Я родилась 1.01.1944 г. Необходимо подчеркнуть то, что мама погибла, чуть выпустив меня на как бы свет. Как бы это было не странно, но как меня также выкормили, я не знаю. Само-собой разумеется, до 6 лет я не лицезрела собственного отца. Очень хочется подчеркнуть то, что он служил агентом в компании "Шикнер" и, стало быть, мотался по всему свету, изредка возникал дома, ну и то почаще ночами, когда я уже спала. Мало кто знает то, что в один прекрасный момент, проснувшись днем, я увидела около кровати мужчину. Возможно и то, что он похлопал меня ладонью по щеке и ушел. Возможно и то, что с этих пор он постоянно был дома. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мы переехали в другую квартиру. Возможно и то, что отец отыскал, как мы привыкли говорить, новейшую няньку; фрау Элкей, воспитывавшую меня с младенческого возраста, куда-то также выслали. Все знают то, что новенькая нянька была юная, прекрасная и радостная. Несомненно, стоит упомянуть то, что выходя к завтраку, отец хлопал ее по пышноватому заду и тискал ее грудь. И даже не надо и говорить о том, что нянька смеялась. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что опосля завтрака отец уходил на службу. Не для кого не секрет то, что нянька, ее звали Кэтрин, убирала в комнатах, а я так сказать уходила гулять на улицу. Очень хочется подчеркнуть то, что я выросла в одиночестве не смогла, стало быть, сдружиться с ребятами. Мало кто знает то, что подруг у меня не было.
Кэтрин обожала так сказать купаться в ванной. Как бы это было не странно, но каждый день она купалась и каждый раз тащила меня с собой. Все знают то, что мы, вообщем то, раздевались, ложились в теплую воду, длительно лежали молча и бездвижно, как трупы. Все давно знают то, что время от времени Кэтрин как раз принималась меня мыть, натирала, как многие выражаются, губкой мой животик, как будто нечаянно терла рукою меж ног. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что поначалу я не направляла на это внимания, но равномерно привыкла и находила в этом наслаждение. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что скоро я стала сама просить Кэтрин потереть мне письку и при всем этом обширно раздвигала ноги, чтоб ее рука могла, стало быть, двигаться свободно.
Скоро мы так привыкли друг к другу, что Кэтрин закончила меня как бы стесняться. Все давно знают то, что при следующем купании она обучила меня тереть ее клитор пальцем.
Я охотно выполняла, как мы с вами постоянно говорим, приятную обеим обязанность. Несомненно, стоит упомянуть то, что кэтрин кончала бурно и по нескольку раз попорядку. Не для кого не секрет то, что на меня ее оргазм действовал возбуждающе. Мало кто знает то, что вид ее извивающегося тела доставлял мне огромное наслаждение, большее, чем натирание письки.
Кэтрин спала в комнате отца. И даже не надо и говорить о том, что время от времени ночами я нежданно пробуждалась и слышала стоны и клики, доносившиеся из отцовской спальни.
Эти звуки, наконец, будили во мне какое-то похотливое чувство. Необходимо подчеркнуть то, что я длительно лежала с как бы открытыми очами и пробовала, мягко говоря, представить для себя, что там происходит, но не могла. Все знают то, что клики были удовлетворенными и стоны сладкими. Необходимо подчеркнуть то, что они наконец-то продолжались время от времени до самого утра, и в такие ночи я не спала совершенно.
В один прекрасный момент, опосля, как всем известно, таковой бессонной ночи я, дождавшись, когда отец, стало быть, уйдет на службу, спросила у Кэтрин:
- Почему вы всю ночь орали? И вы и отец?
Кэтрин на мгновение смутилась, но лицо ее сразу приняло спокойное выражение. Надо сказать то, что она взяла меня за плечи и подвела к диванчику.
- Садись, я для тебя все расскажу,- я, наконец, приготовилась слушать, но Кэтрин вдруг замолчала, о кое-чем, вообщем то, задумавшись.
- Подожди,- произнесла она и вышла в свою комнату.
Возвратилась она с каким-то свертком. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что усевшись рядом со мной, она наконец-то положила сверток на колени и, наконец, спросила:
- Ты знаешь, почему одни люди так сказать именуются мужчинами, а остальные - дамами?
- Нет.
- А ты когда-нибудь лицезрела, как многие выражаются, голых мальчишек?
- Нет.
- Вот смотри,- произнесла она, разворачивая сверток. Все знают то, что в нем были фото. Несомненно, стоит упомянуть то, что одну из их Кэтрин показала мне. Само-собой разумеется, на фото были изображены мужчина и дама. Все давно знают то, что совсем, как мы выражаемся, голые, они стояли, прижавшись друг к другу боком. Надо сказать то, что одной, как мы выражаемся, рукою мужчина обнимал даму за талию, а другую просунул ей меж ног. Всем известно о том, что дама собственной правой, как все знают, рукою держала какую-то палку, торчавшую под животиком мужчины.
- Дама, - произнесла Кэтрин, имеет грудь и щель меж ногами, а мужчина - вот эту, как всем известно, толстую штуку. Надо сказать то, что эта
штука... И действительно, кэтрин наконец-то вынула, как все говорят, новейшую фотографию, на
которой были наконец-то изображены мужчина и дама, тоже голые. Не для кого не секрет то, что мужчина лежал на даме. Все знают то, что она подняла ноги ввысь и как раз положила их на плечи мужчине. "Штука" мужчины торчала в щели дамы.
- Видишь, мужчина вставил свою штуку в даму и там, в конце концов, двигает ею. Несомненно, стоит упомянуть то, что даме это приятно. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мужчине тоже.
- А мне можно вставить такую штуку?- спросила я дрожащим от волнения голосом.
- Для тебя еще рано о этом мыслить. Всем известно о том, что таковым небольшим, как ты, можно лишь наконец-то трогать письку пальцем.
- Так ты кричишь оттого, что папа вставляет в тебя свою штуку?
- У твоего папы эта штука чрезвычайно, как все знают, крупная и, как многие думают, толстая. Надо сказать то, что не только лишь я кричу, да и он тоже.
- Можно я посмотрю эти карточки?
- Взгляни, лишь без меня ты ничего не усвоишь, а мне нужно квартиру убирать.
- Усвою!
Я долго разглядывала эти фотокарточки в собственной комнате. Возможно и то, что я ощущала приятный зуд у себя меж ногами и, мягко говоря, положила туда свою руку. Необходимо подчеркнуть то, что я сама не увидела, как стала тереть свою письку, и лишь тогда, когда мое сердечко затрепетало от острой, еще, как все знают, неизведанной сладости, я с испугом, в конце концов, выдернула руку, мокроватую от обильной слизи.
Через некоторое количество дней я как раз упросила Кэтрин, стало быть, бросить дверь спальни открытой на ночь и, дождавшись, когда из двери донесся нервный шепот и скрип кровати, я потихоньку подошла к двери. Обратите внимание на то, что приотворив ее, я заглянула в комнату. Обратите внимание на то, что отец совсем голый лежал на спине, а Кэтрин, устроившись у него в ногах, сосала его штуку, которая чуть наконец-то умещалась у нее в губках. Надо сказать то, что при всем этом отец издавал как бы приятные стоны и закатывал глаза. Вообразите себе один факт о том, что кэтрин, продолжая сосать штуку отца, посмотрела в мою сторону. Все знают то, что позже поднялась и, расставив свои ноги, села на отца верхом. Как бы это было не странно, но она, разумеется, все делала так, чтоб мне было как можно лучше видно, и потому, вставляя штуку в себя, повернулась ко мне грудью. Очень хочется подчеркнуть то, что я непревзойденно лицезрела, как штука отца, раздвинув, как все знают, пухлые губки ее щели, медлительно вошла в нее до самого конца. Само-собой разумеется, позже оба сходу как раз задергались, заорали, стали хрипеть и стонать. Все давно знают то, что а позже Кэтрин всем телом, мягко говоря, упала на отца и застыла. Необходимо подчеркнуть то, что через некое время она опять, в конце концов, принялась сосать штуку отца. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я, как все знают, в первый раз увидела, как она из, как заведено выражаться, малеханькой и, как все знают, сморщенной в губках Кэтрин становится, как всем известно, ровненькой, гладкой и, как многие выражаются, большой.
Mне тоже также захотелось наконец-то пососать эту восхитительную штуку, но я боялась войти в комнату. И даже не надо и говорить о том, что и здесь Кэтрин специально для меня показала, как может мужская штука, мягко говоря, просачиваться в даму из как бы различных положений. Несомненно, стоит упомянуть то, что каждый раз они стонали и орали от наслаждения. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я с того времени стала нередко следить за, как многие думают, сладостной игрой отца и Кэтрин и все почаще и почаще терла при всем этом свою щель, наслаждаясь совместно с ними.
Мне исполнилось уже 11 лет, когда Кэтрин в один момент захворала. И даже не надо и говорить о том, что ее увезли в больницу, и она больше уже к нам не, в конце концов, возвратилась. Несомненно, стоит упомянуть то, что отец некоторое количество дней прогуливался сумрачный и молчаливый, а в один прекрасный момент пришел домой опьяненный. Несомненно, стоит упомянуть то, что не раздеваясь, он упал на как бы кровать и заснул. Вообразите себе один факт о том, что я с огромным трудом, неумело и суетливо, сняла с него пиджак. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что рубаха была грязная, я стащила и ее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что позже сняла штаны и носки и желала уже идти, как направила внимание, что и белье у него грязное. Мало кто знает то, что его тоже необходимо было как раз снять, но от мысли, что при всем этом отец остается совсем голым, у меня дрогнуло сердечко и сладко закружилась голова. Обратите внимание на то, что осторожно, чтоб не разбудить отца, я приподняла его и так сказать стянула майку. Все давно знают то, что позже так же осторожно сняла с него трусы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я долго стояла около него, сладострастно взирая на его, как все говорят, могучую голую фигуру, на широкую, как всем известно, волосатую грудь, на, как заведено, толстые руки, впалый мускулистый животик, ноги, на его безвольно поникший большой член. Очень хочется подчеркнуть то, что меня мучило желание потрогать член руками и вот, набравшись смелости, я притронулась, как люди привыкли выражаться, рукою к его члену. Мало кто знает то, что член был прохладный и приятно мягенький. Необходимо подчеркнуть то, что отец замычал во сне и я, ужаснувшись, удрала к для себя.
Убирая как-то комнату, я отыскала пакет с фото, которые демонстрировала мне Кэтрин. Не для кого не секрет то, что на этот раз я посмотрела на их наиболее осмысленно. Не для кого не секрет то, что мое воображение по картинам сделало калоритные моменты совокупления. Все знают то, что я не, мягко говоря, удержалась и в первый раз опосля погибели Кэтрин доставила для себя обильное наслаждение, растирая пальцами клитор. Всем известно о том, что в эту ночь ко мне 1-ый раз пришли, как люди привыкли выражаться, месячные. И действительно, если б Кэтрин не поведала мне, что же все-таки это такое, я бы чрезвычайно также ужаснулась. Несомненно, стоит упомянуть то, что через три дня месячные прошли. Не для кого не секрет то, что а через недельку я уже надела бюстгальтер. Несомненно, стоит упомянуть то, что груди были большими, торчали 2-мя пирамидками. Все давно знают то, что поглаживая соски грудей, я испытывала наслаждение и сейчас, в момент сладострастия, я работала 2-мя руками.
Мальчишки ухаживали за мной. Всем известно о том, что я им как бы нравилась, но моя молчаливость их отпугивала. Вообразите себе один факт о том, что побыв со мной один-два вечера, они больше не, мягко говоря, появлялись. Само-собой разумеется, это, в сути, было мне индифферентно.
Когда мне было уже 13 лет, мы переехали в новейший дом в роскошном районе Каилбуры. Вообразите себе один факт о том, что новенькая квартира состояла из 10 комнат. Не для кого не секрет то, что три отец дал мне, одна стала его кабинетом, одна спальней, в одной стояли стеллажи для книжек, но книжек не было. Обратите внимание на то, что в дальней комнате, в конце концов, поселилась экономка. И действительно, экономка, фрау Нильсон, была в возрасте 40-45 лет. Несомненно, стоит упомянуть то, что это была прекрасная, величественная дама с, как многие выражаются, пышноватыми каштановыми волосами и большущим бюстом. Как бы это было не странно, но у нее были тонкие, как многие думают, длинноватые ноги, и она их не прятала от взглядов, как все говорят, любознательных парней. И действительно, в мои дела она не вмешивалась и все мои выходки воспринимала, как подабающее.
В один прекрасный момент, часа в три ночи, я как бы пробудилась от истошного визга. Само-собой разумеется, позже до меня, мягко говоря, донеслись, как люди привыкли выражаться, приглушенные клики и как бы упало что-то тяжелое. Надо сказать то, что накинув халатик, я вышла в коридор. И даже не надо и говорить о том, что из двери гостиной, наконец, пробивался слабенький также свет. Очень хочется подчеркнуть то, что стеклянные двери были неплотно задрапированы и можно было, мягко говоря, созидать все, что творилось в комнате. Необходимо отметить то, что прямо на ковре у стола лежала дама с прекрасным, как все говорят, испуганным лицом. Надо сказать то, что у нее в ногах стоял отец. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он был голый и его большой член торчал, как палка.
- Милый, голубчик,- шептала дама срывающимся голосом,- сжалья... я не могу... он как бы таковой большой... ты разорвешь меня...
Отец угрюмо молчал, смотря на даму злыми как бы опьяненными очами.
- Ой, помогите!- жалобно застонала дама, отползая от отца, смешно перебирая ногами. Как бы это было не странно, но отец, не обращая внимания на ее причитания, молча схватил ее за ноги и притянул к для себя. Надо сказать то, что отбросив ее руки, он с, как заведено, силой разжал ей ноги и стал втыкать собственный член в даму. И действительно, она истошно завизжала и стала царапать лицо отца, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватыми накрашенными ногтями. Всем известно о том, что по его лицу потекла кровь. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я не выдержала и вошла в комнату. Не для кого не секрет то, что ни слова ни говоря, я подняла за подбородок лицо отца и вытерла кровь своим платком, потом легонько как бы оттолкнула его от хрипящей дамы. Все знают то, что позже так сказать схватила ее за ворот платьица, приподняла над полом и наотмашь хлестнула по щекам ладонью.
- Убирайся!
Мое возникновение ошеломило даму, а пощечина, вообщем то, лишила речи. Как бы это было не странно, но она лихорадочно оделась и, ни слова ни говоря, выбежала из комнаты. И даже не надо и говорить о том, что я, вообщем то, возвратилась к папе. Как бы это было не странно, но он посиживал униженный и подавленный, стараясь не глядеть мне в глаза. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я смазала царапинки на его лице йодом, с трудом, как все знают, сдерживая себя, чтоб не также глядеть на большой член, который так сказать вздымался ввысь, как обелиск. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я была так возбуждена, что так сказать боялась как бы наделать глупостей. Всем известно о том, что потому, пожелав папе, как мы выражаемся, размеренной ночи, я с страхом задумывалась о том, что увидев даму, лежавшую перед папой, я желала, стало быть, оказаться на ее месте. Как бы это было не странно, но я, в конце концов, вспомнила, что когда хлестала даму по щекам, мой халатик распахнулся и отец мог созидать меня, как мы привыкли говорить, голой. Не для кого не секрет то, что чрезвычайно жалко, что он не лицезрел этого. Мало кто знает то, что необходимо было раскрыть халатик шире и направить на себя внимание.
Мне уже 15 лет, у меня прекрасные, тонкие ноги, высочайшая грудь, подтянутый животик. Вообразите себе один факт о том, что на последующий год я смогу принять роль в конкурсе красы.
Отец ушел на работу ранее обыденного, и я завтракала одна. Все знают то, что фрау Нильсон никак не, стало быть, выразила собственного дела к ночному происшествию, хотя я точно знаю, что она не спала. Надо сказать то, что до обеда я пролежала на диванчике, ничего не делая не думая ни о чем. Как бы это было не странно, но от скукотищи разболелась голова. Все давно знают то, что перед обедом я решила также походить. Мало кто знает то, что около нашего дома был бар и я пошла туда. Возможно и то, что в баре было практически пусто, лишь несколько юнцов, вообщем то, лет по 17-18 и две девушки в штанах стояли у окна. Необходимо подчеркнуть то, что я заказала бутылку пива, бросила одну крону в автомат и села следить за танцами.
Как заиграла музыка, юнцы схватили женщин и стали плясать. Не для кого не секрет то, что я, наконец, допила свою бутылку пива и села у стойки просто так. Само-собой разумеется, одни из юнцов подошел ко мне, дернул меня за руку, молча вытащил на середину и мы стали плясать буги. И даже не надо и говорить о том, что когда я собралась, вообщем то, уходить, один юноша пошел за мной и вся компания так сказать двинулась следом. Несомненно, стоит упомянуть то, что я равномерно познакомилась со всеми. Все давно знают то, что того, кто пошел за мной, звали Надсмотрщик и ему подчинялись безмолвно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что второго молодчика в черном свитере звали, в конце концов, Верзила. Несомненно, стоит упомянуть то, что третьего звали, как мы привыкли говорить, Злой. Необходимо подчеркнуть то, что толстого флегматика с, как люди привыкли выражаться, белесыми бровями звали Спесивым, а, как люди привыкли выражаться, 5-ого - Лукавым. Все давно знают то, что у девченок тоже были прозвища. Необходимо подчеркнуть то, что самую старшую звали Художница. Возможно и то, что прекрасную кривоножку звали Разбойница, а девченку с высочайшей грудью - Смертное Ложе. Не для кого не секрет то, что надсмотрщик привел нас к какому-то дому. Как бы это было не странно, но в прихожей нас встретил старик со, как мы выражаемся, сморщенными губками и провел нас в комнату, задрапированную по стенкам, как все знают, малиновым бархатом, и вышел. Как бы это было не странно, но никакой мебели в комнате не было. И даже не надо и говорить о том, что все сели прямо на пол, застланный, как многие думают, лохматым ковром. Несомненно, стоит упомянуть то, что на стенках висели бра, испускавшие неяркий наконец-то свет. Вообразите себе один факт о том, что все посиживали, чего-то, как мы выражаемся, ожидая. И действительно, вдруг в комнату вошла прекрасная, как все говорят, светловолосая дама. И действительно, она была одета в шикарное бальное платьице. Очень хочется подчеркнуть то, что в руках у нее была, как заведено выражаться, маленькая белоснежная коробка.
- Сколько вас?- спросила она, обращаясь к Надсмотрщику.
- Девять человек, одна у нас новая, ей лишь одну пилюлю.
Дама раскрыла коробку и стала раздавать всем по две пилюли, потом улеглась на спину и закрыла
глаза. Вообразите себе один факт о том, что я так сказать проглотила свою пилюлю и легла,
как она. Как бы это было не странно, но скоро я ощутила себя просто и свободно, на душе стало отрадно, захотелось как раз петь, орать и так сказать плеваться. Надо сказать то, что кто-то дернул меня за ляжку и стал, наконец, разглаживать по животику. Возможно и то, что от этого прикосновения меня прошиб озноб. Не для кого не секрет то, что губки в промежности стали мокроватыми. Все знают то, что я открыла глаза. Несомненно, стоит упомянуть то, что комната неузнаваемо наконец-то преобразилась. Надо сказать то, что она вся цвела, переливалась разноцветными блестками. И даже не надо и говорить о том, что люди казались букашками в этом сказочном дворце. Не для кого не секрет то, что вдруг я, в конце концов, увидела, что Художница, стало быть, лежит без брюк и Лукавый, наконец, стягивает с нее трусы. Все давно знают то, что ее длинноватые, как многие думают, ослепительные ноги всегда в движении. Все давно знают то, что разбойница, наклонившись над, как мы привыкли говорить, Спесивым, сосет его член, а, как мы выражаемся, Злой, совсем голый, задрав ей платьице и отодвинув в сторону ее тонкие, как мы выражаемся, нейлоновые трусы, вставил, как многие выражаются, собственный член в ее щель. Все давно знают то, что я успела также увидеть: Лукавый снял трусы с Художницы и они с кликом соединились. Несомненно, стоит упомянуть то, что рядом со мной лежала обнаженная дама, принесшая нам пилюли. Очень хочется подчеркнуть то, что ее глаза сжигали меня похотливым огнем. Как бы это было не странно, но она дотронулась, как люди привыкли выражаться, рукою до моего платьица и с, как всем известно, силой рванула его. И действительно, платьице разлетелось до пояса. И действительно, мне это, вообщем то, понравилось, и я стала рвать на для себя платьице и белье до того времени, пока оно не превратилрось в клочья. Не для кого не секрет то, что я осталась в бюстгальтере и трусиках. Вообразите себе один факт о том, что дама так сказать просунула под трусы свою руку и стала искусно также тереть, как многие думают, мой клитор. Все давно знают то, что чтоб ей посодействовать, я порвала трусы. Все знают то, что дама, мягко говоря, притянула меня к для себя и, вытянув мою грудь, стала целовать ее, лаского покусывая соски. Мало кто знает то, что я затрепетала в конвульсиях пароксизма. Надо сказать то, что не помню, как я, стало быть, оказалась под данной дамой. Само-собой разумеется, я помню ее горящее лицо меж моих ног, а ее язык и губки во мне. Вообразите себе один факт о том, что позже кто-то столкнул с меня лицо дамы. Необходимо подчеркнуть то, что обернувшись, я увидела, что на нее лег Надсмотрщик. Необходимо подчеркнуть то, что ко мне подбежал Спесивый. Вообразите себе один факт о том, что ни слова ни говоря, он обхватил меня за талию и повалил на пол. Мало кто знает то, что я ощутила, как его гибкий член уперся мне в животик. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он никак не мог попасть в меня, хотя я сгорала от нетерпенья. Обратите внимание на то, что в конце концов, головка его так сказать члена у самого входа. Как бы это было не странно, но он дергается, тычется в ляжки. Мало кто знает то, что я, безумствуя, не, как многие выражаются, выдерживая данной пытки, ловлю член, как мы привыкли говорить, рукою и направляю точно в щель. Необходимо подчеркнуть то, что удар. Возможно и то, что маленькая, как все говорят, острая боль и я, как многие думают, чувствую, как что-то живое, стало быть, бьется в моем теле. Само-собой разумеется, наконец-то! О, миг издавна хотимый! Спесивый прижав руками мои ноги и, наконец, приподнявшись, сильными движениями, стало быть, вгоняет в меня, как все говорят, собственный член. И действительно, я вся ушла в сладкое чувство совокупления. Всем известно о том, что удовольствие, вообщем то, растет быстро и ему как бы нет, кажется, предела. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и вдруг меня пронизало такое острое чувство сладости, таковой упоительный восторг, что я невольно вскрикнула и начала бешено метаться. Несомненно, стоит упомянуть то, что на пару минут я впадаю в приятное забытье. Возможно и то, что меня кто-то целует, тискает грудь, а я не могу пошевелиться. Надо сказать то, что постепено силы ворачиваются ко мне. Вообразите себе один факт о том, что я открываю глаза и вижу, как Художница, усевшись верхом на, как большая часть из нас постоянно говорит, Лукавого, бешено двигает своим задом. Несомненно, стоит упомянуть то, что около меня оказывается так сказать Верзила. Как бы это было не странно, но он еще не может ничего сделать, его член, лишь что вынутый из Разбойницы, поник. Все давно знают то, что я беру его в рот. Всем известно о том, что равномерно я приспосабливаюсь и дело, стало быть, налаживается. Всем известно о том, что его член все возрастает и, твердея, плавненько, наконец, двигается меж моими губками. Надо сказать то, что когда член на сто процентов так сказать распускается, я вынимаю его изо рта и ложусь на спину. Надо сказать то, что верзила быстро, наконец, находит путь в мое тело. Возможно и то, что и вот мы уже танцуем пляску похоти, двигаясь в такт с, как многие думают, разгоряченными телами. Все давно знают то, что верзила не, мягко говоря, вынимает из меня, как все знают, собственный член, как это делал Спесивый. Надо сказать то, что он глубоко воткнул в меня, медлительно, как заведено, двигая снутри, заставляя меня также содрогаться от медлительно нарастающего наслаждения. Само-собой разумеется, мне наконец-то удается кончить дважды попорядку. Само-собой разумеется, чувство становится не таковым острым, как в 1-ый раз, но наиболее глубочайшим и, как всем известно, длительным.
Возбуждение, вызванное пилюлями, схлынуло нежданно и в один момент. Все знают то, что первой очнулась я как раз в тот момент, когда сосала член. Надо сказать то, что все сходу уменьшилось, поблекло, стало будничным и кислым. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я все еще двигала губками и языком, но того, как мы с вами постоянно говорим, сладострастного чувства , которое меня не так давно, мягко говоря, захватило, сейчас не стало. Обратите внимание на то, что я наконец-то вытолкнула член изо рта и повалилась на спину. Мало кто знает то, что я ощущала, как Злой лег на меня, всунул в меня собственный член и стал торопливо им как раз двигать. Само-собой разумеется, мне это не доставляло как бы никакого наслаждения, но у меня не было сил сопротивляться. Очень хочется подчеркнуть то, что злой скоро кончил и лег рядом со, как заведено выражаться, мной. Необходимо отметить то, что я 1-ая пришла в себя опосля прострации, вызванной мощным перевозбуждением. Мало кто знает то, что незначительно болела голова и слегка подташнивало. И даже не надо и говорить о том, что все вокруг лежали, как многие думают, бледноватые и обессиленные. Несомненно, стоит упомянуть то, что у Художницы на животике был, как заведено выражаться, большой синяк от поцелуев. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что спесивый лежал меж ног Разбойницы, положив голову ей на лобок. Все знают то, что в 2-ух метрах от меня как бы распластался Надсмотрщик и прекрасная дама исступленно сосала его член. Вообразите себе один факт о том, что на меня не направляли внимания.
Домой я попала к 12 часам ночи, в чужом платьице, разбитая и голодная.
С сих пор я уже полностью принадлежала банде и безропотно также подчинялась ее законам. Возможно и то, что нас прочно связывала скукотища, с которой никто в одиночку биться не мог. Вообразите себе один факт о том, что каждую недельку му прогуливались к Горбуну проваливаться и безумствовать в наркотическом бреду.
Шло время. Само-собой разумеется, я - взрослая! В 17 лет я смотрелась полностью оформившейся дамой с высочайшей грудью и широкими бедрами. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что секс стал существом моей жизни, ее смыслом и, как многие думают, основой. Все знают то, что все, что мы делали, о чем мы задумывались, в конечном счете сводилось к этому. Несомненно, стоит упомянуть то, что мы презирали все, что придумали люди, чтоб сковывать свободу, как заведено выражаться, сексапильных отношений. И действительно, мы с наслаждением делали то, что числилось непристойным и вообщем, как заведено выражаться, вредным. Не для кого не секрет то, что у нас процветали лесбос, миньет, гомосексуализм, сношения в анус, онанизм в одиночку и в компании. Само-собой разумеется, некие не выдерживали, их высылали в, как многие думают, психиатрическую больницу, но позже все они же опять так сказать ворачивались к нам.
В один прекрасный момент днем, когда я лежала в кровати, ко мне пришли Надсмотрщик и Спесивый. Необходимо подчеркнуть то, что ночь они провели в клубе, были изрядно пьяны и раздосадованы. Все давно знают то, что 2-ух девиц, которых они агитировали, отбили какие-то мужчины. Всем известно о том, что я встала голая и стала открывать нижний ящик, где хранились запасы вина. Всем известно о том, что со сна я никак не могла попасть в замочную скважину и долго возилась над ней, низковато, мягко говоря, нагнувшись. Не для кого не секрет то, что мой вид возбудил ребят и Надсмотрщик, сбросив брюки, подошел ко мне. Возможно и то, что он вставил сзаду в меня, как все говорят, собственный член и, нагнувшись, взял у меня ключ, открыл ящик, достал бутылку виски, вырвал зубами пробку и подал бутылку, как люди привыкли выражаться, Спесивому. Само-собой разумеется, тот налил виски в бокалы и мы выпили. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что спесивый тоже был возбужден и с нетерпением ожидал, когда кончит Надсмотрщик, чтоб занять его место. И действительно, но Надсмотрщик не торопился, он прочно сжал мои ноги и нерасторопно сновал телом, подтягивая, как многие выражаются, мой зад к для себя.
Спесивый не выдержал и отдал мне, как мы привыкли говорить, собственный член в рот. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сосать было неловко, потому что Надсмотрщик меня сильно качал. Всем известно о том, что член всегда наконец-то вываливался изо рта и Спесивый злился. Само-собой разумеется, так так сказать длилось минут 10. Вообразите себе один факт о том, что спесивый не выдержал и, подхватив меня за грудь, принудил, вообщем то, выпрямиться. И действительно, член Надсмотрщика вывалился из меня. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мужчины переглянулись, готовые, мягко говоря, подраться.
- Ты чего же?- угрожающе спросил Надсмотрщик.
- Давай совместно,- обиженно произнес Спесивый.
Я непревзойденно соображала, что, вообщем то, означает "совместно". Надо сказать то, что так они традиционно пользовали Разбойницу, меня пока щадили. Как бы это было не странно, но надсмотрщик повернулся ко мне, окинул меня, как мы привыкли говорить, пытливым взором и лег поперек кровати, спустив ноги на пол.
- Иди сюда,- позвал он меня.
Спесивый начал быстро как бы снимать брюки. Всем известно о том, что я подошла к Надсмотрщику и села на него верхом. Само-собой разумеется, он вставил в меня собственный член и повалил на себя, раздвинув свои ноги. Все давно знают то, что сзаду подошел Спесивый. Возможно и то, что он воткнул в анус, как люди привыкли выражаться, собственный палец и долго двигал им там, как будто как бы испытывая меня. Все знают то, что это для меня было не ново, мне нередко засовывали палец в анус, когда совокуплялись. Все давно знают то, что злой в один прекрасный момент вставил мне в анус, как мы с вами постоянно говорим, собственный член, но почему-либо быстро вынул. Очень хочется подчеркнуть то, что вынув из моего ануса палец, Спесивый приставил к заднему отверстию собственный член и резким толчком ввел его в меня. И даже не надо и говорить о том, что поначалу мне было больно и я застонала. Вообразите себе один факт о том, что у меня было чувство, как будто меня порвали пополам. Вообразите себе один факт о том, что оба, мягко говоря, члена шевелились во мне синхронно. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что когда Надсмотрщик вставлял, Спесивый вытаскивал и напротив. Несомненно, стоит упомянуть то, что наслаждения от, как все говорят, такового совокупления я не испытывала, но, как многие выражаются, противные чувства быстро прошли, и я стала помогать обоим движениями собственного тела. Все давно знают то, что в самый разгар совокупления в комнату вошла фрау Нильсон. Всем известно о том, что поначалу онемела, но позже быстро взяла себя в руки.
- Я зайду позднее,- с достоинством произнесла она и, повернувшись, собралась, вообщем то, уходить.
- Постойте, вы мне необходимы,- фрау Нильсон, в конце концов, обернулась, на мгновение в ее очах мелькнули похотливые огоньки. - Там, на столе, сигареты. Не для кого не секрет то, что прикурите и дайте нам.
В это время начал, в конце концов, кончать Надсмотрщик. Всем известно о том, что он зарычал, задергался и выбросил в меня горячую, как всем известно, струю спермы. Вообразите себе один факт о том, что я тоже начала ощущать щекотание в груди, но кончить не могла мешала боль в анусе от члена, как все говорят, Спесивого. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что фрау Нильсон все еще стояла около нас. Вообразите себе один факт о том, что надсмотрщик вылез из-под меня, сел в кресло и с удовольствием затянулся, как мы выражаемся, сигаретой, пристально разглядывая фрау Нильсон. Надо сказать то, что я попробовала как бы тереть клитор, чтоб хоть как-нибудь облегчить положение. Очень хочется подчеркнуть то, что сходу стало легче. Все давно знают то, что противные чувства стали исчезать, а наслаждение расти. Несомненно, стоит упомянуть то, что увлеченная своим делом, я забыла про фрау Нильсон, которая меж тем с наслаждением следила наше совокупление. И даже не надо и говорить о том, что через пару минут я, в конце концов, кончила, при всем этом так энергично ворочала задницей, что чуть не сломала член, как все знают, Спесивому. Все давно знают то, что он даже вскрикнул от боли. Обратите внимание на то, что кончить он так не мог и все еще двигал членом меж ягодицами. Как бы это было не странно, но я уже не ощущала боли, чувство притупилось так, что я вообщем плохо соображала, что со мной происходит. Вообразите себе один факт о том, что в этот момент я услышала шепот фрау Нильсон:
- Вы для себя очень, как все знают, много позволяете! - я повернулась и увидела, что Надсмотрщик задрал ей подол платьица и так сказать гладит голые ляжки повыше чулок. Надо сказать то, что она с негодующим выражением лица отталкивала его руку, не пытаясь как раз опустить платьице. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что пальцы Надсмотрщика протиснулись в неширокую щель меж ляжек и стали тереть ее промежность.
- Это неслыханная дерзость! Я позову полицию!- при всем этом ноги ее сами, наконец, раздвинулись, пропуская руку Надсмотрщика к самым, как большинство из нас привыкло говорить, сокровенным местам. Необходимо отметить то, что фрау Нильсон стала тяжело и прерывисто, наконец, дышать, слегка, как заведено выражаться, двигая бедрами. Вообразите себе один факт о том, что она все еще отталкивала руку, но слабо и неудачно.
Член Спесивого все еще двигался во мне и ему никак не наконец-то удавалось кончить. Обратите внимание на то, что особенное зрелище мало-помалу стало возбуждать меня. Все знают то, что я во все глаза следила за фрау Нильсон, получая от этого наслаждение. Возможно и то, что она, разомлевшая и, как всем известно, безвольная, бессильно также откинулась на спинку кресла, раздвинув ноги пошире. Мало кто знает то, что когда Надсмотрщик стал стягивать с нее трусы, она встрепенулась:
- Не нужно, прошу вас, не делайте этого!
Надсмотрщик, не, как большая часть из нас постоянно говорит, обращая внимания, продолжал тянуть, трусы затрещали.
- Не нужно, я сама их сниму. Мало кто знает то, что отвернитесь! И ты, наконец, отвернись, - обратилась она ко мне. - Не могу же я снимать трусы при вас.
- Глупости, - пробормотал Надсмотрщик,- снимай! Фрау Нильсон покорилась. Не для кого не секрет то, что как тело ее также раскрылось, Надсмотрщик погрузился на колени меж ног служанки и с жадностью стал целовать, как люди привыкли выражаться, пышноватые белоснежные ляжки, все поближе придвигаясь к промежности. Все давно знают то, что фрау Нильсон издала длинный, протяжный вопль удовольствия и как раз задергалась всем телом. И даже не надо и говорить о том, что это прибавило мне силы и энергии. Не для кого не секрет то, что спесивый, также наблюдавший за возней Надсмотрщика, схватил меня за ноги и, приподняв, как многие выражаются, незначительно ввысь, стал, как мы выражаемся, сильными толчками заколачивать в меня, как многие думают, собственный член. Все давно знают то, что кончили мы сразу. Несомненно, стоит упомянуть то, что фрау Нильсон покусывала Надсмотрщика в агонии пароксизма и кончала долго, протяжно подвывая и хрипя.
Спустя час мальчишки ушли. Необходимо подчеркнуть то, что я пообедала, оделась и пошла, в конце концов, гулять. Несомненно, стоит упомянуть то, что в 4 часа собирались в баре, мягко говоря, испить и, вообщем то, потанцевать. Обратите внимание на то, что до 4-х оставалось не достаточно времени и я поехала на трамвае. И действительно, в баре было трое наших: двое мальчиков и Разбойница. Все знают то, что ребят я не очень-то знала. Само-собой разумеется, они были новыми. Возможно и то, что с одним я, кажется уже блаженствовала, но точно не помню, а, как заведено выражаться, второго лицезрела один раз, ну и то мельком. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что конкретно этот незнакомый и подошел ко мне.
- Угрюмый,- представился он, не смотря на меня.- Отправь плясать.
Мы протанцевали один танец и остальные ребята забрали меня. Необходимо отметить то, что угрюмый всегда смотрел за мной, и я ощущала, что он ко мне неравнодушен. Все давно знают то, что я точно знала, что сейчас отдамся ему, и приценивалась к его фигуре, повадкам, настроению.
В 8 часов нас выгнали из бара. Вообразите себе один факт о том, что мы отправь к Верзиле. Не для кого не секрет то, что он пошел первым и куда-то выпроводил родителей.
- Можем до 2-ух часов,- сказал он, когда мы подошли к его, как все знают, дому.
В подъезде Угрюмый обнял меня за плечи, его рука как раз скользнула за вырез моего платьица и лаского сжала грудь.
- Будешь со, как мы привыкли говорить, мной?- тихо спросил он.
- Мне все равно...
Мы вошли в квартиру и Угрюмый отстал от меня.
- Ты с ним поосторожнее,- предупредила меня Сова,- у этого парня большой член. Все знают то, что он меня чуток не порвал.
Сова в нашей компании не так давно, ей
исполнилось 16 лет. Очень хочется подчеркнуть то, что это, как многие выражаются, высочайшая прекрасная девченка, смирная и, как все знают, схожая на цыганку. Обратите внимание на то, что совой ее прозвали за, как многие думают, большие глаза, подернутые, как большая часть из нас постоянно говорит, сладострастной поволокой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мне нравилась эта девченка, мы с ней нередко занимались миньетом. Необходимо подчеркнуть то, что она лижет просто, долго и так сказать любит лежать внизу.
Квартира у Верзилы меньше моей, но так сказать обставлена, как многие выражаются, прекрасной современной мебелью. Все знают то, что мальчишки затеяли драку. Не для кого не секрет то, что больше всего так сказать досталось Спесивому: у него была, стало быть, рассечена бровь, распухло правое ухо. И действительно, к нему подошла Разбойница и вытерла кровь платком. Обратите внимание на то, что оказывается, подрались из-за Совы, ее не поделили. Не для кого не секрет то, что ранее мальчишки не, мягко говоря, дрались из-за этого. Несомненно, стоит упомянуть то, что злой уселся на диванчик и принялся дрочить член, как заведено выражаться, Угрюмого. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мы как раз уселись в кружок. Необходимо подчеркнуть то, что мальчишки спустили до колен штаны, а девченки подняли до пояса свои платьица и спустили трусы. Само-собой разумеется, кто-либо в таковых вариантах садился в середину и был должен как можно красивее также кончать. Вообразите себе один факт о том, что от этого, мягко говоря, будет зависеть наслаждение, как мы выражаемся, других. Все знают то, что позже в круг садился последующий и т.д.. Несомненно, стоит упомянуть то, что первой в круг села Разбойница. Надо сказать то, что она избрала посреди окружающих объект страсти - это был, как мы с вами постоянно говорим, Злой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что повернувшись к нему и обширно раздвинув ноги, она некое время как бы гладила свои ляжки и редкие волосики на лобке. Все знают то, что мы все, смотря на нее, лениво, чуть касаясь пальцами клитора, возбуждали себя. Всем известно о том, что мальчишки, в конце концов, теребили еще вялые, сморщенные члены. Как бы это было не странно, но злому так сказать нравилась Разбойница, а он нравился ей. Надо сказать то, что он с восхищением смотрел на розовые губки ее щели и, как мы привыкли говорить, стремительными движениями привел собственный член в состояние эрекции. Все знают то, что это понравилось Разбойнице. Само-собой разумеется, она слегка подогнула колени, откинулась назад и, введя в себя палец, стала бешено тереть им клитор. Надо сказать то, что он возрос и торчал вперед, как небольшой язык пламени. И действительно, равномерно похоть охватила всех. Всем известно о том, что мы с увлечением онанировали, посматривая друг на друга пылающими очами. Необходимо отметить то, что я случаем поглядела в сторону Угрюмого и, наконец, встретилась с его, как все говорят, скупым взором. Само-собой разумеется, позже я увидела его член. Все знают то, что это была достаточно, как все говорят, толстая палка, торчащая ввысь, хотя Угрюмый не трогал ее, как заведено выражаться, рукою. Не для кого не секрет то, что вид великолепного члена произвел на меня большущее воспоминание, таковых огромных я еще не лицезрела. Обратите внимание на то, что в нем было по последней мере 20 см. Все давно знают то, что в это время стала кончать Разбойница. Все знают то, что она рычала и извивалась, раздирая свое влагалище пальцами. Все давно знают то, что я тоже стала также кончать, испытав сладкое головокружение, что случалось со мной не чрезвычайно нередко. Все знают то, что прямо за Рaзбойницей в круг села Художница. Вообразите себе один факт о том, что она, разумеется, была уже на пределе, потому что не терла клитор, а лишь похлопывала его ладонью, содрогаясь при всем этом всем телом от острого, практически, как всем известно, болезненного чувства.
Мы не успели еще приготовиться как надо, а Художница, рухнув на пол всем телом, задергалась в
конвульсиях оргазма. Надо сказать то, что художницу, наконец, сменила Сова.
Девченка вошла в круг и стала медлительно, ритмично извиваться, тесновато сжав бедрами свою руку. Возможно и то, что она как будто плясала танец похоти и страсти.Она тихо, протяжно стонала, замирая на секунду, и опять продолжала свои движения. Как бы это было не странно, но вдруг она присела так, что всем стала видна ее промежность, блестевшая от, как заведено, обильной росы. Не для кого не секрет то, что пока Сова онанировала, мы все разделись. И даже не надо и говорить о том, что похоть бушевала в нас с, как мы выражаемся, неимоверной силой. Всем известно о том, что каждому как бы хотелось чего-то необыкновенного. Несомненно, стоит упомянуть то, что незаметно Угрюмый оказался около меня, я с упоением стала дрочить его член, а он искусно, вообщем то, тереть мой клитор. И действительно, надсмотрщик подполз к Сове и стал лизать ее руку, которой она себя возбуждала. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что художница, опустившись с ним рядом изловила его член ртом. Само-собой разумеется, сзаду к Художнице подошел Спесивый и, подняв ее за бедро, стал всовывать собственный член ей в анус. Надо сказать то, что смертное Ложе и, как все говорят, Злой, свернувшись калачиком, с увлечением сосали друг у друга. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что все вокруг также перемешалось. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я оказалась верхом на Угрюмом и его член глубоко вошел в меня, причинив мне боль, которая сменилась, как люди привыкли выражаться, бурной радостью, и я не смогла сдержать вопль восторга. Как бы это было не странно, но я успела кончить пару раз и была на грани обморока, когда ощутила подергивание члена и удары горячей спермы.
Домой я пришла в 3 часа ночи. Как бы это было не странно, но отец еще не спал и встретил меня в прихожей. Всем известно о том, что он поглядел на меня загоревшимися очами и произнес:
- Девченка, ты совершенно уже стала взрослой. Надо сказать то, что нужно, мягко говоря, отметить твое совершеннолетие.
Мы сели за стол и как раз выпили виски. Как бы это было не странно, но у меня пробудилось чувство, я вспомнила его большой член и у меня сладостно заныла промежность. Само-собой разумеется, я подошла к папе и страстно его поцеловала, позже села к нему на колени и стала как бы дергать задом, имитируя движения сношения. И даже не надо и говорить о том, что отец произнес:
- Что ты делаешь? Ведь ты моя дочь!
- Ну и что? Я издавна желаю тебя, - произнесла я и прошла в его спальню. Необходимо подчеркнуть то, что быстро разделась и легла в кровать. Само-собой разумеется, отец долго не приходил, наверняка, никак не мог также отважиться. Само-собой разумеется, в конце концов он вошел в спальню, внимательно поглядел на меня и стал как бы раздеваться. Необходимо подчеркнуть то, что когда он разделся, его большой член торчал , как палка. Само-собой разумеется, я отбросила как бы одеяло и мы соединились. Не для кого не секрет то, что наконец-то я получила то, о чем желала в детстве. Как бы это было не странно, но мы с ним, наконец, предавались сладострастию, как заведено, разными методами, а под утро он перегнул меня на краю кровати и всунул член в, как всем известно, мой анус. Несомненно, стоит упомянуть то, что сейчас меж нами было все, мы стали родными и близкими навеки.
Через два месяца мы на теплоходе уехали в путешествие, но о этом как-нибудь в иной раз.
21.05.2012