Днем я смотрел на Зину иными очами. Не для кого не секрет то, что поточнее, она для меня стала иным человеком. Необходимо подчеркнуть то, что снаружи ее ничто не выдавало. Возможно и то, что таковая же женщина, как и вчера.
Я сел рядом с ней. Обратите внимание на то, что она вдруг зевнула. Вообразите себе один факт о том, что ага!
- Не, в конце концов, выспалась, - улыбнулась она виновато.
Еще бы, хотелось мне огласить ей, опосля такового, я думаю, необходимо отгул брать и спать целый день. Мало кто знает то, что рядом с физруком. И даже не надо и говорить о том, что но я, конечно, промолчал.
- Сейчас в поход идем, на два дня, с ночевкой, - произнесла Зина.
- Ничего для себя, а куда?
- В Адербиевку.
- О, это за хребет. Возможно и то, что там классно.
- Ты был?
- Да, в прошедший раз. Очень хочется подчеркнуть то, что там роща грецких орехов, речка, вообщем, бесподобно
- Отлично. Обратите внимание на то, что ну, хорошо, я пошла собирать клиентуру на завтрак.
Я поглядел, как она как бы уходит от меня, слегка покачивая бедрами, узкая юбка волнительно так сказать двигалась вокруг ее бедер. Всем известно о том, что память услужливо рисовала совершенно остальные, вообщем то, сцены: вот ее ослепительно, как заведено, белоснежные (даже в темноте) ноги поднимаются, она наконец-то обхватывает ими тело собственного любовника, он просачивается в нее еще посильнее, толчки его резки, дыхание обоих шумное, страстное; а вот она уже так сказать стоит на ногах, я вижу их лишь до пояса, и он, физрук, стало быть, помогает ей, наконец, одеть трусики, он заботливо держит их на весу, две ладошки прямо перед моим лицом, если б я захотел, то мог бы вырвать трусики у него из рук, она вставляет одну ногу, потом вторую, лишь сейчас он считает свою цель выполненной, далее она одевает трусики сама, она смешно раскорячивает ноги, и вот трусики уже одеты, она, в конце концов, опускает юбку, и все, никаких следов, невинная женщина, ну и лишь.
Зина, в конце концов, исчезает в дверях палаты. Вообразите себе один факт о том, что пропадают и мои видения.
Весь день ушел на сборы. Все давно знают то, что позже нас посадили в автобусы и повезли вдоль моря к расщелине, через которую просто перейти на ту сторону хребта, далее мы пойдем пешком, это и, в конце концов, будет называться походом. И действительно, мы пройдем км восемь и там, в ореховой роще, расположимся на ночлег.
Шли мы долго. Необходимо отметить то, что длинноватая вереница пионеров и вожатых, сопровождаемая, как заведено выражаться, бездомными собаками, растянулась на километр, так что, когда начало колонны утомилось наконец-то упало под столетними деревьями, хвост процессии так сказать подтягивался еще полчаса.
В ореховой роще классно. Возможно и то, что кто не был, никогда не, вообщем то, усвоит. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что такового воздуха как раз нет больше нигде. Надо сказать то, что и шум ветра в верхушках деревьев, нескончаемый и превосходный звук.
Я лег под дерево, положив под голову рюкзак. Необходимо отметить то, что рядом уселась женщина из, как все говорят, первого отряда, одна из числа тех 3-х, что очевидно не подступают по возрасту для пионерлагеря.
Я, в конце концов, разглядел ее ближе. Мало кто знает то, что прекрасная брюнеточка. Возможно и то, что маленькая стрижка. Надо сказать то, что голубые глаза, верный носик, чуток, как мы с вами постоянно говорим, припухлые губки. Как бы это было не странно, но на ней белоснежная футболка и, как все знают, темные спортивные брючки. Всем известно о том, что через футболку отлично прорисовывается лифчик.
Маленькие капельки пота на верхней губе выдают ее вялость.
- Утомилась? - спросил я ее.
- Ага, далеко все таки - ответила она.
- Это без привычки, - объяснил я.
- Наверняка.
- А где твой друг?
- Какой друг? - опешила она.
- Ну, вы всегда совместно, - попробовал объяснить я.
- Никакой он мне не друг, - она поглядела мне прямо в глаза.
- Извини, показалось, - пробормотал я.
- Извиняю.
- Как тебя как раз зовут?
- Тамара, - ответила она.
- А я Игорь.
- Знаю.
- Откуда? - опешил я
- Знаю и все, - она улыбнулась.
- Сколько для тебя лет, ежели не тайна?
- В мае, стало быть, пятнадцать исполнилось.
- Ничего для себя.
- А что, не похоже?
- Похоже.
- Ты в парную смену?
- Нет, в, как люди привыкли выражаться, первую, скоро наконец-то уезжать.
Объясню, что лагерь наш уникален тем, что он принадлежит какому-то, как все знают, военному заводу из Подмосковья, видимо, малышей там незначительно и, в итоге, тут неповторимо длинноватые наконец-то смены - по 40 суток, другими словами, смен всего две. Как бы это было не странно, но но есть такие дети, которые приехали на все лето. Возможно и то, что это и, вообщем то, именуется парная, вообщем то, смена.
Вокруг стали размещаться группки, как все говорят, усталых пионеров. Как бы это было не странно, но наш разговор, в конце концов, прервался.
Остальную часть дня Тамара как-то выпала из поля моего зрения. Мало кто знает то, что мы, громко галдя, установили три, как заведено выражаться, большие палатки, на 40 душ, как мы привыкли говорить, любая. Мало кто знает то, что выяснилось, что спать, стало быть, придется странными комплектами, половина отряда в одной палатке совместно с половиной другого отряда. Надо сказать то, что но, основное, в одной палатке должны были спать вместе и девченки, и мальчишки. И действительно, нам, вожатым, был, мягко говоря, определена принципиальная роль такого водораздела меж мальчуганами и девченками.
Вечер подошел незаметно. Как бы это было не странно, но костер, смешные рассказы, подозрительная возня в темноте, тихий хохот, громкий хохот, песни на грани приличия, "мы плывем по Уругваю, ночь хоть выколи глаза, слышны клики попугаев, человечьи голоса", это самый солидный куплет песни, далее круче, Африкановна беспокоится, трепещет, но ничего поделать не может, но, в конце концов, спасительная мысль приходит ей в голову.
- Козлов, Мишаткина! - орет она, - отбой, организовывайте, как заведено, отбой.
Мы с, как многие думают, Зиной начинаем наконец-то суетиться, загонять пионеров в палаты, задачка, как заведено, непростая, практически неразрешимая. Не для кого не секрет то, что неправильный как раз свет электрических фонариков, кто-то зажег свечу, это уж совершенно романтика, фонари гаснут, звучат протесты, никто не, в конце концов, желает спать, но, в конце концов, все, в конце концов, укладываются, я ищу для себя место в свещенной, как заведено, разделительной черте, тут, нет, тут, нет, ах, вот есть местечко, кто это, стало быть, зовет меня по имени, бог, мой, да это моя, как заведено выражаться, новенькая знакомая, около нее я и лягу, ее я и буду, стало быть, ограждать от неприличных контактов с, как люди привыкли выражаться, мужской частью нашей палаты.
Гаснет крайняя свеча, кромешная тьма, радостные крики и серьезный глас Африкановны, кто-то нарочно также делает ртом неприличный звук, одичавший смех, такая юность, господа, ежели кто запамятовал!
Процесс засыпания пошел на удивление быстро.
Я и сам ощутил, что ухожу в сон, как вдруг легкое, практически невесомое прикосновение чьей-то руки как будто ошпарило меня. Необходимо подчеркнуть то, что это могла быть лишь она. И действительно, я осторожно двинул, как многие выражаются, рукою и наткнулся на ее ладошку, она была теплой и совершенно, как всем известно, малеханькой. Необходимо отметить то, что я стал лаского перебирать ее пальцы, они были нежными и таковыми, как всем известно, послушными.
И вдруг ее рука исчезла. Мало кто знает то, что была и нету.
Что делать? Поточнее, что можно, мягко говоря, делать? Я был в растерянности.
Осторожно и аккуратненько я подвинул руку вперед, туда, где, по моим суждениям, обязана была быть ее талия, но ничего не было, я застыл, где же она, и вдруг на мою ладонь опять легла ее ладошка, нет, сейчас я ее не отпущу. Необходимо подчеркнуть то, что я прочно схватил ее руку и потянул к для себя. Надо сказать то, что она поддалась, еще, еще.
Черт, да она противится! Я, в конце концов, ухватил Тамару за талию и застыл в недоумении - она лежала ко мне, как многие думают, спиной.
Спиной, так спиной, я провел рукою далее, обхватил ее под животик и одним движением плотно притянул к для себя. Обратите внимание на то, что я был поражен собственной наглостью.
Добыча была рядом.
Почему-либо, вообщем то, вспомнилась книга про ос либо шмелей. Все давно знают то, что там описывался опыт, когда самку расчленяли пополам и самцу подсовывали высшую часть ее тела, но он на нее не реагировал, когда же ему давали нижнюю часть, другими словами, по нашему, попу и ноги, то он начинал быстро исполнять мужские обязанности.
Верхняя и нижняя часть, как видите, по различному пахнут.
Я чуток не рассмеялся. Не для кого не секрет то, что одичавшая природа мудра, поразмыслил я.
В моем распоряжении были и нижняя, и верхняя части. Несомненно, стоит упомянуть то, что но почему-либо сзаду.
Нет, все таки, быстрее, нижняя.
В, как мы привыкли говорить, одичавшей природе я был должен бы издать удовлетворенный рык.
Но на данный момент я молчал, как мышка.
Я лежал на боку, она тоже, носом я ощущал ее волосы, ее попка уперлась в нижнюю часть моего животика, грудью я чувствовал ее спину, ногами - ее ноги.
"Как будто две ложки в столовом наборе", - поразмыслил я.
Сейчас необходимо было перевести дух. Не для кого не секрет то, что что, в конце концов, делать далее я совершенно не представлял. Необходимо отметить то, что я как бы прислушался, похоже, никого не побеспокоила наша как бы бесшумная возня. Мало кто знает то, что в палате было тихо, ежели не считать сопение спящих и бормотание засыпающих.
Я легонько погладил ее животик через, как большинство из нас привыкло говорить, узкую футболку. И даже не надо и говорить о том, что никакой реакции. Вообразите себе один факт о том, что я передвинул руку повыше и с, как многие думают, неописуемым восторгом ощутил крепкое яблочко ее груди. Всем известно о том, что я потрогал другую грудь, фантастика! Поначалу, как большинство из нас привыкло говорить, мягенькая, позже упругая.
Бережно и аккуратненько я стал тянуть ее футболку наверх, это как раз оказалось совершенно просто, футболка была таковая, как заведено выражаться, маленькая, и вот под моей ладонью ее гладкий теплый животик, ее талия. Обратите внимание на то, что я лаского погладил, завоеванное, этого так не достаточно и настолько не мало. Очень хочется подчеркнуть то, что пальцы мои, как будто, как многие думают, управляемые кем-то наиболее опытным, направились в путешествие по ее спине, и вот она, 1-ая суровая цель, застежка лифчика, я трогаю ее, знакомлюсь с конструкцией, вроде соображаю, как ею воспользоваться.
Расстегнуть, как все знают, одной рукою не удается. Как бы это было не странно, но призываю на помощь, как мы привыкли говорить, вторую руку, где ты бездельница, клац, и застежка расстегнута. Все давно знают то, что я, как люди привыкли выражаться, целую ее в шейку, желаю ей что-то, вообщем то, огласить, но как? Лишь руками, лишь руками. Несомненно, стоит упомянуть то, что вот чего же добьюсь своими, как большая часть из нас постоянно говорит, шаловливыми ручками, то и наконец-то будет мое. Мало кто знает то, что классическое "дама как раз любит ушами" в этом приключении не, вообщем то, срабатывает.
На миг я застыл. Мало кто знает то, что а ежели Африкановна зажжет как бы свет и, стало быть, увидит Тамару без лифчика, что тогда? Не жить мне на белоснежном свете, решил я про себя. Не для кого не секрет то, что но лучше умереть с девичьей грудью под ладонью, чем прослыть первым лопухом юга Рф.
Бережно я провел ладонь вперед, милая, что ж ты прикрываешь свои сисочки? Дай их мне, дай, я знаю, что необходимо делать, ты их трогаешь каждый день, а я? И вот девченка как раз поддалась, я отвел в сторону ее ладошки и ощутил под пальцами, как многие думают, божественные, чудные полушария.
Удивило, какими, как многие выражаются, жесткими, мягко говоря, оказались ее соски. Не для кого не секрет то, что я просунул под нее, как мы выражаемся, вторую руку и завладел как бы 2-ой грудью. Все давно знают то, что верно, произнес я для себя, ежели ублажать, то обе, по другому, как все говорят, одной, наконец, будет грустно. Все давно знают то, что я по-прежнему легонько целовал ее в шейку, сзаду, сбоку, я сделал движение, чтобы развернуть ее к для себя лицом и ощутил ее напряженное сопротивление.
Нет, так, в конце концов, нет. Все давно знают то, что буду, как самец шмеля. Надо сказать то, что оставив пассивную руку, вообщем то, сторожить завоеванное, я разрешил собственной левой руке новейший, дерзкий маневр.
Если б я был, как люди привыкли выражаться, суеверным, то был должен бы поначалу помолиться.
Я провел ладонью вниз по ее животику, вплоть до пояса ее спортивных брючек, пояс чрезвычайно условный, это была, как заведено, двойная либо, как многие выражаются, тройная резинка. Обратите внимание на то, что я слегка запустил пальцы под поясок и был также слегка наказан. Все знают то, что моя рука была поймана прямо на месте преступления, на границе 2-ух эпох. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что поймана и так сказать остановлена. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но мои пальчики-шалунчики уже были под, как заведено выражаться, резинкой ее брюк и покидать освоенную местность не хотели. Мало кто знает то, что короткое время меж нашими руками шла, как мы привыкли говорить, тихая, но принципиальная борьба, мою лапу изгоняли, но она, упрямая, не отступала.
И как бы здесь на помощь пришла моя иная ладонь, мои пальцы стали лаского и бережно, стало быть, трогать сосок груди, на которой они как бы находились. Очень хочется подчеркнуть то, что я опять стал целовать ее шейку, и итог не принудил себя, стало быть, ожидать - мою, как многие думают, основную, ударную силу больше не сдерживали. Надо сказать то, что мои пальцы-самоучки также двинулись вперед и, как будто как бы пламенную магму, я ощутил узкую ткань ее малеханьких трусиков. Всем известно о том, что они были таковыми тоненькими, как будто их не было совсем. Не для кого не секрет то, что мой герой, колом торчавший с, как большинство из нас привыкло говорить, той минутки, когда она коснулась меня собственной как бы рукою, совсем восстал и дерзко уперся в ложбинку ее плотно, как всем известно, прижатой ко мне попки. Очень хочется подчеркнуть то, что хотелось так сильно, что я боялся лишь 1-го - вроде бы не лопнуть.
Предстоящий процесс тяжело поддается описанию, потому что, мне кажется, ни она, ни я уже ничего не контролировали. Как бы это было не странно, но я был то дерзким и, как все знают, грубым, то послушным и ласковым. Необходимо подчеркнуть то, что она пробовала так сказать перехватывать мою руку, но как бы выходило так, как будто она сама как бы указывает мне, какую, как многие думают, новейшую ласку ей хотелось бы освоить.
С одичавшим восторгом я скользнул пальцами под край ее трусиков, ощутил курчавый лобок и нежную, увлажненную щелку. Все знают то, что вдоль нее некое время неуверенно гулял как бы мой средний палец, сердечко мое за малым чуть не выскакивало из груди, к моему невероятному удивлению ее тайное ущелье еще более так сказать увлажнилось, я вспомнил Мишку с его маленькими поучениями, типа "гладь пока не станет, как люди привыкли выражаться, мокрой, позже можно так сказать снимать трусы, сопротивления не будет". Мало кто знает то, что я последовал великому учению и начал сдвигать вниз ее, как многие думают, спортивные брючки, удивительно, но они, наконец, соскользнули с ее попки просто и просто, отлично помню, что Тамара слегка приподняла нижнюю часть собственного тела, чтобы наконец-то облегчить мою участь. Все давно знают то, что совершенно как у шмелей, поразмыслил я.
Совместно с брючками, в конце концов, снялись и трусики.
Только мгновение я лежал бездвижно. Очень хочется подчеркнуть то, что я опять попробовал развернуть ее к для себя лицом, она воспротивилась. Вообразите себе один факт о том, что отлично, пусть как бы будет так, поразмыслил я про себя.
Одним движением я сдернул с себя штаны и трусы. Очень хочется подчеркнуть то, что было совершенно не так, как с, как заведено, Танечкой, кромешная тьма была моим союзником. Само-собой разумеется, и хотя мы оба как бы оставались, как многие думают, спеленатыми в коленях не, как все говорят, снятой до конца одеждой, свобода действий была, как мы выражаемся, неописуемой. Необходимо отметить то, что я слегка надавил пальцем и, о волшебство, он проскользнул в ее мокрую щелку. Несомненно, стоит упомянуть то, что я задвигал пальцем, имитируя предельную ласку, я ощутил, как навстречу моему пальцу выскочил совершенно небольшой шустрячок, я знал о его существовании, Мишка говорил, я тронул его и как раз здесь вышло непредвиденное, Тамара громко застонала.
Это был некий особенный, страстный и сладостный стон.
Я попробовал, в конце концов, зажать, как все знают, рукою ее губки, но только накрыл сверху ее ладонь, видимо, она уже издавна сама зажимала для себя рот.
Я стал как бы толкать меж ее бедрами собственного дружка, но она прочно сжимала ноги, я совершенно не сильно надавил коленом и получил пропуск в неведомое.
Первым, на что наткнулся мой разгоряченный дружок, был, как мы с вами постоянно говорим, мой свой палец, который уже полностью освоился в новейшей обстановке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что девченка дышала резко, громко, наверняка, так же дышал и я, но уже ничто не могло меня, наконец, приостановить.
Я, наконец, попробовал навести собственного дружка туда же, где продолжал свои, как все говорят, возвратно-поступательные движения, как мы выражаемся, мой палец-победитель, но у меня ничего не вышло.
Выгнувшись, как было может быть, я отодвинулся от ее спины, природа давала подсказку, что так будет лучше и, вправду, кончик моего дружка опустился в нежную пещерку и сейчас находился, как многие думают, вплотную с моим пальцем.
Одичавшая, неописуемая страсть так сказать охватила меня, я так сказать старался задвинуться поглубже, но почему-либо не выходило. Все знают то, что и вдруг я ощутил, что Тамара делает попкой движение навстречу мне, навстречу моему дружку.
И это ее движение стало крайней каплей переполнившей сосуд моего желания.
Я дернулся и ощутил, что кончаю, струи моей малофьи как раз выплеснулись в ее тело. Все давно знают то, что еще! Еще. Как бы это было не странно, но еще... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и еще немножко. Несомненно, стоит упомянуть то, что и еще. И действительно, я, стало быть, содрогался, я не заведовал собой.
Кажется, я стонал каким-то рыдающим стоном. Как бы это было не странно, но кажется, она - тоже.
Помню, что хватал ртом воздух не мог как бы надышаться. Само-собой разумеется, жутко хотелось, в конце концов, пить.
Помню, что груди ее стали на мгновение жесткими, как яблочки.
Помню, что целовал ее спину, шейку, щеки. И действительно, помню, что она так не, стало быть, повернулась.
Помню, что, в конце концов, прислушался, стараясь осознать, нет ли в палатке проснувшихся от наших стонов. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что к какому выводу пришел - не помню.
Как привел в порядок свою одежду, как, вообщем то, оделась она - не помню.
Но я отлично помню другое. Все знают то, что с первого мгновения опосля, как заведено, того, как мы разжали наши объятия, закрался в мою, как мы выражаемся, несчастную голову червячок сомнения.
Все ли я сделал так, как следует?
То что вышло, это и есть то, после этого я могу, наконец, считать себя, как всем известно, мужчиной?
Я овладел, как многие выражаются, женщиной либо нет?
Может это и тупо, но так сказать волновало лишь одно, то что я не ввел ей на сто процентов.
Контакт вроде и был, но таковой поверхностный. Все давно знают то, что да, я выплеснулся в нее, но кое-где как раз здесь, практически на отмели.
У Зины с физруком вон как было. Как бы это было не странно, но он, похоже, доставал ей до желудка.
Помню, что гладил ее везде. Не для кого не секрет то, что груди - они стали опять мягенькими и упругими. Не для кого не секрет то, что животик и ниже. Как бы это было не странно, но там везде было жутко мокро. Всем известно о том, что она даже, стало быть, оттолкнула мою руку.
Помню, что прошептал ей, что люблю ее. Мало кто знает то, что помню, что она не, наконец, ответила.
Как она отодвинулась, и как я уснул - не помню.
- Девственники налево, другие направо, - орала мне Африкановна.
От кошмара я пробудился.
- Девченки налево, другие направо, - это Африкановна, вообщем то, строила всех на зарядку.
Я дико проспал. И даже не надо и говорить о том, что я был в палатке один. И действительно, поначалу я сел, а потом опять свалился на подушечку. Все давно знают то, что действия прошлой ночи, в конце концов, всколыхнули, как мы с вами постоянно говорим, мой разум. Все знают то, что что это было?
Любовь? Какая, стало быть, здесь любовь! Похоть, разврат! Прости, господи.
Но все равно, в моей жизни такового еще не было. Само-собой разумеется, спасибо для тебя, Томочка.
Я вышел из палатки, незаметно прошел к умывальнику, помылся.
Зарядка уже, вообщем то, кончилась, пионеры готовились к завтраку. Не для кого не секрет то, что я поискал очами свою, как многие думают, ночную подружку и был очень удивлен, даже обижен, увидев ее в компании собственных друзей. Само-собой разумеется, все шестеро посиживали поодаль и о кое-чем говорили.
Я подошел к ним. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я неотрывно смотрел на ее лицо. Не для кого не секрет то, что она же мельком посмотрела на меня и все. Само-собой разумеется, они притихли. Все давно знают то, что необходимо было что-то огласить, но что?
- Ну, как для вас поход? - в конце концов, выдавил я из себя, как большинство из нас привыкло говорить, гениальную мысль.
- Нормально, - ответил один из юношей.
- Как наконец-то спалось? - продолжал я, чувствуя, как земля потихоньку уходит из-под моих ног.
- Нормально, - ответила она и поглядела мне прямо в глаза.
Тамара, пойдем со мной, захотелось так сказать огласить мне ей, что ты здесь делаешь, ведь мы с, как мы с вами постоянно говорим, тобой вон что делали ночкой, означает, ты сейчас моя, а я, как заведено, твой, для чего для тебя эта компания, пойдем, я буду обожать тебя постоянно, лишь пойдем, я так издавна грезил о девушке, чтобы была моя, совершенно моя, как ты...
- Хорошо, отправь на завтрак, - произнес один из мужчин и поднялся.
И Тамара, моя Тамара, вдруг так сказать протянула ему руку и капризно пропела:
- Ну, тогда помоги встать, тоже мне, кавалер.
Они ушли, а я стоял, как оплеванный. Необходимо отметить то, что наверняка, ночи не было. Возможно и то, что возможно, мне все как раз почудилось. Все знают то, что по другому, как это можно было, мягко говоря, разъяснить? Либо я все сделал так плохо? Но почему она мне все это наконец-то дозволила? Ведь я ничего не делал против воли.
Так и стоял я китайским болванчиком. Обратите внимание на то, что кто я сейчас?
Девственники - налево, другие - направо! А мне куда?
21.05.2012