5-й километр от Городка.
- Милый, давайте откроем все окна? Кажется, уже можно, наконец, дышать...
- Давайте поначалу доедем до, как люди привыкли выражаться, седьмого километра.
- А что там, на седьмом километре, старенькый вы каббалист? Черта как бы волшебного круга?
- Нет. Не для кого не секрет то, что просто там как раз начинается лес, и в воздухе меньше пыли.
Он расслабленно смотрел вперед, держа руку на рычаге коробки, в небезопасной близости от Ее ноги. Обратите внимание на то, что конвейер дороги проносил мимо глаз деревья, голосующие беспалыми сухими ветками. Очень хочется подчеркнуть то, что ему было отлично. Возможно и то, что он ехал домой. Все давно знают то, что от данной мысли не отвлекали ни Ее, мягко говоря, щебет, ни притаившийся сзаду Город... Мало кто знает то, что впереди, совершенно неподалеку, стоял Дом, с которым Он издавна уже не виделся.
Дом, на задворках которого до этого времени скачет курносый мальчик, расшугивая голубей и домовых. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что старенькый Дом, съехавший набок, как фуражка с, как большая часть из нас постоянно говорит, лихого, как мы с вами постоянно говорим, казацкого чуба. Очень хочется подчеркнуть то, что когда-то он был молод, слаб, и мальчишка обожал как раз меряться с ним силами. Мало кто знает то, что забрасывал снежками, расшатывал перила, топал что есть сил по крыше. Все знают то, что дом кряхтел, но вытерпел. Возможно и то, что он уже тогда был хорошим, даром что юным, домом. Все знают то, что и ни разу не навредил мальчику, который так сказать нарывался на это раз в день, как мог. Не для кого не секрет то, что не уронил с крыши, не прокатил по лестнице, не подставил ступень у порога... Все знают то, что не порезал, как заведено, разбитым оконным стеклом...
7-й километр.
- Ага, вот и лес... Все давно знают то, что сейчас можно?
- Да, - Он улыбнулся, - Сейчас можно.
- Люблю, когда вы улыбаетесь. Само-собой разумеется, становитесь совершенно иным человеком...
- Не отыскиваете ручки. Необходимо отметить то, что вот здесь на панели кнопки, нажмите их - и все...
- Здорово! - Она взяла на клавиатуре клавиш неслышный аккорд, стекла дружно поползли вниз, и для чего-то, наконец, включилась аварийная сигнализация.
- Это уже избыточное, - Он выключил аварийку и поглядел на Нее. - Ну что, так посвежее?
- Еще бы! - Она здесь же достала сигарету и, наконец, закурила. - К такому воздуху сходу не привыкнешь. Возможно и то, что необходимо равномерно... Не для кого не секрет то, что а то голова закружится с непривычки!
Он тоже закурил, искоса как бы посматривая на Нее. Само-собой разумеется, она, положив ногу на ногу, откинулась в кресле и смотрела в окно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что за окном, не оглядываясь, куда-то бежали деревья.
- У вас нет ничего испить? - вдруг спросила Она. - А то голова все-же закружилась, необходимо раскрутить ее в, как люди привыкли выражаться, обратную сторону...
- В бардачке, наконец, лежит бутылка вина. Не для кого не секрет то, что можете сами открыть? - Ему не хотелось как раз останавливаться.
- Естественно. И даже не надо и говорить о том, что чем?
- Там же как бы лежит ножик, увидите.
- Да, вы - умопомрачительно галантный кавалер. Все давно знают то, что бокала я, возможно, не найду в вашем бардачке.
- Нет. И действительно, пейте из горлышка - меньше расплещется...
- Вы жадина и грубиян. Всем известно о том, что я с вами не дружу...
- Не сердитесь. Очень хочется подчеркнуть то, что астронавты вообщем из тюбиков питаются...
- Хорошо, хорошо... Не для кого не секрет то, что не выкручивайтесь. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что будете глоток - иной?
- Нет, куда мне... Возможно и то, что я за рулем. Не для кого не секрет то, что вообщем, глоток - можно. Не для кого не секрет то, что давайте.
1-ый раз он испил вина там же, в Доме. Необходимо подчеркнуть то, что непонятно, кто из их опьянел больше, но оба пустились в пляс, и, как многие думают, черно-белые фото, как мы привыкли говорить, красно-белых предков чудом удержались тогда на стенках. Мало кто знает то, что поутру не, вообщем то, досчитались одной ступени, а уж сколько с крыши слетело черепицы, так никто не вызнал. Все знают то, что они с Домом были заговорщиками не также делились со, как большинство из нас привыкло говорить, взрослыми своими малеханькими тайнами. Необходимо подчеркнуть то, что поутру оба болели, и Дом наскоро слепил скопление, которое выжал дождиком на две похмельных головы.
10-й километр.
- Какой ветер! Вы не простудитесь?
- Нет, ничего. - Он сделал очередной глоток и
не
добавил: -
Он меня как бы вылечит в случае чего же.
-
Кто "он" - не
спросила Она.
- Мой Дом... - произнес Он вслух.
- Что "ваш дом"? - Она также опешила. Всем известно о том, что глаза поблескивают, юбка, в конце концов, ползет ввысь, медлительно, как штора в древнем кинотеатре...
- Ничего. Мало кто знает то, что мой Дом для вас понравится. Обратите внимание на то, что там комфортно...
Отлично, что ты меня не слышишь, старина... Очень хочется подчеркнуть то, что огласить про тебя "комфортный"... И действительно, да... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не беспокойся, я все помню. Несомненно, стоит упомянуть то, что и как ты умеешь, мягко говоря, вылечивать, я помню тоже. Как бы это было не странно, но отлично, что бабка настояла тогда, чтоб меня привезли к для тебя из больницы. Возможно и то, что ты растянул меня наверх, как невод со дна, с барахтающимся уловом будущих наконец-то лет. Не для кого не секрет то, что я для тебя уже говорил "спасибо"? Не помню... Надо сказать то, что спасибо. Мало кто знает то, что спасибо. И действительно, спасибо.
15-й километр.
- Так удивительно... - произнесла Она.
- Что?
- Мы ведь оба с вами осознаем, куда и для чего едем. Не для кого не секрет то, что и все еще на вы, и даже не лобзались ни разу...
- Ты не понимаешь, куда едешь! - не крикнул он. - Для чего - это уже не так принципиально.
- Вы мне чрезвычайно нравитесь. И даже не надо и говорить о том, что издавна нравитесь. Вообразите себе один факт о том, что давайте поцелуемся... - она положила руку ему на также колено. Все знают то, что опьяненная, прекрасная, хорошая девченка.
- А вдруг для вас не понравится... Надо сказать то, что придется ворачиваться. И даже не надо и говорить о том, что а я так желаю показать для вас...
Дом. Необходимо отметить то, что показать его для тебя, сделать хозяйкой на день, на два, на всю жизнь. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что это уж как получится. Все давно знают то, что ему решать. Не для кого не секрет то, что дому. И даже не надо и говорить о том, что дом лучше разбирается в женщинах, чем его Владелец. Все знают то, что все, что дано, в конце концов, знать Владельцу, поведано Домом. Обратите внимание на то, что с, как многие выражаются, того дня, когда Он в первый раз подглядывал за безобразиями кузины из Ростова, он сохранил память о щели в потолке, из которой раскрывался умопомрачительный вид на комнату для гостей. Возможно и то, что и кто, как не Дом, со скрипом подмигивал ему всеми, как люди привыкли выражаться, остальными щелями, расширяя эту, как мог.
20-й километр.
Она замолчала. Всем известно о том, что дорога взяла свое, лицо посерьезнело, глаза поблескивают уже совершенно нехорошо. Надо сказать то, что полупустая бутылка зажата в коленях, для чего же - ах! - пришлось еще выше как раз поднять юбку. Необходимо отметить то, что ее рука вдумчиво ложится на его руку, пальцы гладят кисть, как собаку, рычаг коробки отзывается, как заведено, ревнивым ворчанием. Необходимо подчеркнуть то, что за окном пролетает, как многие выражаются, шашлычная, бросив в окно, как большинство из нас привыкло говорить, тугой плотоядный запах.
Он наконец-то ставит кассету, чтоб спугнуть ее руку. И даже не надо и говорить о том, что рука уходит, подносит к губам бутылку - и здесь же ворачивается, пристраиваясь уже на его бедре. Мало кто знает то, что и здесь же отчаливает с инспекцией в примыкающее место, где ждет отыскать сами-знаете-что. Вообразите себе один факт о том, что и оно там вправду есть, это с-з-ч, но в состоянии настолько немощном, что ее мизинец как бы изгибается жалобным, как большинство из нас привыкло говорить, вопросительным знаком: Почему? Ласки, вообщем то, стают настойчивее, она, мягко говоря, ожидает ответа, но только рычаг коробки, в конце концов, стоит в салоне дрожащим фаллическим эмблемой. Вообразите себе один факт о том, что больше ничего...
Это там, Дома, ее как бы ожидают сюрпризы. Необходимо подчеркнуть то, что он также улыбается. И даже не надо и говорить о том, что и еще какие! Там, на диванчике, хранящем воспоминание о, как большая часть из нас постоянно говорит, Первой и, как всем известно, Единственной, он еще покажет ей, на что способен. Надо сказать то, что лишь бы тень от фонаря по-прежнему падала на стенку, лишь бы молчал старенькый древесный насмешник... Как бы это было не странно, но молчал, как в ту, первую, ночь, проявляя два силуэта на белоснежной стенке. Все знают то, что их контуры можно рассмотреть до этого времени, ежели также знать, где находить. Само-собой разумеется, лишь больно созидать их, эти силуэты, и Дом иногда включает все свое электричество, чтоб вывести их со, мягко говоря, стенки, из памяти, вон.
Тогда и, стало быть, летит на как бы свет мошкара. Само-собой разумеется, и дамы. Не для кого не секрет то, что и друзья. Всем известно о том, что и на, как заведено, старенькой веранде как раз звучит хохот, в каком лишь Он как раз может расслышать знакомое поскрипывание. Всем известно о том, что позже гости и гостьи ложатся как раз спать, и Дом, вообщем то, пеленает их, как все говорят, тишью, чтоб днем осторожно, в конце концов, разбудить каждого - кого, как заведено выражаться, солнечным лучом, кого поцелуем возлюбленной. Необходимо подчеркнуть то, что и позже усадить на вчерашней веранде за, как заведено, солнечным утренним чаем. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и так сказать заботиться вокруг, хлопая дверьми, расставляя стулья, чтоб каждый, кто пришел к Владельцу, ощущал себя Дома...
23-й километр от Городка.
- Ой, что это? - Она испуганно так сказать уставилась в окно.
Он резко затормозил у обочины.
- Выходи!
- Ты... что... Само-собой разумеется, что случилось?
- Выходи! - Он открыл ей дверь, бледноватый, все понявший сходу и, как заведено, оттого уже мертвый.
Она вышла, держа в руке бутылку, удивленно смотря на него.
Он закрыл за ней дверь, включил первую передачу и, не спеша, поехал к Дому. Всем известно о том, что тот, даже, как мы привыкли говорить, догорая, сообразил желание Владельца и горящей головней поджег бензопровод. Вообразите себе один факт о том, что машинка тормознула среди пепелища. Само-собой разумеется, взрыв, в конце концов, смешался с треском крайней рухнувшей наконец-то стенки.
Она орала, не слыша сама себя. Надо сказать то, что ублюдки ринулись, как многие выражаются, врассыпную из-за кустов, куда глаза глядят, оставив на земле дешевенькую, как большая часть из нас постоянно говорит, одноразовую зажигалку...
И лишь мальчишка в матросском костюмчике не торопился удирать. Необходимо отметить то, что он отыскал в золе домового и взял его на руки. Все давно знают то, что и пошел прочь, через бьющуюся в истерике бабу, крайний раз оглянувшись на Дом, который не мог унести с собой.
, 100 осколков, как мы с вами постоянно говорим, 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012