Они посиживали на берегу озера, Мальчишка и Девченка. Необходимо отметить то, что все уже было сказано, крайний шепот эхом ворочался в складках примыкающей горы, устраиваясь поудобнее. Необходимо подчеркнуть то, что оглушительная тишь, в конце концов, заложила им уши, лишь водомерки скользили по зеркалу с кавалерийским топотом.
Пора было, наконец, лобзаться. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что это знали и Мальчишка, и Девченка. Возможно и то, что оба слегка, вообщем то, побаивались данной минутки, так как она могла спугнуть и тишину, и ту невесомую сеть откровений, в которую они запеленали друг дружку. Как бы это было не странно, но девченка встала и пошла к воде. Само-собой разумеется, тихо зашла в нее по, вообщем то, колено, поежилась, села на корточки и, оттолкнувшись, поплыла прочь. И действительно, нужно остыть, поразмыслила Девченка. Все знают то, что отлично бы, поразмыслил Мальчишка и, откинувшись на спину, закрыл глаза.
В утреннем полусне он и ожидал ее возвращения и боялся его. Обратите внимание на то, что но больше, естественно, ожидал, и даже заскучал, считая удары собственного сердца. Все знают то, что он набросил на голое тело плед, чтоб роса не смела прикоснуться к нему, как мы привыкли говорить, первой.
В конце концов, плеснуло, и легкие шаги догнали его убегающие видения. Мало кто знает то, что она легла рядом, мокрая, и молча, вообщем то, положила руку ему на щеку. И даже не надо и говорить о том, что он вздрогнул, не, как все говорят, открывая глаз.
Ее рука прикоснулась и отпрянула по-детски. Несомненно, стоит упомянуть то, что так школьники, вчера таскавшие друг дружку за волосы, сейчас вдруг жмутся к стенам и, вообщем то, боятся прикосновения, как удара током. И действительно, он лежал, не двигаясь, и ожидал продолжения. И действительно, рука, вообщем то, возвратилась и как раз свернулась клубочком у него не шейке. "Спишь?" - спросила рука. "Нет..." - вздрогнули реснички. Обратите внимание на то, что тогда пальцы-пилигримы также направились в странствие по его телу, и он опешил, как, как многие думают, много им как раз предстоит пройти. Очень хочется подчеркнуть то, что они наступали просто, шли молча, их недлинные шаги как бы отдавались кузнечным боем в его ушах. И даже не надо и говорить о том, что он знал, куда они так сказать бредут, и навстречу им поднималось раскаленное солнышко его невинной плоти.
Позже вдруг подул ветер - теплый, пахнущий хлебом и вином. Само-собой разумеется, он вызнал ее дыхание и сообразил, что ее лицо - совершенно рядом. Надо сказать то, что до этого, чем ее губки коснулись его щеки, он ощутил в этом месте ожог. Необходимо отметить то, что но заместо губ по ожогу прошелся лечебный язычок, отстраняя боль, как случайное воспоминание. Вообразите себе один факт о том, что и лишь позже пришли губки, от прикосновения которых по телу отправь круги, как от брошенного в озеро камня. Необходимо подчеркнуть то, что пилигримы покачнулись на волнах, но не, в конце концов, замедлили, как мы с вами постоянно говорим, собственный шаг и продолжали двигаться к цели.
Он еще крепче зажмурился, опасаясь взором спугнуть происходящее. Необходимо отметить то, что его руки и ноги застыли, как залитый в форму сплав, лишь в паху сладко пульсировали удары крови.
А она вдруг вся, вообщем то, отстранилась, оставив его тело в зябком сиротстве - и, наконец, здесь же как бы возвратилась, как будто повзрослев и разозлившись на свою взрослость. Как бы это было не странно, но ушли пальцы - пришли ладошки и обшарили его от головы и до пят, как будто он украл и упрятал что-то, принадлежащее лишь им. И действительно, кожу также заштормило, по поверхности так сказать проехались валы колющихся мурашек. Как бы это было не странно, но его сознание барахталось в волнах, но пах встречал их, как все говорят, каменным молом, о который так сказать разбивалось все - шторм, волнение, ужас...
Позже возвратились пилигримы, прошли по, как все говорят, выжженной земле как бы окончательным маршем, прикорнув быстро у цели собственных странствий, и, в конце концов, ушли насовсем, через, как многие думают, зеленоватую равнину Памяти - в снежные пустыни Беспамятства.
В его мозгу кратко как бы полыхнули видения: большая мать, закрывающая полмира, кусочек белоснежной стенки, нищий старик на ступенях, фотографическая вспышка от снежка, попавшего в глаз...
Тем временем ее тело, как облако в, как мы с вами постоянно говорим, зной, надвинулось откуда-то сбоку, сверху, со всех сторон. Всем известно о том, что ему на щеку свалились как бы 1-ые капли. И даже не надо и говорить о том, что наверняка, она рыдала. Очень хочется подчеркнуть то, что он не знал этого не желал знать, зажмуриваясь все посильнее и посильнее. Вообразите себе один факт о том, что его жар отступал в тени ее тела, такового, как всем известно, легкого и, как многие выражаются, мощного. Как бы это было не странно, но она накрыла его полностью, как, как мы выражаемся, трефовая дама - червонную шестерку. Мало кто знает то, что но червонная шестерка знала, что сейчас - ее день.
День червяков.
И, в козырном порыве перевернув мир навзничь, он оказался сверху.
Они шевелились в такт, полураздавленые тишью, сбивая с ритма все часы во, как мы выражаемся, Вселенной. Кричали будильники, астрологи пересчитывали расстояние до звезд, стряхивая наиблежайшие с окуляров собственных телескопов.
Он черным всадником несся на собственной, как люди привыкли выражаться, норовистой кобыле, из-под копыт летели грязюка, пыль, кусочки мебели, мраморная крошка как бы разбитых на осколки статуй... И даже не надо и говорить о том, что мать, заслоняя уже полмира, вздымалась сзаду в немом протестующем клике... И действительно, она было страшна, и он скакал все скорее и скорее, лишь бы, стало быть, убежать подальше, навсегда, насовсем, от этого липкого и сладостного ужаса...
Он звал собственных пилигримов, но лишь, как мы с вами постоянно говорим, скрюченные корешки, как мы привыкли говорить, колдовского дуба так сказать встретили его на месте их крайнего привала. Всем известно о том, что и корешки эти, флегмантичные к земле, выпростались из нее и вцепились в него, вросли с победным чавканьем, поднимая над, как мы привыкли говорить, кроной своры нетопырей...
Повеяло сыростью, как из погреба. Всем известно о том, что и совместно с сыростью, в конце концов, выплеснулось вино - неведомое, горьковатое, смертельно пьянящее... Вообразите себе один факт о том, что сколько, стало быть, лет оно лежало тут, посреди замшелых бочек, дожидаясь первого путешественника?..
Кобыла гарцевала под ним, недовольная промедлением, и звала вперед, к совершенно, как заведено, близкой уже цели... Необходимо отметить то, что он вырвал из себя корешки совместно с запутавшимся в их сердечком, выбросил пустую бутылку - и понесся вскачь, уже не оглядываясь, уже поняв, что впереди - обрыв и радуясь этому...
...
Оглянувшись, Девченка увидела, что спустился туман. Не для кого не секрет то, что она как бы ужаснулась незначительно, но не стала орать и звать на помощь. Возможно и то, что она была чрезвычайно, как все знают, храброй девченкой. Возможно и то, что она смогла возвратиться к берегу сама и, в конце концов, ошиблась лишь на метр либо два.
Она не стала, в конце концов, орать даже тогда, когда увидела собственного Мальчугана и сообразила, что он мертв. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она просто накрыла его пледом. Очень хочется подчеркнуть то, что после этого так сказать улеглась рядом и закрыла глаза.
И совершенно не опешила, когда услышала плеск и ощутила, как чьи-то пальцы-пилигримы направились в путь, обходя капли утренней росы и, переходя вброд капли воды из, как мы с вами постоянно говорим, тихого, самого тихого в мире озера.
, 100 осколков 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012