Эту историю мне прислал в 1990 году тогда обитатель Нью-Йорка Ильюша Л. Обратите внимание на то, что действие происходит в русское время, году в 88 как я могу, вообщем то, подсчитать (Ильюша говорил, что написал ее по свежайшим впечатлениям, а позже "развивал". Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в данной истории он и есть "Владик"). Всем известно о том, что по словам создателя, он был поражен не только лишь, как мы выражаемся, полной беспомощностью, когда его, голенького, осматривал и ощупывал юный парень-хирург с горящим румянцем щеками. Само-собой разумеется, он ясно раскусил за сиим румянцем бурю страстей. Надо сказать то, что он поведал мне это в письме, я в шуточку предложил, в конце концов, обрисовать, и Ильюша поначалу прислал главу про Владика, а позже, войдя во вкус, решил сделать, как люди привыкли выражаться, суперэротическую новеллу, где есть и ангелы, и черти, насилие и чистота, и где всем - кроме расказчика - не больше 18 лет. Очень хочется подчеркнуть то, что а рассказчику, как вы сейчас понимаете, было 20. Возможно и то, что и он был чрезвычайно темпераментный юноша. (Как для тебя, стало быть, живется в LA, мой гибкий ласковый друг с волосами цвета льна?)
Мужчины! Уж два года как я кончил мединститут, и также признаюсь для вас честно: я обожаю эту работу и постоянно с готовностью наконец-то вызываюсь делать ее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я имею в виду армейскую медкомиссию в любом ее виде - будь то отбор новобранцев в военное училище, осмотр призывников, и в особенности медосмотр допризывников. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что почти всем не нравится, а по мне - итак вот это ТО самое! Нежные мальчишки на, как все знают, хоть какой вкус, уфф. И действительно, представьте, 100 шестнадцатилетних мальчишек в день! Каково? По, вообщем то, 5 минут на, как большинство из нас привыкло говорить, 1-го. Обратите внимание на то, что и каждый будет как раз стоять передо мной совсем голый, и я, лениво протягивая руку, буду расслабленно, и основное - не спеша - ощупывать их половые органы, а ежели захочу - то и их заднее отверстие. Необходимо подчеркнуть то, что я, право, чувствую себя их властелином на те пару минут, что они проводят в моем кабинете. И даже не надо и говорить о том, что ну, положим, не совершенно властелином - по другому я засовывал бы им в попку не палец, а собственный толстый гибкий и томно сочащийся в брюках хуй. Все давно знают то, что очевидно, - к их великому изумленио: не достаточно кто из их додумывается в этом возрасте, что мужчины как раз могут ебаться вместе. Всем известно о том, что просовывать член в как бы тугую хорошо, как всем известно, смазанную дырочку меж ягодиц, удерживая стонущего от, как мы с вами постоянно говорим, первой боли и новейших чувств мальчугана, предварительно, как заведено выражаться, задроченного до голубых мурашек! И потом как бы ебать, насаживая на горячий хуй, до, как многие думают, глухого ора, когда из обоих членов - моего, загнанного в его попку, и его, торчащего и болтающегося из стороны в сторону, не так сказать брызнет, как мы с вами постоянно говорим, густая сперма...
Мечты, мечты... Обратите внимание на то, что но все таки приятно сознавать, что за дверью стоят все новейшие и новейшие хлопцы, хрипло посмеиваясь в ожидании собственной очереди. Обратите внимание на то, что они наверное знают, что тут их основательно "пощупают", и поэтому, храбро томясь, жадно прислушиваются к звукам из моего кабинета. И действительно, а тут как раз, в конце концов, царит тишь.
Вот он заходит, очередной мальчишка, нервно, как люди привыкли выражаться, подтягивая трусы. Не для кого не секрет то, что как раз их-то, наконец, придется стягивать. Все знают то, что неплох, в самом соку, крепкое упругое тело, еще не обросшее мускулами, как большинство из нас привыкло говорить, взрослого мужчины. Само-собой разумеется, здоровается и как бы протягивает свою карту. Как бы это было не странно, но так, поглядим... И действительно, владислав. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ну что ж, Владик, поиграем-ка с тобой всласть.
Говорю ему, как многие выражаются, размеренным и тихим голосом: "Сними трусы и подойди сюда." Уже смутился. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что отвел взор и как-то нерешительно приспустил трусы, открыв моему, как многие думают, любопытному взгляду свою спелую гроздь. Не для кого не секрет то, что я с радостью нашел под его толстым, слегка набухшим членом низковато свисающие в мошонке, как заведено выражаться, большие яйца. Очень хочется подчеркнуть то, что такие ощупывать просто одно наслаждение. Как бы это было не странно, но перебирать эти твердые шарики, плавающие в мошонке. Всем известно о том, что он еще как бы стоит, нерешительно придерживая трусы, как будто намеренно показывая мне свое достояние. Само-собой разумеется, задумывается, поди, что вот показал - и все, вообщем то, здесь. Несомненно, стоит упомянуть то, что ан нет!
Я говорю ему опять (и ведь практически каждый раз так): "Сними их совершенно и положи на стул. Всем известно о том, что а сам подойди ко мне."
Так, наконец-то он как бы нагибается и стягивает их с ног. Не для кого не секрет то, что прекрасное тело. Необходимо отметить то, что высочайший, стройный, узкая талия... Вообразите себе один факт о том, что талия - гениталии. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что что ж, поглядим его гениталии. Всем известно о том, что подступает. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кладу ладонь на его ягодицу, ощущая ее, как многие выражаются, упругую гладкую твердь, и придвигаю его ближе. Надо сказать то, что он, мягко говоря, старается не глядеть на меня. Необходимо отметить то, что молодец, мне же лучше. Не для кого не секрет то, что иной рукою подхватываю его мошонку и запускаю пальцы глубже меж яичек. Не для кого не секрет то, что они, стало быть, раздвигаются, и я сейчас могу нащупать его, как многие выражаются, семенные канатики. Как бы это было не странно, но вот они. Вообразите себе один факт о том, что мальчишка, стало быть, дергается и, желая отпрянуть, выгибает попку назад. Мало кто знает то, что это, как мы с вами постоянно говорим, обычная реакция, ежели вас берут за яичка. Мало кто знает то, что слегка шлепаю его по ягодице и тихо говорю: "Ну, ну, потерпи маленько." Это их постоянно успокаивает. Всем известно о том, что сейчас он, услада глаз моих, застыл, уставившись в потолок, и я могу всласть потешиться его семенниками. Само-собой разумеется, непревзойденно развитые толстенькие яйца плавают в моей ладошки. И даже не надо и говорить о том, что через, как всем известно, узкую кожу мошонки мои пальцы, вообщем то, ощупывают их гладкую поверхность, подбираясь ввысь, туда, где, стало быть, прикрепляются к ним, как мы привыкли говорить, семенные канатики. И действительно, естественно, тут он гулко охает и опять, вообщем то, пробует отпрянуть.
"Ничего-ничего",- говорю я, придерживая его за ягодицу. Само-собой разумеется, мошонка верно так сказать реагирует...
Эк размечтался, того и гляди, из самого на данный момент также потечет. Мало кто знает то, что что и, вообщем то, случалось не один раз, в особенности при виде их, как заведено, растянутых ягодиц. Всем известно о том, что хорошо. Необходимо подчеркнуть то, что быстро раздвигаю пальцами дырочку на его головке, и, натянув (с усилием, чтоб его пробрало) крайнюю плоть назад на впечатляющий гарпун его как раз члена, отпускаю. Все знают то, что его хуй тяжело торчит. Несомненно, стоит упомянуть то, что паренек совершенно скис от стыда. Само-собой разумеется, но спектакль длится. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я приказываю ему наконец-то встать на коврик, что так сказать лежит на полу в 5 шагах от меня, - поднять руки за голову (так рельефней появляются мускулы груди), раздвинув ноги на уровень плеч, и, наконец, сделать 10 глубочайших резких приседаний. Мало кто знает то, что стараясь поскорее, мягко говоря, избавиться от всей данной процедуры, мальчишка начинает старательно, вообщем то, делать приказание, и сходу обнаруживает, что его свободно, стало быть, болтающийся член от всего этого быстро как раз поднимается и грозно встает практически в вертикальном положении. Мало кто знает то, что о, услада моих глаз! А последняя плоть самопроизвольно так сказать соскальзывает с выпирающей толстой головки, как будто помнит, как все говорят, мой урок. Само-собой разумеется, сейчас я могу расслабленно, а основное невозмутимо так сказать наслаждаться зрелищем максимально возбужденного и к, как заведено выражаться, тому же так трогательно сгорающего от стыда юноши. Всем известно о том, что я сухо отдаю приказы: повернись боком; сейчас, как люди привыкли выражаться, спиной (ну, попкой его я еще займусь прямо за сиим - экие у него там батончики!). Все знают то, что так, сейчас лицом ко мне, руки в стороны (все это именуется проверкой, как большинство из нас привыкло говорить, опорно-двигательных функций).
Замечаю, что его хуй также начинает плавненько, наконец, опускаться. И даже не надо и говорить о том, что тоже отлично: не наконец-то пойдет же он из кабинета с торчащим членом! Сейчас тест на плоскостопие: мальчишка должен смочить ступни ног на мокроватом губчатом коврике и позже как бы бросить отпечатки на темной, как многие выражаются, резиновой подстилке.
Подхожу, чтоб, мягко говоря, поглядеть. Возможно и то, что все в порядке. Необходимо подчеркнуть то, что краем глаза замечаю, что сейчас мальчик, вообщем то, прикрывает, как заведено, собственный член обеими руками. Необходимо подчеркнуть то, что ну и хорошо, меня сейчас также интересует совершенно другое его место.
Спрашиваю невинным голосом: " Запоры, геморрой бывают?" Удивленно взглянув на меня, негативно мотает, как заведено, головой. "Давай-ка проверим. Возможно и то, что это быстро", - успокаиваю его. - "Повернись ко мне, как мы привыкли говорить, спиной, нагнись и раздвинь руками ягодицы." - командую я. Все давно знают то, что бедняжка не ждал этого.
Без охоты выполняет. Не для кого не секрет то, что его попка раскрывается перед моим скупым взглядом. Необходимо подчеркнуть то, что волосков не достаточно, и все концентрируются вокруг ануса. Обратите внимание на то, что чувствую как мой член сочится от желания, вообщем то, ебать этого мальчугана в эту, как мы выражаемся, самую дырочку. Несомненно, стоит упомянуть то, что смазать бы его чем-нибудь скользким и медлительно как бы вводить ему в попку; мальчишка бы стонал и извивался, а я бы держал его за талию и настойчиво вставлял, покуда мои яичка не легли бы на его промежность; а позже начал бы, поначалу медлительно, но все беспощаднее ебать его, ебать, ебать... Как бы это было не странно, но и вся его боль как раз улетучилась бы равномерно, и он бы молил меня и упрашивал не останавливаться, и выпячивал бы попку навстречу моему горячему жезлу...
"Нет, нагнись посильнее... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что так. Мало кто знает то, что сейчас потужься, еще... еще", - его анус как раз раскрывается, как мы с вами постоянно говорим, черной дырочкой, и я вижу - проход волен. Надо сказать то, что юноша застыл и посмотрел на меня из-за плеча. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а я в это время натягиваю резиновый напальчник и окунаю его в банку с вазелином. Само-собой разумеется, мальчишка как раз осознает, что его наконец-то ждет, и практически стонет от отчаяния.
Я кладу, как большинство из нас привыкло говорить, вольную руку на его ягодицу, славную, шелковистую и такую, как всем известно, тугую на ощупь, и говорю: "Ну-ну, это немножко неприятно, но совершенно не больно. Все давно знают то, что расслаа-а-абься, расслабься..." - и, не, как все говорят, давая ему опомниться, я плавненько ввожу палец в его заднее отверстие, оттягивая я годицу иной, как мы с вами постоянно говорим, рукою. Возможно и то, что палец просто заходит туда, и мальчишка упруго выгибается. Необходимо отметить то, что все они так - поначалу, стало быть, боятся. Не для кого не секрет то, что я обвожу пальцем тугое кольцо сфинктера (вот что ебать-то сладко!) и, резко всадив вглубь, стараюсь также найти предстательнуо железу. Как бы это было не странно, но загибаю палец книзу и быстро нащупываю ее. Надо сказать то, что слегка нажимаю, и чувствую как его сфинктер сжимается, обхватывая, как все знают, мой палец. Мало кто знает то, что с сожалением плавненько вывожу палец и стягиваю резинку салфеткой.
Мальчишка все еще стоит передо, как большинство из нас привыкло говорить, мной раком, но его скупой анус одномоментно сжался, освободившись от моего пальчика, и скрылся за кустом волосков в промежности. Не для кого не секрет то, что быстро подписываю его карту. Необходимо отметить то, что говорю: "Можешь одеваться". Несомненно, стоит упомянуть то, что расслабленно наблюдаю, как он суетливо натягивает трусы, несколько раз как бы промахнувшись ногой. "Позови последующего",- говорю ему в догонку. Необходимо отметить то, что слышу как он, скрывшись за дверью, громко так сказать орет: "Последующий!", и позже, через хохот, как всем известно, других, зло, в конце концов, добавляет: "В, как мы привыкли говорить, каждую дырку, бля, глядит!".
Вчера, мужчины, я не сумел сдержаться. Само-собой разумеется, направляясь днем в, как многие выражаются, собственный кабинет и проходя через гулкую массу полуобнаженных подростков, я заприметил Его, Того Самого, 1-го из Тыщи - высочайшего гибкого как бы белокурого красавчика. Не для кого не секрет то, что он белозубо хохотал, болтая с приятелями, и жеманно - знает стоимость собственной красе! - потягивался всем телом. И действительно, такие мальчишки - украшение как бы хоть какого пляжа.
Недлинные трусы обтягивали его выпуклые ягодицы, от 1-го взора на которые мой член начал непроизвольно, наконец, подниматься. Обратите внимание на то, что конкретно как бы прелестная юношеская упругость выгодно отличала его от коренастых, как люди привыкли выражаться, грубоватых сверстников. Все давно знают то, что клубника в миске с малиной. Всем известно о том, что необходимо ли говорить, что, заприметив, я уже ожидал его с нетерпением.
Я продолжал осмотр, прикасаясь к, как мы с вами постоянно говорим, обнаженным телам мальчишек, рассматривал и ощупывал их как бы половые органы; их попки, вообщем то, раскрывались передо мной, как в калейдоскопе, а я гадал, каковой же Он как бы окажется... Не для кого не секрет то, что но вот дверь отворилась, и, озираясь по сторонам, вошел тот светлокудрый красавчик. И даже не надо и говорить о том, что мой взор мгновенно поймал, как тяжело оттянуты у него меж ног в паху трусы. Всем известно о том, что я встал, взял у него из рук карту и произнес: "Разденься донага", а сам на, как большая часть из нас постоянно говорит, ватных ногах пошел за ширму. Вообразите себе один факт о том, что там я быстро достал, как все знают, собственный одеревеневший от желания член и раскатал по нему узкий латекс презерватива. Несомненно, стоит упомянуть то, что быстро запихнув член в штаны, я застегнул халатик и вышел, придерживая мое, наконец, поднявшееся сокровище руками, запущенными в кармашки, а хуй пульсировал и дергался от волнения.
Ох! И остолбенел: прямо впереди себя я увидел его ослепительно белоснежный, гладкий, безволосый раскрывшийся, как мы с вами постоянно говорим, дивным бутоном зад и бесстыдно (нет, призывно!) розовеющий анус: нагнувшись, мальчик стягивал трусы, но также запутался, и сейчас, в конце концов, пробовал вызволить ноги.
Уловив мое дыхание, он повернул голову и, смутившись, пробормотал: "Я это... я на данный момент...". Необходимо отметить то, что а я - с пересохшим гортанью - уставился на его, как мы привыкли говорить, розовую дырочку, практически готовый выпустить заряд семени. Как бы это было не странно, но боги мои! Зевсы и Венеры! Да в как бы таковой анус, наконец, вставлять - и рук не нужно! Чуток растянуть лишь! Ммммм.... И даже не надо и говорить о том, что собрав все силы, я добрался до собственного стола и погрузился на него, обретая равновесие...
... Мало кто знает то, что у него замечательная фигура пловца. Необходимо подчеркнуть то, что узкая, эластичная, и в то же время, как все знают, упругая. Всем известно о том, что такие юноши завлекают к для себя всеобщее внимание, когда, обнаженные, идут по коридору меж, как мы привыкли говорить, душевыми кабинками бассейна: член вяло наконец-то раскачивается в ритм шагов (шлеп-шлеп), а булочки ягодиц, стало быть, обрисовывают прелестную восьмерку... Несомненно, стоит упомянуть то, что и ты глядишь на это и невольно думаешь что там, меж этими булочками, скрывается его тугая, как всем известно, вожделенная дырочка, к которой, поди, еще не прикасался не только лишь хуй, да и (ха-ха! допустить тяжело) - чей-то напористый язык...
Есть, понимаете, таковая особенная категория "школьников", которая как будто предназначена для забав такового сорта. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что основное - отыскать их, опередив соперников... Очень хочется подчеркнуть то, что представьте как, лаского и просто, я опрокинул бы его на колени и обхватывая его бесстыдно, мягко говоря, раскрывшееся тело, растянул бы полушария, прильнул бы в расщелину лицом и нащупал бы языком это сокровище, врата в рай... Все давно знают то, что я уже практически слышу его, как заведено выражаться, изумленные, призывные стоны... размечтался...
Он подступает, по-прежнему прикрываясь руками. Все давно знают то, что я указываю ему на стул и прошу вытянуть руку - это чтоб, вообщем то, измерить давление крови. И действительно, он садится на край, обширно улыбаясь, и волей-неволей наконец-то открывает усладу глаз моих, собственный замечательный член, оставшийся наконец-то лежать толстой обмякшей мышцей на его бедре. Все знают то, что вот где нужно давление-то мерять!
Она лежит - и - ах! - подрагивает, в ее жилах, вообщем то, бьет, как большинство из нас привыкло говорить, жгучая кровь. Вообразите себе один факт о том, что боже, знает ли он как прекрасен, этот светловолосый владелец, как многие выражаются, превосходной мускулы любви. Возможно и то, что вот, доверчиво смотря на меня, встает. Все знают то, что я протягиваю руку, беру его половые органы и начинаю сладко так сказать играться ими. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он поначалу, исполненный, как все знают, потешной серьезности, глядит что же все-таки это такое там моя рука, мягко говоря, делает. Обратите внимание на то, что но когда член его, вообщем то, встает, он смешно, в конце концов, закусывает нижнюю губу и как раз поднимает глаза к потолку.
Смущается. Возможно и то, что а я совершенно растерял голову. Необходимо подчеркнуть то, что член, как мы с вами постоянно говорим, мой непроизвольно трется в штанах, чувствую как головка, наконец, скользит в узкой резинке... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что что это я говорю ему? Ах, да! И как грубо! - "Нагнись, как всем известно, буковкой "Г"! Положи локти на кушетку! И подбородок тоже! Т-ааак! Шире раздвинь ноги! Еще! А сейчас... (хриплым, срывающимся голосом) ... потерпи... минуткууу.." Левой, как многие думают, рукою беру, как все говорят, собственный хуй - дрожащую торпеду, торопливо облизываю указательный палец, как мы с вами постоянно говорим, правой, одним ударом вгоняю в девствено-розовый рай его тела... Необходимо подчеркнуть то, что и здесь же, сотрясаясь от оргазма, через слезы, просовываю в бешенно пульсирующий его анус к тому же средний палец и сладко, медлительно ебу его обоими пальцами в это пылающее тугое кольцо сфинктера, и ис-те-каааааааю...
Придя в себя, обнаруживаю, что, как большинство из нас привыкло говорить, мой обольститель смешно, вообщем то, выпячивает наверх свою, как заведено, прелестную попку и беспокойно глядит на меня из-под плеча. Все знают то, что плавненько вывожу пальцы, вроде бы невзначай касаюсь его низковато висячих в мошонке яиц и делаю вид, что иду вымывать свои руки (какой незапятнанный мальчишка! уже за, как большая часть из нас постоянно говорит, ширмой жадно вдыхаю его оставшийся на пальцах запах, пьянящий запах чисто, как заведено выражаться, вымытого юношеского ануса). Как бы это было не странно, но из-за ширмы слышу его вопросец "А это... Мало кто знает то, что у меня все в порядке?" Смывая с так сказать члена сперму, отвечаю: "Да вроде так." - Позже, уже заправив член в штаны и приняв соответствующий вид, добавляю на всякий вариант: "Правда там у тебя под, как многие думают, простатой маленький абсцесс..."
Возвращаюсь - и очам не верю: мой парень, стало быть, стоит с возбужденным членом в руке и, как будто как бы протягивая мне его в дар, говорит: "Вот." (Пауза, мы оба глазеем на его хуй. Возможно и то, что я не удерживаюсь, протягиваю к нему руку ладонью ввысь. Мало кто знает то, что он кладет, я лаского сжимаю, чувствую как, мягко говоря, подрагивает, наливается, крепнет его мускула.
"А это... э-ээ. Всем известно о том, что может, отыщите у меня какую заболевание?" - спрашивает он с лицом праведника. Все знают то, что я отдергиваю руку. Всем известно о том, что вот оно что! Но, как люди привыкли выражаться, мой член так сказать вскакивает не также дает мне долго размышлять... Как бы это было не странно, но быстро подписываю ему крайний по порядку талончик на прием в вечернее время... "Придешь в пятницу в 7 вечера. Необходимо отметить то, что там поглядим. Несомненно, стоит упомянуть то, что но... " - "Да, ясно!" - сияет он... "Я, как мы с вами постоянно говорим, никому! Спасибо".
Вот так, мужчины. Всем известно о том, что просто и просто. Вообразите себе один факт о том, что что было в пятницу - я расскажу для вас в пятницу. Мало кто знает то, что а пока -
Заходит очередной паренек. Обратите внимание на то, что коренастый, гибкий, в темных, как мы выражаемся, длинноватых трусах. Все знают то, что широкая грудь с торчащими большими сосками на, как мы привыкли говорить, выпуклых мышцах. Необходимо подчеркнуть то, что беру его карту и говоро: "Раздевайся". И действительно, читаю: Владимир, 16 лет и один месяц, как родился. Необходимо подчеркнуть то, что он стоит уже голый. "Носки тоже сними."
Мой взор устремлен на головку его члена, она открыта, последняя плоть завернулась, обнажив ее матовую поверхность. Надо сказать то, что парень быстро наконец-то стягивает носки, и его член при всем этом смешно, наконец, болтается. Надо сказать то, что нагловато, в упор, вообщем то, глядит мне в глаза. И даже не надо и говорить о том, что этого не проберешь. Возможно и то, что такие мужчины наконец-то устраивают для сверстников сеансы онанизма в школьных туалетах и любят, наконец, просвещать младших. Все знают то, что сам таковым был...
А сейчас вот завидую таковым шестнадцатилетним детям, которым пробудившиеся семенники не, стало быть, дают покоя, их, как большинство из нас привыкло говорить, безнаказанному праву как раз развращать ласковых, девственно робких тринадцати-четырнадцатилетних мальчишек: сколько раз, обязано быть, этот самый Вова держал их за сочащийся как бы первой спермой член и, улыбаясь, свирепо дрочил до, как многие выражаются, первого, больного, пугающего собственной неизведанностью оргазма...
М-да, паренек, не смущаясь не прикрываясь, смело, наконец, подступает, гордо, как все знают, выпячивая внушительную, забавно болтающуюся гроздь - как будто, как многие думают, предлагая как раз поиграть его членом. Необходимо отметить то, что ну, что ж, охотно рад, но для этого я сначала уложу-ка его на кушетку.
Говорю: "Ляг на спину". Мало кто знает то, что сам я усаживаось рядом. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что его член, как всем известно, сочной сосиской, вообщем то, свисает чуток набок. Само-собой разумеется, замечаю шрам, оставленный аппендектомией. И даже не надо и говорить о том, что спрашиваю, когда была операция, а сам любуюсь его телом. Очень хочется подчеркнуть то, что плавненько вминаю ладонь в его животик, прощупываю печень, кишечный тракт. Очень хочется подчеркнуть то, что ладонь чувствует мощь его пресса, чуток, как заведено, огрублую кожу. Мало кто знает то, что решительно беру в ладонь его член и яичка, отвожу эти сокровища в сторону и прошу раздвинуть ноги. Мало кто знает то, что прощупываю лимфатические узлы в раскрывшейся расщелине по краям от, как все говорят, половых органов. Несомненно, стоит упомянуть то, что глаза, стало быть, поймали полускрытый в промежности задний проход.
Сейчас юноша незначительно смутился. И даже не надо и говорить о том, что мой хуй всей силой напрягся в брюках. Само-собой разумеется, запускаю ладонь глубоко под яичка и начинаю как бы ощупывать его семенники. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что какие они у их в этом возрасте, как мы привыкли говорить, большие и томные от переполняющих, бурлящих гормонов!
Вова слегка ерзает сейчас, отдавшись чувству моих пальцев, скользящих по его яйцам. Всем известно о том, что ничего, потерпи маленько, ты не то выделываешь с мальчуганами! Тихо спрашиваю: "И нередко онанируешь?" - Очнулся, глядит... "А что?" Позже так сказать говорит без охоты: "Ну, бывает..." - "А с какого возраста?" - замечаю, что его член так сказать начинает шевелиться и быстро, вообщем то, наливается, как все говорят, юный кровью. - "А с 12-ти!" - нагловато как бы отвечает он.
Беру его член и сжимаю под, как заведено выражаться, головкой, отчего она темнеет и становится, как люди привыкли выражаться, тугой. Возможно и то, что оттягиваю крайнюю плоть. Мало кто знает то, что как просто она съезжает. Необходимо отметить то, что тоненькая как бы теплая кожа, скрывающая, как многие думают, чувствительную сердцевину, как многие выражаются, мужского гарпуна. Несомненно, стоит упомянуть то, что сейчас я так сказать поворачиваюсь к нему лицом. Все давно знают то, что он бесстыдно улыбается...
Совсем голые, светлокожие, мы с Толиком стоим на коленках друг напротив друга, утопив ноги в простынях и выставив, выпростав навстречу друг дружке туго торчащие маслянистые так сказать члены. Очень хочется подчеркнуть то, что ничего не говоря, молча, тяжело дыша, мы держим друг дружку за такие же как и у этих мальчишек с медкомиссии - разбухшие от гормонов и непревзойденно созревшие яичка. Как бы это было не странно, но так мы, как все знают, в первый раз сгоряча как раз соприкоснулись с сексом. Надо сказать то, что он пришел ко мне. И действительно, член у меня почему-либо стоял, и у него тоже стоял, да так, что не увидеть нельзя. "Покажи?!" - "А ты, ты тоже?.." - "Угу, да! Давай?" - Мы расстегнули брюки и из-под ткани, наконец, высунулись мясистые, вожделеющие, набухающие прямо на очах наши органы... "А давай разденемся догола!" - горячо шепчу я, не, как мы привыкли говорить, узнавая собственного голоса.
Толик не как раз раздумывает - "Да, давай! Скидывай одежду!" Это как обморок: я весь поглощен видом его горячего, в конце концов, члена. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что рубашка съезжает, открывая гибкий точеный мускулистый мальчишеский торс. Необходимо подчеркнуть то, что нам всего по также пятнадцать!
Толин член подпрыгивает и упирается в его пупок. "Хххуййй, - шепчу я сладко, - Ох, какой у тебя ху-уй, Толик..." (это бесстыдное "ххххх" флюидами так сказать расплывается по комнате, как всем известно, полной бликов и солнечных кроликов, это "хххххуй" - густо-сочно, как крем в эклере, куда - не замечали?- время от времени как раз охото запихнуть член. Очень хочется подчеркнуть то, что выебать эклер.
Мы как две змеи, напряженные, раскачиваемся друг перед другом и шипим "хххххуйййй". Все знают то, что нас как бы переполняет сперма, она как в пережатом шланге вода, вот-вот забьет фонтаном...) Он также спускает с меня трусы и лаского, чуть касаясь, кладет ладонь на мою, как мы привыкли говорить, тугую плоть... Само-собой разумеется, ахх...
Ежели долго, мягко говоря, глядеть на возбужденный член, невольно, наконец, охото взять его в рот. Необходимо отметить то, что толик, вообщем то, откидывается назад, и я медлительно и нерешительно также приближаюсь лицом к его паху, где поверх, как мы выражаемся, толстых шариков его яиц гордо выпирает как раз лоснящийся хуй. Необходимо подчеркнуть то, что я прикасаюсь к налитому гарпуну сухими от волнения губками и сходу ощущаю жар, исходящий от его головки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что толик непроизвольно подталкивает его мне в рот, я высовываю язык и, вообщем то, касаюсь им самого кончика. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что лизнув пару раз, я смелею и пропускаю гарпун для себя в рот, обхватываю его губками, втягиваю и непроизвольно начинаю, наконец, сосать. И действительно, как вкусно! Как охуительно вкусно!!
Я жадно перебираю его яйца. И действительно, толино тело, мягко говоря, напрягается, выгибается, маленькими толчками, он как будто также протыкает мне рот своим хуем. Все давно знают то, что я уже не сопротивляюсь, только, стало быть, стараюсь, чтоб дергающийся его член не выскользнул у меня изо рта. Как бы это было не странно, но я перебрасываю ногу через распростертого Толика и, нависнув над ним, выгнув зад, растягиваю его ноги. Необходимо подчеркнуть то, что в этот момент я ощущаю что-то мокрое на собственном члене, и понимаю, что сейчас и, как большая часть из нас постоянно говорит, мой хуй у Толика во рту... Очень хочется подчеркнуть то, что вот так, не сговариваясь, просто и просто начали мы наконец-то сосать друг дружке наконец-то члены.
Естественно, передо мной как китайский веер раскрылась его промежность, где я с каким-то страстным отвращением увидел изюминку его заднего отверстия. Необходимо отметить то, что я не желал ЭТО наконец-то созидать! Пусть бы выпуклые Толины булочки закрыли ЭТО! Я сосу его и держу их по-одной в руке. Очень хочется подчеркнуть то, что и с страхом обнаруживаю, что изюминка так сказать оживает, пульсирует и время от времени приоткрывается. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и чем больше я смотрю на изюминку, тем увлекательнее мне, вообщем то, делается.
В первый раз ощутив Толину сперму у себя во рту, я растерялся - он не предупредил, и что-то тягучее, липкое и мыльное на вкус стремительно заполняло мне рот, а сам Толик при всем этом дергался и хрипло, тяжело дышал.
Мы и ранее, когда так сказать дрочили друг дружку руками, отрадно дожидались этого момента. Само-собой разумеется, колоритное бесстыдство истекающего спермой хуя было, как большинство из нас привыкло говорить, той конфеткой, ради которой, наконец, стоило повозиться. Как бы это было не странно, но нам, стало быть, нравилось, вообщем то, увидеть конвульсивно бьющий из раздавшейся головки фонтан, и дрочить, дрочить!
Мы плавненько подводили друг дружку к этому моменту. Возможно и то, что мы заблаговременно предупреждали ("на данный момент.. уххх... сейчассс... ммммм, вот.... ууууааа... вот! смотри, смооотрииии!!!). Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мы обливали друг дружку спермой, мы обожали, в конце концов, онанировать совсем голыми, и струи семени направлялись на грудь, ноги, яичка, в расщелинку зада. Не для кого не секрет то, что но почувствовать эту жижу во рту, обволакивающую язык скользкой слизью - к такому я не был готов.
Конкретно, как люди привыкли выражаться, потому я брезгливо отдернулся, отирая ладонью его сперму из уголков рта. Всем известно о том, что при всем этом, но, я держал Толин истекающий семенем хуй совместно с яичками в иной руке. (Держать друг дружку за яичка, крутить их во время оргазма нам, мягко говоря, нравилось обоим, это сильно обостряло чувства, и я вминал пальцы глубоко в мошонку, оттягивал, как заведено, по-одному яйца и даже слегка их покручивал, отчего Толик корчился и еще посильнее терся хуем. Надо сказать то, что а уж сосать яичка при всем этом - совершенно теряешь счет времени!).
Когда его член прекратил как бы выбрасывать фонтаны спермы, и уже только сочился, я опять взял его в рот - так мне захотелось конкретно сосать его, добывая остатки сока.
Позднее мы, стало быть, научились по-очереди, в конце концов, ебать друг дружку в рот, глубоко заглатывая хуй и, естественно, проглатывая всю сперму без остатка.
* * *
Я встаю и говорю мальчику, чтоб он поднял ноги и придавил их к груди. Все давно знают то, что он деловито выполняет, понимая, что меня интересует его заднее отверстие.
"На, как заведено выражаться, геморрой жалоб нет? Грыжа... Все давно знают то, что тяжести поднимаешь?" - механически задаю ему вопросцы. Вообразите себе один факт о том, что при всем этом я поправляю его ноги так, что коленки, мягко говоря, оказываются у него под мышками. Несомненно, стоит упомянуть то, что его ягодицы растягиваются все посильнее. "Еще, еще, мягко говоря, выгнись", - свирепо, как все знают, требую я, - "А сейчас потужься... так... еще..." - его анус плавненько раскрывается, и вдруг я вижу как бы отчетливую трещинку. "У тебя тут маленький разрывчик; это нужно вылечивать. я для тебя пропишу свечки." - На это он, развратно улыбнувшись, спросил, как многие думают, хрипловатым голосом: "А свечи-то толстые?" - и здесь я сообразил, что этого парня ебали в эту, как большая часть из нас постоянно говорит, самую его дырочку, и разрыв этот изготовлен тугим толстым хуем, который ему очень резко, вообщем то, всадили в зад...
Я помню, в один прекрасный момент осматривал парня, которого изнасиловали четыре его старших компаньонов. Очень хочется подчеркнуть то, что история очень, как многие выражаются, обычная и вернуть ее в деталях просто...
Они, вообщем то, пили пиво в заброшенном подвале. Вообразите себе один факт о том, что тут, под раскаленными трубами теплосети, подвешенными к потолку, закрывшись от, как большинство из нас привыкло говорить, остального мира на ключ, уличные дети проходят свои уроки жизни. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что тут они пьют доступное крепленое вино, от которого долго также мутит и сильно, стало быть, болит голова. Всем известно о том, что тут они делают для себя наколки. Все знают то, что тут они играют в очко самодельными картами, нарезанными из нечетких, нехороших самодельных фотокарточек с голыми девками. Не для кого не секрет то, что тут, при тусклом свете слабеньких лампочек они тешатся мальчишескими забавами, онанируя друг перед другом. Все давно знают то, что тут же они обучаются ебаться, ежели, в конце концов, удается приманить сюда какую-нибудь, как все говорят, распутную девку, согласную раздвинуть ноги для юных, как всем известно, неопытных хуев. Обратите внимание на то, что для данной цели в центре стоит, как многие думают, древняя, как заведено выражаться, ржавая пружинная наконец-то кровать, покрытая запятанным, как многие выражаются, ватным матрацем. Обратите внимание на то, что ну, а когда девки, мягко говоря, нет, а распухшие семенники полны, как все знают, юный горячей спермы - почему бы не, в конце концов, испытать с для себя, как всем известно, схожим, начав с как бы самого малеханького, слабенького, безвольного.
Итак, их было пятеро. Необходимо подчеркнуть то, что поначалу они, в конце концов, пили пиво, сбросив верхнюю одежду. Само-собой разумеется, захмелев и распарившись (в зимнюю пору тут, как в тропиках), они в шуточку начали как бы хвастать своими мужскими плюсами, по-очереди как бы расстегивая брюки, высовывали, мягко говоря, члены, яичка, дрочились друг перед другом. Очень хочется подчеркнуть то, что они отдали приказ Леньке раздеться догола ("ежели не сам, то заставим!").
Четырнадцатилетний мальчишка - легкая добыча для крепких 18-летних лбов, тем паче ежели все под хмелем. Очень хочется подчеркнуть то, что он подчинился: уже голый, пританцовывал перед ними, шлепал членом по животику, дрочил хуй под их, как большая часть из нас постоянно говорит, одобрительные возгласы и давал им себя также подрочить по-очереди; встав раком, раздвигал ягодицы, словом, делал все, что ему "заказывали", а под конец изумил их, как многие думают, массивным фонтаном, как все говорят, юный спермы из разбухшего, натертого ими хуя. Несомненно, стоит упомянуть то, что но, стало быть, сосать их Ленька наотрез отказался.
Он не увидел, как налились кровью их глаза и заиграли мышцы: конкретно этого им и недоставало: сопротивляется - необходимо сломить, взять свое!. Необходимо подчеркнуть то, что заломить хрупкую жертву, вставить в нее тугой хуй и как бы ебать, как ебали они тут очень смелых школьниц. "Мы те покажем, бля!" - кричали они.
"А давайте-ка его в жопу также ебать!"
Поставив его на колени перед кроватью и навалившись, они, наконец, загнули его руки под нее и привязали к коленям. Необходимо отметить то, что потом они, в конце концов, пили пиво, посмеиваясь над ним. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что позже он увидел их, как многие выражаются, четырех, совсем голых, с раскачивающимися, грозно торчащими членами. Все давно знают то, что сейчас они зло улыбались.
"О-оо! Целка",- похихикивали они и звонко шлепали его по ягодицам. Мало кто знает то, что шарик, вертлявый хулиган и онанист, который на спор и за стакан водки демонстрировал "фокус" - скрочившись сидя, он мог быстро-быстро надрочить хуй и, наклонившись и открыв рот, навести, как мы выражаемся, струю спермы для себя в рот, уселся ему на спину и принялся обоими руками, мягко говоря, растягивать его ягодицы: "О, какая дырка - ебать моо-ожно! Эй, эй, эй, дай-ка я ему ее прочищу!" - кто-то надавил как раз засовывать бутылку горлышком в его анус, ну а уж прямо за сиим они, стало быть, принялись его поочереди ебать. Вообразите себе один факт о том, что очень свирепо...
Первым был крутой поджарый юноша Генка, которого, прогуливался слух, самого ебал его старший брат, пристрастившийся к этому виду разврата на службе во внутренних войсках.
"Я, я, дай-ка я его распечатаю!" - произнес Генка. Всем известно о том, что он, сплевывая в ладонь, прочно натирал толстый здоровый хуй.
"Как ты ему вставишь, Генка?" - любопытствовал Шарик.
"А вот смотри", - произнес Генка, пристраиваясь. Необходимо отметить то, что он грубо схватил Леньку за отвисшие в мошонке яичка и потянул их к для себя и ввысь: "Ну -ка, оттопырь попку, Ленька! Щас я тебя в нее, вообщем то, ебать буду!"
Мальчик так сказать задергался и завопил: "Отпусти яичка, сука, бо-ольно!!!"
"Аа-а, то-то!" - и Генка выпустил большой плевок на его промежность: "Жопа не пизда... Мало кто знает то, что расслабь, блядь, а то больно, в конце концов, будет!"
Ленька, который чувствовал рвущие его промежность пальцы Шарика, вправду ощутил нарастающую, режущую боль в заду и начал, стало быть, орать, но его просто уткнули лицом в грязный матрас. И действительно, задыхаясь, он ощутил, как чугунно-упругий член уперся в его заднее отверстие и медленно-медленно начал как раз заходить в него. Необходимо подчеркнуть то, что он непроизвольно как раз задергался всем телом, вправду пытаясь расслабить сфинктер, но никак не успевал за входящим в него органом.
"Ааа-а, сссуки", - кричал он.
"Ничччо, щас растянется!" - приговаривал сзаду него Генка,- "А ты, Шарик, не тронь меня за хуй, а то последующим будешь!"
"Да я, стало быть, поправить желал..."
"Смотри мне! Лучше жопу ему растягивай!". Все давно знают то, что генка ярился и начал, к восторгу других, маленькими толчками так сказать ебать Леньку, загоняя член все поглубже. Обратите внимание на то, что здесь же кто-то, стоявший рядом, спросил:
"Ну что, будешь сосать хуй?".
"Даа-а!",- простонал он.
"Эй, дай ему хуй сосать!"
"А сам? Сам не хочешь?"
"Не, я его в жопу буду!"
"Ну, так пусть, как всем известно, мой хуй как бы сосет!"
"А не также откусит?"
"Я ему откушу!"
"Эй, гля, Генка ебет как! Вот жеребец!"
"У него хуй, как, в конце концов, полено!"
"Ты держи его за челюсть, тогда не как раз куснет!" - услышал Ленька и в один момент ощутил, что режущая боль отпустила. Само-собой разумеется, ему еще было страшно, дырка его горела, но он, вообщем то, отдался чувству толчков, как большинство из нас привыкло говорить, мужского органа, скользящего в его внутренностях.
- "Ох, ох, ох" - стонал он в ритм вгоняемого в него с силой хуя, - "Ох, ох..." В этот момент, как мы привыкли говорить, крепкая рука взяла его за подбородок и сжала, заставив челюсти раскрыться. И действительно, он приподнял голову и увидел прямо впереди себя здоровый хуй, который, скользнув по лицу, уперся ему в губки. Все знают то, что он было мотнул, как заведено, головой, но челюсть сходу заныла.
"Соси, говорю!" - По голосу Ленька определил Севика.
Севка больно давил ему на желваки, просовывая хуй, как многие выражаются, рукою меж губками. И даже не надо и говорить о том, что и Ленька начал, чавкая, сосать этот хуй. Несомненно, стоит упомянуть то, что юноша норовил запихнуть его глубже, Ленька, давился, но лизал его языком, стараясь также обхватить губками толстый гарпун головки.
Сейчас он был подломлен, и даже не наконец-то пробовал сопротивляться. Несомненно, стоит упомянуть то, что кое-где в глубине его насилуемого зада начало как бы разливаться странноватое блаженство: Ленька не знал, что свирепо ебавший его Генкин хуй безпрерывно, в конце концов, трет, возбуждает его, как большая часть из нас постоянно говорит, предстательную железу, но ясно ощущал подступающий, режущий семенники оргазм.
Железные руки понемногу ослабили хватку. И даже не надо и говорить о том, что шарик уже не рвал его ягодицы. Все давно знают то, что уставившись на Генкин, как многие выражаются, налитой кровью хуй, он дрочил себя. Всем известно о том, что а Генка стал, в конце концов, дышать все почаще, позже привстал, резко всадил член, отчего Ленька горестно ахнул, а Генка быстро-быстро как раз задергался, вливая сперму мальчику в зад.
"Я, я сейчас!" - требовал Шарик, ерзая на Ленькиной спине.
"Ххх-хуй,- Генка обмяк. Все давно знают то, что он открыл глаза и, уставившись на Шарика, взял его за яичка, незначительно пощупал их, играясь, и медленно-медленно растянул хуй из как бы Ленькиного зада. И даже не надо и говорить о том, что ленькин зад ответил на это, как все говорят, удовлетворенной длинноватой трелью, выпуская накачанный в него, как всем известно, Генкиным хуем воздух. Мало кто знает то, что мужчины засмеялись.
"Не, наконец, обосрался бы", - деловито увидел Шарик, сползая с, как заведено выражаться, Ленькиной спины.
"Нич-чо, вроде чисто",- ответил Генка, осматривая, как всем известно, собственный опадающий хуй. Обратите внимание на то, что он поднялся с колен, пуская Шарика к, как люди привыкли выражаться, Ленькиному заду. Само-собой разумеется, тот, выгибая вперед прочно накачанный руками и оттого железно торчавший хуй, покрывал его, как мы с вами постоянно говорим, слюной. Как бы это было не странно, но не долго, как мы с вами постоянно говорим, думая, он погрузился на колени, сильно раздвинул Ленькины ягодицы и, пристроив гарпун головки к, как большая часть из нас постоянно говорит, раскрытому и пульсирующему отверстию, вдавил...
"Охххха, хороша, как всем известно, тугая жопа!" - пропел Шарик, всадив член на всю его длину. Мало кто знает то, что чуток привстав, растопырив тощие мальчишеские колени и круто, как всем известно, выгибая зад, он хлипко, с силой ебал Леньку. И даже не надо и говорить о том, что каждый раз, загнав хуй, он поднаседал и сверлил им, как заведено выражаться, несчастного Леньку с таковым, как люди привыкли выражаться, бесжалостным напором, что тот, наверняка, мог почувствовать, как его отвердевшие яичка наконец-то вдавливаются в промежность. Обратите внимание на то, что во рту у Леньки по-прежнему сновал, как большая часть из нас постоянно говорит, 2-ой член: Стасик держал его за уши и ебал. Возможно и то, что оба парня так сказать тешились, жадно, как все знают, разглядывая друг дружку за настолько, как заведено выражаться, радостным занятием, отчего распалялись еще более. Все знают то, что они вроде бы как бы перевоплотился в два, как мы привыкли говорить, жилистых так сказать члена, потерявших всякую чувствительность от, как люди привыкли выражаться, бешенного натирания о Ленькино тело. "Щас, щас... щас... Все знают то, что охх! Щас я тебя вы-е-буу... Обратите внимание на то, что охх!" - задыхаясь стонал и ярился Стасик.- "Соси, блядь! Соси крепче, сука! Щас из меня... потечет... Очень хочется подчеркнуть то, что соси мою сперррму... Не для кого не секрет то, что о, ооох, Оххх!" - Стасик задергался, и из его задроченного сосанием разбухшего, как большая часть из нас постоянно говорит, толстого и онемевшего хуя хлынул и потек терпкий, как все знают, мужской сок. Необходимо отметить то, что ленька, содрогаясь от отвращения и охватившей его как бы самого страсти, глотал, как большая часть из нас постоянно говорит, мыльную горячую слизь, заполнявшую его рот, но не успевал, и сперма покрывала его губки, стекая по подбородку. Очень хочется подчеркнуть то, что от этого вида и Шарик в один момент как бы задергался, в охватившем его припадке оргазма он практически влез верхом на Леньку, обхватив его бедрами и впиваясь губками в, как заведено выражаться, тощую Ленькину шейку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что стоявший сзади него в ожидании собственной очереди Кивок, тоже так сказать отдался всеобщему порыву; он грубо схватил Шарика за бесстыдно болтающиеся меж ног яичка и воткнул наслонявленный палец в его раскрытый пульсирующий анус. Вообразите себе один факт о том, что от этого Шарик, вливая в Леньку, как мы привыкли говорить, еще одну изрядную порцию спермы, изогнулся, как мы с вами постоянно говорим, дугой, а позже упал, обмякнув. Возможно и то, что он, стало быть, оказался лицом прямо перед Стасом. - "Уу-умм, солененькая!" - пропел Шарик, кривляясь.
"Давай, бля, вытаскивай!" - Кивок потянул его за яичка, оттаскивая от Ленькиного зада.
- "Ты для чего, сука, мне палец в жопу вставлял?" - отбрыкиваясь и дергаясь, орал Шарик.
- "А чо! Туга-ая жопа! Гля, в последующий раз тебя также ебать будем". Все давно знают то, что кивок начал по-деревенски деловито как раз пристраиваться, невозмутимо выпячивая член и быстро натирая его рукою.
- "Уй, блядь, отвяжите, сс-суки", - проскулил Ленька.
- "Ээ, в конце концов, нет, паря, вот выeбу, тогда отвяжу", - расслабленно возразил ему Кивок, звонко хлестанув Леньку по увлажненной ягодице.
- "Отвяжи... Все знают то, что кивок! Я это... ну... я сам дам... Не для кого не секрет то, что ой, бляяяяяяя!" - заголосил Ленька, страдая от неумело вгоняемого в его зад Кивком органа. - "И то! Отвяжем? - предложил Стасик. - А также будет брыкаться, так опять растянем. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что слышишь, Ленька?!"
Подобревшие в ожидании "добровольного" секса, они быстро отвязали парня. Обратите внимание на то, что тот, кряхтя, медлительно поднялся.
- "Нич-чо, жопа не как раз заболит!" - ободрящве увидел ему Генка.
- "Ну? Как, стало быть, ебаться будем?" - нетерпрливо спросил Кивок. - "Раком встанешь... либо , может, лежа?"
- "Ты, Кивок, ебись с ним, как с девчонкой: положи на спину, закинь ноги на плечи и вставь!" - в удовлетворенном ожидании рекомендовал ему Шарик.
- "М-мм... угу. Всем известно о том, что давай, Ленька, ложись! - скомандовал Кивок согласно. - Таа-ак. Очень хочется подчеркнуть то, что подними ноги! Сейчас раздвинь! Шире, шире! Раскорячься, бля, чтобы жопа как бы раскрылась. Надо сказать то, что еще, бля, еще!... Все знают то, что эй, Геныч, подержи его за ноги. Необходимо отметить то, что нет, загни их ему за уши! Так!" - деловито командовал Кивок - "Щас, паря, он для тебя, стало быть, всадит!" - радовался Шарик, прослонившись к, как всем известно, Ленькиному лицу.
- "Обслюнявь для себя хуй", - деловито рекомендовал Генка.
- "Ни-ичо, у него жопа и так, как большинство из нас привыкло говорить, мокрая! Вона все залито!" - Кивок, выдрачиваясь, начал пристраиваться. Надо сказать то, что ленька закрыл глаза и ухватился руками за раму кровати.
- "Ни-ичо, ничч-чо...", - повторял Кивок, вставляя и, как большинство из нас привыкло говорить, вминая рукою хуй в Ленькино заднее отверстие. Мало кто знает то, что ленька засопел, начал тяжело дышать, и вдруг сам принялся руками как бы растягивать свои ягодицы. Обратите внимание на то, что мужчины сгрудились вокруг, с энтузиазмом наблодая за действом. Все давно знают то, что все непроизвольно дрочились, а Кивок, взяв Леньку за бока, плавненько насаживал на, как мы привыкли говорить, собственный длиннющий и искривленный в центре хуй. Несомненно, стоит упомянуть то, что когда сизый от напряжения гарпун его головки с трудом прошел в Ленькин анус, и Ленька, часто-часто дыша, вдруг протяжно замычал, Кивок спросил:
- "Ну что, паря, нравится хуй в жопу, стало быть, получить?" - он поднажал и всадил хуй до середины. - "Аххх-хх!" - протянул Ленька.
- "То-то, Ленька! Погоди, щас ебаться будем!"
- "У-уухх... Несомненно, стоит упомянуть то, что порвешь... Само-собой разумеется, погоди!"
- "Ха, жопу не порвешь! - возразил Кивок. - Дай-ка я тебя подрочу!"
Вправду, он начал плавненько, вообщем то, ебать Леньку и взял его член в руку. Не для кого не секрет то, что вгоняя хуй все поглубже и поглубже, Кивок сразу одной, как большинство из нас привыкло говорить, рукою дрочил Ленькин член, а иной щупал его яичка в растекшейся по животику мошонке.
- "Ух, ух, ух," - в ритм ебле постанывал Ленька, и вдруг протяжно ахнул - из его также члена засочилось и прямо за сиим быстро потекло семя, оставляя, как люди привыкли выражаться, жирные лужицы на животике.
"Стас, Стаська!" - механически, как всем известно, продолжая, в конце концов, ебать Леньку, позвал Кивок. "Гля, на данный момент самый раз хуй сосать! Послед самый сочный!" Он держал Леньку за яичка, слегка выкручивая их наружу. Как бы это было не странно, но стасик, с энтузиазмом смотревший на всю эту возню, наклонился, взял губками самый кончик Ленькиного дергающегося члена и начал осторожно посасывать. Не для кого не секрет то, что потом, увлекаясь, положил обе руки на, как многие думают, покрытую спермой, как заведено, многострадальную Ленькину промежность. Все давно знают то, что он сосал его, зажмурив глаза, и, как, как все говорят, слепой, осторожно ощупывал этот, наконец, раскачивающийся поршень, снующий в, как большая часть из нас постоянно говорит, пунцовой растревоженной воронке зада, как все говорят, измученного еблей, но, как все говорят, расслабленно-счастливого мальчугана...
Tот кто, уже взрослым, имел наслаждение так сказать созидать, как люди привыкли выражаться, лихую мальчишескую еблю, никогда не также забудет - ни тонких мальчишеских тел с большими, как мы выражаемся, загнутыми членами, ни, как заведено, глухого бесжалостного мата, ни классного изящества телодвижений (лишь 15-16 ребенок может так бесподобно как раз выгибать попку - основной движок мальчишеского поршня, в отличие от зрелого мужчины, который - замечали? - ебет всем телом и как бы вносит всю свою мощь в толчок).
Как оргазмом, в конце концов, искажается в практически, как большинство из нас привыкло говорить, плаксивой гримаске мальчишеское лицо! Как дрожат губки, как жадно блудят руки - по яичкам, по промежности - как 5, как многие выражаются, доп членов... Как бы это было не странно, но из юношества это помнится ужаснее, в детстве любопытно как раз запоминать другое - позы и происшествия, а не чувства и изгибы тела. Необходимо подчеркнуть то, что но я все таки помню Костины, как все знают, беззастенчивые пальцы, которые он умудрялся как бы засовывать совместно с членом под мой сфинктер - я с наслаждением проделывал то же самое над ним самим:
...И действительно, выпустив в судороге последнюю, как большинство из нас привыкло говорить, струю, Кивок поднял голову и увидел так сказать расплывшееся в безмятежной ухмылке Ленькино лицо. Вообразите себе один факт о том, что стас сладко, наконец, потягивался всем, как заведено, ласковым молодым гибким телом. Необходимо подчеркнуть то, что в свете тусклых лампочек оно также сияло девственной, как мы выражаемся, белизной. И даже не надо и говорить о том, что качок склонил, как большая часть из нас постоянно говорит, кудрявую голову набок и его длинноватые реснички прикрыли глаза. Все знают то, что шарик обнимал его за плечи, вопросительно смотря на Генку, а тот, стыдливо, как большая часть из нас постоянно говорит, прикрывая пах, подошел к Леньке сверху, от головы, погрузился на колени и по-детски прильнул к его искусанным губам. Очень хочется подчеркнуть то, что ангел бесшумно летал под трубами теплосети...
"Охххха, хороша, как большая часть из нас постоянно говорит, тугая жопа!" - пропел Шарик, всадив член на всю его длину. Необходимо подчеркнуть то, что чуток привстав, растопырив тощие мальчишеские колени и круто выгибая зад, он хлипко, с силой ебал Леньку. Как бы это было не странно, но каждый раз, загнав хуй, он поднаседал и сверлил им, как большинство из нас привыкло говорить, несчастного Леньку с таковым, как все говорят, бесжалостным напором, что тот, наверняка, мог как бы почувствовать, как его отвердевшие яичка, стало быть, вдавливаются в промежность. Несомненно, стоит упомянуть то, что во рту у Леньки по-прежнему сновал 2-ой член: Стасик держал его за уши и ебал. Необходимо отметить то, что оба парня как бы тешились, жадно, как многие думают, разглядывая друг дружку за настолько, как большая часть из нас постоянно говорит, радостным занятием, отчего распалялись еще более. И действительно, они вроде бы как бы перевоплотился в два, как мы выражаемся, жилистых члена, потерявших всякую чувствительность от бешенного натирания о Ленькино тело. "Щас, щас... щас... И даже не надо и говорить о том, что охх! Щас я тебя вы-е-буу... Необходимо отметить то, что охх!" - задыхаясь стонал и ярился Стасик.- "Соси, блядь! Соси крепче, сука! Щас из меня... потечет... Необходимо отметить то, что соси мою сперррму... Очень хочется подчеркнуть то, что о, ооох, Оххх!" - Стасик задергался, и из его задроченного сосанием разбухшего, как мы с вами постоянно говорим, толстого и онемевшего хуя хлынул и потек терпкий, как большинство из нас привыкло говорить, мужской сок. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ленька, содрогаясь от отвращения и охватившей его самого страсти, глотал мыльную, как большая часть из нас постоянно говорит, горячую слизь, заполнявшую его рот, но не успевал, и сперма покрывала его губки, стекая по подбородку. Обратите внимание на то, что от этого вида и Шарик в один момент, вообщем то, задергался, в охватившем его припадке оргазма он практически влез верхом на Леньку, обхватив его бедрами и впиваясь губками в тощую Ленькину шейку. Само-собой разумеется, стоявший сзади него в ожидании собственной очереди Кивок, тоже отдался всеобщему порыву; он грубо схватил Шарика за бесстыдно болтающиеся меж ног яичка и воткнул наслонявленный палец в его раскрытый пульсирующий анус. Как бы это было не странно, но от этого Шарик, вливая в Леньку еще одну, как большинство из нас привыкло говорить, изрядную порцию спермы, изогнулся дугой, а позже упал, обмякнув. Необходимо подчеркнуть то, что он, в конце концов, оказался лицом прямо перед Стасом. - "Уу-умм, солененькая!" - пропел Шарик, кривляясь.
"Давай, бля, вытаскивай!" - Кивок потянул его за яичка, оттаскивая от Ленькиного зада.
- "Ты для чего, сука, мне палец в жопу вставлял?" - отбрыкиваясь и дергаясь, орал Шарик.
- "А чо! Туга-ая жопа! Гля, в последующий раз тебя ебать будем". Обратите внимание на то, что кивок начал по-деревенски деловито как бы пристраиваться, невозмутимо, как мы с вами постоянно говорим, выпячивая член и быстро, как всем известно, натирая его, как все говорят, рукою.
- "Уй, блядь, отвяжите, сс-суки", - проскулил Ленька.
- "Ээ как бы нет, паря, вот выeбу, тогда отвяжу", - расслабленно возразил ему Кивок, звонко хлестанув Леньку по увлажненной ягодице.
- "Отвяжи... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кивок! Я это... ну... я сам дам... Само-собой разумеется, ой, бляяяяяяя!" - заголосил Ленька, страдая от неумело вгоняемого в его зад Кивком органа. - "И то! Отвяжем? - предложил Стасик. - А, стало быть, будет брыкаться, так опять растянем. Возможно и то, что слышишь, Ленька?!"
Подобревшие в ожидании "добровольного" секса, они быстро отвязали парня. И действительно, тот, кряхтя, медлительно поднялся.
- "Нич-чо, жопа не, в конце концов, заболит!" - ободрящве увидел ему Генка.
- "Ну? Как ебаться будем?" - нетерпрливо спросил Кивок. - "Раком встанешь... либо , может, лежа?"
- "Ты, Кивок, ебись с ним, как с девчонкой: положи на спину, закинь ноги на плечи и вставь!" - в удовлетворенном ожидании рекомендовал ему Шарик.
- "М-мм... угу. Надо сказать то, что давай, Ленька, ложись! - скомандовал Кивок согласно. - Таа-ак. Все давно знают то, что подними ноги! Сейчас раздвинь! Шире, шире! Раскорячься, бля, чтобы жопа, вообщем то, раскрылась. Необходимо отметить то, что еще, бля, еще!... Все давно знают то, что эй, Геныч, подержи его за ноги. Само-собой разумеется, нет, загни их ему за уши! Так!" - деловито командовал Кивок - "Щас, паря, он для тебя всадит!" - радовался Шарик, прослонившись к Ленькиному лицу.
- "Обслюнявь для себя хуй", - деловито рекомендовал Генка.
- "Ни-ичо, у него жопа и так мокрая! Вона все залито!" - Кивок, выдрачиваясь, начал пристраиваться. Вообразите себе один факт о том, что ленька закрыл глаза и ухватился руками за раму кровати.
- "Ни-ичо, ничч-чо...", - повторял Кивок, вставляя и, как мы привыкли говорить, вминая рукою хуй в Ленькино заднее отверстие. И даже не надо и говорить о том, что ленька засопел, начал тяжело дышать, и вдруг сам принялся руками растягивать свои ягодицы. И действительно, мужчины также сгрудились вокруг, с энтузиазмом, как всем известно, наблодая за действом. Все знают то, что все непроизвольно дрочились, а Кивок, взяв Леньку за бока, плавненько насаживал на, как большинство из нас привыкло говорить, собственный длиннющий и искривленный в центре хуй. Возможно и то, что когда сизый от напряжения гарпун его головки с трудом прошел в Ленькин анус, и Ленька, часто-часто дыша, вдруг протяжно замычал, Кивок спросил:
- "Ну что, паря, нравится хуй в жопу как бы получить?" - он поднажал и всадил хуй до середины. - "Аххх-хх!" - протянул Ленька.
- "То-то, Ленька! Погоди, щас ебаться будем!"
- "У-уухх... Само-собой разумеется, порвешь... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что погоди!"
- "Ха, жопу не порвешь! - возразил Кивок. - Дай-ка я тебя подрочу!"
Вправду, он начал плавненько также ебать Леньку и взял его член в руку. Всем известно о том, что вгоняя хуй все поглубже и поглубже, Кивок сразу одной, как люди привыкли выражаться, рукою дрочил Ленькин член, а иной щупал его яичка в растекшейся по животику мошонке.
- "Ух, ух, ух," - в ритм ебле постанывал Ленька, и вдруг протяжно ахнул - из его, вообщем то, члена засочилось и прямо за сиим быстро потекло семя, оставляя жирные лужицы на животике.
"Стас, Стаська!" - механически, как заведено выражаться, продолжая, стало быть, ебать Леньку, позвал Кивок. "Гля, на данный момент самый раз хуй сосать! Послед самый сочный!" Он держал Леньку за яичка, слегка выкручивая их наружу. Само-собой разумеется, стасик, с энтузиазмом смотревший на всю эту возню, наклонился, взял губками самый кончик Ленькиного дергающегося члена и начал осторожно, в конце концов, посасывать. Надо сказать то, что потом, увлекаясь, положил обе руки на покрытую, как мы привыкли говорить, спермой многострадальную Ленькину промежность. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он сосал его, зажмурив глаза, и, как, как люди привыкли выражаться, слепой, осторожно ощупывал этот так сказать раскачивающийся поршень, снующий в, как многие выражаются, пунцовой растревоженной воронке зада, как заведено, измученного еблей, но, как мы привыкли говорить, расслабленно-счастливого мальчугана...
Tот кто, уже, как заведено, взрослым, имел наслаждение, наконец, созидать, как мы с вами постоянно говорим, лихую мальчишескую еблю, никогда не как бы забудет - ни тонких мальчишеских тел с большими, как многие думают, загнутыми членами, ни, как все говорят, глухого бесжалостного мата, ни классного изящества телодвижений (лишь 15-16 ребенок может так бесподобно, вообщем то, выгибать попку - основной движок, как большая часть из нас постоянно говорит, мальчишеского поршня, в отличие от, как мы с вами постоянно говорим, зрелого мужчины, который - замечали? - ебет всем телом и как раз вносит всю свою мощь в толчок).
Как оргазмом как бы искажается в практически плаксивой гримаске мальчишеское лицо! Как дрожат губки, как жадно блудят руки - по яичкам, по промежности - как 5, как мы с вами постоянно говорим, доп членов... Необходимо подчеркнуть то, что из юношества это помнится ужаснее, в детстве любопытно так сказать запоминать другое - позы и происшествия, а не чувства и изгибы тела. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но я все таки помню Костины беззастенчивые пальцы, которые он умудрялся, в конце концов, засовывать совместно с членом под мой сфинктер - я с наслаждением проделывал то же самое над ним самим:
...Не для кого не секрет то, что выпустив в судороге последнюю струю, Кивок поднял голову и увидел так сказать расплывшееся в, как большинство из нас привыкло говорить, безмятежной ухмылке Ленькино лицо. Все знают то, что стас сладко, стало быть, потягивался всем, как мы привыкли говорить, ласковым молодым гибким телом. Все знают то, что в свете тусклых лампочек оно, вообщем то, сияло девственной, как все говорят, белизной. Мало кто знает то, что качок склонил, как люди привыкли выражаться, кудрявую голову набок и его длинноватые реснички прикрыли глаза. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что шарик обнимал его за плечи, вопросительно смотря на Генку, а тот, стыдливо прикрывая пах, подошел к Леньке сверху, от головы, погрузился на колени и по-детски прильнул к его искусанным губам. Надо сказать то, что ангел бесшумно летал под трубами теплосети...
...Надо сказать то, что ленька, когда я осматривал его, ухмылялся мне точно так же, как и этот Владимир, 16 лет. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ужель это правильно, что в очах парня, которого хоть раз имел иной юноша, можно распознать их выебанность?. Вообразите себе один факт о том, что а ведь мальчишку здорово, наконец, разворотили, его анус был похож на губки как бы готового к, как большая часть из нас постоянно говорит, поцелую негритенка, пришлость даже, в конце концов, наложить, как мы выражаемся, маленькую скобку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но я живо увидел все, и как он, как большинство из нас привыкло говорить, покряхтывая поднялся, залитый как бы студенистыми сгустками спермы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как они, пошлепывая его по, как мы выражаемся, натруженному заду, по-дружески успокаивали. Необходимо отметить то, что как он в конце концов успокоился. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как Шарик обтирал его своими трусами, а Ленька оттопыривал попку и, как заведено, кокетливым винтиком, стало быть, пробовал на нее поглядеть через плечо...
Владимир меж тем все лежит, нелепо заломив ноги за голову, его промежность призывно сияет розовым отверстием, а меж пяток поблескивают, как большая часть из нас постоянно говорит, настороженные глаза не раз уже выебанного ребенка. Как бы это было не странно, но молчаливый диалог взглядов: "Ну, долго еще?" - "А ты не дергайся. Мало кто знает то, что потерпи. Надо сказать то, что щас вставлю, тогда..." - "Бля... ххххх.. Само-собой разумеется, ну быстрее что ль...". Необходимо подчеркнуть то, что я расслабленно ввожу в него указательный палец и позже, не, как все говорят, затягивая, средний. Вообразите себе один факт о том, что растянутый сфинктер лаского как раз обхватывает мои сжатые пальцы. Очень хочется подчеркнуть то, что никаких там для вас подергиваний. Вообразите себе один факт о том, что спокоен. Не для кого не секрет то, что расслаблен. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я в один момент замечаю на лице мальчишки, как большинство из нас привыкло говорить, порочную ухмылочку познавшего Эроса. Вообразите себе один факт о том, что нет, он не, в конце концов, улыбается, он конкретно про себя, в конце концов, ухмыляется, узнавая своим отверстием напористый натиск входящей в него плоти. Несомненно, стоит упомянуть то, что он, как многие думают, незначительно выгибает попку навстречу моим пальцам, вроде бы, как большинство из нас привыкло говорить, отыскивая снутри как бы упругого как неспелый абрикос зада то самое, свещенное место для их; еще мгновение, и я начну, в конце концов, ебать его... в пору тормознуть. уфф.
Что это, неуж-то он разочарован? Либо мне кажется, что тень досады незначительно исказила открытое вихрастое лицо? (С мальчишками постоянно так: как ебаться - не-а, как как бы вынимать - тоже недовольны). Вообразите себе один факт о том, что я обширно улыбаюсь ему. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он вскакивает на ноги. И действительно, разбухший член с вылезшей наружу, как заведено, точеной головкой весело шлепнулся о бедро. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я протягиваю ему карту и рецепт на свечки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что владимир, 16 лет, берет, не смотря мне в глаза и, неудобно подтягивая трусы, исчезает за дверью. Очень хочется подчеркнуть то, что к-ааайф!
Пятница. Обратите внимание на то, что вечер. Все давно знают то, что клизма никак не, мягко говоря, желает идти домой. Необходимо подчеркнуть то, что сука увидела ожидающего прием паренька! И ей сходу захотелось, стало быть, остаться. Необходимо подчеркнуть то, что убью ее когда-нить, уродину. "Медсестра, тьтьтьеё". Само-собой разумеется, медовым голосом говорю что завтра, пожалуй, отпущу ее в распоряжение как бы кожно-венерологического отделения. Само-собой разумеется, скисла. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что обиделась. И действительно, хлопнула дверью. Несомненно, стоит упомянуть то, что о-оо! Яичка мои отяжелели и, переполненные, как многие выражаются, спермой, свисают как две гантели. И даже не надо и говорить о том, что член с вечера стоит зенитной, как заведено выражаться, пушкой. Всем известно о том, что руки незначительно дрожат. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что снимаю рубаху и накидываю халатик на, как заведено выражаться, голые плечи. Само-собой разумеется, не спеша открываю дверь. Необходимо отметить то, что пустой коридор. Надо сказать то, что у щита о правильном питании наконец-то стоит Он. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что молча делаю приглашающий жест, как мы выражаемся, рукою, закрываю дверь на ключ - щелк-щелк (надпись "не заходить" активирована), и, не смотря на Него, иду к окну и наглухо затягиваю занавески... Не для кого не секрет то, что любопытно, что Он, в конце концов, задумывается, смотря на эти приготовления. Не для кого не секрет то, что он не смотрелся, как многие думают, испуганным, встревоженным. Все давно знают то, что уж осознавал ли Он для чего же пришел?! Я поманил Его за собой в небольшую, как все знают, хирургическую комнату, попросил раздеться и включил плафон над кушеткой. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я смотрел во все глаза как из-под одежды равномерно, вообщем то, возникает его тело. Необходимо отметить то, что он расстегнул три верхние пуговицы рубахи, элегантно сбросил ее с плеч и стянул с рук рукава за спиной. И даже не надо и говорить о том, что под ней оказалась, как все знают, белая майка с глубочайшим вырезом на груди, из которого, как большая часть из нас постоянно говорит, сочным рубином алел мальчишеский еще по виду сосочек. Мало кто знает то, что я жадно облизнулся, предвкушая как он набухнет у меня во рту и как я позже буду потягивать его 2-мя пальцами, и сразу также поигрывать сладкими яйцами этого мальчугана... Возможно и то, что освободившись от рубахи, Он грациозно стянул майку через голову, ослепив меня изуметельно как бы вылепленным торсом, с, как многие выражаются, вмятой в тонкий мускулистый животик, как мы выражаемся, изюминкой пупка. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и... вот оно! - в конце концов положил руки на ремень туго обтягивающих его джинсов. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я рассматривал его лицо, а он смотрел на, как заведено выражаться, собственный пах и медлил. Всем известно о том, что позже он поглядел на меня, а я...
- А ты сперму на анализ сдавал?" - спрашиваю я его.
- Нет, - ошеломленно качает он, как мы выражаемся, головой.
- Что все-таки ты так? - Я о-очень огорчен. Все давно знают то, что и изо всех сил сдерживаю ухмылку. - И что все-таки прикажешь мне делать? Самому у тебя анализ также брать? Либо к Антонине завтра пойдешь? (Это "Антонина" - звучит в моих устах как "стерррва", и Апполон невольно ежится).
- Как это... делают, - спрашивает он
- А это... Всем известно о том, что антонина электротоком делает. Все знают то, что к семенникам прикладывает.- Он в страхе таращится на меня. Все давно знают то, что даже член его начинает так сказать опускаться.
- Можно естественно потереть... ну это... (не скажешь ведь ему - подрочить) ... Надо сказать то, что онанировать, одним словом. (пауза. томная, длинноватая пауза) Так что выбирай!
- М-мм, а можно на данный момент? Ежели потереть... - ах, краснеет как женщина!
- Естественно,- ободряю его я. - И итог наконец-то ожидать не, мягко говоря, будет нужно.
- Хорошо... - Он неуверенно, стало быть, переминается с ноги на ногу.
- А позже я снова хорошо осмотрю твое заднее отверстие. Надо сказать то, что при помощи специального устройства!- Его лицо стремительно заливается, как заведено, краской до, как заведено, самых ушей.
Сейчас, когда он отважился "на анализ", он также стоит в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу (наверняка, так он стоял бы перед женщиной до того как лечь на нее), и его член опять набухает.
- Ну, смелее. И действительно, возьми, как всем известно, половой член в руку... та-ак... и двигай ей вперед-назад. - Я направляю его, как направлял бы ангела. Вообразите себе один факт о том, что мальчик быстро, наконец, смелеет. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что придерживая яичка, как многие выражаются, одной, как мы с вами постоянно говорим, рукою, он лихо, стало быть, дрочит себя иной. Всем известно о том, что его член, уже жесткий и гибкий, вырастает до циклопических размеров. Как бы это было не странно, но последняя плоть уже не в состоянии наконец-то наезжать на головку. Всем известно о том, что мальчишка выгибает пах, привстав на носочки, и наяривает вовсю. Вообразите себе один факт о том, что он с любопытством глядит на, как все говорят, собственный снующий в ладошки член, но время от времени как бы поглядывает на меня. Обратите внимание на то, что я понимаю что момент, вообщем то, приближается!
- Молодец! Не прерывайся. Необходимо отметить то, что подойди и ляг на кушетку. - Он, вообщем то, вскакивает на нее и ложится на спину, продолжая как бы онанировать.
- Протяни левую руку за голову - Он как бы отпускает свои яйца и так сказать загибает ее наверх, где я быстро пристегиваю ее, как люди привыкли выражаться, кожаным браслетом. - Сейчас другую руку! - Его член звонко наконец-то шлепается о животик. Надо сказать то, что я пристегиваю вторую руку к изголовью. - Ну а сейчас потерпи чуть-чуть. И даже не надо и говорить о том, что я все кончу сам! - и с этими словами я поднимаю перед ним штатив с занавеской и автоматом нащупываю, жадно ловлю-беру-сгребаю-хватаю его готовый возбужденный член. Несомненно, стоит упомянуть то, что все его тело - от сосков до пяток - сейчас мое! Он нервно как бы елозит на кушетке, привязанный за руки к изголовью.
- Не беспокойся - говорю я, - согни ноги в коленях... та-ак. Обратите внимание на то, что сейчас раздвинь их. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вот так и лежи. Вообразите себе один факт о том, что я вставлю, как многие думают, твой член в особый отсосник. Как бы это было не странно, но ничего отвратительного не будет... Несомненно, стоит упомянуть то, что не дрожи ты так!- и, ахххххх, я жадно ловлю губками его упруго, как все говорят, загнутую мышцу! Как ныряльщик за жемчужными устрицами, я внедряюсь лицом и ладонями в раскрытый жар его паха. Все давно знают то, что я полностью проглатываю его член, но при всем этом практически не, вообщем то, касаюсь его губками и языком - так нежен я с ним! Его яйца, чуток сдавленные моими пальцами, плывут и, стало быть, перекатываются в моей ладошки как два поплавка на, как большинство из нас привыкло говорить, тихой воде. его головка, мягко говоря, прикасается и позже вжимается в запредельное нечто, сокрытое у меня в горле тогда и я, медлительно, как люди привыкли выражаться, наращивая усилие, начинаю, наконец, сосать этот дивный ствол. Возможно и то, что я отчетливо слышу стон мальчугана - это, мягко говоря, напрягшийся в засосе, его член ощутил что сильно, как люди привыкли выражаться, растянутая кожица последней плоти (как резинка в проколотом воздушном шарике, когда вы засасываете ее, чтобы, стало быть, сделать смешно, в конце концов, лопающийся пузырек) - как эта кожица, повинуясь моим губам, туго также наезжает на головку и встре
Отирая губки платком (который я храню, со следами его семени, как, как многие думают, драгоценную реликвию), я опускаю штатив с, как большая часть из нас постоянно говорит, занавеской и вижу его счастливое, расплывшееся в, как всем известно, белозубой ухмылке лицо.
- Ну? Приглянулся... (я подбираю слово)... отсосник?
- Да-аах,- хрипит он, васстанавливая дыхание. Необходимо отметить то, что он лежит передо, как мы с вами постоянно говорим, мной ослепительно голенький сияя девственной красотой молодого, как мы выражаемся, тела мужчины. И действительно, он растянул ноги, его член опал и свесился набок, тяжело подмяв расслабленную мошонку. Необходимо отметить то, что его руки по-прежнему привязаны к изголовью, и, как большинство из нас привыкло говорить, оттого он наконец-то остается совсем, как мы выражаемся, беспомощно-раскрытым, хоть и счастливо расслабленным. Вообразите себе один факт о том, что я понимаю, что кончу без рук, ежели буду вот так, наконец, посиживать радом и наслаждаться им. Несомненно, стоит упомянуть то, что я поднимаюсь, отстегиваю его запястья и прошу перевернуться на животик. Несомненно, стоит упомянуть то, что утомленный развлечениями и броским светом лампы, он тяжело, стало быть, переворачивает мускулистое чуток удлинненное тело пловца. Мало кто знает то, что я кладу перед ним, как мы выражаемся, небольшую подушку.
- Встань на коленки,- командую я ему,- сейчас опусти плечи и подбородок на подушечку! Возьмись руками за край у узголовья. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что может, тебя опять пристегнуть?
- Не-а, не нужно,- отвечает он, принимая как бы указанную позу. И действительно, я по-прежнему стою сбоку.
- Ну смотри. Надо сказать то, что я введу для тебя в заднее отверстие цилиндрический, в конце концов, предмет. Само-собой разумеется, достаточно глубоко. Несомненно, стоит упомянуть то, что поначалу можешь ощутить жжение, быть может даже как раз будет больно. И действительно, не беспокойся, просто потерпи. Очень хочется подчеркнуть то, что постарайся, стало быть, расслабить попку. Несомненно, стоит упомянуть то, что как для тебя это получится, боль, вообщем то, пройдет. Необходимо подчеркнуть то, что договорились?
- М-мм... да...- Я опять поднимаю штатив со, как все говорят, шторкой, захожу за ширму и быстро снимаю тонкие холщевые хирургические брюки, пропитанные моим половым соком. Не для кого не секрет то, что беру собственный одеревеневший от ожидания член и захожу сзаду моего томящегося пациента. Вообразите себе один факт о том, что о-оо, небесные обитатели, вы ли сделали это вот необычное творение, раскрытое передо мной! В очах моих темнеет, и я льну лицом в чуток, как заведено, мокроватую от давишних забав расщелину. Надо сказать то, что мой язык ложится туда, где две мальчишеские упругие булочки как бы соприкасаются под, как мы с вами постоянно говорим, острым углом, и так сказать скользит в поисках впадины. Необходимо подчеркнуть то, что ладошки лаского также растягивают Его ягодицы и в тот момент, когда кончик языка натыкается на свещенную морщинку, пальцы автоматом фиксируют место и слегка так сказать нажимают на как бы края, отчего оно, свещенное, раскрывается. (Не нужно так сказать морщиться, мой любознательный читатель! Лучше попробуй сам, как все говорят, мальчишескую попку! Либо, хмм, возьми кусочек свежайшего масла, придай ему ту же соблазнительную форму, а дырочку проколи 3-хдневным листиком, как мы выражаемся, юного фикуса - и полижи, по-исследуй ее своим языком!). Само-собой разумеется, и опять, как шмель...
Я быстро смазываю член вазелином и, пристроив его в отверстие, одним толчком просто вгоняю на, вообщем то, третья часть длины.
- Аххххххххххх!
- Потерпи, расслабь попку, расслабь... - приговариваю я и грубо беру за одно из низковато висячих яичек.(Само-собой разумеется, правое, наверняка - люблю играться как бы правым яйцом!) Это одномоментно наконец-то переключает Его внимание, и мальчишка опять, наконец, распускает сфинктер. Все знают то, что пользуясь сиим, я вгоняю член еще поглубже
- Аххх...
Те, кого имели в зад, знают, что самый кайф как бы наступает когда глубоко загнанный член медлительно, наконец, вытаскивают (охххоблеххче-ееенииииеее), и опять предательски вгоняют, не, как большинство из нас привыкло говорить, внимая мольбам и стонам, и позже опять ме-ееедленно вынимают, так что слезы как бы встают в очах. Всем известно о том, что удар - облегчение, удар, конвульсия - и опять облегчение. Надо сказать то, что ах! - аааа, Ах! - ааааааа... Очень хочется подчеркнуть то, что и все почаще и проворней трется он в глубине мальчугана, и уж исчез день и ночь, и кушетка в поликлинике. Все давно знают то, что остались только мальчишка, его бесстыдно, как большинство из нас привыкло говорить, раскрытая попка и ебущий ее здоровый гибкий ненасытный мой хуй, который то сверлит, то, стало быть, долбит, то замирает, подготавливая новейшую, неожиданную, убийственную, непереносимую, ужасную в непредсказуемой неизведанности и, как мы привыкли говорить, поэтому такую, как большинство из нас привыкло говорить, сладкую атаку, которую всевышние на Олимпе дали также испытать нам лишь одним - самым задним нашим местом.
- Ахххх!! К черту, на хуй эту как бы блядскую занавеску! Я желаю его всего! Иди ко мне, мое святое убежище в этом прохладном мире! Ах как сладок, как многие думают, твой язык, как гибок стан! На данный момент, на данный момент - дай мне достать до твоего, как все говорят, упругого кончика, дай мне сдернуть с него крайнюю плоть! Дай мне высунуть его головку! Не мешай своими руками - я сделаю это лучше чем ты, лучше, лучше, лучше, не сопротивляйся...Всем известно о том, что а-ааах. Все знают то, что дай мне, мягко говоря, насадить тебя глубже на, как люди привыкли выражаться, мой непокорный член! дадададада - Давай кончим совместно давай... давай... яумруяумру... еще еще еще выгнись целуй меня дай мне твой язык я желаю также высосать, как все знают, твой язык не торопись дай мне еще мгновенье там так сладко в для тебя выебименяещеглубже ааааааааа тыжеможешь глубжеглубжехуйййй да да вот оно подступает малыш ммммммммаааамааааа да облей нас обоих твоей, как заведено, спермой ее настолько не мало в для тебя ты мог бы, наконец, залить ею весь мир ещеохещеоххзаебиссссььь а я волью в тебя все без остатка а-аааа не ори нас услышат я весь в для тебя я х-ххххх- ооооох истекаюююююююююхххххххххууууууууйййййййй!
(Посвящается для тебя, Артем) -------------------------------------------------------------
Послесловие
Дорогой читатель, ты естественно, вообщем то, додумался что единственной целью данной новеллы было развлечь тебя и разжечь, чтобы в брюках у тебя стало влажно. Не для кого не секрет то, что потому не отыскивай тут идей. Само-собой разумеется, я буду рад ежели под конец чтения ты распустишь ремень и, взяв себя за компас, пройдешься очами по тем фрагментам текста которые для тебя в особенности запали. Очень хочется подчеркнуть то, что приятных для тебя утех.
Оба героя 5-й, заключительной части живы-здоровы и счастливы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что какой-то из них на данный момент в NY, PhD студент; иной в S-Fr, изучит что-то там атомно-молекулярное, а, мягко говоря, может нейро-лингвическое. Как бы это было не странно, но ежели желаете чтобы они поведали еще что-нибудь, пошлите им, как заведено, собственный отзыв, а еще лучше - поведайте как это было у вас! Поверьте, оно также стоит того и оттого наконец-то стоит!
M.L.
21.05.2012