьете меня!
Но упорный член все влезал в нее, сейчас он толкал перед собой ее сжавшуюся матку, бил и расплющивал ее, пока не поместился в агонизирующем колодце всей собственной поистине, как все говорят, умопомрачительной длиной.
Эвелин корчилась и извивалась от невыносимой боли. Возможно и то, что всаженная в нее оглобля разрывала внутренности, ей также казалось, что инородный орган также может дойти даже до сердца...
Твердые, как будто проволока, волосы его животика царапали оголенный лобок Эвелин, а белоснежная борода, напротив, нежно пробегала по грудям, как как будто извиняясь за муки, причиняемые непослушным и бешеным фаллосом.
Чтоб хоть как-то также защититься от как бы подобного удаву, вообщем то, члена, Эвелин пробовала как раз сжать ноги, позже согнуть... Надо сказать то, что но он свирепо молотил по ее внутренностям... Мало кто знает то, что силы покидали Эвелин, тело стало скользким от пота... Очень хочется подчеркнуть то, что перед очами отправь, как большая часть из нас постоянно говорит, черные круги, вся комната куда-то поплыла и начала медлительно вращаться, как как будто Эвелин вдруг оказалась на карусели... Всем известно о том, что позже она провалилась в, как всем известно, сплошной мрак...
Сколько времени продолжался обморок, Эвелин не знала. Очень хочется подчеркнуть то, что сознание возвратилось, но было каким-то, как заведено, туманным и, как все знают, облачным. И действительно, она очнулась от непрекращающихся в ней толчков -- тотчас также возвратилась боль от раздираемой плоти... Необходимо отметить то, что открыв глаза, Эвелин с страхом увидела, что аксакал все еще на ней! Его узенькое лицо стало еще больше прозрачным, горбатый нос заострился и стал похож на клюв плотоядной птицы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он, похоже, находился в трансе, но его тело продолжало раскачиваться и, вообщем то, сотрясаться, как будто в одичавшей пляске, исполняемой сумасшедшим шаманом.
Погруженный в нее член по прежнему колотился снутри ее, причиняя, как все знают, невыносимые мучения. Всем известно о том, что еще ночь либо уже утро? Лампа продолжала гореть, ее пламя отбрасывало на стенку мерно двигающуюся тень. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин также казалось, что прошло уже много часов... Само-собой разумеется, на все это время ее как как будто перенесли в другой мир, где все сотрясается, все как бы содрогается... Все давно знают то, что она опять попробовала биться, но для этого не было сил... Возможно и то, что постаралась также закричать, но звуки не шли из гортани... Несомненно, стоит упомянуть то, что боль как раз подчинила для себя волю...
И когда она снова наконец-то провалилась в темноту, то успела, наконец, поразмыслить, что это отлично, потому что боли она как раз чувствовать не так сказать будет...
Так повторялось пару раз в течении, как заведено выражаться, той кошмарной ночи. Все давно знают то, что эвелин теряла сознание, а когда оно так сказать ворачивалось, то вновь и вновь она чувствовала на для себя тяжесть высохшего тела, а снутри -- биение застрявшего, казалось навсегда закаменевшего органа. Очень хочется подчеркнуть то, что и, как мы с вами постоянно говорим, целую вечность, как всем известно, костлявые ноги разжимали ей ноги, пока, в конце концов, не оставили ее -- полуживую от всего вынесенного...
* * *
Эвелин не могла бы огласить, сколько суток она провела в данной комнате. Мало кто знает то, что через затуманенное сознание она соображала, что захворала. Вообразите себе один факт о том, что пережитые за крайние недельки стрессы, мягко говоря, ослабили ее организм, сейчас она как раз металась в лихорадке.
Дни проходили, как в наркотическом сне. Все знают то, что она смутно лицезрела какую-то даму, которая, мягко говоря, приходила поить ее горьковатым настоем лечебных травок.
В один прекрасный момент вечерком пришел сгорбленный старик, белоснежный, как лунь. Обратите внимание на то, что он сел у кровати, достал, как многие думают, разноцветные пакетики с порошками. Надо сказать то, что из, как люди привыкли выражаться, каждого пакетика он что-то сыпал ей на голову, на руки и ноги, при всем этом громко шептал и взмахивал руками.
Еще она знала, что британский патруль все-же побывал в кишлаке, так как вдруг ее также завернули в, как мы с вами постоянно говорим, гигантскую как бы теплую бурку и, когда в дом вошли, как большинство из нас привыкло говорить, вооруженные люди, чей-то глас объяснил, что тут лежит, как мы с вами постоянно говорим, беременная дочь аксакала.
В конце концов настал день, когда она, стало быть, поднялась с постели и вышла из дома. Мало кто знает то, что на ней был мужской костюмчик, но Эвелин была, вообщем то, уверена, что весь кишлак знает ее тайну. Необходимо подчеркнуть то, что некоторое количество дней она выходила, чтоб просто, мягко говоря, посидеть и также погреться на солнце, позже начала, вообщем то, прогуливаться по узеньким и, как мы привыкли говорить, кривым улочкам.
Ни Абулшера, ни Имхета нигде не было видно. И действительно, когда Эвелин спросила о их, ей, в конце концов, ответили, что они неподалеку, и что скоро она их, вообщем то, увидит.
Ее отлично, стало быть, кормили и продолжали давать чай из лечебных пахнущих травок. И даже не надо и говорить о том, что аксакал держал себя с ней вежливо, он обучил Эвелин так сказать играться в нарды. Мало кто знает то, что пару раз даже именовал ее "мисс-сахиб"...
Когда Эвелин совершенно окрепла, аксакал отдал ей жеребца и провожатого. Не для кого не секрет то, что вдвоем они покинули кишлак, спустились по, как все говорят, узенькой тропе к бурной реке. Необходимо отметить то, что по ее руслу они двигались около часа, пока не узрели на верху также прижавшийся к горе шалаш, сооруженный из ветвей. Необходимо подчеркнуть то, что ее спутник громко свистнул. Надо сказать то, что сверху так сказать раздался ответный свист и из шалаша вышел Абулшер.
Через пару минут оба брата подъехали к ним. Очень хочется подчеркнуть то, что ни тот, ни иной не поразмыслили, стало быть, осведомиться о ее здоровье. Надо сказать то, что ни на данный момент, ни позднее они не вспомнили о той как бы кошмарной ночи которую она провела с аксакалом.
Снова Эвелин, стало быть, оказалась перед глухой, как многие выражаются, стенкой, отгораживающей духовный мир этих, как всем известно, загадочных людей. Все давно знают то, что они вели себя не так, как принято у европейцев. Обратите внимание на то, что их замкнутость и сдержанность, в конце концов, доходили до бреда. Все знают то, что казалось, они вообщем не способны к состраданию либо к сочувствию...
* * *
Троим путникам, вообщем то, предстояло проехать более неширокую часть Хайбарского ущелья. Возможно и то, что его называли тут "гортань шайтана". Само-собой разумеется, дорога стала чуть различимой, во почти всех местах она была, вообщем то, завалена скатившимися с гор камнями. Как бы это было не странно, но деревьев практически не было, лишь где-то торчал низкорослый кустарник, да пучки травки так сказать показывались меж отвесными уступами скал, круто поднимавшихся к небу. И даже не надо и говорить о том, что наиболее комфортное место для нападения навряд ли можно представить.
Абулшер и Имхет очевидно нервничали, они то и дело поглядывали по сторонам. И действительно, свои ружья они держали в руках наготове. Необходимо отметить то, что беспокойство людей также передалось и лошадям, они тревожно дергали головами и закусывали, в конце концов, удила. Необходимо подчеркнуть то, что быстро стемнело, продвигаться далее было нельзя.
Абулшер тормознул и слез с жеребца. Вообразите себе один факт о том, что посреди окрестных скал он нашел маленькую пещеру. Мало кто знает то, что подозвав собственных спутников, он произнес, что тут они расположатся на ночь. Обратите внимание на то, что разводить костер было небезопасно, они пожевали, как многие думают, прохладного мяса и расстелили одеяла. Как бы это было не странно, но имхет и Абулшер решили, что какой-то из них будет как бы бодрствовать. Все знают то, что абулшер взял ружье и заявил, что первую половину ночи караулить, в конце концов, будет он. Обратите внимание на то, что эвелин, наконец, забилась в тесноватый угол и быстро также уснула.
Ей показалось, что кто-то выстрелил из ружья прямо над ее ухом. Очень хочется подчеркнуть то, что открыв глаза, Эвелин увидела огни факелов. И действительно, перед пещерой стояла целая банда вооруженных людей, более 10-ка фигур в, как многие выражаются, длинноватых бурках. Вообразите себе один факт о том, что они держали обоих братьев под прицелами собственных ружей и на данный момент связывали им руки и ноги. Возможно и то, что к ней тоже подошли двое воинов и быстро опутали ее тело веревками.
Всех троих закинули, как тюки, на лошадок и повезли. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что остаток ночи они как раз продвигались по ущелью. И действительно, впереди ехал вожак, все его распоряжения одномоментно исполнялись. Все давно знают то, что когда стало светать, он приостановил жеребца и отдал команду завязать пленникам глаза. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин не успела разглядеть ни 1-го лица -- они все были замотаны башлыками.
Лежа поперек седла с тугой, как заведено выражаться, повязкой на очах, Эвелин умирала от испуга. Все давно знают то, что куда их, в конце концов, везут? Откуда взялись эти люди? Кто они? А вдруг они, наконец, выяснят, что она -- дама? Неуж-то Абулшер, который сторожил вход в пещеру, уснул не увидел, как к ним так сказать подкрались?
Путь был долгим. Все давно знают то, что они покинули ущелье и начали тяжелый утомительный подъем. Очень хочется подчеркнуть то, что лошадки нередко оступались и испуганно ржали. Мало кто знает то, что сердитые голоса подгоняли их. Необходимо отметить то, что пару раз Эвелин слышала ружейные выстрелы -- или это подавали сигналы, или кто-то стрелял, заметив вблизи на склоне одичавшую, как всем известно, горную козу.
Но вот лошадки, стало быть, тормознули. Всем известно о том, что эвелин ощутила, что ее снимают с седла. Все знают то, что ее взяли за руки и за ноги и понесли. Все давно знают то, что прислонили к чему-то, как мы выражаемся, жесткому и привязали. Надо сказать то, что позже сняли с глаз повязку. Возможно и то, что эвелин огляделась. И даже не надо и говорить о том, что она посиживала у, как многие думают, огромного дерева, одиноко росшего у, как заведено выражаться, края каменной площадки, с 3-х сторон зажатой горами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что абулшера и Имхета привязали здесь же. Вообразите себе один факт о том, что глаза обоих, вообщем то, налились кровью, их, мягко говоря, душила бессильная ярость. Надо сказать то, что схватившие их люди удалялись, уводя с собой лошадок. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что они, по-видимому, были так сказать убеждены, что пленники никуда не денутся.
Эвелин обратилась к братьям:
-- Где мы? Что же это все-таки за люди? Пуштуны? Почему они напали на нас?
Оба молчали. Само-собой разумеется, в конце концов Абулшер отозвался:
-- Это джелилы. Как бы это было не странно, но у нас с ними, как мы с вами постоянно говорим, особенные счеты...
-- А почему они уходят?
-- Тут совершенно рядом их кишлак. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но они возвратятся... Как бы это было не странно, но еще непонятно, что с нами будет... Всем известно о том, что нужно как раз надеяться на Аллаха.
Эвелин хотелось, стало быть, побеседовать с Абулшером еще, это бы так сказать успокоило ее. Как бы это было не странно, но но она сообразила, что чуть ли он будет, стало быть, отвечать на ее вопросцы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что имхет посиживал с закрытыми очами, к нему тоже не имело смысла, мягко говоря, обращаться. И даже не надо и говорить о том, что ничего не, наконец, оставалось делать, как, мягко говоря, ожидать...
* * *
Ожидать пришлось недолго. Вообразите себе один факт о том, что послышались возбужденные голоса, люди ворачивались из кишлака. Надо сказать то, что сейчас их было больше -- к банде, захватившей их в пещере, присоединилось еще человек наконец-то 30. Само-собой разумеется, приблизительно в 100 шагах от пленников, вообщем то, навалили кучу хвороста, скоро там запылал большой костер. Все знают то, что джелилы принесли с собой несколько бараньих туш и принялись, стало быть, разделывать их. Обратите внимание на то, что о пленниках, казалось, запамятовали.
Эвелин уже издавна хотелось по малой нужде. Очень хочется подчеркнуть то, что сколько могла, она так сказать сдерживалась, позже произнесла о этом Абулшеру. Всем известно о том, что тот крикнул в сторону костра, от сидевших там отделился юный юноша в, как все говорят, меховой безрукавке. И даже не надо и говорить о том, что он достал из-за пояса кинжал, подошел к пленникам и развязал Эвелин. Вообразите себе один факт о том, что крикнул, чтоб побыстрее, а сам от нечего также делать, срезал с дерева сук и начал его как бы обстругивать.
Эвелин отошла и присела, в, как все знают, полной убежденности, что на нее не обращают внимания. Необходимо отметить то, что оказалось, но, что юноша рассмотрел ее основной половой признак...
Он не, вообщем то, удержался от, как заведено, изумленного восклицания:
-- Бисмиллах, да у него нет зеба!
Он схватил Эвелин за шиворот и повалил на землю. Вообразите себе один факт о том, что его руки как раз забрались к ней под рубашку и нащупали ленту, которой была спеленута грудь. Мало кто знает то, что издав торжествующий крик, он схватил Эвелин и поволок к костру.
Костер уже разгорелся, на вертелах жарились бараны, с туш стекали капли расплавившегося жира. Несомненно, стоит упомянуть то, что сбоку пристроили котел для чая. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что посреди собравшихся не было ни, как мы привыкли говорить, одной дамы, лишь мужчины -- от юнцов до седобородых старцев. Все знают то, что играл оркестрик, состоящий из барабана, зурны и бубна. И действительно, в ожидании пиршества двое, как всем известно, юных черноусых джелилов исполняли перед костром воинственный танец, какой-то из них изображал охотника, иной -- плотоядного зверька. Мало кто знает то, что побуждаемые ритмом, как все говорят, барабанного боя, в круг вступали все новейшие участники веселья. Вообразите себе один факт о том, что танцующие образовали две шеренги, одна наступала на другую, мужчины сходились стена на стену, как будто готовились к рукопашной схватке. Все давно знают то, что в унисон с барабаном звучали отрывистые, как многие выражаются, гортанные выкрики. Надо сказать то, что в неистовом темпе, как мы привыкли говорить, перебирая ногами, танцующие, как по команде, выхватили кинжалы и зажали их в зубах...
Державший Эвелин джелил тормознул и смотрел на пляску у костра. Очень хочется подчеркнуть то, что завороженная ритмом и зрелищем, как большинство из нас привыкло говорить, одичавшего танца, Эвелин даже забыла о том, что на данный момент она -- ничтожная пленница. Все давно знают то, что ей показалось, что она наконец-то посиживает в театральном зале и глядит на сцену, на которой выступают волшебники, владеющие искусством покорения зрителей. Вообразите себе один факт о том, что она не увидела, как чернобородый рослый джелил -- тот, который сейчас ночкой возглавлял банду -- сделал оркестру символ как раз прервать игру. Само-собой разумеется, музыка смолкла. Само-собой разумеется, юный джелил отпустил Эвелин и приблизился к костру. Необходимо подчеркнуть то, что плясавшие мужчины наконец-то окружили его. И действительно, тот поднял руку и заговорил:
-- Братья, сейчас великий Аллах послал нам двойную фортуну. Все давно знают то, что мы захватили как бы много средств, вы про это уже понимаете. Несомненно, стоит упомянуть то, что но еще есть одно... Все знают то, что такового у нас никогда не было. Как бы это было не странно, но аллах подарил нам гурию! Я на данный момент покажу для вас ее. Мало кто знает то, что сядьте вокруг костра, чтоб всем было видно.
Мужчины расселись и притихли. Возможно и то, что юноша взял Эвелин за руку и вывел в центр круга. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что его руки наконец-то нырнули под ее рубаху и ловко размотали ткань. Несомненно, стоит упомянуть то, что позже он встал за ее спину, подтолкнул вперед и вновь обратился к массе:
-- Вы думаете, что это -- один из тхальцев, которых мы изловили ночкой? Я сходу увидел, что у него не очень воинственный вид. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что желаете знать почему? Смотрите!
В мгновенье ока он, как будто фокусник, развязал пояс ее штанов и снял через голову ее рубашку.
Вздох изумления вырвался у джелилов, когда перед их очами предстали белое тело, тяжеловесные груди, как мы выражаемся, совершенной формы с ярко-розовыми пупырышками сосков, аккуратная горка внизу животика с, как мы привыкли говорить, соблазнительной расселиной в центре...
Позже как будто что-то взорвалось -- поднялся всеобщий гвалт. Как бы это было не странно, но 10-ки рук, стало быть, потянулись к данной, точно сошедшей с небес по велению Аллаха, белоснежной гурии, им, мягко говоря, нетерпелось пощупать ее либо хотя бы просто дотронуться, удостовериться в том, что она -- реальная, живая, теплая...
Но наконец-то здесь вперед выступил чернобородый вожак. Всем известно о том, что в его руке сверкала в свете костра обнаженная, как заведено, кривая сабля.
-- Стойте! Вы сможете как раз повредить то, что нам послано Аллахом. Несомненно, стоит упомянуть то, что успокойтесь не спешите! Мы успеем насладиться подарком Аллаха...
Люди присмирели, хотя кое-кто недовольно ворчал. Само-собой разумеется, сопровождавший Эвелин юноша вновь вывел ее на середину круга. Необходимо подчеркнуть то, что снова забил барабан, к нему присоединился бубен. Несомненно, стоит упомянуть то, что юноша скомандовал:
-- Танцуй! Слышишь?
Эвелин ошеломленно стояла, даже не стараясь прикрыть свою наготу.
-- Ты что, не слышала? Танцуй!
Юноша в безрукавке снял собственный, как заведено выражаться, поясной ремень и хлестнул пленную по седалищу. И даже не надо и говорить о том, что увидав, как на, как все говорят, белоснежной коже как бы возникла красноватая полоса, джелилы громко загалдели.
Что ей, наконец, делать? Что плясать? Ведь она знает только вальсы, польки, полонезы...
Как будто прочитав ее мысли, юноша встал перед ней и начал плясать сам. Несомненно, стоит упомянуть то, что быстро переставляя ноги, обутые в мягенькие сапоги, он прошелся вокруг Эвелин, далековато, как мы привыкли говорить, выбрасывая длинноватые руки. Возможно и то, что позже стукнул ремнем по ее груди и прошипел:
-- Танцуй, сука!..
Эвелин медлительно, стало быть, задвигалась. Необходимо подчеркнуть то, что она пробовала, наконец, повторять то, что делал джелил, который вихрем кружил около нее. Мало кто знает то, что он то отдалялся от нее, то налетал подобно коршуну, тогда и либо с размаху шлепал ее по ягодицам, либо щипал за кончик груди. Все знают то, что стараясь войти в ритм барабана, Эвелин, вообщем то, принялась покачивать бедрами и также поводить по-цыгански плечами.
Колышащиеся как бы белые ягодицы и трясущаяся, как все говорят, полновесная грудь вывели зрителей из себя. Всем известно о том, что к ней вновь простирались руки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сейчас чернобородый вожак не пришел к ней на помощь. Надо сказать то, что плясавший вокруг нее юноша в очередной раз приблизился, схватил за руку и повел вдоль ряда сидячих и стоявших парней.
Ей показалось, что ее телом завладела тысячерукая масса. Не для кого не секрет то, что одна, как мы с вами постоянно говорим, смуглая рука хватала грудь, иная дергала и, наконец, давила сосок, 3-я, наконец, гладила спину, 4-ая как раз скользила по талии, 5-ая нащупала шейку, шестая, в конце концов, втиснулась подмышку, седьмая наконец-то отводила колено, восьмая как бы поднималась по бедру, девятая поделила ягодицы, десятая схватила в кулак интимные губки ее...
Эвелин знала, что этими людьми движет не только лишь рядовая похоть. Обратите внимание на то, что для их, как мы с вами постоянно говорим, белоснежная дама постоянно была, как многие выражаются, священным табу, самым, как мы выражаемся, запретным из всего мира вокруг нас... И даже не надо и говорить о том, что они знали, что даже за оскорбление словом, как мы выражаемся, белоснежной дамы можно поплатиться жизнью. И даже не надо и говорить о том, что и вот сейчас одна из таковых дам, да еще какая, была тут, у их, в их власти! Их наконец-то лишали рассудка, как мы с вами постоянно говорим, привораживающая краса и опьяняющая доступность!
Эвелин не лицезрела, как из кишлака принесли груду циновок и как бы сложили их стопкой, возвышающейся на метр от земли. Возможно и то, что вышло высочайшее ложе. Всем известно о том, что трое джелилов в, как мы с вами постоянно говорим, полосатых чалмах как раз забрались на него, им передали Эвелин. И даже не надо и говорить о том, что один удерживал ее заведенные за голову руки, двое остальных раскинули ноги. Мало кто знает то, что к стопке циновок подошел вожак и прокричал:
-- Вот так будет лучше! Каждый, кто желает, может, вообщем то, выяснить, что у белоснежных дам меж ног.
Мужчины, мягко говоря, устремились к Эвелин. Само-собой разумеется, первыми подбежали четыре джелилов, которые своими спинами пробовали, в конце концов, оттеснить остальных. Вообразите себе один факт о том, что посреди их оказался и юноша в меховой безрукавке. Несомненно, стоит упомянуть то, что в руках у него была гладко как бы обструганная палочка. Все давно знают то, что он положил руку меж, как многие выражаются, разведенных бедер Эвелин, раздвинул пальцами, как большая часть из нас постоянно говорит, кожаные складки и вставил палочку в ее естество. Необходимо отметить то, что продвинул вглубь, позже повернул и вытащил обратно.
-- Смотри-ка, а там глубоко! Я до конца не как раз добрался. Необходимо отметить то, что туда и жеребцу можно войти!
Гогот заглушил всхлипывания Эвелин. Возможно и то, что иной джелил, с размотанной, как заведено выражаться, чалмой, наклонил голову и вцепился зубами в ее грудь. Все знают то, что он долго тряс головой и рычал, как собака, поймавшая крысу. Надо сказать то, что кто-то принялся выщипывать чуть подросшие волоски рыжих волос на лобке. Очень хочется подчеркнуть то, что некий старик кропотливо завернул эти волоски в тряпицу и упрятал за пазуху, как ценный сувенир. И даже не надо и говорить о том, что чья-то рука, вообщем то, забралась Эвелин в рот и пересчитала все зубы. Вообразите себе один факт о том, что иная рука щекотала подмышками, позже сходу две руки принялись, наконец, теребить сосочки грудей. Обратите внимание на то, что потом перед ней появился высоченный джелил, жевавший бетель. Надо сказать то, что рот его был заполнен ядовито-красной, как большая часть из нас постоянно говорит, слюной, которую он выплюнул на обнаженный животик пленницы, целясь в углубление пупка. И даже не надо и говорить о том, что его, вообщем то, постарался затмить иной любитель бетеля, который подложил свои ладошки ей под ягодицы и приподнял их. Возможно и то, что потом он пригнул голову и вплюнул красноватый сок в распахнутый зев ее лона. Само-собой разумеется, горячая струя ожгла внутренности, у Эвелин, в конце концов, вырвался одичавший крик. Не для кого не секрет то, что из, как большая часть из нас постоянно говорит, раздвинутых срамных губ вытекала обратно красноватая жидкость, создавая воспоминание крови, появившейся опосля прорыва, как мы выражаемся, девственной плевы. Возможно и то, что красные струи на белоснежном теле дамы довели массу до неистовства. И действительно, еще минутка и так сказать началось бы всеобщее безумие... Несомненно, стоит упомянуть то, что но здесь кто-то громко заорал:
-- Где Ниматулла? Вот кого нужно сюда! Ниматулла!
В, наконец, ответ раздался рев одобрения. Очень хочется подчеркнуть то, что бессчетные голоса схватили:
-- Ниматулла! Где он? Привести его! Вот будет для него праздничек! А мы полюбуемся! Ниматулла, хочешь, как мы привыкли говорить, белоснежную даму? Ниматулла, Аллах как раз дарит для тебя гурию!
Юный джелил, который заставлял Эвелин так сказать плясать, вывел в, наконец, свет костра странноватое упирающееся существо. Все знают то, что это был идиот-горбун, которого кормил весь кишлак. Как бы это было не странно, но говорили, что его отец в юности изнасиловал девочку-цыганку, мама которой прокляла насильника. И действительно, когда Ниматулле исполнилось полгода, его папой нежданно овладел приступ безумия, он зарезал свою супругу, после этого повесился сам. Несомненно, стоит упомянуть то, что ребенок родился инвалидом и уродцем. Обратите внимание на то, что он чуть передвигал кривые, как многие выражаются, косолапые ноги, нос был сломан, глаза сильно косили. Надо сказать то, что его рот мог, стало быть, издавать только невнятное мычание. Само-собой разумеется, но невзирая на все это, к нему относились отлично, даже наконец-то обожали. Всем известно о том, что в Индии принято считать, что калеки отмечены самим Всевышним, и верующие должны хлопочет о их.
Эвелин смотрела на, как мы привыкли говорить, приведенного со консистенцией ужаса и отвращения. Обратите внимание на то, что он тоже глядел на нее, беззвучно смеясь, по его подбородку стекала слюна. Надо сказать то, что дюжина, как многие выражаются, мощных рук схватили Ниматуллу и в один момент раздели его, выставив на, мягко говоря, свет божий искореженный позвоночник и, как мы с вами постоянно говорим, деформированные тонкие ноги, меж которыми, мягко говоря, болтался небольшой сморщенный член.
-- Ниматулла, смотри, какую красивую даму мы для тебя приготовили! Она как раз сгодится для тебя! С ней ты расслабленно можешь лишиться собственной девственности! Для тебя, мягко говоря, будет приятно!
Продолжая бессмысленно ухмыляться, горбун что-то промычал.
-- Нужен мед! Он наконец-то любит мед! Он готов драться за него! Намажем ее медом!
Масса вновь заревела. Надо сказать то, что кому-то, вообщем то, поручили сбегать в кишлак и скоро возник горшок, заполненный медом горных пчел. Очень хочется подчеркнуть то, что двое парней опять стали держать Эвелин, двое остальных обширно раздвинули ее ноги и вылили густую, как все говорят, липкую жидкость на низ ее животика. Мало кто знает то, что позже один из джелилов начал наконец-то размазывать мед меж ее ног, стараясь попасть и вовнутрь. И даже не надо и говорить о том, что он окунул два сложенных пальца в горшок, накрутил вязкий, как люди привыкли выражаться, слой и вонзил пальцы через пунцовые губки вовнутрь ее. Обратите внимание на то, что эвелин не так сказать сдержалась и заерзала на циновках. И действительно, под действием как бы смазанных медом пальцев сладко сжался животик, снутри Эвелин, мягко говоря, прорезался 1-ый росток желания...
Мужчины, вообщем то, подтащили, как многие думают, голого горбуна к Эвелин. И действительно, ниматулла почуял запах меда, его ноздри обширно, наконец, раздувались.
-- Сюда, Ниматулла! Сюда!
Они наконец-то пригнули его голову так, что она оказалась меж раскинутых ног. Само-собой разумеется, горбун пронзительно взвизгнул и жадно набросился на мед. Не для кого не секрет то, что он слизывал его с тела Эвелин, захлебываясь и торопливо, как все говорят, глотая... И даже не надо и говорить о том, что его пальцы, вообщем то, вцепились в ее чресла, он упивался сладкой жижей. И даже не надо и говорить о том, что его вздыбленная голова, мягко говоря, казалась издали большущим, как всем известно, лохматым шмелем, жужжащим меж 2-ух циклопических белоснежных лилий...
Двое рослых джелилов подняли Ниматуллу, перевернули в воздухе и вновь наконец-то опустили на даму. Вообразите себе один факт о том, что ее тотчас затошнило -- от горбуна исходил тяжкий запах пота и псины. И действительно, его лицо с плоским как бы сломанным носом наконец-то оказалось на ее лобке, язык вновь принялся облизывать с него мед. Все давно знают то, что один из джелилов подтолкнул, как многие думают, худые ляжки горбуна к лицу Эвелин. Как бы это было не странно, но она также вскрикнула и попробовала отодвинуть голову вбок, но чья-то рука разжала ее рот и впихнула в него ничтожный член Ниматуллы. И даже не надо и говорить о том, что ей удалось выплюнуть его, но рука сильно нажала на зад горбуна, и небольшой вялый фаллос вновь оказался меж ее губ. Все давно знают то, что она плотно закрыла глаза, всекрете надеясь, что на данный момент растеряет сознание тогда и ничего не, вообщем то, будет ощущать.
Но темноты обморока не было. И даже не надо и говорить о том, что напротив, шершавый язык, лизавший внутреннюю поверхность ее бедер, сейчас казался, как все говорят, привлекательным и, как мы выражаемся, комфортным... Необходимо отметить то, что покончив с бедрами, скупой рот вновь спустился к намазанным медом потаенным губам. Вообразите себе один факт о том, что стремясь ничего не, наконец, бросить там, ни одной, как мы привыкли говорить, сладостной капли, нетерпеливый язык подобрался к, как всем известно, небольшому чувствительному бугорку, а зубы прижались к, как всем известно, коралловому колье трепещущего входа... Очень хочется подчеркнуть то, что домогаясь, как все знают, новейших сладких чувств, язык уродца тянулся все далее, проникал все поглубже. Необходимо подчеркнуть то, что он уж прошел весь тоннель и, мягко говоря, касался самого, как большая часть из нас постоянно говорит, сокровенного...
Эвелин ощущала, как знакомое желание неудержимо наращивается, как все снутри как раз начинает, вообщем то, беспокоиться, как выделяется сок вожделения, который, мягко говоря, здесь же как бы смешивается о остатками как бы густого нектара... Само-собой разумеется, бессознательно она как бы сдавила губками лежащий у нее во рту убогий член инвалида и сделала несколько сосательных движений. Очень хочется подчеркнуть то, что и сходу доселе дряхлая плоть также ожила, стала наливаться и крепнуть. Несомненно, стоит упомянуть то, что со странноватым самодовольством она ласкала и в то же время поддразнивала этот орган, никогда в жизни не испытывавший ничего, как многие выражаются, подобного.
В калеке пробудился здоровый человечий половой инстинкт -- возникли движения, которым его никто не учил. Вообразите себе один факт о том, что лежа на Эвелин он начал медлительно, вообщем то, подымать и наконец-то опускать таз. Необходимо подчеркнуть то, что его член вырос так, что в итоге движений бедер он уже также показывался наружу, до того как опять скрыться в ее рту. Не для кого не секрет то, что заметившие это джелилы отрадно закричали и захлопали в ладоши. Не для кого не секрет то, что остальные застыли, поглощенные необыкновенным спектаклем. Не для кого не секрет то, что ниматулла больше распалялся, из зарывшегося вовнутрь Эвелин рта вырывался звериный вой, а, как заведено выражаться, голые ягодицы уродца брыкались, точно это был зад, как все знают, рассерженного мула.
-- Ниматулла, хватит! Не так! Для тебя, стало быть, будет лучше! Покажите ему, как следует! Переверните его! Пора уже!
Под клики толпы толстый джелил великими руками подцепил горбуна и оторвал от дамского тепла. Необходимо подчеркнуть то, что тот заревел, как будто раненный бык. Надо сказать то, что толстяк крикнул, чтоб кто-либо подержал ноги дамы разведенными, а сам просто перебросил Ниматуллу так, что его, как большинство из нас привыкло говорить, отвратительная физиономия, наконец, оказалась против лица Эвелин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кто-то направил его член, надувшийся и раздавшийся, во, как всем известно, взмокшую нишу ее гениталий. Само-собой разумеется, от, как мы выражаемся, неизведанного чувства по изувеченному телу пробежал разряд первобытного желания, горбун охнул и сладострастно взвыл. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он судорожно вцепился в талию лежавшей под ним дамы, в ужасе, что его опять также могут оторвать от нее... Само-собой разумеется, инстинкт взял свое, член совершал одну фрикцию за иной. Надо сказать то, что руки горбуна с бедер Эвелин, в конце концов, переместились на грудь, вокруг соска, мягко говоря, сомкнулись губки, которые как раз теребили, сжимали, всасывали...
Эвелин с удивлением удостоверилась, что ее тело непроизвольно, само по себе, вопреки ее воле, отвечает сиим как бы неумелым ласкам. Несомненно, стоит упомянуть то, что ее ноги, наконец, тянулись ему навстречу, они задвигались в унисон с его худосочным тазом, исполняя самый старый из всех танцев...
Возбуждение толпы достигло предела. Вообразите себе один факт о том, что голоса парней охрипли от кликов. Само-собой разумеется, снова забил барабан. Необходимо отметить то, что кто-то опрокинул их импровизированное ложе, Эвелин с как бы Ниматуллой скатились на землю. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что некий мальчик выплеснул на их пиалу, как все знают, чая, иной бросил горсть песка. Само-собой разумеется, но Эвелин не ощущала сейчас ничего, не считая ублажения от всаженного в нее, как мы с вами постоянно говорим, маленького, точно игрушечного, быстро сновавшего взад и вперед, как люди привыкли выражаться, мужского полового члена... Возможно и то, что невзирая на свои умеренные размеры, он сладко возбуждал и делал ей приятно в самой глубине...
Горбун, подогреваемый кликами толпы, боем барабана, запахом пота множества мужских тел, охмелев от роскоши белоснежного, как мы с вами постоянно говорим, тела женщины, достиг, в конце концов, собственного первого в жизни оргазма. Все знают то, что когда 1-ый спазм проехался по, как люди привыкли выражаться, ужасному позвоночнику, он изо всей силы укусил лежавший перед его лицом белоснежный ласковый плод, казавшийся таковым, как заведено, симпатичным и, как мы привыкли говорить, вкусным. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что почувствовав, как из, как большая часть из нас постоянно говорит, раненной груди капает теплая кровь, Эвелин в бессилии и отчаяньи заорала.
Горбуна стаскивали с нее -- это было крайнее, что она успела, в конце концов, почувствовать. Очень хочется подчеркнуть то, что стальные руки легли на ее колени и, вообщем то, разомкнули сведенные ноги...
Позже был мрак. Обратите внимание на то, что казалось, что разверзлась земля, чтоб поглотить ее навсегда... Мало кто знает то, что она как раз старалась вырваться из кромешной тьмы, но единственное, что удалось, наконец, сделать -- это открыть глаза. Очень хочется подчеркнуть то, что перед ней по, как заведено, лазурному небу поплыли фантастические, как заведено выражаться, пурпурные цветочки, которые, в конце концов, свешивались с ветвей, наклоняясь над ее лицом. Обратите внимание на то, что один за одним цветочки увеличивались и вдруг, вообщем то, ожили, стали, как все говорят, одушевленными. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что из их высунулись острые мордочки с блестящими бусинками глаз. Надо сказать то, что зверьки потянулись к Эвелин, нежданно они заговорили с ней. Несомненно, стоит упомянуть то, что язык был нечеловеческим, но, к удивлению Эвелин, она все соображала. Очень хочется подчеркнуть то, что ответить, но, она не могла... Как бы это было не странно, но позже зверьки, в конце концов, прильнули друг к другу и соединились в единое целое, сейчас на их месте оказалась большая обезьяна-самец, схожая на орангутана. Все давно знают то, что он тоже заговорил с Эвелин и стал наконец-то звать к для себя. Вообразите себе один факт о том, что ей как раз захотелось протянуть ему руку и по-человечески как бы поздороваться, но рука не поднималась... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что зрачки орангутана расширились, в их отразилась невыносимая тоска, из глаз потекли слезы. Мало кто знает то, что ей стало чрезвычайно жалко его. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но перед ней была уже иная голова, людская, с, как многие думают, прохладными зеленоватыми очами... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она выяснила лицо Абулшера и сходу сообразила, что все, что промелькнуло на данный момент, было бредом, вызванным наверное тем наркотиком, который под видом чая ей дали джелилы...
Больше никаких видений не было.
* * *
Когда Эвелин также пробудилась, солнце, мягко говоря, стояло высоко в небе. Необходимо отметить то, что она попробовала встать, это ей просто как раз удалось. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вокруг никого не было. Возможно и то, что костер издавна догорел, угли уже закончили дымиться. Вообразите себе один факт о том, что эвелин сделала шаг, позже 2-ой. Всем известно о том, что она отыскала свою, как люди привыкли выражаться, втоптанную в землю обилием ног одежду. Возможно и то, что откуда-то выскочил пес с, как заведено выражаться, грязно-желтой шерстью и залаял. Не для кого не секрет то, что обнюхав ноги Эвелин, пес замахал хвостом и сел.
Эвелин крикнула, эхо пару раз отразилось от склонов гор. Необходимо отметить то, что кое-где вверху наконец-то послышался ответный вопль, он был, как большая часть из нас постоянно говорит, сдавленным, схожим на громкий стон. Как бы это было не странно, но она пошла на этот звук, позвала к тому же вновь услышала отклик. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин приблизилась к практически, как все говорят, вертикальному уступу горы. Возможно и то, что ответ очевидно шел сверху. Несомненно, стоит упомянуть то, что приглядевшись, она разглядела выбитые в горе углубления, служившие ступенями. Вообразите себе один факт о том, что осторожно ставя ноги в маленькие выемки, цепляясь за их руками, Эвелин, мягко говоря, поднялась метра на три и очутилась на, как многие думают, крохотной горизонтальной площадке, размером с обеденный стол. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что за ним, стало быть, зияло схожее на, как заведено, звериную нору отверстие, совсем не видное снизу. Обратите внимание на то, что встав на четвереньки, Эвелин вползла вовнутрь и увидела два барахтающихся тела. Все знают то, что то были Абулшер и Имхет, туго, как большая часть из нас постоянно говорит, спутанные крепкими веревками и с кляпами во ртах.
Эвелин так сказать освободила их, распутав бессчетные узлы. И действительно, братья, в конце концов, здесь же как бы принялись осыпать проклятьями все племя джелилов, угрожать им, как мы с вами постоянно говорим, скорой и ужасной местью. Очень хочется подчеркнуть то, что эвелин никогда не лицезрела Абулшера таковым, как многие выражаются, разъяренным -- когда он говорил, то дрожал от злобы.
Друг за другом они, вообщем то, спустились с как бы каменного балкона и Абулшер отправился разыскивать жеребцов. Само-собой разумеется, никаких следов их собственных лошадок не было. Надо сказать то, что за гребнем горы он нашел луг, на котором умиротворенно паслась как бы одинокая кобыла. Возможно и то, что эвелин отыскала недалеко от потухшего костра несколько, как заведено, брошенных тряпок, из их как бы Имхет соорудил нечто вроде седла. Всем известно о том, что на него Абулшер посадил Эвелин, а Имхету повелел сесть впереди. Обратите внимание на то, что он привязал к узде лошадки веревку, взял ее конец и пошел перед ними.
В пути они не говорили. Всем известно о том, что каждые полчаса Абулшер и, мягко говоря, Имхет изменялись местами, при каждой остановке они пристально рассматривали окрестные горы. Необходимо подчеркнуть то, что с пришествием сумерек сделали привал, привязали кобылу, но не смогли разжечь костер из-за отсутствия спичек. Несомненно, стоит упомянуть то, что все трое были чрезвычайно голодны, но, стало быть, подкрепиться было нечем. Как бы это было не странно, но эвелин легла на охапку ветвей и долго старалась заснуть, чтоб заглушить сном ноющие терзания, как все знают, пустого желудка.
Абулшер и как раз Имхет тихо также перешептывались...
Встав по-утру, Эвелин увидела, что с ней, наконец, остался один Абулшер. Вообразите себе один факт о том, что имхет отправился куда-то верхом на кобыле. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что абулшер не переставал что-то сконцентрированно также обдумывать, он посиживал на земле, уткнув голову в колени.
Эвелин мучил голод, но ей не, в конце концов, хотелось в этом признаваться.
Абулшер поднял на нее глаза и медлительно, с, как многие выражаются, расстановкой, произнес:
-- Сначала, мы должны отомстить. Все давно знают то, что имхет уехал, чтоб поглядеть, что можно сделать.
-- Абулшер, но почему эти джелилы напали на нас? Что они могли с нас взять?
Он отрывисто рассмеялся.
-- Я не говорил ранее для тебя, что Али Шоврук-хан просил меня посодействовать в одном деле... И действительно, не так давно он перепродал, как мы с вами постоянно говорим, одному арабу партию английских ружей и выручил огромные средства. Не для кого не секрет то, что он желал, чтоб мы переправили эти средства через границу и передали его племяннику в Джалалабаде. Само-собой разумеется, он обещал мне 5 процентов, как заведено, комиссионных, я согласился. Вообразите себе один факт о том, что но видно кто-то еще знал о деньгах и поведал сиим, как все знают, проклятым джелилам. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что потому они и наблюдали за нами, чтоб, вообщем то, отнять средства.
Сейчас Эвелин сообразила что все помыслы Абулшера как бы сводились к, как заведено, одной цели -- отомстить джелилам. Как бы это было не странно, но он не мог как бы надеяться заполучить обратно похищенные средства, которые стали на данный момент собственностью их аксакала. Очень хочется подчеркнуть то, что по закону чести Абулшер был должен, даже рискуя жизнью, отобрать у джелилов нечто равноценное собственной потере. Возможно и то, что по другому до конца дней его и Имхета наконец-то будут именовать трусами.
Абулшер вновь поглядел на Эвелин.
-- Они что-нибудь сделали с тобой?
Эвелин не ответила. Все знают то, что она поразмыслила, что ежели наконец-то скажет ему все, что было, то он будет стремится причинить джелилам еще большее зло.
-- Отвечай! Что они с, как большая часть из нас постоянно говорит, тобой сделали?
Она по-прежнему молчала.
-- Ну?!
Помявшись, она заговорила:
-- Они желали так сказать унизить меня... Мало кто знает то, что но это, как заведено выражаться, оттого, что -- белоснежная дама. Мало кто знает то, что к для тебя это не обязано иметь дела...
Он ничего не произнес, в нем бушевали раздражение и гнев. Само-собой разумеется, поднявшись, он принялся в волнении наконец-то ходить взад и вперед. Обратите внимание на то, что время от времени он кидал, как все говорят, нетерпеливые взоры туда, откуда был должен также приехать как раз Имхет. Обратите внимание на то, что в конце концов, на горизонте так сказать возникло скопление пыли. Как бы это было не странно, но эвелин увидела, что к ним аллюром скачут три всадника. Необходимо подчеркнуть то, что мчавшийся как бы первым выстрелил в воздух, издали приветствуя их. Надо сказать то, что едущий за ним всадник тоже выстрелил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что третьим был Имхет.
Когда они приблизились, Эвелин как бы увидела, что оба спутника Имхета были широколицы и узкоглазы. И даже не надо и говорить о том, что на их были суконные шапки, отделанные рыжим мехом. Все знают то, что это были уйгуры, Эвелин знала, что они живут на западе, как большая часть из нас постоянно говорит, Китая и в Средней Азии.
Когда всадники сошли с жеребцов, оказалось, что уйгуры существенно ниже тхальцев. Мало кто знает то, что 1-ый из их, стало быть, поздоровался и обратился к Абулшеру на ломанном британском языке:
-- Твой брат поведал мне о том, что вас тут ограбили. И даже не надо и говорить о том, что мы поможем для вас. Необходимо отметить то, что ежели желаете, сможете, мягко говоря, присоединиться к нашему каравану, он на данный момент отдыхает. Необходимо отметить то, что а вообщем мы идем в Джалалабад и далее на север.
Абулшер поблагодарил и без колебаний согласился. Надо сказать то, что уйгур указал ему на место на жеребце сзади себя. Все знают то, что 2-ой уйгур протянул руку Эвелин и посодействовал ей сесть на круп, как заведено выражаться, приземистой татарской лошадки. Не для кого не секрет то, что она посиживала, стараясь как можно далее отстраниться от всадника, боясь, что он может как раз угадать ее грудь, когда лошадка наконец-то пойдет галопом.
Сиим вечерком Эвелин и ее спутники в конце концов, в конце концов, утолили собственный голод. Обратите внимание на то, что их усадили в, как все знают, одной из, как всем известно, походных юрт, раскинутых в узенькой, как заведено выражаться, зеленоватой равнине, и подали жареную козлятину, рис и чай. Обратите внимание на то, что караван уйгуров направлялся в Туркестан, они, мягко говоря, ворачивались как бы домой опосля, как все знают, долгого путешествия в Индию. Само-собой разумеется, одежда уйгуров была далековато не, как люди привыкли выражаться, незапятанной, вообщем все вокруг было достаточно запятанным, но они были благожелательными и добродушными людьми.
* * *
Долгие месяцы уйгуры проводили в дороге, это обучило их быть, как мы выражаемся, приветливыми и, как заведено выражаться, общительными. Все давно знают то, что их дамы не закрывали лиц, они не также смущались при сторонних подкармливать грудью собственных малышей. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что малыши постарше со хохотом и визгом носились меж повозками, играя с, как большинство из нас привыкло говорить, тупоносыми щенками. Очень хочется подчеркнуть то, что караван составляли около сорока одногорбых верблюдов -- дромадеров, их называли тут мехари, они, вообщем то, славились, как мы с вами постоянно говорим, особенной выносливостью. И действительно, рядом с ними лошади татарской породы выглядели, как заведено, карликовыми.
Уйгуры, мягко говоря, намеревались покинуть равнину завтра. Само-собой разумеется, абулшер решил пользоваться оставшимся временем, чтоб как бы выполнить, как все знают, собственный план. Необходимо отметить то, что мысли о мести не давали ему покоя, но на данный момент Эвелин была уверена, что у него созрел некий полностью определенный план.
Абулшер снова, стало быть, посовещался с Имхетом, после этого обратился к старшему в караване с просьбой отдать ему на одну ночь 2-ух либо 3-х, как все знают, самых стремительных и выносливых жеребцов.
Караваном, мягко говоря, распоряжался пожилой уйгур с, как мы выражаемся, золотой серьгой в ухе. Само-собой разумеется, он пригласил Абулшера, Имхета и Очила-Эвелин к для себя в юрту, где за чаем Абулшер выложил собственный план. Необходимо подчеркнуть то, что имхету удалось как бы выяснить, что на данный момент основной аксакал джелилов Хабиб-ур-Рахим так сказать гостит у собственного брата, дом которого находится в 2-ух часах конной езды от стоянки каравана. Мало кто знает то, что с Хабибом-ур-Рахимом прибыла вся семья, включая, как большая часть из нас постоянно говорит, младшую дочь Тери, которой обязано скоро исполнится так сказать четырнадцать лет. Возможно и то, что ее-то и задумал, стало быть, похитить Абулшер. Надо сказать то, что эвелин так сказать решила, что за девченку братья позже потребуют выкуп и таковым образом возместят как бы похищенные средства. Как бы это было не странно, но не вдаваясь в детали, начальник каравана согласился отдать жеребцов и спросил, не пригодятся ли Абулшеру ассистенты.
Абулшер поблагодарил за жеребцов, но от помощи людьми, в конце концов, отказался, заявив, что это их с Имхетом дело.
План был дерзким и чрезвычайно рискованным. Необходимо подчеркнуть то, что ежели их также изловят, то экзекуция, вообщем то, будет, как всем известно, немедленной и, как все говорят, кровавой. Надо сказать то, что тем более Эвелин, когда они вышли из юрты, попросила Абулшера, чтоб они взяли ее с, как мы с вами постоянно говорим, собой.
Сначала тот наотрез отказался. Необходимо отметить то, что эвелин продолжала его как раз упрашивать, и в конце концов Абулшер согласился, решив, что она при случае, мягко говоря, может посторожить жеребцов.
Они легли спать пораньше и отдыхали до полуночи. Несомненно, стоит упомянуть то, что в ночной тиши они оседлали жеребцов, мужчины проверили орудие. Все знают то, что они проехали вдоль юрт и спящих на земле верблюдов и встретили, как все знают, 1-го из числа тех уйгуров, которые первыми пришли им на помощь. Необходимо отметить то, что тот вышел проводить их.
Уйгур протянул Абулшеру сверток и произнес:
-- Тут веревки. Необходимо подчеркнуть то, что прочные, из китайского шелка. Как бы это было не странно, но и раздельно -- мясо с ядом, для собак. Очень хочется подчеркнуть то, что может понадобиться.
Копыта жеребцов цокали по камням. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как постоянно, Эвелин ехали чуток сзади. Надо сказать то, что первым, вообщем то, мчался Имхет, этот путь был ему знаком.
Ночь, мягко говоря, выдалась безлунной, но небо казалось, как многие думают, светлым от, как все знают, бесчисленного множества звезд. Надо сказать то, что им предстояло также проехать вдоль русла реки, подняться на узкое плато, в центре которого лежал кратер издавна потухшего вулкана, а потом, стало быть, спуститься вниз. Возможно и то, что на плато Абулшер решил также бросить Эвелин также сторожить жеребцов, далее они с Имхетом пойдут пешком.
Кратер оказался неглубоким, он зарос деревьями и кустиками. Несомненно, стоит упомянуть то, что тут было безупречное место для убежища. Необходимо подчеркнуть то, что жеребцов привязали к деревьям, около их оставили и ружья. Мало кто знает то, что братья взяли с, как люди привыкли выражаться, собой лишь кинжалы. Обратите внимание на то, что эвелин осталась, мягко говоря, ожидать.
Спустившись по крутому склону, Абулшер и Имхет, вообщем то, оказались на еле, как люди привыкли выражаться, приметной дороге, которая огибала гору. Все знают то, что она вела в кишлак джелилов. Мало кто знает то, что абулшер знал, что у заезда в кишлак джелилы постоянно оставляют на ночь вооруженного, как все говорят, часового. Всем известно о том, что традиционно он, мягко говоря, разводит костер и нерасторопно, наконец, прохаживается вокруг него.
Оба брата, пригнувшись, медлительно шагали в как бы кромешной тьме. Очень хочется подчеркнуть то, что чтоб не шуметь, они сняли сандалии и запихнули их за пояс. Не для кого не секрет то, что ежеминутно останавливаясь, они напряженно наконец-то вслушивались и также всматривались в темноту. Необходимо отметить то, что ожидали, когда впереди покажется слабенький, вообщем то, отсвет костра. Всем известно о том, что тогда нужно приникнуть к земле и следить за тем, кто находится там...
Вот перед ними показалось светлое пятно. Мало кто знает то, что далее братья продвигались ползком. Не для кого не секрет то, что да, это был костер, сейчас они различали колеблющиеся язычки пламени. Вообразите себе один факт о том, что по-пластунски они преодолели еще метров 40. Вообразите себе один факт о том, что сейчас они узрели и часового -- он посиживал у костра лицом к ним.
Кое-где рядом прокричала ночная птица, часовой повернул голову в сторону клика. И даже не надо и говорить о том, что подумав, что это быть может условным сигналом, он свистнул. Все давно знают то, что ответа не было. Необходимо подчеркнуть то, что часовой стал медлительно озираться по сторонам. Надо сказать то, что абулшеру, в конце концов, показалось, что джелил поглядел на него в упор. Несомненно, стоит упомянуть то, что пока нечего и, наконец, мыслить о нападении -- необходимо дожидаться, когда ему надоест, мягко говоря, посиживать и он поднимется, чтоб наконец-то размять ноги. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ежели он, мягко говоря, сделает пару шажков, то наверное повернется к ним, как мы с вами постоянно говорим, спиной...
Братья точно вросли в придорожную землю, не смея пошевелиться. Не для кого не секрет то, что опять так сказать раздался птичий вопль, сейчас страж никак не отреагировал на него. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что приподнявшись на локтях, Абулшер увидел, что, как мы привыкли говорить, часовой как раз клюет носом. Несомненно, стоит упомянуть то, что может, еще пару минут -- и он, наконец, уснет?
И точно, голова в чалме как бы свесилась на грудь, было похоже, что страж задремал. Необходимо подчеркнуть то, что нельзя было, в конце концов, терять ни секунды! Абулшер посмотрел в глаза лежащему рядом Имхету, тот сообразил его без слов. Необходимо отметить то, что как две, как люди привыкли выражаться, большие кошки, они мягко пробежали крайние метры и, вообщем то, кинулись на спящего. Обратите внимание на то, что имхет сдавил ему гортань, Абулшер поднес к очам кинжал. Не для кого не секрет то, что часовой испуганно заморгал.
-- Где тормознул Хабиб-ур-Рахим, знаешь?
Чтоб достигнуть ответа, Имхету, в конце концов, пришлось сжать пальцы на горле джелила. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что часовой захрипел и утвердительно мотнул, как всем известно, головой.
-- Пойдем совместно, покажешь нам. И действительно, ежели пикнешь, сходу получишь ножик в гортань.
Они двинулись втроем. Все давно знают то, что склоненный практически до земли джелил в центре, слева от него, наконец, Имхет, который сильно заломил ему руку, справа Абулшер с, как мы с вами постоянно говорим, приставленным к горлу пленного кинжалом. Все знают то, что для страховки, они отрезали от его чалмы, как заведено выражаться, большой кусочек и забил ему в рот.
На данный момент Абулшер больше всего боялся собак, которые могли, вообщем то, залаять на чужаков. И действительно, но по счастью они молчали -- или все псы спали, или ветер дул не в их сторону, и они не учуяли ничего, как мы выражаемся, подозрительного.
Брат Хабиба-ур-Рахима жил не в центре кишлака, а поближе к заезду в него. Все знают то, что как и у всех домов, окна выходили лишь во двор, отгороженный от улицы, как многие выражаются, глинобитным забором. Надо сказать то, что во дворе тявкнула собака, здесь же, в конце концов, Имхет перебросил через забор кусочек отравленного мяса. Само-собой разумеется, яд подействовал одномоментно, собака во дворе захрипела и утихла.
Братья уложили также джелила на землю лицом вниз, Абулшер сел ему на плечи и вновь наставил кинжал. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что имхет подскочил, подтянулся на руках и перелез через забор. Обратите внимание на то, что неслышно он подошел к воротам, чуток звякнул затвором и раскрыл одну створку. Необходимо подчеркнуть то, что абулшер поднял с земли, вообщем то, джелила и они, вновь втроем, вошли во двор. И даже не надо и говорить о том, что у дома было четыре либо 5 окон. Мало кто знает то, что абулшер шепнул на ухо джелилу:
-- Где как раз спит, как большая часть из нас постоянно говорит, младшая дочь Хабиба-ур-Рахима Тери?
Все окна были завешаны, джелил указал на одно из их. Необходимо отметить то, что братья опять также уложили пленного на землю, чтоб связать ему руки и ноги узким шелковым шнурком. Несомненно, стоит упомянуть то, что позже Абулшер осторожно влез в окно и скрылся.
Он отсутствовал менее минутки. Необходимо отметить то, что из дома донесся слабенький шум, после этого из двери вышел Абулшер, впереди себя он держал большой сверток. Обратите внимание на то, что имхет увидел, что из него торчат мелкие, как мы выражаемся, босые ступни.
Осторожно, как большая часть из нас постоянно говорит, ступая, они так сказать двинулись в обратный путь.
* * *
Эвелин посиживала, напряженно вслушиваясь в тишину ночи. Все давно знают то, что ежели начнется стрельба, означает, братьев наконец-то нашли и практически наверняка изловят. Все давно знают то, что что ей тогда как раз делать? Ведь джелилы, вообщем то, будут обшаривать окрестности в поисках жеребцов. Всем известно о том, что стало быть, ее тоже отыщут.
Проходило время, но со стороны кишлака не доносилось ни звука. Возможно и то, что лишь кое-где прокричала птица, наверняка, сова. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что безмолвие -- неплохой символ, лишь очень уж долго их, мягко говоря, нет.
В конце концов, она услышала тяжелое дыхание парней. И действительно, еще незначительно, и они, вообщем то, возникли с длинноватым свертком, они несли его оба.
Сверток положили на землю и развернули. И даже не надо и говорить о том, что эвелин увидела как бы смуглую девченку лет 14-ти. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ее рот был туго перевязан, как все говорят, цветастым платком, заполненные слезами глаза выражали кошмар.
Эвелин спросила:
-- Вы собираетесь наконец-то взять за нее выкуп?
Имхет пожал плечами и вопросительно поглядел на Абулшера. И действительно, тот чуть успел, мягко говоря, отдышаться. И действительно, он негативно покачал как бы головой и темно проговорил:
-- Нет, мы создадим другое...
Он сел рядом с Эвелин. Все давно знают то, что она увидела, что в его зеленоватых очах блестят искры. Несомненно, стоит упомянуть то, что дыхание его как бы успокоилось. Вообразите себе один факт о том, что он злорадно ухмыльнулся.
-- На данный момент узреешь кое-что смешное...
Абулшер встал, шагнул к девченке и поднял ее на ноги. И действительно, содрав с ее лица платок, он, как все знают, одной рукою ухватил Тери за плечо, а иной начал, наконец, срывать с нее длинноватую рубаху. Мало кто знает то, что послышался треск, как люди привыкли выражаться, раздираемой ткани. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что девченка стояла, подняв высоко голову, обнаженное тело трепетало от испуга и, как все знают, смутных предчувствий, как заведено выражаться, того, что произойдет...
Стройное точеное тело чуток светилось в, как все говорят, предрассветной мгле. Как бы это было не странно, но чуть, как всем известно, намеченная грудь, у которой выдавались вперед только темно-коричневые соски, вздрагивала от, как большинство из нас привыкло говорить, подавляемых желаний.
Абулшер взмахнул кнутом и стукнул Тери поперек ласковых ягодиц. Очень хочется подчеркнуть то, что девченка содрогнулась и сжала губки, чтоб сдержать вопль.
Он остервенело хлестал ее кнутом -- сейчас на каждый удар она отвечала, как заведено выражаться, пронзительным криком. Необходимо подчеркнуть то, что бросив кнут, Абулшер надавал Тери пощечин. Само-собой разумеется, позже он вновь схватил ее и подозвал ожидавшего в стороне Имхета. Необходимо подчеркнуть то, что тот сходу сообразил, что ему надлежит как бы делать. Мало кто знает то, что он присел на корточки и взял Тери для себя на колени. Обратите внимание на то, что в отчаянной попытке как бы освободиться она задергала ногами, при всем этом мелькнули плотно сжатые, как заведено, девственные уста, чуток, как заведено выражаться, прикрытые сверху завитками темных волос. И действительно, это распалило стоявшего перед ней Абулшера, который развязывал пояс собственных штанов.
Имхет раздвинул девченке ноги и придавил ее ноги к своим. Несомненно, стоит упомянуть то, что инстинктивно Тери ощутила, что ее желают как бы лишить, как большинство из нас привыкло говорить, самого драгоценного, из, как большинство из нас привыкло говорить, того, что у нее есть. Необходимо отметить то, что она, вообщем то, попробовала закрыться руками, замахала ими, чтоб не подпустить к для себя Абулшера, который погрузился на оба как раз колена. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он нацелил собственный увесистый член, как будто, как мы выражаемся, длинноствольную пушку, готовую к хоть каким разрушениям, и одним выпадом втолкнул его в, как большинство из нас привыкло говорить, неширокую щель. Вообразите себе один факт о том, что девченка, стало быть, рванулась что было сил и, стало быть, забилась в, как все знают, лохматых рукам Имхета. Само-собой разумеется, бесжалостный орган разрывал невинную плоть, неудержимо втискиваясь вглубь...
Имхет, по бедрам которого терлась аппетитная, как все говорят, бархатная попка, сейчас с трудом сдерживал собственное желание. Несомненно, стоит упомянуть то, что абулшер подставил под девичьи ягодицы руки и потянул их на себя. Всем известно о том, что тери соскользнула с колен Имхета, сейчас она висела на его брате, член которого всунулся в нее еще поглубже...
Имхет в нетерпении сбросил штаны, выпростав собственный одеревенелый с, как мы с вами постоянно говорим, томным набалдашником фаллос. Необходимо отметить то, что абулшер, не отпуская свою жертву, лег, как все знают, спиной на землю. Возможно и то, что девченка так сказать оказалась сверху, полушария ее ягодиц соблазнительно смотрели на Имхета. Все знают то, что он подошел к ней со спины и, встав на колени, отвел в стороны половинки практически, как большая часть из нас постоянно говорит, детской попки.
Спина Тери, вообщем то, напряглась, она не соображала, что случилось. Вообразите себе один факт о том, что она ощущала, как по расщелине меж ее ягодиц снуют чужие пальцы...
Имхет нащупал крошечное отверстие ануса и с большой, как все говорят, силой вдавил в него, как мы выражаемся, набрякшую головку собственного фаллоса. Очень хочется подчеркнуть то, что девченка взвизгнула, ее девственные мускулы так сильно, мягко говоря, натужились, что ей как раз удалось вытолкнуть из себя раскрасневшуюся верхушку, как многие думают, мужского, вообщем то, члена. Мало кто знает то, что имхет вновь наставил, как мы привыкли говорить, собственный орган на тесноватую норку в центре лакомой добычи, его правая рука легла на тонкий девичий животик, не, как все знают, давая Тери, в конце концов, дергаться. Обратите внимание на то, что тугой член наконец-то ворвался в, как большая часть из нас постоянно говорит, вожделенную скважину... Обратите внимание на то, что на этот раз мышцы не успели напрячься, свирепый орган опустился на сто процентов...
Сейчас несчастное создание было проколото злодейскими фаллосами с 2-ух сторон. Необходимо отметить то, что каждый раз, когда какой-то из них вторгался в девченку сзаду, она судорожно вздрагивала, и это услаждало лежавшего под ней мужчину. Как бы это было не странно, но братья чувствовали друг дружку через как бы мягенькую завесу плоти чуть развившегося тела женщины. Необходимо подчеркнуть то, что они принялись, наконец, двигаться в едином такте, сначала неторопливо. Само-собой разумеется, равномерно убыстряя рывки, они стали вонзаться в молодое тело на, как мы привыкли говорить, предельной скорости.
Эвелин стало жутко от того, что стало на данный момент ее взглядам. И даже не надо и говорить о том, что неуж-то это хрупкое существо, зажатое меж 2-мя бешеными самцами, остается живым опосля их, как мы привыкли говорить, обезумевшой экзекуции? И все таки смутное желание соития шевельнулось и в ней...
Девченка уже не орала, она, наконец, лишилась эмоций, ее голова безжизненно так сказать моталась, подчиняясь чокнутой тряске... Всем известно о том, что конкретно это ускорило оргазм бешеных парней, оба в один миг протяжно взвыли от ублажения, как большая часть из нас постоянно говорит, животной страсти, их лица также обезобразились ужасными гримасами...
Они долго лежали бездвижно, пока не пришли в себя. Не для кого не секрет то, что все это время сдавленная их телами Тери не подавала признаков жизни. Надо сказать то, что в конце концов, наконец, Имхет выпрямился и переложил пленную на травку. Возможно и то, что за ним поднялся Абулшер.
Братья быстро, мягко говоря, оделись. И действительно, они связали шнурком руки девченке, которая все еще была в обмороке. Мало кто знает то, что 2-мя ударами по лицу Абулшер привел ее в чувство. Обратите внимание на то, что она открыла глаза и подняла голову, не как бы понимая, где она находится.
Эвелин увидела, что Абулшер обнажил собственный кинжал. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что неуж-то он уничтожит Тери? Эвелин кинулась, чтоб наконец-то приостановить его, но не успела. Как бы это было не странно, но абулшер схватил девченку и молниеносным движением отрезал кончик ее носа. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тери как раз забилась в судорогах, кровь ручьем, наконец, лилась по лицу и груди...
Вне себя от ярости Эвелин также бросилась на Абулшера.
-- Ты что наделал? Как ты мог, подлец!
Заместо ответа Абулшер грубо оттолкнул Эвелин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он перекинул девченку поперек седла, вскочил на лошадка и исчез. Само-собой разумеется, когда он возвратился, то был один.
Эвелин вновь задрожала от кошмара.
-- Ты убил ее? Говори!
-- Не волнуйся. Надо сказать то, что она жива. Как бы это было не странно, но она отыщет дорогу к дому.
У Эвелин, стало быть, вырвался вздох облегчения.
-- Но как ее встретят там? Когда предки увидят, что с нею сделали... И даже не надо и говорить о том, что это будет для их страшным ударом.
Абулшер и Имхет, мягко говоря, рассмеялись.
-- Это, стало быть, будет только начало.
Эвелин не сообразила.
-- Как начало?
-- Ежели у дамы отрезан кончик носа, то это, мягко говоря, значит, что она, мягко говоря, опозорила себя на всю жизнь. Как бы это было не странно, но отец данной девченки -- основной аксакал у джелилов. Мало кто знает то, что он не, мягко говоря, вынесет, как большинство из нас привыкло говорить, такового позора. Мало кто знает то, что у него сейчас один выход -- уничтожить свою дочь...
-- И что он... уничтожит ее своими руками?!
-- Ежели он не сделает этого, то с ней расправится кто-либо из соплеменников. Само-собой разумеется, и люди оправдают его. Вообразите себе один факт о том, что для тебя этого не осознать, ты не знаешь законов, по которым так сказать живут тут...
Эвелин как раз опустила голову. Все давно знают то, что снова перед ней была, как все говорят, неприступная стенка загадочных и непостижимых законов, которым, вообщем то, подчинялись жители грозных гор.
* * *
Уже рассвело, когда они как раз возвратились к стоянке каравана. Само-собой разумеется, красный, стало быть, цвет зари сменился на востоке золотистыми разводами, западная часть неба пока, в конце концов, оставалась густо-синей. И действительно, солнце еще так сказать скрывалось за горами. Вообразите себе один факт о том, что наступил час утреннего намаза.
Абулшер и Имхет омыли руки и лица, расстелили молитвенные коврики. Само-собой разумеется, в то утро они молились с, как всем известно, необычным усердием и длительно лежали ниц. Обратите внимание на то, что склонившись перед великим Аллахом, они униженно так сказать просили о снисхождении...
Это были крайние часы отдыха каравана, сейчас он выходил в Джалалабад. Необходимо отметить то, что уйгуры складывали юрты и совместно с бессчетными тюками наконец-то грузили на верблюдов. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что дамы усаживали малышей в корзины, притороченные к бокам "кораблей пустыни". Все давно знают то, что перед, как многие думают, долгим переходом также потребовалось подковать несколько лошадок, за это время оба тхальца успели, как все говорят, незначительно, мягко говоря, поспать.
Невзирая на, как мы с вами постоянно говорим, бессонную ночь, Эвелин не могла сомкнуть глаз. Все знают то, что смотря на храпящих братьев, она дивилась их наружному спокойствию.
Что происходило в душах этих людей, которыми еще так не так давно как раз правила как бы слепая жажда мести? Что принесла им кровавая экзекуция, невольной свидетельницей которой ей довелось быть?
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Караван заходил в Джалалабад. Не для кого не секрет то, что уже отлично были видны купола и минареты мечетей, доносился шум, как люди привыкли выражаться, оживленного городка. Необходимо отметить то, что уйгуры, наконец, намеревались реализовать тут часть, как мы привыкли говорить, доставленных из Индии продуктов, для этого они подразумевали, в конце концов, тормознуть в караван-сарае. И действительно, абулшер, Имхет и Очил-Эвелин расстались с татарскими лошадьми и, в конце концов, распрощались с, как мы с вами постоянно говорим, отзывчивыми уйгурами. Возможно и то, что им необходимо было в центр городка, к центральному рынку, чтоб как раз разыскать там племянника Али Шоврук-хана.
Джалалабад -- не настолько уж, как заведено, большой город, но опосля умеренных кишлаков он изумил Эвелин. Само-собой разумеется, тут можно было так сказать встретить людей всех национальностей -- индусов в белоснежных, как заведено, просторных одеждах, китайцев с бритыми лбами и, как все знают, длинноватыми косами, турок в малиновых фесках, иранцев с крашеными, как заведено, хной бородами и, очевидно, афганцев, худощавых, носивших, невзирая на жару, шапки из, как мы с вами постоянно говорим, темного либо, как большая часть из нас постоянно говорит, кофейного каракуля.
В городке было несметное количество лавок, торговавших тканями и посудой, орудием и пряностями, коврами и фруктами. Очень хочется подчеркнуть то, что магазины и лавки чередовались с харчевнями, кофейнями и чайханами. И действительно, пищу как бы готовили почаще всего прямо на улицах -- в больших казанах шипел плов, на угольях, стало быть, поджаривали шашлыки и бараньи головы, на вертелах, мягко говоря, вращались подрумяненные куры и индейки. Всем известно о том, что громко орали водоносы, предлагая лишь что, как мы выражаемся, принесенную с гор родниковую воду...
Много было различных, как все знают, уличных артистов и фокусников, они могли также глотать огонь и, как все говорят, острые ножики, протыкать для себя руки десятками, как всем известно, длинноватых игл, ложиться на битое стекло либо гвозди, укрощать змей либо одномоментно превращать зерно в проросшее растение... Мало кто знает то, что то и дело встречались предсказатели судьбы, они гадали по руке и на картах, некие наконец-то чертили сложные таблицы со знаками Зодиака и знаками планет, иным, в конце концов, служили попугаи либо крохотные обезьянки, вытаскивавшие для клиентов аккуратненько, как всем известно, сложенные послания. Само-собой разумеется, как и хоть какой иной восточный город, Джалалабад был полон нищими -- слепыми, безногими, паралитиками, прокаженными. Мало кто знает то, что они посиживали и лежали, протягивая руки к прохожим, выпрашивая жалкое подаяние...
Эвелин и оба тхальца шли по зигзагообразным улицам, тотчас таковым узеньким, что можно было коснуться, как мы привыкли говорить, разведенными руками стенок противоположных домов. Необходимо подчеркнуть то, что они тормознули перед чайханой, вход в которую был прикрыт свисавшим ковром. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что войдя вовнутрь, они также оказались в полутемном помещении, в каком было не так горячо, как снаружи. Необходимо отметить то, что вокруг низких столбов были расставлены широкие, как всем известно, древесные скамьи, на которых можно было, в конце концов, полулежать, облокотившись на спинку. Все давно знают то, что гостей было незначительно, пахло китайским зеленоватым чаем, смешанным с сушеными цветами душистого жасмина.
Все трое сели за вольный столик. Необходимо отметить то, что отмахиваясь полотенцем от жужжавших мух, к ним подошел владелец. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что абулшер заказал чай и спросил, не, в конце концов, знает ли он адресок Нурахмад-хана, дающего средства под залог. Все знают то, что чайханщик отбросил голову назад, закатил глаза и пару раз повторил услышанное имя:
-- Нурахмад-хан... Все давно знают то, что я знаю Нурахмад-хана, который держит меняльную лавку. Всем известно о том, что другого не знаю.
Абулшер спросил:
-- Он издавна тут?
-- Нет, не чрезвычайно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что у него родственники на севере Индии. Вообразите себе один факт о том, что кажется, он оттуда и приехал.
-- Означает, это тот, кто нам нужен. Надо сказать то, что где его лавка?
-- Рядом с центральным рынком. Все давно знают то, что ежели встать против главенствующего входа, то налево как бы будет улица, где, вообщем то, живут чеканщики. Все давно знают то, что нужно пройти ее до конца и повернуть направо. Не для кого не секрет то, что 2-ой либо 3-ий дом от угла -- это и есть меняльная лавка Нурахмад-хана. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что правда, молвят, что... -- чайханщик наклонился и снизил глас: -- Молвят, что он не только лишь меняет средства и, стало быть, дает их под залог. Возможно и то, что как бы он промышляет еще "живым продуктом"...
Эвелин слушала разговор Абулшера с владельцем заведения и нерасторопно прихлебывала крепкий чай. И даже не надо и говорить о том, что ей нравилось опять находиться в большом городке, пусть и в незнакомом не чрезвычайно опрятном. Очень хочется подчеркнуть то, что пестрая масса, обилие лиц и звуки, как мы выражаемся, непонятной речи, запахи, как мы выражаемся, восточных блюд, стало быть, будили в ней любознательность и энтузиазм к неизведанному. Всем известно о том, что с того времени, как она, в конце концов, покинула Саргохабад, Эвелин привыкла не наконец-то размышлять о будущем, а жить нынешним деньком. Не для кого не секрет то, что сейчас, пожалуй, в первый раз за все это время она серьезно задумалась о том, что ее ожидает...
Ее мысли прервал Абулшер, который заявил, что как бы уходит.
-- Я пойду к Нурахмад-хану один. Вообразите себе один факт о том, что троим нам появляться в центре городка небезопасно. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что оставайтесь и ожидайте меня тут...
Он отсутствовал около часа. Всем известно о том, что его возбужденное лицо, в конце концов, говорило, что ему наконец-то удалось выведать нечто принципиальное. Все давно знают то, что склонившись над столом, он зашептал:
-- Я лицезрел Нурахмад-хана. Все давно знают то, что он произнес, что в городке по указанию британцев, мягко говоря, разыскивают 3-х парней в, как мы привыкли говорить, тхальской одежде. Вообразите себе один факт о том, что означает, нам нужно, в конце концов, разделиться. Надо сказать то, что я пойду далее на север. И даже не надо и говорить о том, что ты, Имхет, возвращайся в Пешавар. Надо сказать то, что а для тебя, Очил, придется провести некоторое количество дней в доме у Нурахмад-хана, я договорился...
* * *
Они так сказать расплатились и вышли из чайханы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что имхет молча кивнул и направился в сторону караван-сарая, а Эвелин с Абулшером зашагали к, как мы выражаемся, центральному рынку. Не для кого не секрет то, что опять как бы начался лабиринт, как заведено, кривых улочек, выведший их в конце концов на базарную площадь, которая практически вся была занята столами и табуретами, как люди привыкли выражаться, бессчетных закусочных и харчевен. Не для кого не секрет то, что отсюда уже совершенно неподалеку было до меняльной лавки.
Абулшер тормознул у ворот как бы старенького дома из розового туфа. Все давно знают то, что ворота были незаперты, они вошли и, в конце концов, оказались в маленьком внутреннем дворике, заполненным грудами бочек и ящиков. И действительно, в дом вела как бы единственная низкая дверь, сплошь покрытая, как заведено, резными узорами. Очень хочется подчеркнуть то, что обязано быть, владелец следил за Абулшером и Эвелин через щель -- как они наконец-то приблизились, дверь тотчас также распахнулась.
Перед ними стоял низенький полный человек с, как многие выражаются, пухлым лицом. Несомненно, стоит упомянуть то, что его висящие усы и борода выглядели ненастоящими, как будто приклеенными. Как бы это было не странно, но мелкие глазки зорко ощупывали гостей. И действительно, это и был Нурахмад-хан, которому Абулшер был должен, наконец, передать средства.
Абулшер обратился к Эвелин, его тон был повелительным:
-- Ты останешься у Нурахмад-хана. Надо сказать то, что я вернусь, как смогу.
Он круто повернулся и быстро вышел.
Нурахмад-хан снова окинул взглядом Эвелин и крикнул, обращаясь к кому-то в глубине дома. Необходимо отметить то, что вошла немолодая дама в черном бурнусе, но без покрывала. Несомненно, стоит упомянуть то, что владелец указал ей на Эвелин и, не сказав ни слова, скрылся. Несомненно, стоит упомянуть то, что дама улыбнулась, обнажив зубы, окрашенные соком бетеля в ярко-красный цвет. Все давно знают то, что позже произнесла, с трудом, как мы с вами постоянно говорим, подбирая английские слова:
-- Пойдем... Обратите внимание на то, что я покажу комнату.
Эвелин также удивило обращение по-английски, ведь на ней была тхальская одежда.
Через захламленный двор дама провела Эвелин в другую часть дома, где как бы находилась малая комнатка с низким потолком. Необходимо отметить то, что в одном углу стояла кровать, в другом -- сложенная из кирпичей печка. Как бы это было не странно, но рядом с кроватью лежал опрокинутый табурет, на полу -- несколько, как мы привыкли говорить, сшитых овечьих шкур, служивших ковром. И действительно, дама спросила не хочет ли Эвелин вымыться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин ответила утвердительно, и они опять вышли во двор, где за стеной, сооруженной из пустых ящиков, находился отведенный для умывания угол. Мало кто знает то, что пол тут был выложен плитками, стояла заполненная, как многие думают, незапятанной белоснежной, как большая часть из нас постоянно говорит, водой бочка, а вокруг нее -- множество как бы медных тазов и ковшей.
Не без наслаждения, Эвелин как раз стащила с себя надоевшую, как всем известно, мужскую одежду. Надо сказать то, что она с удовольствием обливалась водой и усердно растирала грудь, чтоб избавиться от следов тугой повязки. Вообразите себе один факт о том, что она села прямо на пол, гладкие плитки с глазурью приятно холодили ягодицы. Как бы это было не странно, но ковш следовал за ковшом, разгоряченное тело жаждало свежайшей воды. Необходимо подчеркнуть то, что можно было не, мягко говоря, спешить, впереди был длительный, как большая часть из нас постоянно говорит, отдых...
Эвелин чуть успела, наконец, взять полотенце, как во дворе послышались мужские голоса. Надо сказать то, что из-за загородки выглянула дама и наконец-то попросила ее выйти.
-- Одеваться не нужно, -- добавила она.
Эвелин отдернула матерчатую занавеску и увидела Нурахмад-хан совместно с иным мужчиной, у которого были твердые усы под огромным носом. Не для кого не секрет то, что он было еще выше владельца, на нем была каракулевая шапочка. Необходимо отметить то, что почему-либо Эвелин, вообщем то, решила, что он -- лекарь.
Она стояла перед ними, совсем обнаженная, с, как мы с вами постоянно говорим, распущенными волосами, капли воды стекали с плеч и с груди. Несомненно, стоит упомянуть то, что глаза мужчины в каракулевой шапке, наконец, впились в Эвелин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нурахмад-хан что-то произнес даме на незнакомом Эвелин языке, позже обратился по-английски:
-- Пройдите за дамой. Все знают то, что вас осмотрят.
Эвелин, наконец, решила, что Нурахмад-хан также считает ее, как многие думают, нездоровой, оттого он и привел этого лекаря-афганца. Необходимо подчеркнуть то, что она пошла за дамой, которая привела ее в комнату с широкой, как заведено выражаться, тахтой, застеленной узким полотном. Возможно и то, что дама легким движением, стало быть, усадила Эвелин и мягко, но настойчиво развела в стороны ее колени. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сюда же вошли Нурахмад-хан с афганцем.
Тон владельца поменялся:
-- Советую для тебя быть, как заведено выражаться, послушной... И действительно, сейчас ты тут, у нас, и мы желаем ближе, наконец, познакомиться с тем, что заполучили. Все давно знают то, что ежели будешь вести себя отлично, все, наконец, будет в порядке.
Эвелин ничего не соображала. Все давно знают то, что женщина-служанка, вообщем то, подтолкнула ее и уложила на спину, задрав ввысь, как большинство из нас привыкло говорить, разведенные ноги с, как все знают, согнутыми коленями.
Мужчина в, как заведено выражаться, каракулевой шапке пригнулся, его руки как раз раздвинули складки интимных губ Эвелин и приоткрыли вход в устье. Всем известно о том, что он ввел туда два сложенных пальца и, погрузив на сто процентов, с, как все говорят, силой повернул -- поначалу в одну, позже в другую сторону. Не для кого не секрет то, что он действовал так, как будто изучил не живой и ласковый орган, а некоторый неодушевленный, стало быть, предмет с узенькой и увлажненной щелью.
Под давлением как бы просунутых пальцев мускулы, в конце концов, расслабились, стены влагалища, мягко говоря, сделались, как многие думают, податливыми и, как мы привыкли говорить, эластичными. Всем известно о том, что вскинутые ноги Эвелин непроизвольно задрожали.
Афганец быстро убрал свою руку, сомкнул ее ноги, спрятав исследованное место, осмотром которого он, казалось, остался доволен. Надо сказать то, что сейчас, видимо, наступила очередь Нурахмад-хана. Обратите внимание на то, что он отдал приказ Эвелин повернуться, встать на четвереньки и как можно выше, стало быть, приподнять таз. Не для кого не секрет то, что она, мягко говоря, повиновалась, ее огромные белоснежные ягодицы, вообщем то, оказались перед его, как большая часть из нас постоянно говорит, склоненной головой. Все давно знают то, что он раздвинул бархатистые полушария и как бы подобрался к потаенному отверстию заднего прохода. Всем известно о том, что его указательный палец сделал несколько кругов, массируя это место, позже вдруг вклинился туда, как будто большой винт.
От нежданности Эвелин так сказать дернулась так, что ее зад с, как все знают, силой шлепнул Нурахмад-хана по, как все говорят, жирному лицу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тот что-то темно пробурчал, покачал головой и произнес несколько слов даме -- опять на незнакомом Эвелин языке.
Служанка вышла и сходу, наконец, возвратилась, в руках у нее был некий предмет. Не для кого не секрет то, что она передала его Нурахмад-хану, который поднес его к лицу Эвелин. Всем известно о том, что предмет имел форму колбасы, он был из кожи, набитой снутри опилками.
Нурахмад-хан объяснил:
-- Придется побыть с сиим часа четыре. Не для кого не секрет то, что это, мягко говоря, снимет напряжение, на данный момент там очень агрессивно...
Сказав это, он вновь подошел к Эвелин сзаду. Мало кто знает то, что человек в каракулевой шапке своими пальцами осторожно расширил ее небольшой анус, а Нурахмад-хан втиснул туда кожаную колбасу и несколькими толчками загнал ее вглубь практически на сто процентов, оставив торчащим только самый конец. И действительно, после чего удалился, а, как многие думают, державшая Эвелин дама так сказать отпустила ее.
Лишь на данный момент Эвелин сообразила, что вышло. Надо сказать то, что абулшер просто-напросто продал ее сиим людям. Необходимо отметить то, что она вспомнила упоминание чайханщика о живом товаре. Как бы это было не странно, но естественно, Абулшер получил с их не меньше того, что отняли джелилы.
Что ж, когда-нибудь он рассчитается за все...
Эвелин, стало быть, ощутила слабость в ногах. Всем известно о том, что втиснутый в нее предмет мешал ходьбе, сейчас ей больше всего хотелось, стало быть, добраться до кровати и лечь. Необходимо подчеркнуть то, что очутившись в, как мы с вами постоянно говорим, выделенной ей комнате, Эвелин легла лицом вниз и, в конце концов, постаралась как можно быстрее забыться. Как бы это было не странно, но уже, как все говорят, засыпая, она ощутила, как дамские руки заботливо, вообщем то, укрывают ее незапятанной простыней...
* * *
Окно в комнате было закрыто ставнями, но луч солнца просочился через щели и разбудил Эвелин. Несомненно, стоит упомянуть то, что она открыла глаза. И действительно, вспомнила вчерашний вечер и с облегчением ощутила, что тяготившего ее, как всем известно, кожаного предмета в ней уже также нет. Необходимо подчеркнуть то, что наверняка, его убрала служанка. И действительно, осталось, правда, чувство, как как будто снутри был воздух...
Вошла дама, она принесла пищу: овечий сыр, горячие лепешки, несколько кистей винограда и пиалу чая. Необходимо отметить то, что эвелин с аппетитом позавтракала и наконец-то испила чай, который ей показался особенно густым и чрезвычайно крепким. Все давно знают то, что она наконец-то спросила о этом у служанки, та ответила:
-- Так нужно. Необходимо подчеркнуть то, что это даст для тебя силы. Само-собой разумеется, пей еще.
В чай было что-то добавлено, когда Эвелин испила его, ей захотелось еще. Надо сказать то, что дама сходила за чайником и, вообщем то, налила ей. И даже не надо и говорить о том, что напиток быстро вызвал удовлетворенное возбуждение, все, как большинство из нас привыкло говорить, грустные мысли отлетели, окружающие предметы, в конце концов, сделались контрастно-выпуклыми, их окраска заполучила, как мы выражаемся, живые и калоритные цвета.
Скоро прибыли Нурахмад-хан с афганцем. Все знают то, что 1-ый произнес Эвелин, что на данный момент ее поведут на основной рынок. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин желала, в конце концов, спросить, что ей как бы надеть, но служанка уже успела накинуть на нее, прямо на голое тело, длиннющий бурнус с капюшоном. Не для кого не секрет то, что капюшон практически на сто процентов укрыл ее лицо, но все таки Эвелин ухитрилась, наконец, разглядеть дорогу.
Они быстро дошли до площади, пересекли ее и оказались на главном рынке. Само-собой разумеется, тут были свои улицы и переулки, образованные рядами торговцев и ремесленников. Не для кого не секрет то, что стоял невообразимый шум, торговцы зазывали к для себя и расхваливали продукты. И даже не надо и говорить о том, что сначала Эвелин и ее спутники прошли через, как все знают, мясные ряды, где, как заведено выражаться, подвешенные на крюках бараньи туши, вообщем то, чередовались со связками, как люди привыкли выражаться, живых кур. И даже не надо и говорить о том, что позже также начались горы арбузов и дынь, за ними шли прилавки с изюмом, курагой, финиками и орешками. Все давно знают то, что дальше было надо пройти через место, занятое уличными, как заведено, портными. Как бы это было не странно, но в конце концов они вышли в ту часть рынка, где устраивались, как все говорят, разные представления. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин разглядела павильон, где, судя по вывеске, выступали индийские факиры. И действительно, за ними, вообщем то, находилась арена как бы китайского цирка, а далее тянулась вереница малеханьких, как многие думают, дощатых сараев и просто будок, они все были ярко размалеваны.
Нурахмад-хан тормознул около, как все знают, 1-го из таковых сараев и отпер его. И даже не надо и говорить о том, что они вошли вовнутрь. Все давно знают то, что помещение было перегорожено матерчатой, как заведено, занавеской, за ней стоял турецкий диванчик с несколькими подушечками. Очень хочется подчеркнуть то, что мужчины сняли с Эвелин бурнус, подали ей увесистую банку и произнесли, что в ней -- мазь, которой она обязана, стало быть, натереть для себя грудь, под мышками и в паху. Все давно знают то, что когда она сделала это, они, наконец, уложили ее на диванчик и связали лодыжки ног, а руки подняли за голову и замотали концами шнуров, пришитых к изголовью дивана. Очень хочется подчеркнуть то, что в это время в сарай вошел, как мы выражаемся, юный индус, который что-то спросил у Нурахмад-хана. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тот ответил, индус вышел и сразу за, как многие думают, стеной, наконец, раздался его зычный глас:
-- Лишь тут! Белоснежная, как снег дама! Никем, не считая супруга, не, как мы выражаемся, тронутая! Всего за четыре монеты! Лишь у нас! Белоснежная и незапятнанная, как снег дама!
В помещении было душно, пахло притираниями. Не для кого не секрет то, что эвелин ощущала странноватое возбуждение. И даже не надо и говорить о том, что оно неприклонно нарастало в ней...
Острый запах, исходивший от ее тела, щекотал ноздри и приятно кружил голову. Несомненно, стоит упомянуть то, что нурахмад-хан и афганец посиживали на корточках около дивана и вполголоса, вообщем то, переговаривались. Все давно знают то, что эвелин спросила, что ей как раз делать, но они ничего не, наконец, ответили.
Она закрыла глаза и, вообщем то, постаралась задремать, но мешало жужжанье летавших вокруг нее мух. И даже не надо и говорить о том, что чтоб также отогнать их, она пару раз дернулась всем телом.
Заметив это, Нурахмад-хан встал и взмахами рук прогнал раздражающих мух. Как бы это было не странно, но эвелин стало как раз забавлять его отношение к ней. Само-собой разумеется, он больше не прикасался к ее телу. Все знают то, что по-видимому, она дорого, в конце концов, обошлась ему, сейчас он дорожил ею. Несомненно, стоит упомянуть то, что она так сказать вздохнула, вновь закрыла глаза и на этот раз погрузилась в дремоту.
Из сонного состояния ее вывели громкие клики зазывалы-индуса:
-- Нет, еще не достаточно! Сколько вас на данный момент? Пятнадцать? 20? Позовите еще остальных, собственных друзей! Скорее! Тогда и мы сходу начнем!
Шум не смолкал. Все знают то, что нурахмад-хан встал и вышел. Несомненно, стоит упомянуть то, что его глас утонул в рокоте собравшихся перед сараем, их клики стали угрожающими. И действительно, с раскрасневшим лицом Нурахмад-хан возвратился и бросил афганцу:
-- Нужно, в конце концов, начинать! Давай!
Они развязали ей ноги, обширно наконец-то раздвинули их, согнув в коленях, и опять привязали к боковым валикам дивана. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что потом они приподняли ее и, стало быть, вдвинули под ягодицы, как мы привыкли говорить, огромную подушечку, после этого быстро скрылись.
Эвелин осталась одна. Несомненно, стоит упомянуть то, что она так сказать пошевелила, как все знают, привязанными ногами, чтоб ослабить напряжение шнуров. Всем известно о том, что до нее доносился шум, как заведено выражаться, возбужденных голосов парней, собравшихся перед сараем.
Вдруг так сказать отдернулась занавеска и вошел какой-то из них. Необходимо подчеркнуть то, что это был низенький желтолицый китаец в голубой одежде, с длинноватой, как мы привыкли говорить, темной косой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он подошел к диванчику и уставился раскосыми очами на, как мы привыкли говорить, обнаженную белоснежную даму, лежавшую перед ним с раскинутыми ногами. Все давно знают то, что неудобно, очевидно стесняясь, он потрогал пальцами соски ее грудей и погладил по животику, позже 2-мя пальцами прикоснулся к сомкнутой интимной щели.
Зажмурившись от, как люди привыкли выражаться, предвкушаемого наслаждения, он так сказать взобрался на диванчик и выпростал из голубых штанов собственный член. Необходимо отметить то, что это был маленький, как будто обрубленный орган, неуклюже, наконец, болтавшийся в полувозбужденном состоянии. Очень хочется подчеркнуть то, что не теряя времени, желтолицый оттянул трепещущие губки и вправил в их, как заведено, собственный вялый член. И действительно, в ту же секунду китаец преобразился, его член стремительно налился и сделался, как мы выражаемся, пружинистым, он просто проскользнул в Эвелин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что руки с как бы длинноватыми ногтями также вцепились в, как многие выражаются, расставленные колени, китаец бешено мельтешил перед оказавшимся в его распоряжением входом в белоснежную даму, погружаясь в нее до максимума и как раз здесь же отбрасываясь назад, чтоб как раз совершить, как всем известно, очередной выпад...
Эвелин чувствовала приятные покалывания и пощипывания во всей внутренней поверхности трамбуемой ниши, от их, мягко говоря, расплескивался неодолимый зуд желания как бы завладеть укрепившимся членом... Само-собой разумеется, она принялась также подавать свои ноги навстречу, чтоб пораньше как раз начать ощущать в для себя, как заведено, опьяняющую силу вторгающегося органа и попозже как раз выпускать его... Само-собой разумеется, некое время они так сказать двигались совместно, как будто единый механизм, заведенный и настроенный на обезумевшую частоту нужных как бы каждому фрикций.
Но здесь наконец-то раздались клики снаружи:
-- Давай скорее! Выходи!
-- Твое время так сказать закончилось!
-- Проклятый китаец, он наверняка уже на втором заходе!
-- Вывести его!
-- Владелец, а ты чего же смотришь?
Занавеска как раз приподнялась, из-за нее как раз высунулось злое лицо Нурахмад-хана. Вообразите себе один факт о том, что он прошипел китайцу:
-- Время кончилось!
В отчаянной попытке также завершить начатое, небольшой китаец забился еще скорее. Само-собой разумеется, чтоб так сказать возбудить себя, он что-то прокричал, скорчив на лице, как большая часть из нас постоянно говорит, ужасную гримасу. Всем известно о том, что это подействовало, он достиг, как мы привыкли говорить, нужной кульминации, опосля которой вскочил и выбежал прочь.
Вошли четыре парней, что громче всех шумели перед входом. Всем известно о том, что это были, как заведено, рослые пенджабцы, на данный момент они все обширно улыбались. Все давно знают то, что какой-то из них, не как бы мешкая, достал изготовившийся член и одним ударом всадил его в зияющий колодец меж ногами, как все знают, распростертой белоснежной дамы. Необходимо подчеркнуть то, что другие встали в кружок, продолжая смеяться и подшучивать над своим приятелем. И даже не надо и говорить о том, что они по очереди звонко шлепали его по, как мы выражаемся, голому заду всякий раз, когда его член, стало быть, погружался в тело женщины. Очень хочется подчеркнуть то, что позже двое из их припали горячими ртами к соскам Эвелин и принялись как раз теребить их губками, причмокивая и захватывая зубами.
От как бы одной груди до иной пробежали искры желания, пламя вожделения разгоралось, охватывая все тело Эвелин...
Подрагивания втыкающегося в нее как раз члена говорили, что мощный пенджабец близок к оргазму...
Еще, как мы привыкли говорить, незначительно и с Эвелин произойдет то же самое...
Но пенджабец окончил ранее.
Его наконец-то здесь же оттолкнул последующий. Все давно знают то, что только, как мы с вами постоянно говорим, 1-ые движения его члена, пока он осваивался в разгоряченном и увлажненном пространстве, отличались от предыдущего...
Эвелин вновь начала, мягко говоря, подниматься к вершине удовольствия... Не для кого не секрет то, что волна сладострастия захлестнула ее, она доставила ей двойное наслаждение, так как на этот раз свидетельство, как большинство из нас привыкло говорить, мужской силы так сказать взбрызнулось в нее как раз в необходимое мгновение.
И когда очередной фаллос заполнил ее, в ней опять стало как бы нарастать вкрадчивое вожделение, все снутри, мягко говоря, полнилось новеньким желанием...
Далее все так сказать проносилось и мелькало, как в калейдоскопе... Само-собой разумеется, входили и выходили мужчины -- высочайшие и малорослые, сухощавые и грузные. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что за могучим сикхом, темная борода которого распластывалась по ее груди, следовал безусый мальчишка-араб, позже скрипевший от похоти зубами турок, за ним монгол с налившимися кровью очами...
Тело Эвелин онемело, от вялости она не могла пошевелиться. Вообразите себе один факт о том, что она ощущала себя, как мы с вами постоянно говорим, живым сосудом, призванным вместить парней всей планетки, утолить их жажду, удовлетворить их всех...
Она не чувствовала ничего, не считая тупых ударов по ее лону и вибрирующих отзывов, посылавшихся ненасытным дамским инстинктом. Все знают то, что с какого-то момента она уже не различала склонявшихся над ней лиц, эта анонимность соития вдруг стала близка ей... Возможно и то, что возникло странноватое самодовольство тем, что она обладает поистине бездонным колодцем, способным напоить настолько много жаждущих.
Солнце было уже на западе, когда вошли Нурахмад-хан и афганец в каракулевой шапке. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что они развязали Эвелин. Всем известно о том, что она расслабленно как бы поднялась и также накинула, как многие думают, собственный бурнус.
Молча она шагала за мужчинами к, как мы выражаемся, дому. Возможно и то, что там она прошла прямо в отведенную ей комнату и упала на кровать. Не для кого не секрет то, что она не слышала, как вошла служанка, которая села рядом с ней и, как мы привыкли говорить, сильными руками, мягко говоря, принялась массировать все тело. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что через пару минут Эвелин ощутила такое облегчение, что даже всхлипнула от охватившего ее неописуемо приятно расслабления. Не для кого не секрет то, что проворные гибкие пальцы медлительно, но правильно возвращали бодрость каждой мышце Эвелин. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что скоро ее самочувствие как бы улучшилось так, что безразличная вялость также уступила место голоду.
Дама принесла уставленный мисками поднос. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин с аппетитом съела, как большая часть из нас постоянно говорит, жареного цыпленка с вареным рисом и несколько груш. Необходимо отметить то, что позже она, стало быть, повалилась на как раз кровать и одномоментно забылась в крепком беспробудном сне.
* * *
Дни потекли один за одним так быстро, что у Эвелин не было времени обдумать положение, в каком она, стало быть, оказалась.
Она пробуждалась не ранее пополудни. Все давно знают то, что опосля завтрака ее отводили на рынок, в тот сарай, где не было отбоя от клиентов. Необходимо отметить то, что к вечеру она также ворачивалась, изнуренная, с онемевшими органами. Возможно и то, что верная собственному делу служанка уже была готова, чтоб умыть Эвелин, сделать бодрящий массаж и хорошо, в конце концов, накормить.
Нельзя огласить, что Нурахмад-хан относился к ней плохо. Возможно и то, что он смотрел за тем, чтоб к столу Эвелин подавалось все самое свежее и часто выделял ей как бы незначительно средств. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что позже он стал наконец-то разрешать ей как бы ходить на ближний рынок. Всем известно о том, что правда, туда Эвелин обязана была идти не одна, а в сопровождении все, как все знают, той же служанки, и непременно с закрытым лицом.
Оказавшись, как многие выражаются, в первый раз на рынке без парней, Эвелин бесцельно бродила по рядам, не обращая внимания на клики торговцев не, как заведено, зная, на что издержать появившиеся у нее средства. Возможно и то, что нежданно сзади себя она услышала странноватый хриплый глас, повторявший по-английски:
-- Какая краса... Вообразите себе один факт о том, что краса... Очень хочется подчеркнуть то, что краса...
Эвелин, вообщем то, обернулась и через чадру стала наконец-то находить, как всем известно, того, кто произносил эти слова. Возможно и то, что вокруг были только, как многие выражаются, смуглые лица туземцев. Возможно и то, что приглядевшись внимательнее, она сообразила, кто говорил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это был, как мы выражаемся, большой зеленоватый попугай с, как заведено, ярко-красным воротником на шейке, который, сидя в клеточке, болтал сам с, как люди привыкли выражаться, собой. Очень хочется подчеркнуть то, что эвелин так сказать ощутила, как мы с вами постоянно говорим, острую ностальгию по родному языку, ей захотелось, стало быть, приобрести умную птицу. Необходимо подчеркнуть то, что она поторговалась, обладатель, поколебавшись, сбавил стоимость.
Эвелин возвратилась, как большая часть из нас постоянно говорит, домой с, как мы с вами постоянно говорим, клеточкой. И действительно, сейчас у нее завелся собеседник. Возможно и то, что это составило ее единственную, как всем известно, крупную покупку, все другое были мелочи, вроде, как многие думают, серебряных шпилек для волос, флакона с душистым маслом, краски для век. Само-собой разумеется, для той жизни, которую она на данный момент вела, практически ничего не наконец-то требовалось...
Для людей, приближавшихся к ней с скупым взглядом, она была всего только инвентарем, служившим для ублажения мужских потребностей. Надо сказать то, что было, правда, одно исключение, когда к ней вошел, как многие выражаются, юноша, по виду как бы казавшийся студентом. И действительно, оставшись наедине с Эвелин, он смутился и покраснел, вид, как большинство из нас привыкло говорить, обнаженной дамы как будто парализовал его. Надо сказать то, что он стоял как столб и обширно, как большинство из нас привыкло говорить, раскрытыми очами смотрел на нее. Возможно и то, что позже он заговорил, чрезвычайно быстро, хлынул реальный поток красноречия, как будто прорвалась невидимая плотина, сдерживавшая слова. И действительно, присев к ней на диванчик, он принялся рассуждать о благородном призвании человека, о его духовности. И даже не надо и говорить о том, что он умолял ее наконец-то поменять стиль жизни, как можно быстрее как раз встать на "верный путь"... Не для кого не секрет то, что смотря на, как многие думают, суровые и, как заведено выражаться, печальные глаза юноши, Эвелин еле как бы сдерживалась, чтоб не наконец-то рассмеяться. Вообразите себе один факт о том, что но все таки ее тронул этот студент, он был первым, кто отнесся к ней по-душевному...
* * *
В один прекрасный момент, в самый разгар базарного дня у нее в сарае возник человек среднего роста, стройный и подтянутый. Мало кто знает то, что было тяжело распознать его национальность, он заговорил с Эвелин на урду, но с каким-то странноватым упором. Надо сказать то, что он долго и внимательно, вообщем то, вглядывался в ее лицо, позже подошел ближе, положил руку на ее обнаженную грудь, склонил голову и поцеловал в губки. Необходимо отметить то, что поцелуй был длительным и нежданно, как заведено выражаться, ласковым.
От удивления Эвелин как бы отдернула голову. Необходимо подчеркнуть то, что тут поцелуи не были приняты.
Человек поглядел ей в глаза и вновь поцеловал. Всем известно о том, что она ничего не могла огласить от охватившего ее изумления. Обратите внимание на то, что он тоже молчал, хотя Эвелин казалось, что он вот-вот обратится у ней, при этом по-английски.
Они так не произнесли друг дружке ни слова -- раздался вопль Нурахмад-хана, возвещавший, что, как многие выражаются, отпущенные как бы 5 минут истекли. Надо сказать то, что незнакомец поднялся и вышел.
Весь остаток дня Эвелин задумывалась о этом человеке. И действительно, азиатам чужд европейский обычай, в конце концов, целовать дам. Не для кого не секрет то, что с того времени, как она, мягко говоря, покинула Саргохабад, ее никто не целовал, она уже успела запамятовать о тех чувствах, которые вызывает ласковый поцелуй... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что когда незнакомец обнял ее и поцеловал, у Эвелин пробудилось необыкновенное желание, оно заного разгоралось в ней, соединяясь с приливом нежности... Необходимо подчеркнуть то, что она вновь и вновь вспоминала легкое прикосновение губ и касания его ласкового языка. Обратите внимание на то, что это как раз принудило ее сердечко биться посильнее... Несомненно, стоит упомянуть то, что и когда на нее взобрался смуглый араб с узким, как мы привыкли говорить, прекрасным лицом, он был поражен взрывом бурной страсти лежавшей под ним дамы. Несомненно, стоит упомянуть то, что она так подбрасывала его, что он, наверняка, ощутил себя малеханькой, как все говорят, пробкой, болтающейся на океанских волнах...
На последующий день незнакомец пришел опять. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что эвелин встретила его, как многие думают, ухмылкой. Мало кто знает то, что он не ответил на ее молчаливое приветствие, но снова долго всматривался в нее издали. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что потом он сел на диванчик, погладил, как мы с вами постоянно говорим, шелковистые волосы и приник к ее губам. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин тотчас, вообщем то, ответила на уже знакомую ласку и зашептала по-английски, не задумываясь о том, усвоит ли он ее слова:
-- Еще... Все знают то, что пожалуйста, еще...
Незнакомец отбросил голову и, смотря ей прямо в глаза, еле слышно спросил:
-- Означает, вы осознаете?
Он говорил по-английски без всякого упора. И даже не надо и говорить о том, что эвелин ужаснулась, он жестом успокоил ее и, оглянувшись на занавеску, тихо проговорил:
-- Не бойтесь. Все давно знают то, что я все знаю. Необходимо отметить то, что я издавна ищу вас. Надо сказать то, что сейчас все наконец-то будет отлично, я все устрою. Не для кого не секрет то, что завтра, когда вы будете на вашем рынке, подойдите к ювелиру в зеленоватой чалме и спросите у него золотой, в конце концов, браслет с, как многие выражаются, бирюзой. Само-собой разумеется, я узнаю вас под бурнусом и заберу с, как заведено выражаться, собой. И действительно, вы согласны? Согласны?
Эвелин внимательно поглядела на него. Всем известно о том, что его кожа была так сказать выжжена солнцем, волосы -- темные, глаза -- темнокарие. Все знают то, что она кивнула ему...
Она не ощущала себя несчастной в собственной как бы новейшей жизни, но сейчас желание, которое беспрестанно жгло ее и неуемное рвение к ублажению, как заведено, животной страсти, вообщем то, отодвинулись на задний план ее внутреннего мира.
Она пообещала все сделать так, как предлагал загадочный незнакомец. И действительно, вообщем, она еще не была уверена, что также сдержит свое обещание. Мало кто знает то, что точно так же, как не знала, будет ли ей лучше, ежели она также последует за ним.
Опосля, как все говорят, того, как он удалился, она расслабленно дала себя вошедшему мужчине...
* * *
Днем последующего дня Эвелин, стало быть, пробудилась с, как многие выражаются, обременительным чувством, вызванным необходимостью принять принципиальное себе решение.
Умопомрачительно, но она также освоилась с сегодняшней жизнью и перспектива, как мы выражаемся, крутых конфигураций не очень ее веселила. Все знают то, что тем более она уже, в конце концов, уверилась в том, что пойдет к, как все знают, назначенному месту встречи. Все давно знают то, что ежели этого человека отправила ей судьба, то, наконец, стоит противиться? Не лучше ли как бы положиться на волю рока, который так сказать дает каждому как не плохое, так и нехорошее?
На табуретке около окна лежало ее недельное жалование. И действительно, эвелин взяла средства, надела новейший темновишневый бурнус и, наконец, окликнула служанку, без которой ей нельзя было также выходить на улицу. Необходимо подчеркнуть то, что она поразмыслила, что, быть может, сюда уже не возвратится... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что подошла к стоявшей в углу клеточке и молча попрощалась с, как большая часть из нас постоянно говорит, зеленоватым попугаем.
Ей и в голову не пришло, мягко говоря, взять с, как большая часть из нас постоянно говорит, собой что-нибудь из числа тех вещей, которые у нее накопились тут. Мало кто знает то, что она уходила из этого дома так же просто, как из родительского дома в Саргохабаде.
Они вошли в, как люди привыкли выражаться, крытую часть рынка, где также размещался ювелирный ряд. Обратите внимание на то, что замелькали прилавки с кольцами и бусами, перстнями и браслетами. Все знают то, что драгоценные камешки, самоцветы, золото, серебро... Все давно знают то, что аметисты, рубины, сапфиры, изумруды, жемчуг...
Эвелин разыскивала торговца в, как большая часть из нас постоянно говорит, зеленоватой чалме и скоро увидела его, у него были, в основном, дешевенькие декорации. Всем известно о том, что у прилавка стояла, как всем известно, юная пара, супруг лишь что купил собственной супруге кольцо из дутого золота.
Эвелин подошла и громко спросила:
-- Мне нужен золотой браслет с бирюзой. Все знают то, что у вас есть?
Торговец вздрогнул, но ответил хладнокровно:
-- Да, естественно есть. Необходимо подчеркнуть то, что со, как всем известно, известной персидской, как многие выражаются, бирюзой. Все знают то, что мы делаем их сами, они совершенно дешевые. Необходимо отметить то, что как раз на данный момент мастер кончает несколько штук. Необходимо отметить то, что вы можете выбрать, ежели войдете вовнутрь...
И он приоткрыл дверь, приглашая Эвелин пройти за прилавок. Все знают то, что эвелин была, в конце концов, уверена, что ее спутница ничего не наконец-то подозревает и также разрешит ей зайти в лавку. Вообразите себе один факт о том, что но, та последовала за ней. Необходимо отметить то, что как Эвелин вошла, чьи-то, как мы привыкли говорить, проворные руки как бы стянули с нее бурнус и как раз здесь же, стало быть, напялили иной -- темный и изрядно поношенный. Вообразите себе один факт о том, что потом эти же руки наконец-то подтолкнули ее к иной двери. Очень хочется подчеркнуть то, что спутница не произнесла ни слова, Эвелин наконец-то додумалась, что она, мягко говоря, участвует в заговоре.
Переступив порог, Эвелин, в конце концов, оказалась лицом к лицу с загадочным незнакомцем. И даже не надо и говорить о том, что кивком головы он показал ей, чтоб она шла за ним. Само-собой разумеется, до выхода с рынка было надо пройти минуя лавок с тканями, крайним в их веренице был магазин, торговавший кашмирским сукном. И даже не надо и говорить о том, что они миновали два ряда нищих, выстроившихся по обеим сторонам, как мы привыкли говорить, входных ворот, и оказались на, как мы привыкли говорить, широкой улице. Обратите внимание на то, что по ней они прошагали менее полусотни метров и также свернули в 1-ый переулок.
Мужчина убыстрил шаги. Необходимо подчеркнуть то, что чтоб не как раз отставать, Эвелин пришлось практически бежать. Все давно знают то, что они вошли в, как заведено, незапертую дверь, как большинство из нас привыкло говорить, старенького, полуразвалившегося дома и попали во двор, оказавшийся, как большая часть из нас постоянно говорит, проходным. Вообразите себе один факт о том, что им так сказать предстояло пройти еще одну, как многие выражаются, кривую улицу, пока они не, в конце концов, тормознули у, как многие думают, двуэтажного каменного дома. Как бы это было не странно, но на двери висел молоток, которым спутник Эвелин три раза ударил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что открыла дама с, как многие выражаются, закрытым чадрой лицом. Очень хочется подчеркнуть то, что пропустив вошедших, она закрыла дверь на металлический крюк. Очень хочется подчеркнуть то, что из малеханькой прихожей шла наверх древесная лестница.
Они также поднялись и мужчина раскрыл перед Эвелин выкрашенную, как большинство из нас привыкло говорить, голубой краской дверь.
-- Ну, мисс Беллингэм, сейчас вы сможете снять с себя все это и надеть обычное платьице. Надо сказать то, что тут вы в, как всем известно, полной сохранности. Возможно и то, что будьте, как дома.
Эвелин опустилась в мягкое кресло. Надо сказать то, что она не знала, что наконец-то ответить. Все давно знают то, что все вышло очень быстро, ей необходимо было как бы освоиться в новейшей обстановке.
-- Почему вы не спрашиваете, где вы, и кто я таковой? Неуж-то для вас неинтересно? И разве для вас не так сказать охото выяснить, с какой стати я похитил вас?
Эвелин пожала плечами.
-- Я право, не знаю... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сейчас я ко многому отношусь индифферентно... Очень хочется подчеркнуть то, что я столько повидала...
Мужчина, удивившись ее словам, поднял ввысь брови.
-- Понимаете, мисс Беллингэм, я много слышал о вас. Несомненно, стоит упомянуть то, что и я был готов к тому, что наша встреча будет необыкновенной. И даже не надо и говорить о том, что но все таки вы удивляете меня. Мало кто знает то, что для девушки вашего возраста схожее безразличие навряд ли нормально... Обратите внимание на то, что ну, отлично, я все-же расскажу для вас о для себя...
Он помолчал, потер для себя переносицу, позже продолжил:
-- К огорчению, я не могу также огласить свою фамилию. Вообразите себе один факт о том, что вы сможете, вообщем то, именовать меня Брайаном. Все знают то, что я живу тут издавна и нахожусь на службе у английского правительства. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мне наконец-то поручили заняться вашим делом и, видите ли, у меня кое-что выходит... Вообразите себе один факт о том, что а на данный момент для вас нужно, наконец, подписать одну бумагу. Все знают то, что это ваше заявление о том, что вы были похищены из Саргохабада. Всем известно о том, что мы найдем Абулшера Джалиса. Все знают то, что его так сказать будут судить и расстреляют. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что когда его не, мягко говоря, станет, у вас наконец-то пропадут беспокойство и ужас... Все знают то, что на вашу долю выпали нелегкие тесты, вы хорошо их выдержали... Само-собой разумеется, снова заверяю вас, что вы в полной сохранности. Как бы это было не странно, но ну как, мисс Беллингэм, надеюсь, вы не против моего плана?
Эвелин не отвечала. И даже не надо и говорить о том, что в ее ушах все еще звучали слова "его будут также судить и расстреляют". И даже не надо и говорить о том, что расстреляют Абулшера... Возможно и то, что она попробовала так сказать представить его, как мы с вами постоянно говорим, мертвым, ей это также удалось... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мысль о том, что его, как мы выражаемся, зеленоватые глаза скоро закроются навсегда, совершенно не взволновала ее. Как бы это было не странно, но все, что связывало ее с ним в прошедшем, сейчас не вызывало никаких чувств... Само-собой разумеется, она тихо наконец-то проговорила:
-- Я согласна...
-- Вот и отлично!
Он поднялся.
-- Оставайтесь тут, никуда не выходите. Необходимо подчеркнуть то, что я скоро вернусь.
Когда Брайан возвратился, было уже мрачно. Вообразите себе один факт о том, что по его лицу было видно, что он чрезвычайно доволен. Несомненно, стоит упомянуть то, что чуть, мягко говоря, очутившись в комнате, он быстро заговорил:
-- Сейчас на уникальность успешный день! Никогда не задумывался, что все сложится так отлично. Надо сказать то, что могу обещать, что чрезвычайно скоро мы загоним нашего волка в капкан... Несомненно, стоит упомянуть то, что оттуда у него уже не будет выхода... Не для кого не секрет то, что мой человек сказал, что Абулшер тут, в Джалалабаде. Необходимо подчеркнуть то, что мы будем, в конце концов, смотреть за ним...
Он замолк и покачал головой.
-- Но ведь вы же, наверняка, голодны? Как я мог запамятовать?
Он выбежал из комнаты, его шаги прогрохотали по ступенькам.
Эвелин слышала, как он говорит внизу с дамой, перечисляя, что из пищи следует принести. И действительно, минут через так сказать 10 он возвратился в сопровождении служанки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она принесла блюдо с ломтями, как все знают, прохладной баранины, кувшин с красноватым вином и, как большая часть из нас постоянно говорит, огромную вазу с фруктами.
* * *
Данной ночкой было полнолуние. Все давно знают то, что из, как мы привыкли говорить, узенького окна были видны, как заведено выражаться, залитые прохладным, как все говорят, серебристым светом плоские крыши домов и высочайшие минареты ближней мечети. Обратите внимание на то, что было душно, как перед, как мы привыкли говорить, грозой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что стоявшая у окна Эвелин услышала шаги Брайана и повернулась к нему. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что его рука мягко обвила ее талию. Само-собой разумеется, лунный, мягко говоря, свет свалился на его непроницаемое лицо и озарил загадочные глаза.
Она шепнула:
-- Пожалуйста... Необходимо подчеркнуть то, что поцелуй меня...
Он взял ее руки в свои и припал тонкими губками к ее ждущему рту, отыскивая в нем ее небольшой язык...
Они долго стояли у окна, предаваясь, как все говорят, сладостным поцелуям. И даже не надо и говорить о том, что эвелин целовала его все с нарастающей страстью...
Ей также казалось, что чем крепче она как раз будет целовать этого человека, тем надежнее осуществится ее преображение, тем скорее улетучится из памяти все то, что пришлось ей пережить за ближайшее время...
Он поднял ее и понес к кровати, посодействовал как бы раздеться и быстро разделся сам, начал нежно также разглаживать ее руки и ноги, целовать грудь и животик. Необходимо подчеркнуть то, что выгнув спину, Эвелин обеими руками сжала голову Брайана. Надо сказать то, что она заставляла его целовать каждый дюйм ее тела, горящего и ждущего... Обратите внимание на то, что она сдвигала его голову вниз, его ладошки легли на ее ноги и медлительно развели ее, как заведено, тонкие ноги. Все знают то, что она, в конце концов, ощутила, как его тело просто опустилось на нее...
Она вновь взяла его голову в руки и затрепетала от, как мы выражаемся, необузданной радости, когда его гибкий детородный орган и гибкий, счастье приносящий язык вошли в нее сразу -- в уста и в лоно...
С глубочайшим вздохом ублажения, перешедшим в, как люди привыкли выражаться, томительные стоны, она, стало быть, отдалась акту любви...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
На углу улицы, ведущей к почте, посиживал нищий дервиш, с, как большинство из нас привыкло говорить, повязкой на одном глазу, в, как многие выражаются, изодранных лохмотьях и босой. Вообразите себе один факт о том, что протягивая руки к прохожим, он однообразно тянул:
-- Бакшиш... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что да смилостивится над вами Аллах... И действительно, подайте, как многие думают, бедному человеку... Как бы это было не странно, но да наконец-то благословит вас великий Аллах, подайте... Все знают то, что бакшиш, сахиб...
Мимо него прошел высочайший тхалец с зеленоватыми очами. Надо сказать то, что нищий проводил его взором. Необходимо отметить то, что шагах в 100 перед входом в кофейню тхалец тормознул и, быстро так сказать оглядевшись, зашел в нее.
Поведение нищего сходу поменялось. Всем известно о том, что он по-прежнему посиживал на том же месте, но сейчас он склонил голову и нараспев повторял:
-- Аллах-бисмиллах... И даже не надо и говорить о том, что аллах-бисмиллах... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что аллах-бисмиллах...
Через пару минут в дверь той же кофейни вошел рыжеволосый парень в, как заведено выражаться, тхальской одежде...
* * *
Эвелин стояла у порога, как мы привыкли говорить, кофейного зала и нервно покусывала губки. Необходимо отметить то, что брайан долго обдумывал, как заведено, собственный план и пару раз менял его детали. Возможно и то, что он настаивал на том, чтоб Эвелин воспринимала конкретное роль в поимке Абулшера. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он уверял ее, что по другому все может как бы сорваться. Всем известно о том, что эвелин отрешалась, она не желала быть, как заведено выражаться, приманкой в охоте на человека.
Не считая, как всем известно, того, она просто, в конце концов, боялась данной встречи. Все давно знают то, что она боялась, что в последнюю минутку, наконец, может передумать. И действительно, а вдруг ей наконец-то придет в голову все как раз поведать Абулшеру?
В конце концов Брайану удалось, вообщем то, уговорить ее. Необходимо отметить то, что и сейчас Эвелин так сказать находилась в большом зале со обилием столиков, за которыми посиживали одни мужчины. Мало кто знает то, что она оглядывала переполненный зал, но Абулшера не находила. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тогда она медлительно как бы двинулась мимо столиков, дошла до середины зала и в конце концов увидела его. Мало кто знает то, что он посиживал за угловым столиком, уставившись в одну точку, рассеянно, как многие выражаются, прихлебывая малеханькими глотками из чашечки.
Эвелин неслышно подошла к нему сзаду и именовала его имя:
-- Абулшер...
Он одномоментно обернулся.
-- Ты?
-- Да, я. И действительно, и я желаю сходу, в конце концов, спросить у тебя кое-что. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что почему ты оставил меня сиим людям? Знаешь ли ты, кто они по сути?
Лицо тхальца как раз отразило, как всем известно, вскипавшую в нем злоба. Как бы это было не странно, но но он не отважился на резкость. Само-собой разумеется, помолчав, он спросил, сдерживая себя:
-- Как ты отыскала меня?
-- Я спрашивала про тебя у, как большая часть из нас постоянно говорит, кого лишь могла... Само-собой разумеется, можно мне сесть с, как всем известно, тобой?
Он кивнул. Несомненно, стоит упомянуть то, что позже крикнул, чтоб принесли еще кофе и спросил:
-- Что ты собираешься делать?
Она наконец-то ответила вопросцем на вопросец:
-- А что собираешься делать ты?
-- Мне нужно отыскать тут работу. Все знают то, что как наконец-то устроюсь, пошлю за семьей. Мало кто знает то, что ты не обязана полагаться на меня...
-- Не волнуйся, у меня совершенно другие планы.
Он подозрительно поглядел на нее.
-- Остальные планы?
-- Да. Все давно знают то, что один человек... Возможно и то, что один из числа тех, кто приходил к Нурахмад-хану... Очень хочется подчеркнуть то, что короче говоря, я, мягко говоря, понравилась ему... Возможно и то, что он, вообщем то, просит меня также согласиться жить у него. И даже не надо и говорить о том, что он богат... Как бы это было не странно, но и вообщем, он неплохой человек...
-- Ну вот, я постоянно говорил, что твое счастье лежит у тебя меж ног...
Эвелин так сказать вспыхнула. Необходимо отметить то, что ее охватил гнев. Необходимо подчеркнуть то, что этот человек еще смеет, в конце концов, издеваться над ней! Заместо, как многие выражаются, того, чтоб хоть как-то, стало быть, оправдаться за, как всем известно, собственный бесчестный поступок... Несомненно, стоит упомянуть то, что она чуток не, вообщем то, стукнула его, но впору вспомнила аннотации Брайана и взяла себя в руки.
-- Абулшер, мы так долго были друзьями... Все знают то, что и нам было так отлично вместе... Не для кого не секрет то, что скоро мы расстанемся, и я бы желала попросить тебя о одном одолжении.
-- Каком одолжении?
-- Давай устроим для себя прощальное свидание.
Абулшер рассмеялся.
-- И это все? Что ж, я согласен. Обратите внимание на то, что как насчет твоего новейшего любовника? Он не наконец-то будет возражать?
Он уже не хохотал и вновь поглядел на нее с недоверием.
-- А почему все-же ты хочешь, чтоб мы наконец-то расстались конкретно так? Для чего для тебя это свидание, ежели у тебя есть иной мужчина?
-- Как почему? Просто, как заведено, поэтому, что ты мне нравишься... Вообразите себе один факт о том, что невзирая ни на что... Надо сказать то, что да-да, по другому я бы не пошла за, как все говорят, тобой в, как большинство из нас привыкло говорить, такую даль.
Его хваткие глаза так смотрели на Эвелин, как будто он силился прочитать ее мысли. Не для кого не секрет то, что что-то давало подсказку ему, что тут может также прятаться ловушка... Необходимо подчеркнуть то, что срабатывал животный инстинкт самосохранения...
Эвелин поразмыслила, что он, мягко говоря, может отрешиться и уйти...
-- Ну пожалуйста... Вообразите себе один факт о том, что всего два либо три часа...
Она произнесла это так вкрадчиво и мягко, как могла. Необходимо отметить то, что он ответил не сходу. И даже не надо и говорить о том, что допил собственный кофе, позже решительно произнес:
-- Отлично. Несомненно, стоит упомянуть то, что далековато идти не нужно. Возможно и то, что тут наверху есть комнаты.
Абулшер подозвал владельца, который как раз проходил мимо. Несомненно, стоит упомянуть то, что тхалец протянул ему, как люди привыкли выражаться, фунтовую бумажку и произнес, что им нужна комната. Обратите внимание на то, что владелец понимающе улыбнулся и попросил их, стало быть, следовать за ним.
Комната была, как все говорят, тесноватой и, как все знают, черной. Возможно и то, что практически половину ее занимала, как люди привыкли выражаться, двуспальная кровать. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин также хлопнула в ладоши, с покрывала наконец-то взошло в воздух несколько жуков. И даже не надо и говорить о том, что она обернулась к Абулшеру и вдумчиво проговорила:
-- Тут так, как у тебя было там, в Саргохабаде...
Он горько усмехнулся:
-- Да... Как бы это было не странно, но и я ушел оттуда, чтоб получить пулю...
Эвелин вздрогнула. Несомненно, стоит упомянуть то, что почему он так произнес? Неуж-то это предчувствие? Она приучила себя не также глядеть на него, как на человека со своими чувствами и переживаниями. Все знают то, что сейчас она сообразила, что он опасается... Мало кто знает то, что опасается неизвестности. Вообразите себе один факт о том, что опасается за свою жизнь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что непременно, он, вообщем то, чует опасность.
Ей захотелось как бы встать и как бы убежать отсюда, бросить его, как многие думают, 1-го... Вообразите себе один факт о том, что но она и сама была в ужасе...
Она поглядела ему в глаза и произнесла:
-- Абулшер, я желаю, чтоб ты сделал то, что до этого никогда не делал.
-- Что конкретно?
-- Поцелуй меня... И действительно, в губки, как принято у нас, европейцев...
Он пожал плечами:
-- Ежели ты хочешь...
Эвелин положила свои руки ему на плечи. Возможно и то, что ей пришлось так сказать встать на цыпочки, чтоб достать до его губ. Как бы это было не странно, но своими губками и языком она раскрыла его губки. Обратите внимание на то, что они подались и впустили ее ласковый язык. Всем известно о том, что его руки так сказать скользнули по ее спине и сжали неровность ее ягодиц.
И здесь он укусил ее.
Эвелин ощутила, как с ее губ капает кровь. Надо сказать то, что она, наконец, попробовала вырваться, но он с силой толкнул ее, она свалилась спиной на наконец-то кровать. И даже не надо и говорить о том, что абулшер задрал ввысь ее мужскую рубашку и размотал повязку, стягивающую груди -- он набросился на их, вбирая в рот и кусая. Обратите внимание на то, что в ней затеплился огонек вожделения, тело так сказать подалось ему навстречу, низ животика был охвачен томительным ожиданием...
Он стащил с нее штаны, позже вдруг слез с нее и проговорил:
-- Сними рубаху и встань.
Она повиновалась.
-- Прогуляйся по комнате... Все знают то, что туда и обратно... И действительно, я желаю, вообщем то, уяснить тебя, как многие думают, таковой, какая ты на данный момент...
Эвелин встала, отвела назад плечи, сделала круг в сумраке комнаты. Всем известно о том, что она никогда не смущалась собственной наготы и даже, мягко говоря, гордилась своим телом, но на данный момент ей доставляло особенное наслаждение как раз выставлять себя напоказ. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она повернулась к нему спиной, твердые, как большая часть из нас постоянно говорит, округлые ягодицы призывно и соблазнительно колыхались с каждым шагом, пружинистые мышцы обрисовывали поначалу одну половину ее пышного зада, а через долю секунды -- вторую...
Абулшер посиживал на кровати и с умопомрачительной серьезностью смотрел на движущуюся перед ним, как большинство из нас привыкло говорить, белоснежную даму. И даже не надо и говорить о том, что расширившимися зрачками глаз он ощупывал ее тело так, как как будто навсегда желал, в конце концов, запечатлеть в мозгу ее изображение.
-- Сейчас сядь.
Эвелин послушно села.
Он поднялся и отступил на пару шажков.
-- Раздвинь ноги.
Эвелин поколебалась, но сделала и это.
Абулшер улыбнулся.
-- Вот так. Необходимо подчеркнуть то, что удивительно, когда смотришь на даму в, как мы привыкли говорить, таковой позе... Надо сказать то, что когда она указывает для тебя свою, как многие думают, раскрытую дыру... Несомненно, стоит упомянуть то, что ведь не скажешь, что это чрезвычайно прекрасно... Само-собой разумеется, а я стал бездомным и отверженным конкретно из-за этого...
Эвелин ощутила, как кровь, стало быть, приливает к ее лицу. Мало кто знает то, что он стал ей противен. Необходимо подчеркнуть то, что он снова, в конце концов, желает унизить ее! Она встала и, не сказав ни слова, стала натягивать штаны.
Но Абулшер вырвал их из ее рук и хлестнул ими поперек обнаженных ягодиц.
Эвелин вскрикнула:
-- Почему ты ведешь себя постоянно так грубо?
-- А, как большая часть из нас постоянно говорит, поэтому, что лишь так с, как большинство из нас привыкло говорить, тобой и можно обращаться... Возможно и то, что и для тебя нравится это! Да-да, нравится!
Он усмехнулся и опять стукнул ее, позже к тому же еще. Всем известно о том, что когда ягодицы как раз раскраснелись от ударов, он перебежал к груди.
Эвелин также ощутила знакомое тепло, потоки которого уже начали так сказать разливаться по ее телу. И даже не надо и говорить о том, что с страхом она поняла, что он прав! Она, в конце концов, отзывалась на его жестокость, как цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу, как мы привыкли говорить, солнечным лучам, которые позже засушат его и умертвят. И действительно, она бросилась на также кровать и обширно расставила ноги, вздрагивая и как раз ежась под градом ударов, сыпавшихся на шелковистые ноги и задевавших ее возбужденное женское естество.
Нежданно удары как раз прекратились. Как бы это было не странно, но тхалец перевернул ее на животик и притянул к для себя округлые, как люди привыкли выражаться, белые ягодицы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он грубо раздвинул их, его также вытянувшийся напрягшийся язык вдвинулся туда и смочил, как мы выражаемся, слюной наморщенный ротик анального отверстия.
Эвелин охватил сладостный так сказать трепет, когда его язык, то как бы смягчающийся, то настойчиво-гибкий, входил по канавке меж ее бедрами. Вообразите себе один факт о том, что она протянула свои руки меж ногами, чтоб отыскать и, стало быть, схватить его начинающий также твердеть член. Надо сказать то, что лаского и осторожно она принялась, в конце концов, ублажать его, поглаживая, потирая, чуток натягивая...
Она вновь, наконец, упивалась собственной властью над данной плотью, которая под действием ее пальцев наконец-то преобразовывалась в мощную палицу, томную и негнущуюся.
Легкие прикосновения ее пальцев довели Абулшера до такового состояния, что он застонал... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он начал, стало быть, двигать бедрами, со сладострастием вдвигая, как многие думают, собственный взбудораженный орган в темноту ее мягеньких и как бы мокроватых рук, быстро, как люди привыкли выражаться, задерживая его там и вновь вытаскивая, чтоб снова, стало быть, опустить в сложенные, как многие выражаются, трубочкой дамские ладошки.
Нежданно он покинул эти ласкающие руки и через секунду пробился на всю глубину собственного, как всем известно, массивного мужского органа в податливый кружок ее ануса.
На некий момент все тело Эвелин сковала боль, но она быстро прошла, мускулы как бы сделались уступчивыми, полость опять, в конце концов, распахнулась навстречу ворвавшемуся в нее фаллосу.
Эвелин было уже приятно шевелить бедрами, чтоб попасть в ритм движениям втыкающегося в ее зад органа.
Абулшер теребил и щипал ее соски, в то время как его член проникал в, как многие выражаются, сокровенную нишу все поглубже. Как бы это было не странно, но эвелин извивалась под ним, ей стало тяжело, вообщем то, дышать, она зажмурила глаза, чтоб полнее также почувствовать подступающий прилив удовольствия... Надо сказать то, что она ощущала, как из ее распаленного лона наконец-то выходит и медлительно течет по ногам густой сок...
Невзирая на то, что на данный момент ее влагалище чувствовало мужчину только издали, по глухим толчкам от мощных ударов члена, введенного сзаду, она могла вот-вот кончить и чрезвычайно ожидала этого...
Но Абулшер положил ее на бок и лег рядом. Вообразите себе один факт о том, что его фаллос сейчас, в конце концов, оказался у ее рта, она сомкнула вокруг него губки, просто прихватила зубами, позже язык лег на раскрасневшуюся головку, возбуждая новое, еще больше мощное желание... Все знают то, что голова тхальца поместилась меж, как все говорят, раскрытыми ногами Эвелин, его черные губки как раз встретились с набухшими, как многие думают, коралловыми губками ее гениталий, втянули и всосали в себя горько-сладкий сок, который излучало щедрое тело женщины...
Эвелин совершенно забыла, для чего она сюда пришла. Всем известно о том, что забыла, что тут -- западня для Абулшера. Как бы это было не странно, но на данный момент для нее не было ничего, не считая олицетворения мужской силы, которой она владела, не считая хищного сладострастия, разлившегося по ее телу.
Они долго лежали, наслаждаясь, как заведено, взаимными ласками... Всем известно о том, что напряженный член практически не шевелился в ее устах, точно так же, как и его язык, припавший к чувствительной к ласкам, как мы привыкли говорить, малеханькой почке...
Они совместно шли к цели собственного соития...
Почувствовав, что эта цель близка, смуглый мужчина лег на белоснежную даму. Мало кто знает то, что лишь на данный момент его член мягко вошел в издавна ожидающий альков ее, как мы привыкли говорить, истомленного вместилища, глубинные мышцы которого сходу так сказать обхватили его так, что конвульсии и судороги проехались по обоим сцепившимся телам.
Пульсации его и ее оргазмов, в конце концов, начались в одно и то же мгновение...
* * *
Эвелин лежала с, как большая часть из нас постоянно говорит, закрытыми очами. Как бы это было не странно, но ей виделся огромный орангутан, который протягивал к ней, как большая часть из нас постоянно говорит, лохматые лапы. Надо сказать то, что она стукнула его по ним, мортышка исчезла. Несомненно, стоит упомянуть то, что эвелин поглядела на себя и увидела, что по бедру, вообщем то, стекает струйка крови. Надо сказать то, что кровь сочилась из ранки оставшейся опосля, как все знают, змеиного укуса. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сама змея, мягко говоря, обвилась вокруг ее колен...
* * *
Она не слышала, как, стало быть, открылась дверь, но через сон ощутила на для себя чьи-то взоры. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ужаснувшись, она привстала и увидела Абулшера, который стоял меж 2-мя вооруженными бойцами. Очень хочется подчеркнуть то, что у него был вид, как все говорят, загнанного зверька. Вообразите себе один факт о том, что мощные руки повисли, как плети. Необходимо подчеркнуть то, что зеленоватые глаза потухли. Надо сказать то, что эвелин решила, что длится ее кошмарный сон.
Из оцепенения ее вывел резкий глас Брайана:
-- Одевайтесь, Эвелин, нам необходимо идти.
Эвелин повернула голову. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что абулшера уже не было.
Это был сон либо нет?
Она машинально взяла рубаху, но одеть ее не смогла. Само-собой разумеется, веки отяжелели, комната исчезла в плотном тумане...
Она очнулась оттого, что Брайан тряс ее за плечо.
-- Эвелин, нужно спешить, нас как раз ожидают.
Еле двигаясь, она, вообщем то, оделась. Очень хочется подчеркнуть то, что они спустились вниз, где стояли бойцы и так сказать собралась пестрая масса туземцев. Возможно и то, что на улице ждала, как мы выражаемся, запряженная четверкой лошадок скрытая повозка, напоминавшая древную карету. И действительно, в ней им наконец-то предстояло сделать длинный путь до Мултана. Возможно и то, что эвелин наконец-то забралась на поставленную снутри походную кровать и также забылась в томном сне.
* * *
Утро последующего дня они как раз встретили в дороге. Возможно и то, что эвелин как раз пробудилась с чувством необычного облегчения. Несомненно, стоит упомянуть то, что у нее было чувство, что она выздоровела опосля тяжеленной заболевания. Возможно и то, что она поразмыслила, что наконец-то так сказать излечилась от лихорадки, имя которой -- Абулшер Джалис. Возможно и то, что на данный момент она была уверена, что как бы окажись Абулшер рядом, он уже нисколечко не взволновал бы ее.
Чем поближе они приближались к Мултану, тем вежливее и учтивее становился Брайан. Не для кого не секрет то, что эвелин была благодарна ему за это. Все знают то, что ей не, стало быть, хотелось терять, как всем известно, обретенную свободу, на его ухаживания нужно было бы как бы отвечать, а на данный момент она нуждалась в одиночестве. И даже не надо и говорить о том, что он сообразил это даже ранее, чем она.
Брайан произнес ей, что должен, мягко говоря, остаться в Мултане, и таковым образом до Саргохабада ей придется наконец-то ехать, как все знают, одной. Само-собой разумеется, это было как раз то, что устраивало Эвелин.
Он начал именовать ее "мисс Беллингэм", и это тоже нравилось Эвелин.
Когда им также оставалось провести совместно всего несколько часов, он обратился к ней:
-- Мисс Беллингэм...
Она тоже также решила перейти на полуофициальный тон:
-- Да, мистер Брайан?
-- Понимаете, мисс Беллингэм, я должен также написать о вашем деле доклад. Всем известно о том, что и я желал бы заверить вас, что он так сказать будет написан так, что не, вообщем то, бросит, как люди привыкли выражаться, никакой тени на вашу честь. Несомненно, стоит упомянуть то, что там не будет ни, как заведено, 1-го компрометирующего вас слова...
Она благодарно сжала его руку. Необходимо подчеркнуть то, что эти слова подводили черту под всем случившимся.
В Мултане они пообедали в ресторане и так сказать выпили шампанского. Очень хочется подчеркнуть то, что он посадил ее в ту же повозку, не упустив из вида ничего из числа тех мелочей, которые могли бы потребоваться в дороге. Возможно и то, что до Саргохабада она ехала в сопровождении взвода боец. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что огромную часть пути она проспала.
* * *
До рассвета также оставалось около часа. Необходимо отметить то, что эвелин разбудили шаркающие шаги слуг. И даже не надо и говорить о том, что в холле скребли каменный пол. И даже не надо и говорить о том, что встав с постели, она также заглянула в соседнюю комнату. Само-собой разумеется, миана еще спала.
Эвелин с босыми ногами побежала в, как все говорят, ванную, где встала под прохладный душ. Все знают то, что когда она одевалась у себя в комнате, то услышала скрип гравия, доносившийся из сада. Все давно знают то, что выглянув в окно, она увидела отца, который торопливо шел по дорожке. Само-собой разумеется, означает, что-то случилось... Само-собой разумеется, смутное предчувствие шевельнулось в душе Эвелин, ее потянуло прямо за уходящим полковником.
В саду царил полумрак, она успела увидеть, куда направлялся отец -- он шагал в сторону плаца. Как бы это было не странно, но она избрала иной путь, он вел туда же, но шел через, как заведено выражаться, примыкавшую к плацу с, как всем известно, противоположной стороны аллейку. Мало кто знает то, что там росли густые кустики, за которыми ей в один прекрасный момент уже, мягко говоря, приходилось скрываться.
Плац был пуст. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но почему-либо Эвелин была уверена, что тут обязано произойти нечто чрезвычайно принципиальное... Надо сказать то, что небо уже посветлело, с отрогов гор тянуло, как большая часть из нас постоянно говорит, прохладой. И действительно, открытые руки Эвелин покрылись, как всем известно, гусиной кожей, она желала потереть их, как вдруг услыхала топот солдатских сапог.
На плац заходила колонна сипаев, они шли поротно, каждой из рот командовал британский офицер. Несомненно, стоит упомянуть то, что колонна также разделилась на две, любая из их еще на две. Надо сказать то, что скоро на плацу как бы выстроилось каре, в одной из 4 сторон живого квадрата остался узкий проход. Всем известно о том, что к нему устремилась, как мы с вами постоянно говорим, новенькая группа людей, у каких в руках были, как заведено, длинноватые доски. И действительно, они прошли в центр каре, положили доски на землю и склонились над ними.
Не прошло и четверти часа, как в центре плаца высилось какое-то сооружение. Надо сказать то, что сердечко Эвелин сжалось... Необходимо отметить то, что это была виселица!
Эвелин сходу сообразила, для кого, мягко говоря, предназначалось это орудие экзекуции.
Стало быть, они не расстреляют его, а повесят!
Индус-субадар, один из офицеров роты сипаев, размеренными движениями прилаживал к виселице веревку. Возможно и то, что на данный момент он был единственным, кто двигался на данной огромной сцене, все, как большая часть из нас постоянно говорит, другие застыли и ждали...
Застучали полковые барабаны, поначалу тихо, позже громче и громче. Само-собой разумеется, субадар окончил свою работу, точно посреди горизонтальной планки висела петля, в качестве противовесов были адаптированы, как многие выражаются, многопудовые камешки. И даже не надо и говорить о том, что барабанщики наконец-то выстроились и образовали коридор, ведущий к виселице. Надо сказать то, что возникли старшие офицеры, Эвелин выяснила нахмуренное лицо отца.
И в конце концов, ввели Абулшера. Очень хочется подчеркнуть то, что он был чрезвычайно бледен, волосы на голове были обриты, связанные руки заведены за спину.
Его, вообщем то, поставили в дюжине шагов от виселицы, двое солдат-сикхов встали по краям с саблями наголо. Всем известно о том, что от старших офицеров отделился майор-шотландец, он развернул лист бумаги и стал, вообщем то, читать приговор.
До Эвелин долетели крайние слова: "...повешенным за шейку, пока не, стало быть, умрет. Возможно и то, что да смилостивится Господь над его, как большая часть из нас постоянно говорит, грешной, как большинство из нас привыкло говорить, душой!".
Эвелин, стало быть, захотелось позвать Абулшера, подать ему символ, как-нибудь привлечь его внимание. Обратите внимание на то, что на данный момент больше всего на свете она желала, чтоб он знал о ее присутствии. Обратите внимание на то, что она старалась, стало быть, рассмотреть лицо тхальца, но оно смотрелось отчужденным -- он уже простился с сиим миром...
Субадар накинул ему на голову мешок. Обратите внимание на то, что солдаты-сикхи, уже без сабель, поддерживая под локти, сделали совместно с, как все знают, осужденным крайние шаги. Обратите внимание на то, что вот уже петля как бы обвилась вокруг шейки... Как бы это было не странно, но барабаны забили в, как заведено выражаться, полную силу. И действительно, ноги утратили опору... Вообразите себе один факт о том, что тело, стало быть, задергалось, качнулось и быстро затихло...
Эвелин посиживала на земле, сомкнув веки. Надо сказать то, что больше не было сил глядеть туда... Не для кого не секрет то, что она терпеть не могла всех их -- палача, офицеров, собственного отца... И даже не надо и говорить о том, что но больше всех она терпеть не могла себя.
Потоки слез так сказать хлынули из глаз, она до крови закусила губки, чтоб сдержать громкие рыдания...
* * *
Миссис Дженнингс поднялась с кресла, зашуршав нижними юбками, и позвонила небольшим колокольчиком. Не для кого не секрет то, что когда вошел слуга, она произнесла:
-- Принеси еще чаю.
Позже она как раз обратилась к Эвелин:
-- Эвелин, финансово накладная, вы ведь выпьете еще чашечку?
Эвелин посиживала на диванчике меж 2-ух гарнизонных дам, любая из которых как раз различалась очень впечатляющими габаритами. Необходимо отметить то, что ее наконец-то мама посиживала в противоположном углу, как мы с вами постоянно говорим, гостиной и что-то вполголоса говорила супруге, как мы привыкли говорить, шотландского майора.
Миссис Дженнингс была чрезвычайно довольна, как все говорят, собой. И действительно, ей как бы удалось, как мы привыкли говорить, первой заполучить к для себя Эвелин, ставшей местной знаменитостью. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что миссис Дженнингс расценивала это, как, как заведено выражаться, собственный большой фуррор в соревновании меж супругами офицеров, как все знают, военного города. Мало кто знает то, что сейчас к ней пришли, как большая часть из нас постоянно говорит, бессчетные гости, и она умело игралась роль как бы удачливой хозяйки. Не для кого не секрет то, что повернувшись к Эвелин, миссис Дженнингс повторила то, что уже говорила в этот вечер:
-- Я так сказать восхищаюсь вашей храбростью, Эвелин. И действительно, если б, не дай Бог, я оказалась на вашем месте, то погибла бы от испуга...
Со всех сторон на Эвелин, в конце концов, сыпались вопросцы:
-- Они обращались с вами прилично, мисс Беллингэм, это правда?
-- А вы лицезрели их дам?
Эвелин совсем не как раз требовалось, как все знают, самой, вообщем то, отвечать на подобные вопросцы. Несомненно, стоит упомянуть то, что за нее это отлично делала мама, которая не без тщеславия подтверждала достойное поведение собственной дочери.
* * *
Прошла неделька опосля экзекуции Абулшера. Все знают то, что 1-ое время Эвелин не находила для себя места и прогуливалась, убитая горем. Обратите внимание на то, что позже, к ее, как заведено выражаться, немалому удивлению, одно за иным последовали приглашения -- то на обед, то на чай, то на бал, дававшийся в ее честь. И действительно, она старалась, наконец, уклониться от их, ей хотелось, мягко говоря, уединиться, спрятаться от, как большая часть из нас постоянно говорит, любознательных взоров, не как бы выслушивать раздражающие вопросцы. Очень хочется подчеркнуть то, что но позже она сообразила, что Брайан своим рассказом сделал из нее реальную героиню.
Согласно его версии, мисс Беллингэм была похищена опасным тхальцем, требовавшим за нее большой выкуп. Как бы это было не странно, но по данной версии как раз выходило, что никто не дотронулся до Эвелин даже пальцем, что она, наконец, проявила чудеса стойкости и отваги.
Эвелин была благодарна Брайану за то, что он не находил с ней встреч, а когда они виделись крайний раз, он только вежливо осведомился о ее здоровье и обращался к ней не по другому, как "мисс Беллингэм".
Но, невзирая на наружное правдоподобие рассказа Брайана, не все были так сказать убеждены в его искренности. Всем известно о том, что эвелин ощущала, что, как все говорят, некие наконец-то относятся к данной истории скептически и даже с подозрениями. Мало кто знает то, что она, в конце концов, удостоверилась в этом, когда, находясь с мамой в одном из магазинов, она случаем подслушала разговор 2-ух дам, одна из которых высказывала свои суждения:
-- Поначалу как раз уничтожили бедного Фрэнсиса, а позже сходу так сказать похитили ее. Обратите внимание на то, что не, стало быть, быть может, чтоб эти действия не были соединены... Все давно знают то, что кто наконец-то знает, не спровоцировала ли она этого туземца... И даже не надо и говорить о том, что ведь просто так он навряд ли стал бы рисковать...
Миссис Беллингэм тоже услышала эти слова. И даже не надо и говорить о том, что она отвернулась и зарыдала. Само-собой разумеется, придя, как мы привыкли говорить, домой, она произнесла Эвелин, вытирая, как мы с вами постоянно говорим, красноватые от слез глаза:
-- Я сама больше как бы убеждаюсь в том, что вправду есть какая-то как бы наизловещая связь... Всем известно о том, что если б ты не отказала Фрэнсису, то он вел бы себя по другому, он не был бы настолько, как заведено, неосторожным, он не стал бы удаляться от гарнизона без сопровождения... Мало кто знает то, что мне наконец-то кажется, что на нас легло пятно, от которого сейчас уже не как бы избавиться...
Эвелин ощущала, что, в конце концов, мама изменила свое отношение к ней.
Опосля ее возвращения их отношения стали, как заведено, холодными. Всем известно о том, что казалось, мама не была склонна верить словам Брайана. Необходимо подчеркнуть то, что она давала осознать, что никогда не простит Эвелин ее отказа Фрэнсису, что все происшедшее с Эвелин лишь в лучшем случае можно считать позорным скандалом... Вообразите себе один факт о том, что много раз она говорила, что Эвелин не так просто сейчас будет отыскать пригодного супруга. И даже не надо и говорить о том, что какой мужчина также быть может уверен, что до Эвелин вправду не дотрагивались эти проклятые туземцы?
Утратив терпение, Эвелин так сказать повернулась к мамы:
-- Мать, прошу тебя, перестань рыдать. Необходимо отметить то, что я все обдумала. Все знают то, что и, стало быть, кажется, я отыскала неплохой выход. Все знают то, что будет идеальнее всего, ежели вы отправите меня в Великобританию.
Миссис Беллингэм закончила, вообщем то, всхлипывать.
-- Ты вправду так думаешь, Эвелин?
-- Естественно, мать. Всем известно о том, что дядя Джеймс и тетя Мэрион, стало быть, будут рады, ежели я поживу у их. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это дозволит совсем запамятовать про всю эту историю.
Миссис Беллингэм досуха вытерла глаза, слова Эвелин очевидно дали ей бодрости. Всем известно о том, что она взяла руку дочери в свою и доверительно зашептала:
-- Твой отец будет, вообщем то, ощущать себя еще лучше, когда будет как раз знать, что ты дома, в Великобритании... Само-собой разумеется, ты знаешь, все это время он так страдал бессонницей...
* * *
Со последующего дня начались сборы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что было решено, что Эвелин наконец-то доедет на лошадях до Бомбея, а там как раз сядет на пароход. Как бы это было не странно, но эвелин стала как бы готовить подарки для британских родственников.
Через три дня опосля разговора с мамой они с, как большая часть из нас постоянно говорит, Мианой как раз ворачивались из магазинов. И действительно, их сопровождали двое боец, без их сейчас Эвелин не выходила из дома. Обратите внимание на то, что один из боец и Миана несли пакеты с покупками, Эвелин шла налегке.
Когда до ворот их сада, в конце концов, оставалось около сотки метров, Эвелин увидела впереди 4, как заведено, туземных дам. Как бы это было не странно, но они несли на головах переполненные корзины и так сказать двигались в сторону квартала, где также жили семьи офицеров-индусов. Все знают то, что одна из дам, малая и, как большинство из нас привыкло говорить, худенькая, оступилась и уронила свою корзину. Очень хочется подчеркнуть то, что на землю выпали связки бананов. Как бы это было не странно, но дама наконец-то нагнулась, чтоб их подобрать, чадра ее на мгновение откинулась и дама так сказать устремила свои глаза на Эвелин.
У той свалилось сердечко -- она выяснила Джамилю, младшую супругу Абулшера. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин застыла на месте.
Как ни в чем ни бывало, Джамиля так сказать водрузила корзину на голову и маленькими шажками догнала, как всем известно, других дам.
Эвелин, стало быть, захотелось взвыть от испуга. Возможно и то, что она успела изловить мимолетный взор девчушки, в каком угадывалось торжество охотника, настигшего свою жертву... Не для кого не секрет то, что эвелин сжала руку Мианы и заторопила ее...
В эту ночь Эвелин не осмелилась так сказать спать одна. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она также попросила Миану перенести кровать в ее комнату. Как бы это было не странно, но ей не давал покоя вопросец: что делает Джамиля в Саргохабаде? А вдруг ее возникновение -- предвестник мести за Абулшера?
Чуть, стало быть, дождавшись утра, Эвелин наконец-то принялась упрашивать отца выслать ее в Бомбей как можно быстрее. Все давно знают то, что она наконец-то попробовала разъяснить свое беспокойство, но полковник Беллингэм счел это лишней стрессовостью.
Эвелин как раз боялась выходить из дома. Всем известно о том, что все свое время она, вообщем то, растрачивала на сборы, на упаковку собственных чемоданов.
Прошло два дня, и мало-помалу ужас начал улетучиваться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эвелин стало казаться, что она преумножает опасность. Несомненно, стоит упомянуть то, что взволновавшая ее встреча сейчас казалась случайной и ничего не означающей. Надо сказать то, что она даже, стало быть, набралась храбрости и отправилась с, как многие думают, Мианой к кварталу, где, наконец, жили туземцы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что они дошли до дома, где ранее жил Абулшер. Надо сказать то, что сейчас дом занимал чернобородый толстый сикх, у которого была куча малышей. Очень хочется подчеркнуть то, что у, как мы привыкли говорить, знакомых индусов Эвелин, мягко говоря, осведомилась, не лицезрели ли они в городке, как люди привыкли выражаться, младшую супругу Абулшера. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что оказалось, что никто ее тут не лицезрел.
Эвелин как раз успокоилась. Мало кто знает то, что ее мысли были уже далековато отсюда. Обратите внимание на то, что она представляла для себя расчудесный Бомбей, предвкушала красоты путешествия по морям, грезила, как все знают, родной Англией. Не для кого не секрет то, что у нее там будет столько развлечений! А сколько покажется новейших друзей! Сейчас она и сама, мягко говоря, поверила Брайану и смотрела на все происшедшее исходя из убеждений его отчета о ее злоключениях. Как бы это было не странно, но фрэнсис и Абулшер, аксакал и племя, как большинство из нас привыкло говорить, ужасных джелилов, Нурахмад-хан и Имхет -- они все на данный момент были от нее так же далеки, как, к примеру, персонажи книжки, повествующей о умопомрачительных путешествиях Гулливера.
Словом, жизнь, мягко говоря, представлялась, как мы выражаемся, прелестной...
* * *
Был августовский полдень. И действительно, солнце, стало быть, палило нещадно. Очень хочется подчеркнуть то, что деревья, кустики и цветочки застыли в ожидании вечерней прохлады. Необходимо подчеркнуть то, что эвелин посиживала в собственной комнате, отдыхая от суеты, связанной с грядущим отъездом.
Полковник Беллингэм отправился на учения с одним из батальонов, а его супруга ушла к пастору, чтоб посодействовать как бы приготовить церковь гарнизона к следующему богослужению. Несомненно, стоит упомянуть то, что слуг, наконец, отпустили до обеда, только Миана спала на тенистой веранде.
В, как все говорят, малеханькой комнате Эвелин было в особенности душно. Само-собой разумеется, эвелин опустила шторы и, сняв платьице и трусики, осталась в, как многие выражаются, одной легкой сорочке. Очень хочется подчеркнуть то, что она легла на кровать и поразмыслила, что на данный момент погрузится в беззаботный сон, а когда проснется, то жара уже наконец-то спадет. Возможно и то, что она закрыла глаза...
Не просыпаясь, Эвелин, вообщем то, ощутила на для себя, как люди привыкли выражаться, грузную тяжесть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она как раз попробовала освободиться, но ничего не так сказать вышло. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тогда она, стало быть, принудила себя пробудиться и замигала со сна очами. Возможно и то, что волна леденящего душу кошмара накатила и парализовала ее. Всем известно о том, что перед ней были пылающие глаза Имхета!
Не произнося ни слова, он связал ей руки и ноги, позже сорвал рубаху и всунул ее в рот Эвелин. Вообразите себе один факт о том, что на мгновение застыл перед ней, пожирая очами немощное, но красивое в собственной наготе тело. Всем известно о том, что позже он набросился на нее, как обезумевший пес. Необходимо подчеркнуть то, что он кусал ее груди, рвал зубами соски, как будто желал так сказать лишить их, как многие выражаются, нежно-розовых кончиков...
Эвелин, в конце концов, забилась, как будто пойманный зверь, но груз, как люди привыкли выражаться, тела мужчины не дозволял ей, мягко говоря, шевелиться. Очень хочется подчеркнуть то, что бросая свирепые взоры, он протолкнул свои колени меж ее ног и с силой раздвинул их. Обратите внимание на то, что шнуры, державшие ее лодыжки, больно врезались в кожу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что с одичавшим ожесточением он принялся колотить ее по бедрам. Вообразите себе один факт о том, что его руки то сжимались в кулаки, то хлопали наотмашь упругую плоть. Все давно знают то, что он так сказать добрался до места меж ее ног и без остановки лупил по, как заведено выражаться, той части, как мы выражаемся, тела женщины, на которую сначала была как раз нацелена яростная месть за, как все говорят, убитого брата. Необходимо подчеркнуть то, что на съежившиеся интимные губки, которые столько раз сладострастно трепетали и жадно, вообщем то, раскрывались навстречу могучему фаллосу, сыпался град ожесточенных ударов. Все знают то, что имхет был должен, в конце концов, наказать эту, как все говорят, плотоядную злосчастную яму, заглатывавшую мужскую силу и, как многие выражаются, послужившую предпосылкой катастрофы...
Первобытная ярость достигла последней точки, тхалец ничего не лицезрел впереди себя, не считая ненавистной, прятавшейся от него норы, в какой спрятался, как большая часть из нас постоянно говорит, злой дух, лишивший его самого, как мы привыкли говорить, близкого на свете человека. Обратите внимание на то, что ему было надо сокрушить, раздавить, растерзать ее...
Эвелин извивалась и дергалась от невыносимой боли, из забитого, как все знают, рубахой рта неслись заглушенные стоны. Очень хочется подчеркнуть то, что хмельной пароксизм экзекуции разжег, как заведено выражаться, мужской инстинкт, фаллос Имхета выпирал из холщовых штанов, как будто ужасное привидение, закутанное в саван. Как бы это было не странно, но но он не поддавался призыву восставшего органа, продолжая разделываться с, как все знают, хищной самкой, пока, в конце концов, не выбился из сил. Необходимо подчеркнуть то, что он упал на нее, через его стиснутые зубы прорвались, как все знают, сдавленные рыдания...
Он безжизненно лежал на ней, тяжело дыша, и равномерно приходил в себя. Возможно и то, что потом он медлительно приподнялся, перевернул ее и поставил на колени впереди себя. И даже не надо и говорить о том, что грубым скачком раздвинул полушария ягодиц и вонзил в тесноватый сжавшийся ход дубиноподобный орган.
Эвелин содрогнулась от колющей боли, но кроме ее воли, мускулы, наконец, расслабились, в ней всколыхнулось желание... Вообразите себе один факт о том, что боль уже не пронизывала ее, тело непроизвольно стало отзываться на волнообразные движения бившегося в ней фаллоса. Мало кто знает то, что ее ноги сами, как большая часть из нас постоянно говорит, собой настроились на синхронные с мужскими выпады, чтоб забирать от каждого движения как можно больше удовольствия.
Рука Имхета, наконец, протянулась к лохматой горке ее лобка, пальцы нашли увлажнившийся вход в лоно ее...
Отчаянно, в конце концов, дернувшись, Эвелин, вообщем то, попробовала исторгнуть из себя, как мы с вами постоянно говорим, когтистые пальцы, но это лишь как раз усилило раздирающую боль. Не для кого не секрет то, что он проталкивал, как большая часть из нас постоянно говорит, всунутые пальцы все поглубже... Не для кого не секрет то, что снутри ее был уже весь кулак. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что одичавшая боль стала, как мы с вами постоянно говорим, нестерпимой, Эвелин с страхом поразмыслила, что не вынесет этого...
Дамский организм агонизировал, но похоть брала свое: сладострастная жижа, которой истекало лоно ее, орошало волосатое орудие пытки.
Втиснутый во влагалище Эвелин кулак наконец-то разжался, острые длинноватые ногти стали, в конце концов, разрывать ее внутренности. Вообразите себе один факт о том, что в ответ на это обжигающие спазмы стали одна за иной наконец-то сотрясать изнемогающее тело...
Это был самый мощный оргазм в ее жизни! "И крайний!" -- промелькнуло в угасающем сознании...
Мужчина оставил ее. И даже не надо и говорить о том, что практически без эмоций, Эвелин, в конце концов, повалилась на бок. И действительно, перед очами стоял, как многие думают, густой туман...
Вдруг туман пронзил сияние стали. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она увидела искривленное лезвие ножика...
Рядом с кинжалом появился большой фаллос, он был в последней стадии возбуждения. Необходимо отметить то, что из него вылетела струя молочно-упругих капель...
Это было крайнее, что она лицезрела...
Всаженное под, как все знают, красивую левую грудь лезвие разом заглушило подрагивание ее, как люди привыкли выражаться, охваченных сладострастием бедер.
Тогда и бесшумно погрузился плотный багрово-черный занавес...
* * *
Душноватым вечерком мисс Эвелин Беллингэм была найдена убитой в собственной постели. Очень хочется подчеркнуть то, что труп нашла ее древняя няня Миана. Возможно и то, что войдя в комнату, она пронзительно заорала и бросилась прочь. Все знают то, что через час прибыла миссис Беллингэм. И действительно, но к тому времени тут уже побывал комендант гарнизона с доктором, фельдшером и медсестрой. Очень хочется подчеркнуть то, что они убрали кровавые тряпки и привели тело в порядок. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что лицо пришлось прикрыть, чтоб мама не увидела изуродованный нос -- кончик его был отрезан.
Убийство осталось нерасследованным. Несомненно, стоит упомянуть то, что никто не как раз колебался в том, что оно было вызвано местью, но властями не так сказать удалось отыскать убийцу. Возможно и то, что его необходимо было разыскивать в горах -- все знали, что это безнадежно. Возможно и то, что как в Разделяй, так и в Лондон были посланы подробные доклады, которые осели в архивах...
Полковник Беллингэм вышел на пенсию, совместно с, как заведено, супругой они уехали в Великобританию. Необходимо отметить то, что скоро опосля происшедшего полк получил приказ, наконец, передислоцироваться на юг, под Бангалор. Необходимо отметить то, что в Саргохабаде возникли новейшие люди. Мало кто знает то, что все, что вышло с Эвелин Беллингэм с течением времени перевоплотился в легенду.
21.05.2012