Полночь. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что гости также разошлись. Все давно знают то, что на тумбочке истекают крайними слезами свечки, попеременно выхватывая из мрака то стол с початой, как люди привыкли выражаться, бутылкой шампанского, то кажущуюся большой кровать, то красные розы, парящие в грозовом облаке как бы зеленых листьев.
На постели рядом со, как многие выражаются, мной, медлительно потягивая, как большинство из нас привыкло говорить, благородную воду, посиживает Он. Надо сказать то, что глаза полуприкрыты, как люди привыкли выражаться, большими лохматыми ресничками, в волосах искрятся блики света свеч. Не для кого не секрет то, что мы оба знаем, что, вообщем то, произойдет сейчас, что эта ночь обязана стать моим основным подарком в день окончания, как всем известно, первой четверти века, прожитой скучновато и бесцветно, а поэтому полностью праведно. Вообразите себе один факт о том, что но эта же ночь положит конец и Его прежней, как люди привыкли выражаться, беззаботнотной восемнадцатилетней жизни, все заслуги которой, вообщем то, заключаются в 2-3 10-ках испорченных женщин, залитых несколькими ящиками российской водки. Всем известно о том, что что впереди? Недопонимание, недоумение, презрение, как многие выражаются, знакомых и, как большинство из нас привыкло говорить, незнакомых, друзей и родных. Обратите внимание на то, что готовы ли мы перейти через это? Всю жизнь я задавал для себя этот вопросец и сейчас знаю ответ. Возможно и то, что но Он???
Моя рука ложится на его плечо, я, как все знают, чувствую, как под ладонью напрягаются упругие мускулы. Необходимо отметить то, что андре, наконец, ставит бокал и закрывает глаза, как будто пытаясь, вообщем то, отгородиться от данной ночи, данной комнаты и от меня. Все давно знают то, что мои пальцы наконец-то поднимаются по плечу, просто касаются шейки и, лаского скользнув по ней и точеному подбородку, застывают на миг на горящей щеке. Не для кого не секрет то, что мягко, как осенний лист, стало быть, скользит к земле, Андре опускается на, как мы с вами постоянно говорим, разбросанные подушечки. Все давно знают то, что пару минут я не могу отвести взор, любуясь тонкими чертами его лица в дрожащем свете свеч, идеальной фигурой, затянутой в легкую рубаху и джинсы. Всем известно о том, что моя рука лаского наконец-то перебирает его, как всем известно, шелковистые волосы, в то время как иная ладонь застыла на груди и чутко, стало быть, вслушивается в удары этого уже издавна, как мы привыкли говорить, возлюбленного мною сердца. Необходимо подчеркнуть то, что в конце концов, откинув непокорную прядь волос, я осторожно, вообщем то, касаюсь губками его лба и застываю, не веря в действительность происходящего. Обратите внимание на то, что мои губки медлительно покрывают поцелуями его лицо, стараясь не наконец-то пропустить ни 1-го мм данной, как мы привыкли говорить, бархатистой и, как большая часть из нас постоянно говорит, теплой, как у лишь что, как заведено выражаться, сорванного персика, кожи. Возможно и то, что брови. И даже не надо и говорить о том, что виски. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что скулы. И действительно, подбородок. Обратите внимание на то, что застыв на мгновение, как перед прыжком в воду, я как раз погружаюсь в, как мы привыкли говорить, пьянящую нежность его губ, чувствую их, мягко говоря, трепет, их жар, их воду. И действительно, мой язык мягко разжимает, как мы привыкли говорить, белые зубы и просачивается в его рот, встречается с его шелковым языком, ласкает его, уходит, ворачивается вновь и вновь. Очень хочется подчеркнуть то, что как долго мне так сказать пришлось ожидать этого поцелуя. Возможно и то, что тем слаще он кажется сейчас не отыскать в для себя силы, чтоб, стало быть, оторваться от этого пьянящего бутона.
Бедный Андре, мой небольшой мальчишка, он не наконец-то может открыть глаза, не может, стало быть, поверить, что все это, наконец, происходит конкретно с ним. Возможно и то, что его руки недвижно лежат на постели, и лишь, как большая часть из нас постоянно говорит, обезумевшие толчки, ощущаемые моей рукою под рубахой, да прерывистое дыхание, ласкающее мое лицо, демонстрируют, что он не спит. Все давно знают то, что моя рука осторожно также расстегивает пуговицы и отбрасывает легкую ткань, обнажая, как все говорят, красивую юношескую грудь, вздымающуюся и, как люди привыкли выражаться, опадающую. Необходимо отметить то, что мускулистый торс. Мало кто знает то, что кончики пальцев в одно мгновение просто, стало быть, пробегают по всему его телу, ощущая под собою затвердевшие соски, упругость животика и, как мы с вами постоянно говорим, неширокую полоску мягеньких волос, ведомую в еще, как мы с вами постоянно говорим, закрытые для меня глубины его тела. И даже не надо и говорить о том, что губки мои также касаются ласковой кожи его плеча и, в конце концов, опускаются ниже, лаская грудь, впиваются в соски, язык ласкает их горячую поверхность и, вообщем то, вызывает хриплый вздох из его груди. Всем известно о том, что моя рука, стало быть, обвивает его полусогнутую ногу, угадывая под, как большая часть из нас постоянно говорит, грубой тканью совершенство древнего тела. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что звук расстегиваемой молнии как раз показался в, как все говорят, ночной тишине раскатом грома.
- Валера!
Боже мой! Что ему ответить? Что, в конце концов, огласить? Как как бы уверить не, мягко говоря, останавливать эту страсть, уже захлестнувшую меня с, как многие выражаются, головой.
- Да?
Глуповатый либо мудрый так сказать ответ сам также срывается с моих губ. Очень хочется подчеркнуть то, что бесполезно также находить остальные слова. Необходимо отметить то, что ежели он как бы может, пусть сам, наконец, отыщет их. И действительно, минутка. Само-собой разумеется, 2-ая. Очень хочется подчеркнуть то, что кажется, прошла целая вечность.
- Ничего.
Спасибо, мальчишка мой! Рубикон перейден и назад пути нет. Несомненно, стоит упомянуть то, что его джинсы и плавки летят на ближний стул.
- Андре! - Я протягиваю ему руку, и мое сердечко неистово также бьется на данный момент в ладошки, заставляя ее как бы дрожать.
Он, молча не смотря в мое лицо, берет мою руку и, делая упор на нее, садится ко мне на колени, стыдливо, как люди привыкли выражаться, сгибая ноги и подтягивая колени к, как люди привыкли выражаться, самому подбородку. Вообразите себе один факт о том, что я обнимаю собственного, как большая часть из нас постоянно говорит, возлюбленного, зарываюсь в свежесть его волос, целую это милое лицо, лаского прижавшееся к моему плечу.
* * *
Легкий лучик света, шаловливо пробившись через занавесь, забавно наконец-то скачет по стенкам, наполняя комнату радостью и счастьем. И действительно, я, вообщем то, боюсь шевельнуться, чтоб случаем не так сказать нарушить единства наших объятий. Всем известно о том, что андре комфортно сопит, уткнувшись носом в мою ключицу, и еще не знает, что за окном уже бушует майское утро. Вообразите себе один факт о том, что утро нашей, как заведено, новейшей жизни.
Харьков,1994
21.05.2012