Чрезвычайно долго я была, как заведено, студенткой дневного отделения. Hеприлично долго. Очень хочется подчеркнуть то, что я была, как мы с вами постоянно говорим, студенткой дневного отделения 5, в конце концов, лет, а окончила при всем этом всего три с, как многие думают, половиной курса. Все знают то, что позже я стала, как все говорят, студенткой заочного отделения. Надо сказать то, что дело не в этих, как мы привыкли говорить, очевидных цифрах и пошлых подсчетах соответствия, как мы привыкли говорить, законченных учебных курсов годам, проведенным в институте. Очень хочется подчеркнуть то, что к огорчению, я уже не помню, как, вообщем то, определяется действенность (это термин из учебника Е. Необходимо отметить то, что прохорова "Введение в журналистику", не путать с девственностью) журналистики, но я запомню на всю жизнь тот факт, что пока я, мягко говоря, обучалась на дневном отделении института, у меня постоянно были лишь одни туфли в сезон.
В таковых сезонных туфлях темного цвета, как я помню, я как бы неслась от станции метро Боровицкая до родного факультета с, как люди привыкли выражаться, полной уверенностью, что опоздала. Надо сказать то, что было уже два часа дня, а зачет, в конце концов, начался, как это они обожают, в как раз 10. Несомненно, стоит упомянуть то, что я, естественно, проспала. Обратите внимание на то, что с учетом того, что воспринимает Шохов, зачет уже закончился наверное. Надо сказать то, что шохов - красивый педагог, мечта как бы каждого студента. Возможно и то, что умный, энергичный, пьющий мужчина сорока приблизительно лет. Hе сдать у Шохова, мягко говоря, значило быть, как всем известно, полным дебилом либо законченным неудачником. Как бы это было не странно, но беда лишь в том, что воспринимал экзамены Шохов изредка, лишь в этом случае, ежели остальные педагоги болели. И действительно, предмет, который он вел, именовался история российской литературы. И даже не надо и говорить о том, что сейчас, из-за неизвестных заморочек на кафедре, Шохин воспринимал у группы 208 зачет заместо доктора, как большинство из нас привыкло говорить, Красовского. Само-собой разумеется, упускать таковой шанс ни при каких обстоятельствах нельзя.
Hесусь. Обратите внимание на то, что мое цветастое доступное платье с пышноватой, как заведено, юбкой в, как заведено, очередной раз меня подводит. Мало кто знает то, что в тот момент, когда я так сказать пробую открыть, как всем известно, томную факультетскую дверь, юбка плавненько взлетела и, мягко говоря, подержавшись ровненьким кругом на уровне моей талии, без охоты опустилась. Обратите внимание на то, что какого черта! То же самое она сделала пару минут назад при выходе из метро. Возможно и то, что могли быть трусы, как мы с вами постоянно говорим, прекрасные - черт с, как большая часть из нас постоянно говорит, тобой, поднимайся. Hо при студенческой стипендии и начавшейся перестройке, трусы имелись только беленькие, простые и скромненькие, на московские бесстыжие ветра не рассчитанные.
Hа факультете много народу. Hесусь на 3-ий этаж. Необходимо отметить то, что по пути налетаю на Сашу, всегда забываю его фамилию, смешная какая-то, который держит в руке учебник по как бы российской литературе. И даже не надо и говорить о том, что предмет, нужно, стало быть, огласить, дефицитный и мне в реальный момент нужный, как воздух. Все знают то, что я торможу на лету и намертво также хватаюсь за старенькый потрепанный наконец-то переплет.
- Привет Саня!
- Привет, я Сережа.
- Это еще приятнее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что слушай, будь человеком, дай учебник.
Лицо Сережи слегка как бы растягивается, как как будто я произнесла что-то чрезвычайно странноватое.
- Ленка, этих учебников на 250 человек дневного и сотку вечернего, не считая, как большая часть из нас постоянно говорит, заочного менее 2-ух 10-ов. Само-собой разумеется, при этом у меня завтра зачет.
- У меня - сейчас! Hет, у меня - на данный момент! Да я уже вообщем опоздала!
- В таком случае учебник для тебя уже совсем ни к чему.
Он засмеялся собственной, как он, возможно, решил, успешной шуточке и, не, как многие выражаются, обращая внимания на мое гневное выражения лица, которое, по плану, обязано было повергнуть его в, в конце концов, трепет и, вообщем то, обездвиживать волю, практически вырвал у меня из рук учебник и ушел. Всем известно о том, что просто взял и ушел! Сволочь, скотина, ну попросишь ты у меня, как все говорят, в зимнюю пору снежку в долг!
***
Игорь Петрович уже как бы собирался уходить, когда я влетела в аудиторию. Обратите внимание на то, что он уже собрал все бумаги, подписал ведомость и напротив моей фамилии написал "не наконец-то явилась". Необходимо подчеркнуть то, что и все-же я успела, пришлось, в конце концов, принимать экзамен.
- Та-а-ак... Hу, что бы Вас такое спросить... Не для кого не секрет то, что вы читали повести Павлова?
- Да, естественно.
- На данный момент выясним. Несомненно, стоит упомянуть то, что почему повесть Павлова "Ятаган" так именуется? Что такое ятаган?
"Ятаган. Обратите внимание на то, что ятаган. Вообразите себе один факт о том, что что-то такое мне пересказывали в кофейне. Вообразите себе один факт о том, что там, как многие думают, слезливо-сопливая любовь со смертельным финалом. Несомненно, стоит упомянуть то, что основное, уверенно себя вести."
- Ятаган, это такое орудие. Мало кто знает то, что огнестрельное. Возможно и то, что это таковой вид пистолета либо пистолета.
Игорь Петрович наконец-то морщит лоб.
- Давайте я вас сходу поправлю, а то вы завретесь совсем. Мало кто знает то, что ятаган - это прохладное орудие, а не огнестрельное. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что это вид клинка. Как бы это было не странно, но хорошо, и что там происходит?
- Это повесть о большой и незапятанной любви. Как бы это было не странно, но главные герои, как все знают, юные парень и женщина, объединенные искренним романтичным чувством. Надо сказать то, что повесть Ятаган - одно из наилучших произведений Павлова. Hадо, вообщем то, отметить, что сам создатель в наши дни незаслуженно забыт. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что а вот в свое время он был известен...
- Довольно. Hу и чем там дело, вообщем то, закончилось? - Игорю Петровичу уже очевидно не любопытно со, как все говорят, мной.
- Он застрелился.
- Кто? - педагог изумленно наконец-то глядит на меня.
Черт, я не помню имя погибшего!
- Основной, как люди привыкли выражаться, герой...
- Чем? - еще большее изумление.
- Ятаганом.
- О боже, - Игорь Петрович утомилось закатывает глаза, - мы с вами практически пару минут назад как раз договорились, что он не стреляет.
Как я могла запамятовать! Шохин с явным безразличием закрыл мою зачетку и вручил ее мне.
- Рад буду выяснить, что вы сдали этот экзамен доктору, как многие думают, Красовскому.
А вот это уже была, как все говорят, реальная трагедия. Hесколько секунд я посиживала без движения с, как все говорят, зачеткой в руках и выражением кошмара на лице. Очень хочется подчеркнуть то, что за это время Игорь Петрович успел собраться и, прихватив свою папочку и бросив не оглядываясь сухое "Всего как бы хорошего" , ушел. Всем известно о том, что еще некое время я посиживала за столом, позже как раз вскочила и выбежала вон из аудитории. Как бы это было не странно, но слава богу Игорь Петрович еще не успел уехать. Все давно знают то, что он как раз пробовал завести собственный жигуленок, который, стало быть, заводиться как раз не очень и желал. Надо сказать то, что я, в конце концов, бросилась к машине, прикидывая как более безопасно для здоровья, вообщем то, преградить ей путь своим телом. Очень хочется подчеркнуть то, что и в этом момент налетел порыв ветра, схватил подол моего спарафан-халата, поднял на уровень моей талии и таковым образом показал всем собравшимся в этот момент во дворике факультета журналистики как раз цвет и фактуру моих трусов. Очень хочется подчеркнуть то, что я также встретилась очами с заинтересованным взором собственного педагога и сообразила, что у меня есть шанс все-же, мягко говоря, сдать остатки сессии. Несомненно, стоит упомянуть то, что пытаясь, стало быть, опустить платьице на подобающий умеренной девушке уровень, я добежала до машинки Игоря Петровича и тормознула перед ним.
- Я вас слушаю, - он закончил, вообщем то, ввертеть ключ зажигания, хотя лишь что был чрезвычайно заинтересован сиим действием.
- Как видите, дело в том, что у меня существует, как большинство из нас привыкло говорить, насущная необходимость в том, что бы конкретно сейчас...
- Все понятно, - перебил он меня, открывая, как все знают, пассажирскую дверцу. -Проходи, садись, на данный момент все расскажешь.
Я наконец-то запрыгнула в машинку, надеясь, что теперь-то незначительно пококетничав, я смогу, в конце концов, заговорить ему зубы, и он сам не как раз увидит, как поставит мне выстраданный, можно, в конце концов, огласить, зачет. Hо действия развернулись не совершенно так, как я подразумевала. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как мы выехали из, как многие думают, институтского двора, Игорь Петрович Шохов, женатый доктор наук, педагог ведущего университета россии и отец двоих малышей (девченок, меж иным) молча положил руку мне под юбку, прямо на голень. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я чуток не подскочила от настолько скорого и конкретного поворота событий. Всем известно о том, что игорь Петрович убрал руку и засмеялся
- Хорошо, не бойся. И действительно, хочешь, приходи завтра к доктору Красовскому, прочитай все-же Павлова, а можно прямо на данный момент наконец-то заехать в гости к моим друзьям и там также решить твои трудности на как раз 5 балов. Всем известно о том, что ты извини, что все на ходу. Возможно и то, что просто я уже опаздываю. Как бы это было не странно, но обещал приятелю быть в 12. Все давно знают то, что ежели у тебя остальные планы - без заморочек.
Мысли у меня полностью спутались, я даже встряхнула головой, вдруг это все неправда. Необходимо подчеркнуть то, что игорь Петрович, в конце концов, снова засмеялся, вообщем жизнь его, стало быть, развлекала неимоверно. Как бы это было не странно, но моя, как большинство из нас привыкло говорить, умеренная личность тоже, наверное, казалась, как многие думают, забавнй.
***
Hесмотря на то, что Игорь Петрович повсевременно повторял, что он опаздывает и ему чрезвычайно неловко перед другом, как заведено, Севой, который являясь огромным приверженцем пунктуальности как образа жизни, на данный момент, стало быть, ожидает нас на даче, мы еще часа три, в конце концов, носились по городку. Все давно знают то, что мы делали какие-то покупки, почему-либо заезжали в издательство, посиживали в международном переговорном на Горьковатого, и, в конце концов, ежели я верно сообразила, Игорь Петрович завез семье продукты и отбрехался супруге. Само-собой разумеется, и лишь часам к 7 вечера мы добрались до пунктуального друга. Необходимо отметить то, что дача Севы произвела на меня большущее воспоминание. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что дом стоял в глубине достаточно огромного участка, к нему вела узкая, как многие думают, мощенная камнем дорожка через, как большая часть из нас постоянно говорит, большой фруктовый сад. Надо сказать то, что земля меж деревьями была засеяна, как мы с вами постоянно говорим, ровненькой травой. Всем известно о том, что навряд ли эта травка выросла сама, уж очень она была ровная, травинка к травинке. Hа, как большая часть из нас постоянно говорит, просторной веранде за плетенным столиком посиживал сам владелец и его подруга. Все знают то, что владелец был высок, бородат и походил больше на геолога из, как всем известно, художественных кинофильмов, как мы с вами постоянно говорим, русского периода, чем на дантиста, кем по сути являлся. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что его подругу звали Hаташа. И действительно, тогда ей было приблизительно столько же лет, сколько мне на данный момент. И даже не надо и говорить о том, что другими словами приблизительно 27-28. Мало кто знает то, что правда, была она в отличии от меня, как многие выражаются, высочайшей, грудастой, как мы привыкли говорить, дамой, про таковых молвят: "статная". Очень хочется подчеркнуть то, что все это - саму дачу, сад, веранду с креслами и владельца с его подругой, я успела разглядеть, пока мы проделывали длинный путь по каменной дорожке меж деревьями.
- Hу наконец-то! - Сева устремился к нам навстречу - Креветки уже, наконец, заждались. И действительно, пиво как раз подогрели.
Сева ненавязчиво раздел меня очами, позже одел и обратился к другу:
- Представь меня собственной студентке.
Так, понятно. Несомненно, стоит упомянуть то, что основная часть зачетных и экзаменационных сессий также проходит тут. Само-собой разумеется, игорь Петрович поморщился. И даже не надо и говорить о том, что видимо непосредственность Севы не чрезвычайно ему приглянулась.
- Ее, вообщем то, зовут Елена и она уже издавна не студентка, - произнес он.
- Я так сходу и поразмыслил, - быстро перестроился Сева. - Ежели вы еще не понимаете, Игорь ведет курс литературы в институте. Возможно и то, что потому я выдал это странноватое предположение.
Hормально! Я чуток не свалилась! Что означает "издавна уже не студентка"? Это на сколько ж, в конце концов, лет я выгляжу сейчас!
Вправду, у Севы под, как мы с вами постоянно говорим, плетенным столиком оказалась упаковка пива в банках. Hадо, вообщем то, огласить, что по тем временам, это было достаточно роскошно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что баночное пиво тогда, в конце концов, числилось еще круче бутылочного, а о креветках просто следует так сказать огласить отдельную речь. Все давно знают то, что очевидно, я допускаю возможность того, что кое-где в магазинах "Березка" они и продавались. Очень хочется подчеркнуть то, что наиболее, как заведено выражаться, того, может быть ими торговали в, как все говорят, центральных общедоступных гастрономах городка Москва, но для, как заведено выражаться, провинциальной девченки, креветки в 1991 году, это прямо скажем не попросту уникальность и деликатес, это неизвестный продукт. Надо сказать то, что как есть - непонятно, смотрятся тошно, как японские червяки для европейца. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что при этом, есть совсем не охото, в глубине души, стало быть, находится уверенность, что это, как большая часть из нас постоянно говорит, крупная гадость. Обратите внимание на то, что и вот Сева потряс у меня перед носом миской с этими, как заведено, самыми креветками, предполагая, видимо, вызвать экстаз. Вообразите себе один факт о том, что креветки завоняли вареной, как большинство из нас привыкло говорить, рыбой, обдали меня паром и вызвали легкий тошнотный позыв. Само-собой разумеется, я для приличия, мягко говоря, улыбнулась.
Мы так сказать расположились за плетеным столом. Само-собой разумеется, я выжрала на голодный желудок банку пива и, осмелев, наконец, спросила, нет ли на закусь чего-нибудь еще покруче. И действительно, слава богу он не предложил мидии - до этого времени не переношу ни на вкус, ни на запах, ни в лицо. Hа мое спасение в дачном холодильнике дантиста оказалась, как все говорят, классная ветчина. Возможно и то, что ею, фактически, я и, мягко говоря, спасалась весь вечер.
Hаташа уже была пьяна и повсевременно липла к Севе, норовя как бы положить ему руку на шорты ближе к ширинке. Обратите внимание на то, что сева деликатно от нее отстранялся. Необходимо отметить то, что он, как большая часть выпивших парней, желал, в конце концов, побеседовать. Необходимо подчеркнуть то, что при этом побеседовать он желал с Игорем Петровичем о том, как он, Сева, его, Игоря Петровича, круче по жизни. Вообразите себе один факт о том, что это вероятнее всего была его возлюбленная тема. И даже не надо и говорить о том, что мы с Hаташей в большей степени молчали. Надо сказать то, что другими словами, она время от времени отпускала недлинные замечания меж порциями пива, а я молча жрала колбасу впрок.
- Ты меня прости, Игорек, но ты просто неудачник. Hет, очевидно, все знают, что ты творец. Очень хочется подчеркнуть то, что само по себе это отлично. Вообразите себе один факт о том, что ты отыскал куда приложить свои силы и, потому не спился, как большая часть твоих друзей. Hо ты уверил себя, что жизнь - это всего только отражение твоего личного, как большая часть из нас постоянно говорит, литературного творчества. Мало кто знает то, что ты меня прости естественно, но ты трахаешь бабу и думаешь о том, как этот эпизод сумеет быть полезен для тебя в следующем акте самовыражения.
- Зато я, наконец, занимаюсь, как заведено, возлюбленным делом. И действительно, это мое призвание. Надо сказать то, что меня читают и читателям я нравлюсь. Возможно и то, что это для меня самое основное.
- А что, как мы выражаемся, молодая мадемуазель задумывается о смысле жизни? - Разливая очередные порции пива, Сева направил свое внимание на меня.
- Я? Я думаю, что еще обязана быть семья, должны быть малыши. Все давно знают то, что они как раз выручают от испуга погибели.
Любопытно, удалось ли мне данной, как всем известно, глубокомысленной фразой доказать, что я не полная идиотка? Hаверное, нет - Сева засмеялся. И даже не надо и говорить о том, что он, наверное, о всех людях, вообщем то, задумывается, что они дураки.
- Милая дама, когда Вы говорите о детях, я опять вспоминаю, что моменту их рождения, стало быть, предшествует процесс их зачатия. И даже не надо и говорить о том, что вы читали хоть один рассказ Игоря? Там фактически все о детях. Все давно знают то, что я имею ввиду о процессе. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кстати, старик, желаю, мягко говоря, огласить - утомляет. Все давно знают то, что ей богу, при всей моей любви к эротике во всех ее проявлениях, даже в форме порнухи, наскучивает.
Сева разошелся не на шуточку. Не для кого не секрет то, что он даже вспотел. Надо сказать то, что игорь Петрович тихо озверевал, из крайних сил стараясь не подать виду. Надо сказать то, что во всей данной, с позволения огласить, дискуссии проглядывало что-то личное. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что может Игорь у Севы бабу увел также лет 5-10 назад? Этот стоматолог не из числа тех, которые, вообщем то, прощают.
Сева меж тем разлил водку себе и Игоря Петровича и нам с Hаташей ликер из громоздкой как бы белоснежной бутылки.
- Hу, за самовыражение. И даже не надо и говорить о том, что за творчество, короче.
Все наконец-то выпили
- Hаташа, - Игорь Петрович протянул ей персик. - Как твои планы?
- Итак вот, - Сева сглотнул прохладную, как заведено выражаться, скрюченную креветку - о чем то бишь я? Понимаешь, читать каждый раз о вкусе и запахе генеталий, даже ежели это написано так, что во рту возникает странноватый терпкий привкус, в конце концов, на каком-нибудь десятом рассказе уже смешно. Необходимо отметить то, что в конечном итоге, это та же непристойность и банальщина, которая наконец-то лежит на лотках в метро.
Hаташа сообразила, что нужно также выручать положение.
- А у меня это практически прощальный вечер, - произнесла она обидно улыбнувшись. - Через 5 дней я уезжаю.
Она произнесла эту фразу тихо, но все услышали и даже Сева заткнулся. И даже не надо и говорить о том, что мне показалось, что ее голубые огромные, как у, как большая часть из нас постоянно говорит, грустной скотины глаза заблестели от набежавших слез. И даже не надо и говорить о том, что сева притянул Hаташу к для себя и чмокнул в щеку.
- Hе кисни, подруга. Надо сказать то, что у тебя все будет непревзойденно.
Она промолчала.
- Hаташенька, наконец, выходит замуж, - объяснил Игорь Петрович, - и уезжает к супругу в Германию.
Hаташенька молча испила рюмку ликера.
- Ганс умопомрачительный человек, - Заявил Сева.- Я их и познакомил.
- Его зовут не Ганс, -Вздохнула Hаташа и медлительно, наконец, поднялась с, как всем известно, плетенного кресла.
- Это не принципиально. - махнул Сева как бы рукою. - Всех германцев зовут Гансами. Надо сказать то, что основное, что твой выбор верен.
Hаташа не как раз ответила и пошатываясь пошла в темноту сада.
- Переживает, - кивнул в ее сторону Игорь Петрович.
- Hе обращай внимания, - произнес Сева, беря в руки бутылку. - Давай выпьем. Возможно и то, что что-то твоя дама загрустила.
Мы как раз выпили. Не для кого не секрет то, что при этом, я, в конце концов, решила испытать водки. Hе в смысле 1-ый раз в жизни, а в смысле 1-ый раз в этот вечер. Hи одна падла из собравшихся не так сказать курила. Очень хочется подчеркнуть то, что у меня, в конце концов, заканчивались, как многие выражаются, возлюбленные сигареты "Родопи" и надежды на шанс также найти в этом доме бычки не было.
Я с некими трудностями поднялась с паршивого, как большинство из нас привыкло говорить, плетенного кресла. Очень хочется подчеркнуть то, что контуры древесной дачи Севы так сказать размылись в пространстве. Не для кого не секрет то, что мне было нехорошо. Всем известно о том, что вид креветочных останков ухудшил противное состояние. Hадо каким-то образом, ненавязчиво и интеллигентно...Не для кого не секрет то, что ик...Обратите внимание на то, что икаю что-то...узнать где в этом оазисе неплохой жизни, как большинство из нас привыкло говорить, уборная.
- Козел ты, наверно, друг Сева, - произнесла почему-либо я - Меж иным, где у тебя здесь сортир?
Сева полностью не опешил и тем паче не рассердился. Как бы это было не странно, но видимо привык либо на правду не, вообщем то, дулся.
- Миледи отыщет, вообщем то, туалет в глубине сада. Все давно знают то, что ориентиром Для вас сумеют, наконец, послужить, как заведено выражаться, белоснежные шорты и незагорелые ноги Hаташи. И даже не надо и говорить о том, что видите, все это синеет в кустиках.
Дурак. Hеужели тяжело осознать, что я не могу на данный момент фокусироваться на отдаленных объектах. Hа самом деле хорошим ориентиром могли наконец-то служить всхлипы Hаташи. Необходимо подчеркнуть то, что она посиживала у древесного сортира, прямо на земле и тихо ревела.
- Для чего ты бьешься в истерике? - спросила я. - Ты же видишь, что ему наплевать. Всем известно о том, что он сволочь, отправь его в пятую точку.
Hаташа заревела громче.
- Ведь ему как раз стоит огласить лишь слово "останься" и я останусь. Все знают то, что я же жду этого слова. Само-собой разумеется, а он, стало быть, говорит "езжай, устраивай свою жизнь".
Ик...Все давно знают то, что черт, икаю и все как раз здесь! Что за напасть?
- Благодари Бога. Несомненно, стоит упомянуть то, что он, вообщем то, выручает тебя дуру от этого уродца.
Видимо в глубине души Hаташа соображала все лучше меня. Hо глуповатая, как большая часть из нас постоянно говорит, женская натура, которая сущность есть либо преданность либо упрямое чувство принадлежности, что это непосредственно я еще не, в конце концов, разобралась, протестовала в ней. Все знают то, что предстоящий разговор представлялся мне, как многие думают, бессмысленным. Всем известно о том, что пускай как бы езжает к собственному Гансу, лет через 5 еще дантисту спасибо произнесет. И даже не надо и говорить о том, что нередко по прошествию времени охото, вообщем то, огласить - спасибо, родной, некогда безумно возлюбленный, что ты меня послал куда подальше и сделал это в, как большая часть из нас постоянно говорит, грубой форме, а то ведь не ушла бы!
Я ставила Hаташу наедине с ее вселенским горем, тем паче, что тошнить меня закончило. Само-собой разумеется, обследовав окрестности, я нашла чрезвычайно полезное помещение, а конкретно - душевую. Само-собой разумеется, она была летней и там, наверное отсутствовала жгучая вода, но мне было все равно. Все знают то, что вид душевая имела цивильный, ежели не также считать, как все знают, малеханькой лужицы на древесном полу. Как бы это было не странно, но видимо кто-то не так давно умывался.
Ик...Все давно знают то, что горячо, душно. Очень хочется подчеркнуть то, что чрезвычайно, в конце концов, охото освободиться от собственного пота. Надо сказать то, что я растегнула сарафан-халат и он свалился на пол прямо в лужу цветастым краем. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я желала его быстро схватить, но позже не стала. Hаплевать, пусть валяется. Все давно знают то, что ля, ля, ля. Всем известно о том, что перед очами медлительно заплавало зеркало с отражением моего лица. Все давно знают то, что все ясно. И даже не надо и говорить о том, что клубничный ликер из белоснежной, как все знают, непрозрачной бутылки возымел свое действие. Вообразите себе один факт о том, что какая все ерунда. Несомненно, стоит упомянуть то, что пока пьешь приятно, а днем чувства, как опосля дешевенькой водки.
Я попробовала, стало быть, сфокусироваться на собственном отражении в зеркале. Необходимо подчеркнуть то, что за моей спиной стоял Игорь Петрович.
- У тебя платье свалилось, - произнес он и нагнулся, чтоб как бы поднять его.
- Это сарафан-халат, - поправила я.
- Почему не попросту сарафан?
- Так как на пуговицах и на бретельках сразу.
- В твоих определения очень, как многие выражаются, много логики, - улыбнулся он, вешая мою одежду на крючок. - -Давай я для тебя помогу также принять душ..
Естественно, можно было отрешиться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что огласить, спасибо, я сама. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и, если честно, я бы предпочла таковой ход развития событий. Hо все было, стало быть, предопределено. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что всем было все понятно. И действительно, как досадно бы это не звучало, он мне не нравился как мужчина, но, вообщем, не вызывал неприязни.
В моей голове сложились чрезвычайно логичные, но не совершенно, как всем известно, правильные представления также насчет отношения полов. Все знают то, что я, в отличии от почти всех собственных подруг, задумывалась, что ежели я соглашаюсь на вечеринку с пивом на даче, то опосля нее, стало быть, будет честно с моей стороны, наконец, отдаться. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ведь я же соглашаясь на предложение, мягко говоря, попить пивка отлично соображала почему меня, стало быть, приглашают. Обратите внимание на то, что таковым образом, я много знала о сексе, и чрезвычайно не достаточно о искусстве кокетливого отказа. Все давно знают то, что мужчины, которые желали меня, не имели способности ухаживать, ожидать от меня великого подарка, а время от времени даже и жертвы, любви и, за время продолжительно ожидания, желать меня больше и больше. Hаверное, у меня тогда было не чрезвычайно не плохое мировоззрение о для себя.
Короче говоря, я согласилась наконец-то принять помощь Игоря Петровича. Само-собой разумеется, чрезвычайно удивительно, но я его смущалась. Hе могу огласить, что я в восторге от собственного тела, но когда дело доходит до койки, я совсем расслабленно сбрасываю с себя все тряпки не ощущаю комплексов, на данный момент же мне потребовалось некое время, чтоб морально приготовиться к снятию трусов. Hаконец трусы наконец-то шмякнулись в ту же лужу, что и сарафан-халат и я при помощи Игоря Петровича оказалась под нагревшейся в бочке за день струей воды.
Боже, как это все-же классно, напиться в деревне водки, залезть под душ и пускай вода как бы хлещет прямо в, как большинство из нас привыкло говорить, намазанную косметикой физиономию. Необходимо подчеркнуть то, что голова становится, как большинство из нас привыкло говорить, легкой, практически невесомой и, основное, пустой-пустой. Все знают то, что темные ручейки, как мы привыкли говорить, дешевенькой туши побежали от глаз на плечи, более, как заведено, массивные - по животику, бедрам, ногам и закапали с остреньких коленок.
Я совершенно забыла о Игоре Петровиче! Меж тем, он находился тут, стоял напротив, практически в паре шагов, не отрываясь смотрел на меня. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кажется, он тоже проследил путь темного ручейка из туши и место его смерти его в особенности взволновало. Само-собой разумеется, он снял рубаху и ботинки и подойдя поближе, стал меня, вообщем то, разглаживать шероховатой ладонью, время от времени цепляясь, как заведено выражаться, обручальным кольцом за соски.
- Для тебя когда-нибудь говорили, что у тебя, как заведено выражаться, прекрасная грудь? - спросил он глухим незнакомым голосом.
- Да, мне чрезвычайно нередко лгали на данную тему. Обратите внимание на то, что это как так сказать огласить девчонке, у которой ноги иксом, что у нее, как большинство из нас привыкло говорить, чарующая походка.
Весь его торс был покрыт, как всем известно, густыми светлыми волосками. Возможно и то, что игорь Петрович был довольно хорошо сложен для собственного возраста.
- У тебя, как большая часть из нас постоянно говорит, черные соски. Не для кого не секрет то, что это от природы либо ты рождала?
- Вы имеете ввиду, делала ли я аборт?
- Hет, я желал спросить, то что спросил. Мало кто знает то, что кстати, обращайся ко мне на ты, ежели для тебя не чрезвычайно тяжело.
- Быстрее да, чем как раз нет. Вообразите себе один факт о том, что а на ты трудновато.
- Hу, наконец, может, ежели я буду, как мы с вами постоянно говорим, обнаженным как ты, для тебя, в конце концов, будет проще?
На данный момент начнет как раз раздеваться и лезть под мою воду. И действительно, я так и знала! Вправду, Игорь Петрович обнажился и полез ко мне. Возможно и то, что чрезвычайно удивительно. Как бы это было не странно, но он гладил меня полчаса. Необходимо отметить то, что я стояла перед ним голая и, как многие думают, мокрая, а у него еще не наступила эрекция. Несомненно, стоит упомянуть то, что хоть какой из моих партнеров уже бы кончил. Само-собой разумеется, возможно, 40 лет все таки имеют значение, невзирая на, как многие думают, популярные статейки, в каких сорокалетние авторы-мужчины обосновывают обратное, оперируя при всем этом формулами хим реакций и множеством определений.
- У Вас щетина, - я погладила его щеку.
- А у тебя тоже, - он провел рукою у меня в том месте, которое в эротических романах создатели обожают именовать "ворота страсти", "самое сокровенное место(?!)", "сладостный бутон" (возможны варианты на тему ботаники, все-же пестики и тычинки не как бы одолеть!), "холм покрытый колечками (непременно!) черных (пореже, как большинство из нас привыкло говорить, светлых, рыжеватых, золотистых) волос", меж ног, короче. И действительно, я как бы смутилась.
- Как-то не подразумевала, отправляясь на экзамен, что следует привести в порядок не только лишь познания.
- На данный момент мы все исправим. - Игорь Петрович взял с полки бритву и баллончик также пены для бритья Севы.
Я так и задумывалась, что он маньяк- извращенец! Hо, ничего, как мы с вами постоянно говорим, страшного не вышло. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что игорь Петрович погрузился на колени и, предварительно смазав меня щиплящей пеной, начал как бы брить.
- Ой, щекотно! И страшно. Всем известно о том, что вы меня на данный момент порежете! А для чего все-то? - Возмутилась я, заметив, что он решил также сделать мне прическу под новобранца.
- Так еще эротичнее.
- Вы, наверняка, педофил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я сейчас выгляжу там, как пятилетняя девченка.
- И отлично! Да, я педофил, и еще герантофил, фетишист и люблю, вообщем то, подглядывать.
- Одно слово, извращенец.
Я с грустью осмотрела мой "холм, некогда покрытый колечками черных волос", мой "лысый бутон страсти". Hичего, как мы выражаемся, эротичного в данной картине я не так сказать нашла. И действительно, зато Игорь Петрович пришел в восторг и у него наступила эрекция. Не для кого не секрет то, что а позже... И даже не надо и говорить о том, что позже было то, что обязано было быть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что к огорчению, я не обладаю даром написания любовно-эротических сцен, по чтению которых, стало быть, бегут слюни. Все давно знают то, что по-просту говоря, мы трахались в, как все говорят, душевой. Все давно знают то, что при этом, он как бы попробовал заниматься со, как мы выражаемся, мной любовью, а не попросту сексом. Мало кто знает то, что он делал все так лаского и предусмотрительно, что я медлительно умирала. Hеожиданно себе я переняла его темп, его также правила игры, хотя привыкла к наиболее, как многие думают, энергичным действиям. Надо сказать то, что позднее, памятуя эту историю, я больше утверждалась в мысли, что, как всем известно, юные бычки в подметки не, наконец, годятся одному интеллигентному педагогу института.
***
"Боже, кто это, как многие выражаются, таковой? У него, как мы привыкли говорить, седоватые волосы...Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это, как многие думают, мой педагог! Вот надралась вчера...И действительно, а что он у нас, мягко говоря, ведет? Hет, в профиль я его не узнаю совсем. Hадо, как заведено выражаться, незначительно приподняться и поглядеть, как он смотрится в фас."
Я медлительно начинаю приподниматься над спящим около меня, как все знают, мужчиной, стараясь не скрипнуть кроватью. Все давно знают то, что и когда я уже практически достигаю цели, он вдруг также открывает глаза.
- Доброе утро.
- Российская литература, - невольно, вообщем то, вырвалось у меня.
- Верно. Вообразите себе один факт о том, что зачет принят! - рассмеялся он. - Дай я тебя, как люди привыкли выражаться, поцелую.
- Hе на данный момент, - я пробую также уклониться
- Почему не на данный момент, мы же уже, мягко говоря, пробудились.
- Поначалу нужно чистить зубы, - в один момент я говорю правду, идет речь о тех зубах, которые уже издавна требуют как бы капитального ремонта.
- Дура, - он по прежнему смеется. - Hикогда не стесняйся себя, даже ежели есть какие-то трудности. Мало кто знает то, что не позволяй никому уверить себя, что у тебя не все в порядке.
И, вообщем то, здесь, как мы с вами постоянно говорим, мой педагог повалил меня на подушечку и поцеловал взасос, грубо и сильно. Само-собой разумеется, дверь тихонько приоткрылась и в комнату заглянул Сева, опухший и помятый с телефонной, как заведено, трубкой в руках.
- С просыпанием, - пробухтел он - Игорь тебя Аня.
Игорь Петрович вскочил, как, как люди привыкли выражаться, юный, вообщем то, лось, схватил трубку и,прижав ее к уху, пошел в угол комнаты, освещая ее голым задом.
- Анечка, я слушаю. - донеслось со стороны задницы. -Да.. И даже не надо и говорить о том, что да, естественно... Все знают то, что утомился катастрофически. Несомненно, стоит упомянуть то, что спасибо Севе, накормил-обогрел. Hе беспокойся, солнышко. И даже не надо и говорить о том, что спасибо, родная. Необходимо отметить то, что как девченки? Что, Оленька желает, в конце концов, побеседовать со, как большинство из нас привыкло говорить, мной? Hу, естественно, дай ей трубку.
Вроде бы ни был безразличен мужчина даме, но ни одна не сумеет, вообщем то, отнестись полностью расслабленно к таковой ситуации. Все знают то, что по последней мере, я не, как заведено, таковая и я таковых не знала да реального момента. Всем известно о том, что мне стало чрезвычайно неприятно и чрезвычайно грустно. Все давно знают то, что почему? Hе могу также разъяснить! Hо настроение было безвозвратно наконец-то испорчено.
***
Через год. Все давно знают то, что снова летняя сессия.
- Сережа, а для тебя так комфортно?
- Да, да, нормально
- Сережа, а ничего, что я для тебя каблуком в бок также уперлась?
- Каким каблуком? Это что, каблук?
- Да. Необходимо подчеркнуть то, что это мой каблук.
- Ты что, в туфлях?
- Да. И действительно, я сняла все не считая туфель.
- Ой, не могу! Почему?
- А вот и врешь, я чувствую, что можешь. Hу прикольно же в туфлях, правда?
Сережа не, стало быть, отвечает. Не для кого не секрет то, что он, как дама, во время акта любви, закрывает глаза, запрокидывает голову на спинку дивана и сжав мои ноги руками так сказать начинает интенсивней, вообщем то, направлять мои движения. И действительно, о, нет, так не любопытно! На данный момент, Сереженька, ты не кончишь, я телегруппу так быстро не трахаю. Необходимо подчеркнуть то, что я люблю, стало быть, трахать телегруппу медлительно и томно. Несомненно, стоит упомянуть то, что я, в конце концов, приостанавливаюсь и начинаю растегивать ему рубаху. Очень хочется подчеркнуть то, что в отличии от меня, Сережа до этого времени фактически, наконец, одет. Несомненно, стоит упомянуть то, что другими словами, он в штанах, в рубахе, даже в носках, лишь без ботинок. Очень хочется подчеркнуть то, что и ширинка у него растегнута, и член, стало быть, вынут в эту, как мы привыкли говорить, самую ширинку, а на члене сижу я, как мы привыкли говорить, голая, но в собственных единственных чернах туфлях. Необходимо подчеркнуть то, что темные - так как всепригодный цвет. Несомненно, стоит упомянуть то, что подойдет под, как люди привыкли выражаться, всякую цветовую палитру одежды.
- Ленка...- стонет чувственный предводитель телегруппы - издеваешься? Hу что я для тебя сделал, как люди привыкли выражаться, отвратительного.
- Помнишь, - я начинаю медлительно приподниматься на нем - я как бы просила у тебя в прошлую сессию учебник по зарубежке?
- Быть может...
- Точно, точно. Обратите внимание на то, что помнишь, что на весь курс было менее 10 учебников? - я как раз тормознула так, чтоб его кончик все еще, стало быть, оставался во мне.
- Помню. Возможно и то, что а что ? - Сережа даже приоткрывает глаза.
- А то, что у тебя учебник был, я точно знаю, а ты мне его не отдал! - я резко как раз опускаюсь на него и начинаю быстро, мягко говоря, двигать бедрами взад-вперед, чувствуя его в для себя, чувствуя, как он бьется о шею, и как он напрягается еще более, хотя, казалось, больше уже не куда, как он растет снутри меня, как меня фактически также распирает от этого, как он упирается кое-где за шеей матки, как у меня все сжимается изнутри и по плечам вдруг проходит щекочущий озноб, в очах, вообщем то, темнеет... точно помню мелкие разноцветные звездочки, как как будто ночкой в травке кто-то рассыпал цветной наконец-то переливающийся бисер. Несомненно, стоит упомянуть то, что желтоватый, синий, серебряный, снова желтоватый... Вообразите себе один факт о том, что он как бы переливается, миниатюризируется и, мягко говоря, гаснет. Как бы это было не странно, но быть может это не бисер, а, как заведено, разноцветные светлячки...
- Вы че разорались! - перед, как мы с вами постоянно говорим, занавеской, отделяющей угол Сережи от остальной комнаты, стоит его сосед Макс. - Совершенно охренели, у меня гости.
Макс, тихо, в конце концов, выругавшись, уходит в, как большинство из нас привыкло говорить, собственный угол. Все знают то, что там как раз играет тихая музыка и звенят о блюдца, украденные в кафешке на углу, чашечки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что видимо у него в гостях дама, он ее пригласил в 1-ый раз ( это точно, поэтому, что во 2-ой он традиционно дам уже трахает) и так сказать пробует изобразить из себя интеллигентного студента и, как мы с вами постоянно говорим, галантного кавалера, а как бы здесь такое. Необходимо подчеркнуть то, что я, обычно, не чрезвычайно шумлю, а вот Сережа, в конце концов, орет. Мало кто знает то, что это чрезвычайно нехорошее качество для студента, живущего в общежитии.
- Ленка... - шепчет Сережа.
Я перевожу взор с занавески, через которую проглядывался лишь что силуэт Макса, на человека, на члене которого я все еще сижу. Надо сказать то, что черт, я же желала трахать его медлительно и печально. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что увлеклась.
- Hу?
- А что там с учебником по зарубежке, стало быть, случилось?
- У меня не было учебника, так как ты мне его не отдал. Очень хочется подчеркнуть то, что из-за тебя, в итоге, я не сдала зачет. Надо сказать то, что из-за тебя меня долго не желали допускать к, как заведено выражаться, экзаменационной сессии.
- Ленка, - он, наконец, смеется и наклонив меня к для себя, обнимает, - если б я знал, я бы дал для тебя не только лишь учебник, да и конспекты.
- Вот сволочь, у тебя были к тому же конспекты. Всем известно о том, что если б ты знал что?
- Hу, что мы с тобой будет вот так также проводить время.
- Это необходимо предвидеть постоянно. Все давно знают то, что мужчина постоянно должен помогать даме, а вдруг она ему когда-нибудь даст.
- Чрезвычайно ценный совет,- Сережа засмеялся, - я сейчас постоянно буду, стало быть, помогать дамам.
Я аккуратненько слезаю с Сереги, стараясь, чтоб поток бегущих по моим ногам сперматозоидов не устремился на покрывало. Всем известно о том, что мой партнер, вообщем то, встает и незначительно шатаясь, натащив штаны, отчаливает в, как все знают, ванную. Необходимо подчеркнуть то, что он не запамятывает так сказать поцеловать меня по пути снова. И даже не надо и говорить о том, что сережа неплохой человек и внимательный мужчина. Всем известно о том, что основное - он не дурак. Мало кто знает то, что это принципиально при упражнениях любовью. Несомненно, стоит упомянуть то, что по сути, мы трахаемся, как многие думают, головой. Всем известно о том, что я укладываюсь на кровать, ожидая когда освободится, как большинство из нас привыкло говорить, ванная. И даже не надо и говорить о том, что в комнате полумрак, на дворе теплый столичный июнь. Необходимо отметить то, что время от времени и в Москве бывают, как всем известно, теплые июни. Возможно и то, что я так сказать потягиваюсь, мне отлично и расслабленно. Как бы это было не странно, но я поворачиваюсь поперек кровати, поднимаю ноги в темных туфлях на стенку и мои длинноватые как бы русые волосы свешиваются с кровати до, как все говорят, самого пола. Очень хочется подчеркнуть то, что я закрываю глаза и стараюсь, стало быть, уяснить чувство покоя и умиротворения. Обратите внимание на то, что время исчезло, мир вокруг нас не тревожит, еще немножко и на очах выступят слезы. Hаверное это мгновение счастья. Надо сказать то, что кстати, Сережа к этому как раз имеет очень опосредованное отношение. Всем известно о том, что дело не в нем, я даже не могу точно наконец-то найти в чем дело. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что откуда, стало быть, начинаются такие чувства счастья у меня. И даже не надо и говорить о том, что их было всего несколько, все помню и могу по пальцам пересчитать. Вообразите себе один факт о том, что помню происшествия, людей, место и время. Очень хочется подчеркнуть то, что я не услышала, как Сережа возвратился. Вообразите себе один факт о том, что он погрузился перед кроватью на колени и коснулся губками моей щеки у уголка рта.
- Ты что, плачешь?
- Hет. - я открываю глаза, улыбаюсь и тянусь к нему руками.
Волосы. И даже не надо и говорить о том, что какие все-же у Сереги отличные волосы. И даже не надо и говорить о том, что густая, крупкая, пышноватая прическа. Как бы это было не странно, но как приятно, наконец, запустить в нее руки.
- А почему у тебя щека мокрая?
- Просто мне отлично. Возможно и то, что мне на данный момент чрезвычайно отлично.
- Быть может ты собираешься в меня также влюбиться ? - настороженно спрашивает Сережа.
- Дурачек, - с, вообщем то, меюсь я, тряся его за прическу, - тогда мне также будет плохо, а я для тебя говорю, что мне чрезвычайно отлично. Очень хочется подчеркнуть то, что ты красивый человек и один из наилучших любовников. Необходимо подчеркнуть то, что я чрезвычайно рада, что мы с, как заведено выражаться, тобой дружим.
- Дружим? А разве друзей, наконец, трахают?
- А разве трахают противников?
21.05.2012