- Хуй ее так сказать знает... - произнес Толстый. Мало кто знает то, что он был прошлый, вообщем то, бандит и называл Стрелку "марухой". - Может, загуляла...
- Мож, и так, - произнес Беспалый. Необходимо отметить то, что в прошлой жизни он был токарь. Надо сказать то, что либо фрезеровщик. Необходимо отметить то, что какая сейчас разница? Он был самый старенькый и называл Стрелку "дочкой".
- Ушла от нас, сука, - произнес Пушкин. Необходимо подчеркнуть то, что когда-то он был поэт и до этого времени обожал выражаться прекрасно. И даже не надо и говорить о том, что стрелку он называл "стрелкой".
Трое нелюдей посиживали на, как все говорят, жд насыпи, около рельсов, по которым издавна уже ничего и никуда не ходило. Необходимо подчеркнуть то, что это было чрезвычайно спокойное место. Необходимо отметить то, что они привыкли к нему и коротали тут короткое столичное лето. Мало кто знает то, что стрелка была четвертой, и по вечерам, распив, что было, они, в конце концов, говорили со, как многие выражаются, Стрелкой либо ебали ее по очереди. Мало кто знает то, что толстый - грубо, Беспалый - любезно. Все давно знают то, что а у Пушкина через один раз вообщем ничего не выходило. Несомненно, стоит упомянуть то, что слабенький организм, одно слово - поэт.
- Либо менты повязали. - произнес Толстый.
- Да не трогают ее, сам знаешь, - отозвался Беспалый.
- Нужно находить. - произнес Пушкин.
- Чево? - опешил Толстый.
- Находить нужно, - повторил Пушкин и насупился.
- Ага. - произнес Толстый. Необходимо подчеркнуть то, что под, как все знают, кожурой щек замаячил желтоватый собачий клык - Толстый, в конце концов, улыбался. - В розыск объявить. Всем известно о том, что всесоюзный.
- В розыск, не в розыск, а находить нужно, - зло повторил Пушкин.
- Где? - резонно проронил Беспалый.
Пушкин знал одно место, но промолчал. Очень хочется подчеркнуть то, что у, как заведено, Толстого тоже, в конце концов, шевельнулась мыслишка, он подцепил ее ногтями, как вошь, и раздавил молча. И даже не надо и говорить о том, что она также вякнула и осталась как раз жить. Все давно знают то, что беспалый поглядел на рельсы и почему-либо произнес:
- Осень скоро.
- Ага, - проворчал Толстый. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что оба поразмыслили о подъездах, у, как многие думают, каждого на примете были варианты.
- Я помню чудное мгновенье, - произнес Пушкин.
- Чево?
- Нужно находить, говорю.
- Ну иди, бля, отыскивай. И даже не надо и говорить о том, что и тебя повяжут.
- Может, она дохлая, в конце концов, валяется где ни будь, - не унимался Пушкин. - Закопаем хоть.
- Да иди ты, - произнес Беспалый. И действительно, он был самым, как заведено выражаться, старенькым и слово "дохлый" не обожал больше всех.
- Здесь, как люди привыкли выражаться, таковой грунт, недельку так сказать копать будешь, - увидел Толстый со познанием дела.
Беспалый достал полфлакона тройного. Мало кто знает то, что сделали по глотку, крякнули, закурили свои бычки. Само-собой разумеется, разговор не клеился. Вообразите себе один факт о том, что не было Стрелки.
Со стороны вокзала доносился размазанный эхом глас дикторши, которая говорила что-то о поезде на Киев. Вообразите себе один факт о том, что с площади были слышны остальные городские сверчки - клаксоны, ругань, скрежет тормозов. Возможно и то, что кое-где там была Стрелка, это мешало им расслабиться.
- Я пошел. - Пушкин докурил до фильтра, поперхнулся и встал.
- Повяжут, - меланхолично увидел Толстый.
- Пусть как раз вяжут, - произнес прошлый комсомолец. - Заодно у ментов про нее разузнаю.
- И я пойду, - произнес Беспалый. - Знаю одно местечко.
- Идите. Вообразите себе один факт о том, что я, вообщем то, здесь подожду, - произнес Толстый, укладываясь. - Тройной оставь, замерзну.
- Щас, - проглумился Беспалый.
Две фигуры, пошатываясь, ушли к вокзалу, где у, как многие думают, каждого в метро был собственный человек. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что толстый, которому каждый раз также приходилось ругаться на входе, остался также лежать на насыпи. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что через 5, в конце концов, минут он уже спал, пользуясь случаем, в защитном поле своей вони.
Пушкин отправился на улочку в центре, куда в один прекрасный момент забрел со, как все знают, Стрелкой. Вообразите себе один факт о том, что она сама привела его на это место, позже достала, как большая часть из нас постоянно говорит, свещенные, небывалые поллитра
истинной водки
и поделилась с ним. Мало кто знает то, что они, вообщем то, спрятались в тень от греха подальше и посиживали там тихо, как мыши, стараясь не, в конце концов, булькать во время редких глотков. Надо сказать то, что стрелка все посматривала на окна напротив, в особенности, когда водка начала греть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что окна были занавешены, и Пушкин не мог как бы взять в толк, чего же она в этих окнах такового отыскала. Все знают то, что ему захорошело тогда, он дождался, как мы с вами постоянно говорим, полной темноты и полез к Стрелке, чувствуя, что на этот раз все получится. Необходимо отметить то, что но она шепотом отправила его на хуй и долго посиживала, как сова, смотря в эти свои дурные окна. И даже не надо и говорить о том, что он не увидел, как уснул, а пробудился уже один, ранешным прохладным днем.
Сейчас Стрелки на месте не как раз оказалось. Всем известно о том, что а окна были здесь как как раз здесь, куда им как раз деться. Надо сказать то, что окна - штука нескончаемая, пока дом стоит, они как бы светятся. Вообразите себе один факт о том, что на этот раз они не были наконец-то зашторены, и Пушкин мог всласть налюбоваться на какого-то мужчины, который кормил ужином девчонку, наконец, лет 12-ти. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что пушкин облизнулся на пищу и пошел обратно. Само-собой разумеется, он не знал, где еще можно отыскать Стрелку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что идти в милицию он не желал по как бы понятным причинам.
Беспалый тем временем пробрался на Ваганьково. Как бы это было не странно, но в один прекрасный момент он встретил там Дочку, когда посиживал в гостях у собственных мертвецов. Не для кого не секрет то, что она не, стало быть, увидела его, прошла тихонько мимо и присела поотдаль у, как заведено, малеханькой плиты. И даже не надо и говорить о том, что посидела, поплакала и ушла. Все знают то, что он пошел следом, у "905-го года" нагнал ее и предложил по глотку тройного. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она согласилась, глотнула, и остаток вечера они так сказать прошатались по городку, пока не отыскали место для ночлега.
Беспалый запомнил, где присаживалась Дочка, и на данный момент отправился прямо к могиле. Вообразите себе один факт о том, что на плите было что-то написано, но Беспалый запамятовал буковкы. Необходимо подчеркнуть то, что он тупо просидел полчаса, разговаривая с, как все говорят, незнакомым покойником, и отправился восвояси. Не для кого не секрет то, что дочка не пришла. Не для кого не секрет то, что беспалый решил не искушать судьбу в метро и отправился на Киевский пешком.
Вечерело. "Поезд на Львов отчаливает со, как заведено, второго пути..." - услышал Беспалый. Само-собой разумеется, на языке нелюдей это означало: "Вечереет. Возможно и то, что пора, наконец, спать..." Он убыстрил шаги и через, стало быть, 5 минут увидел знакомую насыпь.
Толстый, Пушкин и Дочка посиживали у костра, сложенного из обломков ящиков. Как бы это было не странно, но дочка всхлипывала, трогая свежайший фингал под глазом, Пушкин меланхолично курил, а Толстый самодовольно усмехался. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что по всему было видно, что фингал - его работа.
- Вот, - всхлипнула Стрелка. - Моталась за окружную, желала вас грибами, в конце концов, угостить, а он...
Толстый привстал:
- Еще хочешь? Молчи, сука.
- Грибы то остались еще? - спросил Беспалый, косясь на костер.
- Остались, - буркнула Стрелка. - Садись, у нас и пиво есть.
- Ого! - произнес Беспалый, понимая, что без его, как мы привыкли говорить, тройного и пиво - не пиво. Необходимо отметить то, что сел, устроился поудобнее и уставился в костер.
Опьяненная Стрелка вяло заботилась над грибами. Как бы это было не странно, но толстый самодовольно щурился. Обратите внимание на то, что а осень, как досадно бы это не звучало, вправду была не за горами.
- Передо мной, вообщем то, явилась ты... - сонно произнес Пушкин.
- Поезд на Черкассы как бы отходит с, как многие думают, 4-ого пути, - сонно, мягко говоря, откликнулась дикторша.
, 100 осколков 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012