Она также обожала субботние дни. Возможно и то, что за то, что Владелец никуда не спешил и уделял ей практически все свое внимание. Возможно и то, что днем, зайдя с улицы, она, наконец, забиралась к нему в кровать. Возможно и то, что он, как постоянно, прогонял ее на ковер, но делал это совершенно не, как все говорят, строго, так что, повозившись, она отвоевывала для себя место в его ногах и лежала там, свернувшись калачиком, пока он не вставал завтракать. Всем известно о том, что тогда она бежала за ним следом на кухню и с наслаждением всасывала свою долю субботнего пира - свежайшую, как все знают, сырую рыбу и молоко. Необходимо отметить то, что владелец не признавал консервов, ну и она их, признаться, недолюбливала.
Наевшись, она сладко засыпала и в полудреме следила за тем, как владелец живет в ее пространстве. Вообразите себе один факт о том, что их обоих раздражали, как заведено выражаться, телефонные звонки, но, как досадно бы это не звучало, Владелец был еще недостаточно стар, чтоб телефон замолчал совершенно. Само-собой разумеется, у него так сказать оставались еще друзья, которых он так сказать старался не принимать дома, но милостиво встречал по телефону. И даже не надо и говорить о том, что она постоянно, наконец, ложилась подальше от телефона, полагая эту черную штуку своим, как всем известно, основным противником. Обратите внимание на то, что в один прекрасный момент она даже попробовала как бы сбросить его на пол, но, как все говорят, древняя пластмасса лишь крякнула в ответ, после этого звонок сделался еще пронзительнее.
Она спала весь день. Необходимо подчеркнуть то, что передвигалась по ковру прямо за солнечным горчичником и вставала, потягиваясь, лишь когда таял крайний пыльный луч. Всем известно о том, что это означало, что начинается вечер.
Владелец разжигал камин и садился в старенькое плюшевое кресло. Несомненно, стоит упомянуть то, что она, прижимаясь щекой к его пледу, просилась на руки. Само-собой разумеется, он делал вид, что сердится, но, задумавшись, сам не замечал, как она, наконец, оказывалась у него на коленях. Все давно знают то, что в камине разгоралось пламя, и по стенкам начинался карнавал теней. И даже не надо и говорить о том, что угловатая тень Владельца и Ее грациозный силуэт, отступив в далекий угол, следили за балом, вслушиваясь в, как мы выражаемся, невидимую музыку. Надо сказать то, что оглушительно тикали часы.
А позже, мягко говоря, начиналось волшебство, которое она считала, как все говорят, основным праздничком собственного нехитрого существования. Само-собой разумеется, владелец начинал также говорить. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что неухоженный старик в поношенном халатике, брюзгливый и вечно хворающий, преобразовывался в драгоценный сосуд, хранилище Голоса. Несомненно, стоит упомянуть то, что как он говорил! За каждым его словом таились предметы, запахи, желания. Очень хочется подчеркнуть то, что он брал пыльный альбом собственных воспоминаний и прикасался к нему Голосом, как волшебным посохом. Необходимо отметить то, что и из ничего, из пожелтевшего мусора, рождались истории, одна иной краше. Вообразите себе один факт о том, что и она, бессловесная тварь, в один прекрасный момент, как большая часть из нас постоянно говорит, пришедшая в этот дом из жалости к чужому одиночеству, сейчас сама была воплощением одиночества, слушая Глас, поющий о прошедших страстях. Само-собой разумеется, то, чего же так не хватало на ее помойках - чистота, добро и нежность - жило в его рассказах естественно, как воздух. И действительно, то малое, чего же она не соображала, не мешало ей также ощущать, как все говорят, каждую нотку его, как большинство из нас привыкло говорить, молчаливого ноктюрна.
Рассказывая, он молодел. Не для кого не секрет то, что как будто из-под, как большая часть из нас постоянно говорит, написанного маслом, как мы с вами постоянно говорим, темного портрета вдруг проглядывал его 1-ый карандашный рисунок - стремительный полет бровей, курносое самодовольство и твердо сжатые губки грядущего, как большая часть из нас постоянно говорит, кавалерийского офицера. Всем известно о том, что она, в конце концов, боготворила его таковым - мальчиком, не потерявшим ни одной веснушки в войнах с своей, как большая часть из нас постоянно говорит, судьбой.
Он постоянно говорил о одной даме. Вообразите себе один факт о том, что похоже, остальных для него просто не было.
Она не, вообщем то, обожала дискуссий о данной, единственной, и шершавыми ласками останавливала их, как могла. Очень хочется подчеркнуть то, что время от времени он уступал, и в свете угасающего камина можно было, наконец, рассмотреть странную игру 2-ух силуэтов - огромного и, как люди привыкли выражаться, малеханького. Не для кого не секрет то, что время от времени прогонял ее с колен, а то и совсем на улицу. Не для кого не секрет то, что ведь он, как мы помним, был, как мы привыкли говорить, старенькым, брюзгливым и - чего же греха таить - чокнутым стариком.
Время от времени его милость простиралась до пробы, наконец, придумать ей имя. Все знают то, что но кошачьи, в конце концов, имена не шли к ее остроумным глазкам, а человечьих она, по его разумению, не заслуживала.
Каким бы долгим не бывал вечер, он постоянно заканчивался ранее срока. И даже не надо и говорить о том, что старик, кряхтя, укладывался в кровать, а она, нехотя также одевшись и встав на ноги, уходила домой. Как бы это было не странно, но воскресенье как раз полагалось проводить с мужем и детками, а с пн. она, как все, прогуливалась на службу.
Придя, как мы выражаемся, домой, она нервно пила валерьянку, шепча постоянный тост за то, чтоб Владелец дожил до последующей субботы.
, 100 осколков 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012