У всех ребят, как у людей, а у Толика, парня моего, калатушка, как многие думают, таковая, что кобыла ужаснется. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что хоть мне всего-то годков четырнадцать, я издавна уже не целка. Надо сказать то, что целку ещё в колыбели мухи проели. Само-собой разумеется, иным парням, сходу, в 1-ый же день не даю. Мало кто знает то, что что я, блядь какая! А вот Толик мне полюбился, ещё на танцплощадке. Как бы это было не странно, но когда он начал целовать мне шейку в засос, я так сомлела, что аж в трусы, вообщем то, надула. Как бы это было не странно, но позже, когда он, наконец, лапать меня стал, я на шейку ему повисла, глаза закрыла, делай со мной чего же хочешь! Цыцки у меня мелкие, обе в одну его лапищу также помещаются. Обратите внимание на то, что мял он мне их, щипал, соски всё крутил, так я аж стонать от наслаждения начала. Не для кого не секрет то, что здесь он и повалил меня на травку. Все знают то, что навалился, тяжёлый, пахнет вином и сигаретами, грудь широкая, дышит нередко. Надо сказать то, что я его шейку не отпускаю, а он, наконец, шарит ручищами, юбку мне до пупа задрал. Все давно знают то, что я ему:
- Толик, не нужно, не нужно!
А сама пятую точку приподняла, чтобы ему комфортно было трусы с меня как бы стягивать. Необходимо подчеркнуть то, что до колен он их мне спустил, а далее я сама, как змея из кожи вылезла. Не для кого не секрет то, что обхватила ногами его за талию, жмусь к нему всем своим тощим телом, а он ширинку также расстёгивает и чего-то долго там копается. Возможно и то, что позже, как нажмет мне больно меж ног. Очень хочется подчеркнуть то, что я как заору:
- Ты чего же, коленку мне пихаешь?
Руками как бы схватилась, и здесь, уже во 2-ой раз, по-настоящему обосцалась. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сходу сама для себя не поверила - вот это дубина! Нет, не то, чтоб чрезвычайно длиннющий, но как бы таковой толстый, что 2-мя руками чуток обхватила. Вообразите себе один факт о том, что а Толик:
-Не сцы, ща войдёт! - и, мягко говоря, продолжает мне его переть. Мало кто знает то, что руками меня прочно держит, ещё и навалился всем телом - вырваться я не могу, лишь умоляю его жалобно:
- Толечек, миленький, отпусти меня, что хочешь тебе сделаю, миленький, умоляю тебя. Возможно и то, что мать, мамочка, спаси меня!
Чувствую, нет у меня больше сил, на данный момент он меня разорвёт. Всем известно о том, что головка уже начала по тиху влезать совместно с моими же шкурками. Всем известно о том, что плющит о мои же мослы - больно! Прям кости мне, мягко говоря, раздвигает, чего-то аж в копчике уже трещит.
Всё же пожалел он меня, повернулся на спину:
-В рот бери сука, ежели не можешь по-людски!
Мне не нужно было, вообщем то, повторять два раза, скользнула вниз, и давай так сказать дрочить обеими руками, сосать и лизать языком, как все говорят, немытые его мудя. Не для кого не секрет то, что пальцы у себя меж ног так сказать намочила и также щекотать Толикину пятую точку. Необходимо отметить то, что яичка ему как собака лизала. Возможно и то, что сяду на него верхом, поезжу, потрусь о его полено собственной общипанной <курицей> и как бы снова лизать. И даже не надо и говорить о том, что как яичка его также поджались, стало у него там под ними тикать и сжиматься, я рот обширно открыла, к залупе губки придавила и давай также глотать молофью. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вылизала всё до капли.
-Соска ты отменная! - похвалил меня Толик. - Будешь моей как бы бабой.
На утро у меня меж ног был один сплошной синяк, губеси распухли, разлезлись в стороны, снутри все шкурки, как все говорят, ярко-красные, мокрые, горячие стали, повылазили наружу и висят, как у индюка нос. Всем известно о том, что присела пописять - не могу, больно. И даже не надо и говорить о том, что ну думаю, чтобы было, если бы Толику удалось таки меня на, как все знают, лысого как бы напялить? Увидела мамка, какой раскорякой я хожу:
-Что, блядина, снова всю ночь еблась по посёлку!
Сетку как раз схватила с гвоздя и по ляжкам меня, по ляжкам. Все давно знают то, что изловила за волосы, задрала подол, заголила мне пятую точку. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я, стало быть, сжалась вся, глаза так сказать зажмурила,
-Мамочка, не бей, не буду больше, мамочка, прости!
Свистнула сетка, я аж как бы зашлась от боли, ни орать, ни, стало быть, дышать не могу, как рыба ловлю ртом воздух. Вообразите себе один факт о том, что ногами дрыгаю, в очах потемнело. Все знают то, что здесь мамка ещё раз как жикнет, как многие думают, сетью, меня и прорвало - так завизжала, сосед на днях свинью резал - та так не визжала.
-Вот, для тебя, потаскуха, получай!
Позже, мягко говоря, тормознула, рассмотрела у меня меж ног тёмно-синий синячище, величиной с велосипедное седло и давай, мягко говоря, реветь в глас:
-Дочушка, кто же это тебя так? Ах! Згвалтавали, снасильничали доньку мою!
В больницу, наконец, потащила меня, к медику. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я также упиралась, не желала идти, но разве против мамки моей попрёшь? На всю больницу, в конце концов, раскричалась, что доньку снасильничали и всё нутро разорвали.
Сухой жилистый старикашка - доктор, показал мне на, как заведено выражаться, блестящую каракатицу:
-Раздевайся ниже пояса и залазь вот сюда.
Я стою не шевелюсь, а мамка меня подталкивает легонько в спину:
- Иди, иди не бойся, доктор неплохой, больно не, в конце концов, сделает.
Да не дура, знаю, что на эти рогатки нужно ноги класть. Как бы это было не странно, но стыдно-то как, вот так вывернуться наизнанку и весь собственный срам как бы демонстрировать. Возможно и то, что со сверстниками не постыдно, не напрасно меня "Сцыкухой" прозвали. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что совсем не пугливая я, напротив могу такое - ни одна девчонка не осмелится. Несомненно, стоит упомянуть то, что а <Сцыкуха> поэтому, что как бы соревновалась с мальчуганами, кто подольше сцыкнёт. И даже не надо и говорить о том, что и практически переиграла всех, пока не пришёл один рыжий, весь в веснушках, не из наших. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что обошёл он меня. Надо сказать то, что кожицу оттянет, сожмёт кончик, точно грядки шлангом, мягко говоря, поливает, натужится и, стало быть, брызнет всего-то одну каплю. Как бы это было не странно, но да как раз летит эта капля метров на пятнадцать. Необходимо отметить то, что я уже и на стол залазила, чтобы высота равная была, тужилась так, что чуток не, стало быть, обделалась, но этот рыжий со собственной пипеткой меня переплюнул. Само-собой разумеется, пацаны наши всё равно меня победительницей признали, почто, ежели и мне поливальный шланг приделать, так я может далее, как многие выражаются, того брызну. Не для кого не секрет то, что с того времени я - <Сцыкуха>, с, как многие думают, большой буковкы.
А на, как заведено выражаться, блестящую каракатицу я залезла. Вообразите себе один факт о том, что доктор, как все знают, резиновые перчатки надел и давай мне железяки прохладные наконец-то пихать во все дырки. Возможно и то, что медсестру позвал, мазки какие-то брали из меня.
- Ну, рассказывай, кто тебя так?
- Свалилась, - говорю, - ударилась.
- Сколько раз попорядку свалилась? - издевается старикашка.
- Не помню!> - отвечаю.
Кое-чем прохладным и шипящим всё брызгал мне на раны, позже осторожно кое-чем промокал.
- Вижу, что секс в извращённой форме практикуете, вот огласить бы мамы. Вообразите себе один факт о том, что да толку-то, она тебя и без того порет как сидорову козу. Очень хочется подчеркнуть то, что ну, хорошо, одевайся! - говорит.
Я за, как многие выражаются, шторой одеваюсь, а он с, как большая часть из нас постоянно говорит, мамкой моей так сказать говорит:
- Ничего ужасного, травмы, как все говорят, поверхностные, снутри повреждений нет. Не для кого не секрет то, что она не девственница, но дефлорация произошла не на данный момент, а существенно ранее. И даже не надо и говорить о том, что может ей какой предмет, стало быть, пробовали ввести, бутылку к примеру, побеседуйте с ней, мамы она обязана признаться.
- Упрямая она, сладу, наконец, нет!
- Рано ей, пожалуй, половую жизнь вести.
- Одна воспитываю, без отца, совершенно от рук, мягко говоря, отбилась.
Я вышла из-за ширмы, они наконец-то прекратили говорить обо мне. Мало кто знает то, что когда мы с мамкой уже подошли к дверям, доктор нам вдогонку и говорит:
- Чаще подмываться с детским мылом, и пусть наконец-то сохнет, ничем не наконец-то закрывать, скоро пройдёт.
Мать как раз осталась доктора также благодарить, а я на улицу, вообщем то, шмыгнула.
До чего же же у нас в посёлке сплетни быстро расползаются. Надо сказать то, что не успела я от больницы толком отступить, уже проехал мимо на велике пацанёнок, тормознул и мне вдогонку:
Тонька - донька
Рваная пиздонька
Я так сказать прикинула, далековато тормознул, не догоню.
- Каркать будешь, на данный момент для тебя хозяйство твоё оторву, недоносок!
Крикнула, и пошла далее. Необходимо отметить то, что так нет, прямо около дома, на заборе ещё двое таковых же оболтусов посиживают:
По пизде, как большинство из нас привыкло говорить, лохматой
Стукнули, как многие выражаются, гранатой
Лимонка наконец-то подорвалась
Пизда, стало быть, заулыбалась
Поэты, как большинство из нас привыкло говорить, неготовые! Этих уже, наконец, попробовала отловить. Все знают то, что куда там, шуганули, как коты, как всем известно, шкодливые. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что хорошо, ещё не вечер, этого я так не оставлю. Обратите внимание на то, что позже всё равно уши оборву.
Весь день и никуда не, стало быть, выходила, зализывала раны. Надо сказать то, что а к ночи не выдержала, сбежала к танцплощадке. Всем известно о том, что мать задумывалась, что я сплю, а я в окошко вылезла, 1-ый этаж, низковато совершенно. Обратите внимание на то, что и через поле, на торфобрикетный, на танцы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что толика увидела, ноги ослабли, в низу животика пустота, мягко говоря, образовалась, прямо дёргает всю. Всем известно о том, что а здесь ещё какая-то, как заведено, белобрысая мокрощелка Толику на шейку, мягко говоря, вешается. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я взбесилась от такового нахальства, подпрыгнула, за волосы сучку и давай метелить. Очень хочется подчеркнуть то, что всю рожу ей исцарапала. Все давно знают то, что она, дурочка, отбиваться, ну я ей по почкам коленкой и ногами топтать. Вообразите себе один факт о том, что здесь меня Толик оттащил. Само-собой разумеется, белобрысая быстро собрала сопли и, вообщем то, сдрыснула. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что от Толика я уже не отходила ни на шаг. Возможно и то, что обнимала за шейку, победно, как все знают, посматривая на как бы других девчонок.
На торфобрикетном я нередко бываю и, как всем известно, местные меня как раз знают. Надо сказать то, что а здесь краля какая-то подступает, строит из себя, нос задрала. Надо сказать то, что аккуратная таковая - <пионерка>. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что приезжая как раз небось, городская.
- Девченки повелели передать, чтобы вы юбку длиннее надевали, а то когда танцуете, у вас трусы видно.
Стоят стайкой в стороне, смеются, черти! А эта осмелела:
- А от себя я желаю добавить, что танцуете вы чрезвычайно вызывающе!
- Насчёт трусов, передай, - говорю, - своим швабрам, что я трусы не ношу- так вентиляция лучше, не так селёдкой пахнет, как от вас, а из-под юбки это лифчик как бы выглядывает. Обратите внимание на то, что и, как мы привыкли говорить, танцую, как захочу, был бы хуй - плясала б на как бы хую. Не для кого не секрет то, что а что на <вы> со мной - это отлично, уважаешь означает. Необходимо подчеркнуть то, что так, что сейчас, наконец, бить не буду - вали давай.
Та нос ещё выше задрала, резко так сказать повернулась и медлительно так к своим похиляла.
- Ни черта она меня не, наконец, уважает! - в конце концов дошло до меня.
- Брезгует, издевается и ещё морду воротит. Не для кого не секрет то, что ну, <пионерка>! Погоди, я это так не оставлю!
Уже около дома, в тени у забора, когда Толик залез ко мне под кофту и стал так сказать щипать за цыцки, я так обмякла, что забыла про вчерашний ужас и боль. Само-собой разумеется, я уже была готова испытать ещё раз. И действительно, но так сказать здесь из подъезда вышла соседка. Всем известно о том, что толик оттолкнул меня, слегка хлопнул ладошкой по пятой точке:
- Хорошо, пили, стало быть, спать. Несомненно, стоит упомянуть то, что мне сейчас некогда. Само-собой разумеется, дело есть.
Руки в штаны, засвистел и ушёл в темноту.
Дома мамка уже ожидала меня. Очень хочется подчеркнуть то, что злая, с, как всем известно, сетью в руках.
- Шкура на для тебя горит! Засеку подлюку!
И за, как все говорят, мной. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я пулей в ванную. Очень хочется подчеркнуть то, что чуток успела у мамки перед носом дверь захлопнуть. Всем известно о том, что уселась на пол, спиной к, как заведено выражаться, прохладной металлической ванне, а ногами упёрлась в дверь. Не для кого не секрет то, что мамка когда, как мы с вами постоянно говорим, злая, таковая мощная, чуток дверь не выломала. Надо сказать то, что но у меня ноги прочные, удержала. Необходимо подчеркнуть то, что так остаток ночи и просидела на прохладном полу. Вообразите себе один факт о том, что я и от отчима так, мягко говоря, спасалась, пока он ещё с нами жил:
Толик работал у нас на бум фабрике, в макулатурном цехе. Всем известно о том, что мы с девчонками называли этот цех - <библиотека>. И действительно, там можно было всякие достойные внимания книги отыскать. Как бы это было не странно, но но в <библиотеку> мы, наконец, прогуливались не за сиим. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что там, за горами тюков с, как большая часть из нас постоянно говорит, макулатурой постоянно сухо и тепло. Обратите внимание на то, что прямо в рабочее время можно встречаться с парнями. <Пошла книги так сказать читать> - да, вообщем то, трахаться пошла в макулатурный.
Была на заводе и реальная библиотека, говорили, что много там не плохих книжек. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что поэтому, что из наших, промышленных никто книгами не интересовался, не как раз тащили их, вот и было чего же почитать.
У меня ещё не было никакого плана, когда я автобусом поехала на торфобрикетный. Очень хочется подчеркнуть то, что и когда около остановки встретилась со вчерашней <пионеркой>, я ещё не знала, что, вообщем то, будет позже. Необходимо подчеркнуть то, что она была, как люди привыкли выражаться, таковая же, как люди привыкли выражаться, чистенькая, аккуратная и, как все говорят, гордая, как и вчера вечерком. Возможно и то, что она сейчас была одна, без подруг, поэтому не задирала нос, а даже наконец-то обрадовалась, что меня встретила.
- Здравствуй! - уже не на <вы> - не издевается.
- Куда, - говорю, мягко говоря, собралась, - ежели не тайна?
- В библиотеку, - говорит. - Правда ли, что у нас на бум фабрике библиотека, как большинство из нас привыкло говорить, отменная?
- Библиотека у нас, как все знают, классная, - не соврала я.
- А не на фабрику ли я пищу.
- Естественно на фабрику, куда же ещё!
Вот наконец-то здесь я мигом всё и сообразила. Несомненно, стоит упомянуть то, что настало время расплаты. Возможно и то, что не долго я ожидала подходящего момента.
- Знаешь, - говорю, - есть так сказать здесь дорога вокруг пруда, через заводскую плотину. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что короче намного, и места прекрасные. Обратите внимание на то, что прямо на завод попадём, а там для тебя и библиотека будет.
Наивная она так сказать оказалась, пионерки - все они, как мы с вами постоянно говорим, наивные. Несомненно, стоит упомянуть то, что отправь мы с ней пешком, вокруг, через плотину. Необходимо отметить то, что она идёт, подпрыгивает, болтает без умолку.
- Ах, как она книги, вообщем то, любит, и что не знала сходу, чем, вообщем то, заниматься будет в каникулы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а вот сейчас, дескать, будет в тёткином саду в тени под вишней посиживать и книги читать.
Длинноногая, стройная, на пол головы выше меня. Вообразите себе один факт о том, что гладкая, как все говорят, таковая, холёная, породистая, стерва.
- А чего же, - спрашивает, - меня <сцыкухой> зовут?
- Да в детстве, говорю, нередко в кровать так сказать писалась.
Всему верит!
На плотине вода вниз с рёвом катится, сыро от брызг, прохладно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я через решётку как бы перегнулась, свесилась вниз. Само-собой разумеется, вода совершенно рядом. Несомненно, стоит упомянуть то, что гладкая, как большой, толстый удав, кольцами по, как мы выражаемся, бетонному желобу плывёт. Возможно и то, что а внизу, наконец, пена, пышноватая, грязная, клочьями так сказать плавает. Надо сказать то, что долго глядеть - голова кружится. Надо сказать то, что поднимешь голову, долго ещё перед очами плывёт и крутится земля.
- Подойди сюда, - кричу, - ближе, не бойся.
- Не боюсь, - орет в как раз ответ.
Подступает, к самой решётке. И действительно, правда не опасается, смелая.
- Наклонись ниже, к, как многие выражаются, самой воде.
Наклонилась. И действительно, я ей по плечу так сказать хлопнула.
- Отправь, говорю, вымокнем тут.
Забора со стороны плотины нету. Само-собой разумеется, сходу за, как всем известно, плотиной, заводские цеха.
- Подожди, - говорю, - на данный момент попрошу кого нам дверь в цех открыть - по другому в заводоуправление, где библиотека, не попасть.
А там, за, как многие думают, макулатурным цехом, Толик на бульдозере сгребал большие, связанные и уже расползшиеся от дождика тюки макулатуры. Несомненно, стоит упомянуть то, что я подошла, он заглушил мотор.
- Ну чего же, - говорит, - надумала в конце концов, сама пришла!
- Не, - говорю, - здесь одна, как большинство из нас привыкло говорить, городская также интересуется. Необходимо подчеркнуть то, что я про тебя поведала - так она говорит, что в Москве таковых, как ты через себя за вечер троих пропускала. Необходимо отметить то, что я ей про нашу <библиотеку> поведала, так она желает, стало быть, испытать. Необходимо подчеркнуть то, что книги, говорит, чрезвычайно люблю читать, в особенности, как мы выражаемся, толстые.
- Молодец, <Сцыкуха>, верно соображаешь! Свою шмоньку погодуй пока, пусть подрастёт.
- Так это для тебя в <библиотеку> приспичило? - оценивающе глянул Толик. - Зовут-то как.
- Ольга, - с, как многие думают, ухмылкой как бы протянула руку <пионерка>.
- Книги любишь, молодец девка! Отправь, пока никого нет, - позвал нас за, как люди привыкли выражаться, собой Толик.
- Она, - говорю, - другой раз за вечер три штуки, вот таковых толстых, прочесть, вообщем то, может! - показала я пальцами, - Правда?
Ольга утвердительно как раз кивнула. И даже не надо и говорить о том, что толик открыл ключом металлическую дверь,
- Это чтобы не так сказать лазили тут, кому не положено, - объяснил Толик.
Мы зашли во вовнутрь, Толик захлопнул дверь, запер её изнутри. Необходимо подчеркнуть то, что медлительно повернулся к нам и так же медлительно стал также расстёгивать брюки. <Пионерка> стояла, заворожённая, большими удивлёнными очами, смотря на то, что происходит. Мало кто знает то, что она ещё не додумывалась, ЧТО на данный момент будет. Все знают то, что толик переступил через упавшие штаны. Несомненно, стоит упомянуть то, что его <кувалда>, втянутая в животик, безмерно толстая, как будто отражение в кривом зеркале в комнате хохота, толчками начала надуваться и расправляться. Все давно знают то, что так, мягко говоря, надувается камера от как бы авто колеса.
- А такую книгу ты читала!> - потряс своим хозяйством Толик.
Я прочно так сказать ухватила <пионерку> сзаду за талию. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что её всю трясло, как заведено выражаться, большой дрожью. Мало кто знает то, что она не сопротивлялась, не орала, лишь не, как мы с вами постоянно говорим, мигая смотрела на Толикино <волшебство природы>.
- Толик, - говорю, - эти, как всем известно, столичные бляди, чтобы лучше завести, кричат, вырываются, для вида. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эта вот целкой прикидывается.
- Для меня вы все целки - и девки, и старухи. Мало кто знает то, что ну-ка, снимай трусы, покаж свою <карточку> моему <библиотекарю>!
Я задрала <пионерке> юбку и попробовала, наконец, стащить с неё трусы. <Пионерка> ожила, схватила меня за руки, пытаясь как раз вырваться из моих крепких объятий. Мало кто знает то, что толик подошёл к нам, как большинство из нас привыкло говорить, вплотную и как даст ей гулкую оплеуху.
Видимо, её ранее никогда не били, она удивлённо, сдерживая слёзы, нередко заморгала ресничками. Вообразите себе один факт о том, что позже резко так сказать отпустила меня и закрыла для себя лицо руками. Возможно и то, что я не зевала, одним движением как раз стянула до пола её жёлтые <пионерские> трусы. Необходимо отметить то, что толик раскрыл ей блузку, пуговицы полетели в, как мы привыкли говорить, различные стороны. Необходимо подчеркнуть то, что она схватилась за свою юбку, засунула подол меж ног, сжала коленки. Необходимо отметить то, что от испуга она не могла говорить, лишь мычала, как, как люди привыкли выражаться, немая. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что толик разошёлся серьёзно.
- Блядь, неплох придуриваться, раздевайся!
Я так сказать схватила её под мышки, а Толик стал тянуть её за ноги на себя. Всем известно о том, что пионерка растеряла равновесие, отпустила юбку. Обратите внимание на то, что толик стянул юбку вниз, через ноги, порвав замок. Мало кто знает то, что я тем временем быстро и умело ловко сняла с неё блузку. <Пионерка> осталась в одном лифчике. Не для кого не секрет то, что толик сгрёб его одной, как все говорят, рукою, порвав бретельки и застёжку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что было ей на вид, стало быть, лет 15, но цыцки у неё были что нужно - не то, что мои, как гузки у общипанной курицы. Не для кого не секрет то, что я посиживала на коленях, прочно держа <пионерку> под мышки. Несомненно, стоит упомянуть то, что она отбрыкивалась от Толика ногами, но он на это ноль внимания. Как бы это было не странно, но ухватил её за колени и раздвигает ей бёдра своими ручищами.
- У, как отлично потекла, - потрогал у неё Толик, - а ещё не, наконец, желает!
Он пристроился у пионерки меж ног, задрал её колени для себя на плечи, и стал возиться со собственной <колотушкой>, пытаясь затолкнуть её в Ольку-пионерку. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что та брыкалась изо всех сил и как раз юлила задницей. Не для кого не секрет то, что но Толик чрезвычайно отлично прижал её, сама по для себя знаю - никак не, наконец, вырваться! В конце концов, он всё-таки изловил её на <лысого> - его голый зад застыл на мгновение, Олька тоже прекратила, стало быть, брыкаться и Толик одним толчком массивно и резко погрузился вниз. И даже не надо и говорить о том, что вот как бы здесь у <пионерки> снова прорезался глас. Всем известно о том, что она так пронзительно завизжала, что мне заложило уши. Всем известно о том, что толик начал, стало быть, качать ввысь вниз, ввысь вниз, всё скорее и скорее. Необходимо отметить то, что визг не смолкал, пионерка, вообщем то, останавливалась лишь, чтоб хлебнуть воздуха, и опять продолжала, в конце концов, кричать. Вообразите себе один факт о том, что минутки через две Толик начал, вообщем то, вбивать в пионерку ещё скорее, задышал тяжело и хрипло, позже судорожно напрягся и резко тормознул, распластавшись. Очень хочется подчеркнуть то, что пионерка уже не визжала. Все знают то, что толик зашевелился, медлительно встал, кровавый его болт болтался из стороны в сторону. Не для кого не секрет то, что пионерка дышала чрезвычайно нередко не глубоко. Вообразите себе один факт о том, что остановившимся, невидящим взором смотрела на Толика.
- Не достаточно? - спросил Толик, и схватил <пионерку> на руки.
Та не, наконец, сопротивлялась, висела, как, как большинство из нас привыкло говорить, тряпичная куколка без костей. Несомненно, стоит упомянуть то, что толик встал во весь рост, ноги <пионерки> падали вниз, Толик по одной, помогая для себя коленками, снова закидывал их для себя на пояс. Мало кто знает то, что в конце концов ему удалось, в конце концов, обхватить её безвольное, переломленное пополам тело. Вообразите себе один факт о том, что удерживая её так, Толик надел <пионерку> на собственный <кол>. Как бы это было не странно, но он стал, наконец, подкидывать её и сразу двигаться навстречу. Обратите внимание на то, что тело болталось, как мешок: руки раздельно, сами по для себя, ноги - сами по для себя, грудь, вообщем то, тряслась, как холодец. И даже не надо и говорить о том, что здесь я сообразила всё, что вышло, прыгнула, когтями впилась Толику в спину,
- Прекрати, она же не живая! Прекрати, слышишь! - кричала я ему в ухо.
Толик остервенело терзал безжизненное, с, как мы с вами постоянно говорим, откинутой на бок головой, тело <пионерки>. Необходимо отметить то, что когда до него в конце концов дошло, он медлительно положил её на грязный бетонный пол, глупо уставился на это сломанное, поникшее, совершенно уже не гордое, беззащитное в собственной тоскливой наготе, молодое тело. Вообразите себе один факт о том, что совсем не замечая меня, забегал, засуетился, наклонился к ней, приложил ухо к груди, приподнял, потряс за плечи, как будто остановившиеся часы.
Я так сказать проскользнула к двери, трясущимися руками так сказать отодвинула тяжёлую задвижку, с трудом приоткрыла, как заведено выражаться, металлическую, скрипучую дверь, и сломя голову, не, как все знают, разбирая дороги, пулей пролетела через весь завод. Необходимо подчеркнуть то, что на, как большинство из нас привыкло говорить, проходной, столкнулась с, как все знают, группой спешащих на замену юных мужчин. Очень хочется подчеркнуть то, что выбила из рук 1-го из их некий свёрток. И действительно, маленькие железяки со звоном поскакали по плиткам пола.
- Эй, <Сцыкуха>, полегче на поворотах!
Я не помню, как оказалась дома. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я наконец-то слонялась из угла в угол, не находя для себя места, меня трясло, руки колотились, зубы стучали.
Мамка, как пришла то сходу наконец-то додумалась. Надо сказать то, что она уже слышала о том, что вышло на заводе. Вообразите себе один факт о том, что толика так и застали сидячим над поруганным телом. Надо сказать то, что толку от него наконец-то достигнуть не смогли, но мамке уже насплетничали, что я, как, как большая часть из нас постоянно говорит, чокнутая мчалась через заводскую, как мы выражаемся, проходную.
Я не, вообщем то, отпиралась, поведала ей всё.
- Отправь в милицию, всё там повторишь. Обратите внимание на то, что лишь, поначалу расскажешь про вчерашнее, и что Толик, как всем известно, твой грозился уничтожить тебя, ежели ты не приведёшь эту Ольку к нему заместо себя. Возможно и то, что сообразила! Шкуру свою спасай, дурочка, ему всё равно хана!
Стоило мне лишь раздвинуть ноги и показать, начинающий, стало быть, зеленеть огромный синячище у меня меж ног, как, как все говорят, седоватая, грозная милиционерша сходу смягчилась, сочувственно смотрела мне в глаза и кивала, как всем известно, головой, веря каждому моему слову.
До самого суда над Толиком я не отступала от собственных слов. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сколько следователь не давил на меня, я как бы говорила своё. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мамка наняла адвоката, и тот стоял за меня горой, не, как мы выражаемся, давая следователю, стало быть, орать, либо ещё как добиваться от меня другого признания.
На трибунал я, стало быть, явилась в, как большинство из нас привыкло говорить, длинноватой юбке, с косичками. Все знают то, что в белоснежных гольфах. Возможно и то, что трибунал был, как люди привыкли выражаться, закрытым, так, что лавки для зрителей были пустые. Вообразите себе один факт о том, что я повторила всё снова, время от времени даже, как большинство из нас привыкло говорить, бросая стремительный взор в сторону Толика, как будто, как люди привыкли выражаться, ожидая, что он также подтвердит мои слова. Вообразите себе один факт о том, что толик горячился, пробовал, наконец, вскочить, но ему не давали и прочно держали с боков два здоровых сторожа в форме. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что когда ему в конце концов дали слово, он сбиваясь, стал, наконец, говорить, что меня перетрахал весь посёлок, что я стерва, каких, стало быть, свет не видывал, и что меня нужно, вообщем то, разодрать на части. Необходимо подчеркнуть то, что на свидетельские показания Толикиных дружков, против меня, наш юрист произнес, что я жертва насилия, что мне нанесена тяжёлая как бы моральная и, как мы привыкли говорить, физическая травма. И даже не надо и говорить о том, что что моё поведение чрезвычайно просто осознать, и прочитал бумагу, где было свидетельство о изнасиловании меня отчимом, когда мне ещё лишь, вообщем то, исполнилось двенадцать:
Фу, про себя ухмыльнулась я. Все давно знают то, что это ещё кто кого изнасиловал! Отчим работал шофёром и время от времени учил меня как бы управлять своим грузовиком. И действительно, я сама стала елозить у него по бедру, и, вообщем то, достигнула, что промокли не только лишь мои трусы, да и его, как мы выражаемся, толстые рабочие штаны. Необходимо отметить то, что я сама помогала ему их, в конце концов, расстёгивать. Надо сказать то, что сама уселась на его горячий твёрдый конец, и как на салазках, мокрым, склизким, раскрытым своим нутром, ездила по всей его длине, пока он не выдержал не впёр его мне, рыча как лев. Как бы это было не странно, но уже позже, когда все эти, как все знают, испуганные тётеньки, опасаясь произнести истинные слова, расспрашивали меня, что все-таки вышло, я говорила совершенно другое. Необходимо подчеркнуть то, что а для чего он сбежал? Я бы молчала, ну и мамка бы по-тиху смирилась - таковой мужчина на дороге не, наконец, валяется:
Толику дали, стало быть, пятнадцать лет. Всем известно о том, что говорили, что ему не подфартило, расстрел - наиболее мягкое наказание, по сопоставлению с тем, что ждет его в тюрьме.
Прошёл ровно год.
Жизнь не стояла на месте. Возможно и то, что всё прошло, позабылось. Всем известно о том, что 1-ое время, правда, прогуливались всякие слухи, но большая часть считало меня, как мы выражаемся, несчастной жертвой монстра-насильника.
Я поменялась, подросла. Как бы это было не странно, но из, как мы выражаемся, худой, облезлой сучки, я перевоплотился в, как мы выражаемся, прекрасную, стройную, грудастую, крутозадую суку.
Местные заводские мужчины закончили меня интересовать. Вообразите себе один факт о том, что я как раз сошлась с, как всем известно, одной крутой, как заведено, девчонкой с, как мы выражаемся, торфобрикетного. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что у неё были, как всем известно, знакомые мужчины в дачном посёлке, что в 10 километрах от завода. Надо сказать то, что светка, так звали мою, как заведено выражаться, новейшую подружку, стремилась попасть в, как большая часть из нас постоянно говорит, столичные путаны и повсевременно говорила мне, как роскошно она будет тогда жить. Не для кого не секрет то, что в которых карах ездить, с какими людьми как раз иметь дело, а основное, какие классные у неё будут шмотки. Не для кого не секрет то, что у меня были несколько другие планы, да и я всей душой стремилась, в конце концов, вырваться из данной трясины, которую готовила мне судьба, останься я на бум фабрике ещё год либо два.
Светка брала меня с собой всякий раз, когда её приглашали к кому-нибудь на дачу. Обратите внимание на то, что сауна, бассейн - хорошие напитки. Возможно и то, что и как бы платили нам хорошо. Мало кто знает то, что так, что задаром я уже ни под кого бы не легла.
Мужчины приезжали из столицы оттянуться. Несомненно, стоит упомянуть то, что некие решали свои дела, и на нас, как заведено, особенного внимания не направляли. Очень хочется подчеркнуть то, что так, что мы резвились в своё наслаждение, брызгались водой из бассейна, бегали друг за, как заведено выражаться, дружкой, хохотали. Не для кого не секрет то, что некие старички обожали юное наше <мяско>. И даже не надо и говорить о том, что принудит какой дедуля ноги раздвинуть, уставится в упор, сопит и, стало быть, рассматривает, потрогает немножко и так сказать снова глядит. Как бы это было не странно, но прямо также дышит для тебя в пятую точку. Возможно и то, что а кто обожал наши забавы, стало быть, глядеть. Всем известно о том, что для таковых мы спец. програмку разработали - я свою кликуху не забыла, и гвоздём программы был номер в бассейне. Необходимо подчеркнуть то, что светка плавала снутри, а я посиживала на корточках на краю и <охотилась> на неё из собственной стрелялки. Вообразите себе один факт о том, что маленькими и сильными струями я попадала в неё, ежели Светка не успевала спрятаться с головой под воду. Возможно и то, что смешно было, когда я попадала ей в глаза либо в рот. Обратите внимание на то, что светка не понарошку чуток не как раз захлёбывалась, фыркала, трясла, как мы с вами постоянно говорим, головой. Обратите внимание на то, что не знаю, как Светке, а мне было чрезвычайно смешно.
Толстый один, доброжелательный, как мы с вами постоянно говорим, таковой дядечка, обожал запихивать одной из нас, как всем известно, свёрнутые в трубочку баксовые купюры, а иная обязана была лишь языком и зубами как раз вытаскивать. Вообразите себе один факт о том, что время от времени так глубоко запихивал, что наконец-то приходилось потрудиться. Обратите внимание на то, что правда как бы стоило незначительно также подождать, и, как многие выражаются, скрученная бумажка сама вылезала на поверхность.
Они все, в большинстве, были люди не, как большинство из нас привыкло говорить, вредные. Всем известно о том, что за полгода, что мы со, как люди привыкли выражаться, Светкой, стало быть, занимались сиим ремеслом, серьёзно не подфартило нам лишь один раз. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что чрезвычайно опьяненная компания, какие-то злые, нахмуренные люди. Как бы это было не странно, но владелец дачи, Виталик, лебезил перед ними, унижался. Не для кого не секрет то, что под конец они так разошлись, что стали нас сильно бить, перетрахали во все дыры, сходу по несколько человек сразу, и выгнали ничего не заплатив.
Я недельку наконец-то отлёживалась, приходила в себя. Необходимо подчеркнуть то, что виталик звонил, интересовался самочувствием, сочувствовал.
Когда же мы со как бы Светкой как бы объявились снова, посвежевшие, неунывающие, громко и заразительно смеясь. Все давно знают то, что виталик предложил нам, как все знают, собственный план.
Он произнес, что таковых, как мы, как все говорят, юных да ранешних везде много, излишек - а вот неплохого клиента отыскать тяжело. Необходимо отметить то, что есть, дескать, люди, и чрезвычайно высоко, при всем этом он показал пальцем в потолок, которые готовы также платить чрезвычайно хорошие средства за не совершенно, как мы с вами постоянно говорим, обыденные сервисы.
Что же это все-таки за сервисы? И он здесь же привёл пример: банька и берёзовые розги.
- Ну уж как бы нет, это не для меня! - вскочила я, недослушав. - От мамки получила сполна!
Светка молчала. Само-собой разумеется, а Виталик продолжил:
- У меня есть клиенты, готовые также платить штуку каждой за полсотни, как мы с вами постоянно говорим, берёзовых розог.
- Выйди, - говорю, - на улицу, там много берёз, нарежь для себя сколько хочешь. Всем известно о том, что я то здесь при Чём?
- Круглая юная попка нужна ещё в придачу. Само-собой разумеется, мамка тебя задаром порола, а тут верные огромные средства. Возможно и то, что заработать сможешь на, как всем известно, приличную жизнь.
- Мамка меня не даром порола, а разума мне в задние ворота вколачивала. Очень хочется подчеркнуть то, что так, что меня от этого дела уволь, не дура! Ну а ты, Светка, чего же молчишь?
- Я думаю, что разума можно было и побольше вколотить. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что у меня есть мысль! Мы будем использовать обезболивание!
- Как это? Наркоз, что ли? Наилучший наркоз - молотком по голове!- засмеялась я
- Компресс из раствора новокаина на пятую точку, прямо перед, как заведено, поркой! А орать громко ты сможешь, будешь мамкины уроки про себя, в конце концов, вспоминать.
- Молодец, Светик! - заорал восхищённый Виталик, - Голова! Уважаю! Далековато пойдёшь!
- Нужно поначалу это дело испытать, скептически наконец-то отозвалась я.
- Завтра, девченки, я всё привезу, у меня есть чрезвычайно неплохой знакомый, врач-анестезиолог. Все знают то, что попробуем. Все знают то, что подберём состав, концентрацию. И действительно, верю, что дело пойдёт! -, прохаживаясь по комнате, в нетерпении потирая руки, проговорил Виталик.
Восхитительная у меня подружка, сообразительная, находчивая!
Дело оказалось верное. Как бы это было не странно, но три порки в недельку, Виталик говорил, что всё расписано на несколько месяцев вперёд, лишь, как всем известно, приличные клиенты.
Все очень просто. Не для кого не секрет то, что за пару минут перед, как мы с вами постоянно говорим, поркой надевали, как мы привыкли говорить, длинноватые, до колен, трусы, с начёсом снутри, пропитанные обезболивающим веществом, сзаду, на ягодицах и ниже, поэтому, что клиенты норовили стегнуть и по ляжкам. Очень хочется подчеркнуть то, что когда кожа становилась онемевшая, совсем не чувствительная, трусы снимали и как раз появлялись перед клиентом в лучшем виде. Необходимо отметить то, что получали свою порцию, вопль был что нужно, лучше реального, и - штука каждой. Несомненно, стоит упомянуть то, что сколько имел с этого Виталик - не знаю, думаю, ему хватало, а основное: его-то пятая точка была цела. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что нам же, стало быть, приходилось не чрезвычайно сладко, в особенности когда отходила заморозка. И даже не надо и говорить о том, что но за также двенадцать штук за месяц - я готова была продолжать.
Светке я доверяла во всём. Все давно знают то, что в один прекрасный момент, как-то мимоходом она, в конце концов, спросила, правда ли то, что наконец-то говорили обо мне и о Толике. Все давно знают то, что что Толик не заставлял меня, наконец, приводить к нему, как большинство из нас привыкло говорить, приезжую девчонку, а я всё специально подстроила. Обратите внимание на то, что и что я даже помогала ему её изнасиловать.
Я не стала скрывать правду от собственной наилучшей подруги, и даже поведала ей все подробности. Мало кто знает то, что та грызла для себя ногти, пристально, не перебивая, слушала. Обратите внимание на то, что видимо, ей не чрезвычайно приглянулся мой рассказ, и когда я как раз окончила, она быстро перевела разговор на другую тему.
- Есть <левый> клиент! - как-то в один прекрасный момент предложила Светка. - Платят вдвойне. Возможно и то, что ты как?
- Я постоянно готова, как пионерка! - шутливо ответила я.
<Левым> клиентом, мягко говоря, оказались два больших, здоровых не бритых кавказца. Мало кто знает то, что я знала, что кавказцы не такие уж и беспощадные, как кажутся, потому не, наконец, ужаснулась. И действительно, эти произнесли, что платят больше, поэтому, что так сказать предпочитают нас как бы связать.
Нам проявили две мощные, как мы с вами постоянно говорим, древесные рамы, с, как заведено выражаться, приделанными к ним ремнями для привязывания.
- Отлично, мы пойдём готовиться, необходимо также почистить пёрышки, привести себя в порядок, чтоб стать пред вами в лучшем виде.
Мы со Светкой вышли.
- Ты знаешь, с кем мы имеем дело? - Спросила я Светку. - Не, стало быть, хотелось бы, наконец, залететь.
- Всё в порядке, мне рекомендовали их чрезвычайно надёжные люди. Мало кто знает то, что лёгкие средства, не волнуйся!
Раз Светка ручается, я ей верю, как для себя. Необходимо отметить то, что пока Светка, стало быть, готовила наркоз, я, стало быть, скинула всю одежду и разглядывала своё тело в зеркале во всю стенку ванной. Всем известно о том, что себя нужно обожать, а мне было, что. Все давно знают то, что тугие, как мячики, с карими сосками, прочные грудки, даже не грудки а грудищи - выросли, голУбки, гордость моя! Талия - таковая же эластичная и узкая, но бёдра! Ах, бёдра! Несколько шире, чем я бы желала, но мужчины считали напротив, что бёдра у меня класс. Несомненно, стоит упомянуть то, что пришлось с ними так сказать согласиться - зад у меня роскошный. Очень хочется подчеркнуть то, что ноги длинноватые, тонкие, кожа, как заведено выражаться, гладкая, слегка матовая снутри, не гусиная, как ранее. Надо сказать то, что бархатная. Необходимо отметить то, что волосы я не брею, но их мало - чуть под мышками и на лобке вертикальная полоса - лишь вокруг, как мы с вами постоянно говорим, самой щелки.
- Давай, скоро выходить, позже так сказать наслаждаться будешь! - позвала Светка.
И подала мне смоченные веществом трусы. Необходимо подчеркнуть то, что я с трудом, наконец, натянула, как все говорят, мокрую толстую ткань.
- Добавь сюда, - попросила я, указывая на сухой участок. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что светка приложила бутылку горлышком к этому месту и отлично его, в конце концов, смочила. Все давно знают то, что она сама была готова.
- Дэвушки, мы вас ждём, - постучали в дверь.
- На данный момент, уже идём, - успокоила клиентов Светка.
- Давай, Тонька, отправь, время вышло, уже обязано действовать.
- Подожди, что-то до моей задницы ещё не дошло, минуту ещё.
- Отправь, снимай компресс, там дойдёт, сама знаешь.
Я, стало быть, стянула, тёплые от моего тела, толстые трусы.
- Мальчишки, ваши мелкие сучки готовы принять наказание за свои тяжкие грехи! - С этими словами Светка открыла дверь и мы вышли в комнату, где стояли эти древесные распялки.
Меня начали, наконец, привязывать, как мы привыкли говорить, первую. Всем известно о том, что не люблю я этих привязываний, но раз Светка произнесла, означает можно верить. Не для кого не секрет то, что поначалу, меня привязали за пояс к поперечной планке. Всем известно о том, что который помоложе вежливо, стало быть, поинтересовался, не туго ли.
- Нормально, говорю, давай далее.
Ноги расставили пошире и привязали за лодыжки к как бы вертикальным стойкам. И даже не надо и говорить о том, что позже, в конце концов, положили туловище плашмя на, как все говорят, широкую поперечную доску и привязали вытянутые руки к дальней поперечной планке.
- Вторую девчонку оставим на позже, с данной разберёмся поначалу, - произнес старший.
Я поразмыслила, что Светка влипла, ведь заморозка скоро пройдёт. Мало кто знает то, что но она стояла совсем, как заведено, размеренная, и я, стало быть, решила, что она уже знает, как также выкрутиться. Возможно и то, что так что как раз беспокоиться за неё нечего. Необходимо отметить то, что но также здесь кавказцы вытащили из сумки недлинные, как мы с вами постоянно говорим, кожаные хлысты. Возможно и то, что хорошенькое дело!
- Эй, ребята, мы так не договаривались! Отвязывайте! Светка, скажи им!
Светка стояла не шелохнувшись.
- Ужаснулась, наверняка, - поразмыслила я.
Я попробовала также вырваться. Все знают то, что не здесь то было, Классно привязали, гады.
1-ый удар гибкого, кожаного хлыста просто ошеломил меня. Надо сказать то, что наркоз не действовал! Я чуток не выскочила из шкуры от боли.
- Светка! Ты что, всё специально как раз подстроила? За что!- испуганно заорала я.
- Ребята, вы понимаете, что нужно делать с убийцей моей сестры. Надо сказать то, что засеките стерву до погибели, она ваша. Как бы это было не странно, но лишь помните - сходу чрезвычайно сильно не бейте, пусть <насладится> сполна!
Я онемела. Необходимо отметить то, что светка - сестра <пионерки>! Это конец! Я пропала!
Плаксивым, срывающимся от безнадёжности голосом, стала молить Светку, мамочкой и, как большая часть из нас постоянно говорит, боженькой просила как раз пощадить меня. Не для кого не секрет то, что куда там!
- Олька, в конце концов, молила о пощаде? Не думаю, она, как заведено выражаться, гордая была! Умри, сука, по-людски! - презрительно и беспощадно, приговорила Светка, - Жарь её, ребята!
Боль раздирала меня на кусочки. Как бы это было не странно, но жалящие укусы кожаных хлыстов рвали моё нежное, моё красивое молодое тело.
Они били и вслух считали удары, били и считали.
Кое-где 2-ой сотке я 1-ый раз растеряла сознание. Вообразите себе один факт о том, что нет, они не наконец-то сжалились, не добили меня. Обратите внимание на то, что они принесли прохладной воды в ведре и как раз вылили мне на голову и плечи. И даже не надо и говорить о том, что опосля, как заведено выражаться, того, как я пришла в себя, всё повторилось. Возможно и то, что на этот раз я растеряла сознание скорее. Необходимо отметить то, что снова ведро воды, и снова, как все говорят, невыносимые удары хлыстов - стучали вдвоём по очереди, стоя по сторонам, как будто из ковра пыль выбивали.
Я теряла сознание так сказать снова и снова. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что меня опять обливали водой и продолжали сечь хлыстами.
Всё, в конце концов пришло долгожданное избавление. И даже не надо и говорить о том, что темнота:
Очнулась я в реанимации. Необходимо подчеркнуть то, что живучая оказалась, как кошка. Вообразите себе один факт о том, что мне позже поведали, что отыскали меня уже, как все знают, бездыханной, завёрнутой в тряпки, на обочине дороги - видно как раз выбросили из проезжавшей машинки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в больнице, куда меня привезли, никто не задумывался, что я живая. Мало кто знает то, что но я отогрелась под простынёй, куда меня завернули и начала так сказать шевелиться.
- Ничего, пока что барабана из кожи с твоего заднего места не получится. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но это дело наживное. - Шутил мой доктор.
Я лежала в, как заведено выражаться, одиночной палате, на животике, с закрытыми очами и улыбалась. Мало кто знает то, что удивительно, но я ощущала облегчение, как будто, как мы привыкли говорить, большая, неподъёмная тяжесть упала у меня с плеч. Очень хочется подчеркнуть то, что я уже наконец-то додумывалась, поточнее, наверное знала, что же все-таки это такое - это Олька-<пионерка> простила меня в конце концов.
21.05.2012