Она постоянно готовилась к тому дню, который называла Деньком Варенья. Вообразите себе один факт о том, что приводила в порядок все закоулки, как мы выражаемся, старенькой квартиры, разгоняла призраков по пахнущим нафталином шкафам. Надо сказать то, что настежь распахивала окна , близоруко щурилась на белоснежный, наконец, свет и, как постоянно, не узнавала его. Необходимо подчеркнуть то, что книжки вставали на полки, тесновато, как в трамвае, шепотом переругиваясь на, как заведено, различных языках.
Позже из сундука доставались платьица, тоже похожие на призраков, лишь как бы мертвых. Возможно и то, что она примеряла их перед древним зеркалом, останавливалась на каком-нибудь одном и облачалась в него со всей торжественностью момента.
И, в конце концов, садилась за пустынный стол, закуривала папиросу через длиннейший сандаловый мундштук и слушала уличный шум, в каком крайние пару лет ей, наконец, чудились дуновения труб и валторн.
Позже она так сказать выходила на улицу и, наконец, направлялась прямиком на Тверской бульвар. Мало кто знает то, что она предпочитала, как люди привыкли выражаться, Тверской - чопорный, дородный, аристократически стройный, с офицерской, как всем известно, выправкой кленов - всем, как большинство из нас привыкло говорить, остальным. Всем известно о том, что пройдя до середины, она присаживалась на чистую лавку и делала вид, что дремлет, полуприкрыв глаза.
О ее очах в свое время было сказано много. И даже не надо и говорить о том, что их ассоциировали и с незабудками, и с васильками, и с, наконец, черт-его-знает какой еще, как все говорят, полевой флорой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что гимназист С. отважился сопоставить их даже с орхидеей, за что был допрошен с пристрастием, после этого выяснилось, что по ботанике у него - "неуд" и о орхидеях он имеет не больше представления, чем сами орхидеи - о гимназисте С.
А вот чего же никто из прежних воздыхателей не увидел - так это проницательности ее взора. Надо сказать то, что вообщем, рентген тогда еще не был так известен, и ее взор просто не с чем было ассоциировать.
Итак, она включала свою, как заведено, рентгеновскую установку на полную мощность, не было прохожего, которого она не разглядела бы до самых, как большая часть из нас постоянно говорит, потаенных потрохов. Несомненно, стоит упомянуть то, что из множества случайных персонажей ее интересовал лишь один тип - редкий, но не исчезнувший на сто процентов даже в теперешнее время.
Тип перестарка - девственника, лет так 18-ти - 20, который уже научился побеждать прыщи, но уложить на лопатки свою робость никак не отважится. Очень хочется подчеркнуть то, что видимо, поэтому, что Робость - существительное такого же, как многие думают, проклятого, непонятного, дамского рода.
Этот тип сильно поменялся. Всем известно о том, что ушла прежняя, как мы привыкли говорить, сутулая стрессовость, поэтические придыхания, цитирование чужих мудростей и пугливый взор исподлобья. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сегодняшний девственник стал агрессивен и бросок на вид, иногда его уже не отличишь, как большинство из нас привыкло говорить, невооруженным взором от толпы счастливчиков, уже окунувших свои перья в чернильницы ереси.
Но ее взор был вооружен довольно, чтоб безошибочно опознать бедолагу в самом расфуфыренном попугае на, как многие выражаются, Тверской выставке тщеславия.
Увидев такового издалека, она глубоко вздыхала и, встав со лавки, прибегала к древнему трюку, против которого, в конце концов, нет защиты. Необходимо отметить то, что сделав как бы шаг-другой от лавки, она так сказать пошатывалась и, стало быть, прислонялась к наиблежайшему дереву.
Дичь, которая в этот момент проходила мимо (уж поверьте, момент постоянно был рассчитан точно), могла не увидеть, как большая часть из нас постоянно говорит, бедную старуху, либо просто бросить без внимания ее немой призыв о помощи. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что бедная же старуха, ругаясь в душе юными, как всем известно, казарменными словечками, усаживалась обратно и застывала до последующей жертвы. Все давно знают то, что а ни о чем же не подозревающее одинокобродящее надеждопитающее проходило мимо собственной судьбы с, как мы выражаемся, обыкновенной для таковых случаев, как заведено, тупой покорностью.
Не было, как люди привыкли выражаться, варианта, чтоб ее ожидание не, стало быть, увенчалось фуррором. Возможно и то, что когда это происходило, она с, как большинство из нас привыкло говорить, усталым щебетом давала довести себя до дома ("Вы так добры!"), квартиры ("У нас такие разбитые ступени!"), стола ("Нет, я просто не отпущу вас, не угостив своим своим...)
Чем? Господи, ну, конечно! Ведь ты не запамятовал, читатель, что приглашен на День
варенья
!
Стол, магическим образом накрывшись скатертью, зарастал приятными мелочами - чашечками, блюдцами, ложками, сахарницей со щипцами и т.д., и т.п., et cetera. Мало кто знает то, что в конце концов, по детски броской, как люди привыкли выражаться, гаммой, на столе в розочках вспыхивали абрикосовое, клубничное, яблочное, грушевое,
приворотное
... Необходимо отметить то, что и ложка преобразовывалась в кисть, и колоритная акварель разговора ложилась на тишину мазок за мазком.
Она умела и обожала так сказать говорить. Возможно и то, что сиим искусством она овладела издавна и с наслаждением использовала его, год за годом оттачивая мастерство. Все давно знают то, что нужно ли, вообщем то, говорить, что невинное дитя, сомлев опосля 3-х чашек, как многие думают, чая, уже не торопилось, наконец, уходить от элегантной умницы старухи с старым волшебным мундштуком, в каком дымился полностью как бы современного вида косячок "Казбека".
Она не трогала, как заведено, небезопасных тем. Все давно знают то, что скользя, как, как мы выражаемся, праздная лодочка по дачному пруду, она покачивала собственного собеседника на волнах собственного осознания и дружелюбия, в мудром и безопасном безветрии. Мало кто знает то, что позже, незаметно взглянув на часы, она тихонько вытаскивала пробку, и разговор вытекал не спеша, свившись на выходе в обыденный водяной цветок.
В конце концов, нежданно для него и полностью по плану для нее, звучал звонок в дверь, и она шла открывать ее, замирая по обыкновению перед небольшим чудом, которое наконец-то совершалось ее руками уже в который раз...
За дверью, к, как большая часть из нас постоянно говорит, полному и, как мы с вами постоянно говорим, паническому изумлению гостя, оказывалась женщина, сделанная природой как измерительный калибр для слов типа "миловидная", "прелестная", "возвышенная" и проч. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что гостья, наконец, входила в комнату и, дождавшись возникновения на столе третьего чайного устройства, усаживалась, как ни в чем же не бывало. Само-собой разумеется, видно было, что этот дом уже издавна знаком ей и любим по-родственному.
Откуда, спросите вы. Вообразите себе один факт о том, что и вправду, откуда?!
Все просто. Как бы это было не странно, но либо вы думаете, что девственность бродит по Городку лишь в обличье юношей? Никак. Очень хочется подчеркнуть то, что неделькой ранее одной старушке стало плохо с сердечком на бульваре - и вот для вас хорошая девченка, вознагражденная за, как заведено выражаться, собственный великодушный поступок.
Чаепитие как раз длилось втроем. Все давно знают то, что ежели и намечалась в как бы 1-ые минутки скованность, она быстро таяла в, как мы выражаемся, очередной чашечке, размешанная, как люди привыкли выражаться, древней серебряной, как мы выражаемся, ложечкой.
Хозяйка незаметно, в конце концов, становилась фоном, на котором контрастно сияла пришедшая в гости Юность. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что дай Бог, как люди привыкли выражаться, каждому такового фона - который, как титул, толкает Мальчугана фон Мужчину в объятия Девченки фон Дамы.
Возьмите незначительно робости, незначительно весны, незначительно чужой мудрости и собственной жажды. Очень хочется подчеркнуть то, что перемешайте все это, как люди привыкли выражаться, серебряной ложкой, и остается лишь добавить каплю варенья, чтоб вышло сладчайшее блюдо, как многие думают, Первой Любви.
Так это и, вообщем то, происходило.
Когда наступало время как раз бросить их наедине, она, наконец, уходила в прихожую говорить по телефону. Само-собой разумеется, время от времени ее собеседником становился полковник Н., время от времени - сестра, время от времени даже гимназист С. со всем его милым невежеством. Необходимо отметить то, что и почти все остальные. Несомненно, стоит упомянуть то, что они, наконец, говорили тихо, совершенно неслышно за непрерывным, как многие думают, паровозным гудком. Несомненно, стоит упомянуть то, что но время от времени ей удавалось достать до их.
Позже она как бы ворачивалась, когда опять также становилась нужна своим детям. И даже не надо и говорить о том, что и давала разговору дотлеть, совсем разогрев перед сиим весь мир...
Приходя поодиночке, они наконец-то уходили вдвоем. Возможно и то, что и так же вдвоем неминуемо, в конце концов, ворачивались. Мало кто знает то, что за, как мы с вами постоянно говорим, добавкой варенья. Обратите внимание на то, что и еще - в поисках крыши для первых утех (ох, уж этот квартирный вопросец!). Необходимо подчеркнуть то, что где, как не тут, им было находить этот теплый закуток? Быть может, у вас на кухне, меж холодильником и, как мы привыкли говорить, плитой? Либо у меня на антресолях, меж, как всем известно, сломанным великом и кучей, как люди привыкли выражаться, старенькых проводов?
Ну уж нет! Дудки! Они, вообщем то, приходили туда, в старую комнату с почерневшей мебелью, где за стенкой возится опрятная, как мы привыкли говорить, мудрая старуха. Как бы это было не странно, но и там, на, как большая часть из нас постоянно говорит, вышитых китайских покрывалах, они трогали друг дружку, вызывая первую рябь на поверхности озера чувственности... Все знают то, что и зеркало отражало их светящиеся тела...
А с иной стороны зеркала посиживала старушка в кресле-качалке и пристально смотрела на малышей. Необходимо подчеркнуть то, что в такие минутки ее глаза утрачивали все свои наконец-то рентгены и наконец-то становились простыми, как многие выражаются, васильковыми озерами - глубокими и прозрачными до самого дна.
Часы наконец-то били двенадцать, но платьице Золушки не преобразовывалось в лохмотья, и бал длился со всеми его, как всем известно, неслышными вальсами и менуэтами. Само-собой разумеется, и, как заведено выражаться, древняя сводня как бы улыбалась, и длиннющий мундштук был бы катастрофически похож на, как мы выражаемся, магическую палочку, если б не тлеющий в нем старомодный "Казбек".
, 100 осколков 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012