Популярные истории...
В эту ночь спать было просто безрассудно. Как бы это было не странно, но тревожно тут было постоянно, мусульманин-чернокнижник посреди, как заведено, неправильных собак не может наконец-то ощущать себя расслабленно, но, как все говорят, грядущая ночь была особой. Несомненно, стоит упомянуть то, что убийство Колиньи, эти взоры папистов провожающие, как заведено, хоть какого, кто не как бы принадлежит к ним, свирепый шепот за спиной...
Я стоял у окна, когда раздался набат и стали слышны клики. Очень хочется подчеркнуть то, что сжимая и как бы разжимая рукоять сабли я как бы вглядывался в наступающие сумерки. Вообразите себе один факт о том, что кто-то пробежал в белоснежном, за ним с кликами пробежали еще, раздался визг и прямо за ним опьяненный гогот. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на улице как-то вдруг так сказать возникло, как многие думают, много народа- начиналась бойня.
Резко повернувшись к двум своим мюридам я произнес
- Абдулла и Саид, наша жизнь в руках Аллаха, но мы, как все знают, недешево отдадим жизнь во славу его, готовы ли вы?
- Готовы государь, пистолеты, мягко говоря, заряжены, сабли наши лишь и как раз ожидают крови этих собак папистов.
-Хорошо, владелец гостиницы папист, начнем с него и будем, вообщем то, держать оборону у дверей. Не для кого не секрет то, что спустимся вниз друзья мои.
Неслышно ступая, держа наготове сабли и пистолеты мы спустились вниз в трактир.
Трактирщик был совсем пьян-
- А эмир, присоединяйся к нам, мы сейчас пьем кровь гугенотов.-
В руках данной свиньи был ржавый клинок и на нем была кровь. Всем известно о том, что приглядевшись я увидел, что он и, стало быть, стоит в крови- стоит над трупом собственного соседа, лежащего обширно раскинув ноги, с, как все знают, широкой раной на спине.
Я знал мертвеца, это был еще не старенькый человек, но уже ригорист, знаток Библии и Аристотеля, мы с ним нередко, вообщем то, спорили и я бывал у него дома.
У него были две, как мы выражаемся, приемные дочери, точнее дочери его, как все знают, покойного брата, они постоянно участвовали в наших беседах, старшая- Элен, владела острым, как многие думают, независящим разумом, ей было 20 как бы 5, она была, как всем известно, большим знатоком еврейских текстов, пятнадцатилетняя Жанна больше жадно слушала, вставляя время от времени уместные замечания.
Его можно было бы, наконец, именовать и, как все знают, достойным человеком, ежели это вообщем можно как бы огласить про неправильную собаку, но он, на, как все знают, мой взор, был лишне строг к своим, как все знают, подопечным: бедные платьица, молитвы, нескончаемые посты. Как бы это было не странно, но ежели говорить прямо, то он был лишне жесток и скуп. Необходимо отметить то, что но он уже был...
- Он задумывался, что честный лигист ему, вообщем то, поможет, ха! Притащил собственных голодных блядей, вот мы и позабавимся-
трактирщик осовело поглядел в угол. Все давно знают то, что там, неподвижные, как изваяния на Нотр Дам, стояли девушки.
- Щас, стало быть, придут соседи, мясник и сапожник, ик, ну мы щас блядей растелим, пройдемся, а уж позже вставим им в пизды колы, вырежем матки. Мало кто знает то, что бляди гугенотские, попробуете наших хуев во все дырки, перед гибелью!
Он покачнулся и поставил ногу на голову трупа- Щасс...
Моя сабля, мягко говоря, сверкнула и он хрипя и обливаясь кровью свалился рядом со собственной жертвой.
- Тихо!- я задавил так сказать начинающийся шум у дам и на носках подбежал к двери- там приближались.
Пушечным ударом дверь как бы отворилась
- Хде бляди!- в комнату крутясь юлой заскочил боров-мясник с уже, как большинство из нас привыкло говорить, приспущенными брюками. Мало кто знает то, что сходу за ним, в грязном колпаке и с, как многие думают, алебардой, головой вперед, ввалился совсем опьяненный сапожник.
Мы втроем с Абдуллой и Саидом только по паре раз тягуче взмахнули саблями и все было также кончено. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вкусно запахло, как многие думают, парной кровью и стало тихо, только в углу рвало, как многие думают, младшую из женщин. Все знают то, что на улице клики, вообщем то, сместились далее.
Я отдал приказ
- Стойте на охране, ежели их также будет много стреляйте, я спущусь. Надо сказать то, что но одиночек рубите без звука, запускайте и рубите.
Подойдя к дамам я произнес
- За мной, наверх, быстро!
Они косясь на трупы, семеня начали подниматься по лестнице.
В комнате я задернул шторы, зажег несколько свеч и повернулся к девицам, прочно держащимся за руки.
- Есть ли у вас родственники либо друзья, которым вы сможете довериться?
- Нет, у нас никого нет- отвечала Элен,
- Тогда у меня вам есть два пути, 1-ый - я быстро и безболезненно вас убиваю, второй- я беру вас обеих в как раз супруги и вы едете со мной в Африку и далее в Аравию и ....И действительно, шамбалу. Как бы это было не странно, но решайте, лишь быстро.
- Как в супруги? Кто вы, как большинство из нас привыкло говорить, таковой чтоб решать за нас? Почему вы нас просто не оставите в покое?
- Я не оставлю достойных и образованных дам на растерзание массе скотов, и лучше я убью вас. Очень хочется подчеркнуть то, что ежели же я буду, стало быть, отвечать за вас, то также слушаться вы должны меня беспрекословно. Надо сказать то, что а это может быть лишь тогда, когда я буду владельцем над вашими телами и душами. И действительно, хоть какое мое слово вам обязано быть законом.
- Я готова как раз умереть, но моя сестра...
- Я не желаю, не желаю, не желаю!!- Жанна вцепилась в сестру и стала ее трясти.
- Ежели ты хочешь чтоб твоя сестра, стало быть, осталась живой соглашайся и ты-
меня забавляла "трагичность" сцены, но больше я наконец-то прислушивался к улице.
- Либо обе либо ни одной. И действительно, решайтесь.
- Вы мерзавец, но мне как бы придется согласиться- Элен также тряхнула головой.
- Итак, перед Аллахом и перед лицом погибели, объявляю вас Элен и Жанна своими супругами, обязуюсь как бы подкармливать, защищать и, наконец, хлопотать о вас и ваших детях. Все давно знают то, что я все сказал-
Элен неопределенно как раз хмыкнула, она уже пришла в себя, и как раз старалась обеспечить для себя главную роль. Несомненно, стоит упомянуть то, что я остро посмотрел на нее и заявил
- Дама, ты уже два раза оскорбила меня, 1-ый раз назвав меня мерзавцем, 2-ой раз как раз посмеявшись над моей клятвой Аллаху. Мало кто знает то, что для тебя, мягко говоря, придется расплатиться.
- Как, ты меня выстегаешь? Супруг?- она утомилось как бы улыбнулась,- либо снова убьешь?
- И это тоже может быть, но сначала я привяжу тебя и займусь на твоих очах твоей сестрой, как вы франки говорите, надругаюсь над ней.
- Нет, ты шутишь!-
-Ты уже лицезрела как мне просто уничтожить человека и я не христианин, мне нет дела до ваших предрассудков-
- Элен, он это сделает, не нужно, не возражай ему!-
- Для чего, мусульманин, ты мучаешь нас? - Элен гордо смотрела мне в глаза.
- У нас дама не смеет быть, как всем известно, гордой рядом со своим мужем, и я не мучаю тебя, я учу. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я подошел к ней и произнес
- Клянусь Аллахом, ежели ты на данный момент же не разденешься не отдашься мне на это самом месте, то я выполню все то, что я произнес! При этом, ты как наконец-то супруга моя, выполнишь все мои пожелания и прихоти.
- Она смотрела на меня обширно раскрыв глаза
- Я вижу, ты сделаешь это... Обратите внимание на то, что но как? Тут, при моей сестре. Очень хочется подчеркнуть то, что нет это нереально!
- Что может быть либо нереально решаю тут лишь я. Необходимо подчеркнуть то, что вы мои, мягко говоря, супруги, непокорных жен я наказываю. Как бы это было не странно, но я жду, раздевайся!
- Потушите хотя бы свечки...
- Для чего я буду также лишать себя наслаждения? Скорее!
Негнущимися пальцами она начала также рвать свои завязки, не переставая, мягко говоря, глядеть мне в глаза.
Кофточка, штопанное белье, которого она, стало быть, застеснялась больше чем наступающей наготы, показались руки, как мы с вами постоянно говорим, светлые в, как мы привыкли говорить, полутемной комнате, нижняя юбка..
- Нет, я не могу...
- Задумайся, на одной чаше весов, наконец, лежит твоя неспособность снять юбку перед, как большая часть из нас постоянно говорит, мужчиной, а на иной, мучения твоей сестры.
-Не учи меня!-
она решительно, стало быть, скинула юбку и, как мы выражаемся, неправильными руками ухватилась за лиф. Само-собой разумеется, собравшись с духом она сорвала его и обнажила огромные груди. Всем известно о том, что стараясь как-то прикрыть их она, в конце концов, повернулась ко мне боком и начала как раз снимать крайнее.
- Вот и все -
через трясущиеся губки тихо произнесла она. Необходимо отметить то, что она стояла полубоком ко мне, уже, как все знают, голая, изо всех сил сжимая ноги, наполовину прикрывая, наполовину, как мы с вами постоянно говорим, поддерживая свои, как все говорят, полные молочно-белые груди. Как бы это было не странно, но глаза ее, еще, как заведено выражаться, гордые и, как большинство из нас привыкло говорить, полные ненависти ко мне, уже немножко налились слезами, шейка и высшая часть груди отправь, как люди привыкли выражаться, багровыми пятнами.
Я подошел к ней и с как бы грубой прямотой взялся рукою за ее низ, прямо смотря ей в глаза, начал как бы мять и лезть пальцами в промежность. -НЕЕТ- со стоном, мягко говоря, вырвалось у нее, я убрал руку и что-то наподобие благодарности промелькнуло у нее в очах. Вообразите себе один факт о том, что медленно-медленно я зашел к ней за спину, как-бы случаем задевая пальцами ее, как заведено, полные ноги. Обратите внимание на то, что зад у нее был широкий, но для девицы ее возраста, смотрелся он просто отлично. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я положил ладонь на скат ее спины, туда, где она, в конце концов, переходила в зад, она задрожала не, как все говорят, поворачивая ко мне голову, глубоко, мягко говоря, вздохнула и нервно переступила, как, как люди привыкли выражаться, породистая лошадка. Все знают то, что я быстро скинул с себя все, и начал осторожно также прижиматься к ней. Все давно знают то, что ее била, как все говорят, большая дрожь, дыхание стало прерывистым и она подняв подбородок, в конце концов, стремилась вроде бы, вообщем то, улететь от позора.
Я обнял ее сзаду и начал так сказать целовать шейку, которая опосля каждого поцелуя, мягко говоря, покрывалась, как всем известно, красноватыми пятнами, обхватил ее руками и начал биться с ней за право на грудь.
- НЕТ, НЕТ,.. - но мои руки уже на сто процентов овладели ее грудями, пальцы ласкали соски, то, как большинство из нас привыкло говорить, раздвигая груди, то, как все знают, собирая их в один кулак. Не для кого не секрет то, что там было чем поиграть!
-Ооох- ноги ее, стало быть, подкосились и мне пришлось, мягко говоря, поддержать ее- с, как мы привыкли говорить, силой всунув, мягко говоря, колено меж ее ног, я практически посадил ее. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что голова Элен, вообщем то, запрокинулась и она попробовала, наконец, вырваться, но опосля того как я ее сильно сдавил попытка, вообщем то, прекратилась.
-Отпустите меня государь, сжальтесь..- но я начал по очереди, мягко говоря, целовать ее ушки, покусывая и, как заведено выражаться, пуская слюну в ушные раковины и, как многие думают, натирая ее на собственной ноге.
- Иди к стене- в один момент агрессивно, отдал приказ ей я, она либо не сообразила меня либо опять решила, в конце концов, проявить непокорность. Все давно знают то, что тогда я сильно пихнул ее по направлению к стенке. И даже не надо и говорить о том, что пробежав по инерции пару шажков, и стараясь даже на данный момент не как бы разжимать колен не выпускать грудей, она вжалась в стенку и повернула голову ко мне.
На ее лице возник внезапный испуг, лишь на данный момент она увидела меня, как мы привыкли говорить, обнаженным. И действительно, зрачки ее стали как бы расширяться, естественно, ее поразил вид моего дергающегося члена. Само-собой разумеется, в ее культуре было, как многие думают, естественным не созидать таковых вещей. Само-собой разумеется, так, даже замужние дамы из высших и средних слоев, в большинстве собственном лишь чувствовали, не присматриваясь. Само-собой разумеется, что и, вообщем то, говорить о девице, прожившей всю свою жизнь в, как все знают, серьезной религиозной семье пастора!
Стараясь не спугнуть, я тихо подобрался к ней. Само-собой разумеется, она, наконец, уткнулась щекой в стенку и зажмурилась. И действительно, прижавшись и вдавив ее в стенку, я продолжил поцелуи, оглаживая руками ноги и стараясь залезть в промежность. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в конце концов, впереди и сзаду я взял ее за низ и начал мять, практически поднимая на ладонях. Возможно и то, что она задергалась, пытаясь слезть с нежданно появивившейся для нее перекладины, но неудачно.
- Отпустите меня милорд, я сделаю вам все что угодно, то что вы делаете стыдно, это позор, она как бы глядит на нас, пусть хоть, вообщем то, отвернется, ОХ НЕ МОГУ!- она, в конце концов, забилась у меня в руках и я еле удержал ее. ( Молоденькая женщина в ступоре стояла у иной, наконец, стенки прижав руки к вороту, рот ее был обширно раскрыт, она была, как все говорят, белоснежной как мел)
Опосля данной пробы освобождения, она сникла в моих руках и стала безропотной. Само-собой разумеется, в первый раз ее мускулы несколько расслабились и, в конце концов, прижавшись щекой к стенке она косилась на меня своим мокроватым глазом, как лань, ожидая, как мы выражаемся, неизбежного продолжения "процедуры". Мало кто знает то, что я отпустил ее и начал так сказать целовать спину,ноги, ягодицы, любовно действуя языком и зубами.
Мои покусывания так сказать отдавались негромким - Ах! - и попытками еще более вжаться в стенку.
- Раздвинь ноги- нежданно для меня, она подчинилась просто,
-Шире, шире- произнес я ей этим же жестяным тоном, и легонько шлепнул по заду. Надо сказать то, что она неудобно, как мы с вами постоянно говорим, переступая как бы раставила ноги шире и я погрузился к ее заду. Все давно знают то, что он снизу мелко дрожал. Все знают то, что плюнув на пальцы я запихнул их меж губок и начал лаского массировать.
-ООО- ее зад непроизвольно выпятился, она также оперелась о стенку и поглядела вниз на меня. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что на кончике ее рта уже, в конце концов, показалась слюнка, глаза были в тумане- я лицезрел, мои старания на пропадали даром. Все знают то, что продолжая, в конце концов, разглаживать губы и напрягшийся клитор, я встал и начал прочно целовать ее лицо в сжатые губки и глаза, она, вообщем то, снова зажмурилась. Все знают то, что я обхватил ее за животик и торсом принудил наклониться вперед, отступая сразу от, вообщем то, стенки. Само-собой разумеется, она не как бы сопротивлялась, да и не соображала чего же от нее желают, ее девичье тело было еще совсем древесным.
- Ниже- произнес я и нажал на спину, как заведено выражаться, одной рукою, иной, как большая часть из нас постоянно говорит, поддерживая ее животик, чтоб она не встала на четвереньки. Необходимо подчеркнуть то, что упираясь о стенку она так сказать наклонялась больше и больше. Возможно и то, что я присел, мы смотрели друг на друга молча, она- наклонившись и обширно раздвинув ноги, я на корточках, безлично улыбаясь, оглаживая ее зад и играя ее клитором. Не для кого не секрет то, что глядя ей в глаза, набрал полный рот слюны и плюнул ей на щель, она дернулась и громко, в конце концов, сглотнула. Не для кого не секрет то, что в конце концов, я залез и языком, от ее задницы, как и от задниц всех вечно, как мы привыкли говорить, немытых христианок Франции, сильно воняло, но я уже привык к этому. И даже не надо и говорить о том, что она также вытянувшись встала на цыпочки.
-ИИИИЙ- из-за, как всем известно, неожиданного, узкого визга и сразу начавшихся рыданий ее сестры, я чуток было не кончил. Как бы это было не странно, но сделав пару глубочайших вздохов, успокоился и поднялся, она завозилась пытаясь тоже, стало быть, встать, но я звучно шлепнул ее по заду- Стоять! Она застыла тяжело дыша. Всем известно о том, что повернувшись к ее сестре, я увидел, как большая часть из нас постоянно говорит, зареванную мордочку, глаза, с страхом наблюдающие за мной, и руки, локтями вперед, прижатые к лицу.
- Иди сюда поближе, будешь смотреть- произнес я, она мелко-мелко закивала и шатаясь подошла к нам.
-Опустись и смотри на него,- я положил руки ей на плечи и принудил присесть. Всем известно о том, что она со ужасом смотрела на бурый от прилившей крови член, дергающийся и уже смоченный.
-Сейчас я засуну его в твою сестру, а через некое время и в тебя, поэтому смотри не бойся, тут не ничего страшного- Она завороженно переводила взор от члена к уже готовому, мокрому вместилищу собственной сестры, смотрела на меня и опять на член. Всем известно о том, что я ткнул членом ей в лицо, она также отшатнулась и смеясь я повернулся к Элен.
Расправив губы я приставил член и медлительно, но сильно нажал. И действительно, она под, как люди привыкли выражаться, мной завозилась, вынужденно упираясь о стенку, я ослабил нажим потом нажал посильнее и посильнее, она упиралась, стараясь не встать на голову. Возможно и то, что в конце концов я нажал что есть силы и она закричала, чуток ли не басом- ОЙАААА! Мой член пошел глубоко и свободно, она также задергалась, попробовала выскочить из-под меня, но я фиксировал ее зад прочно не отдал свободы. Возможно и то, что она внизу горько и жалобно зарыдала, а я начал, мягко говоря, накачивать ее, поначалу медлительно и лаского, потом все посильнее и посильнее. Очень хочется подчеркнуть то, что у нее было там глубоко, но я доставал до самого донышка и чувствовал, что ее вроде бы чуток пробивает всякий раз, как я достаю. Само-собой разумеется, в конце концов я ощутил и отдачу- она начала неосознанно поддавать, ее, как всем известно, животная сущность сама включилась в игру тел. Все знают то, что одной рукою невесомо лаская клитор, иной лаская спину от шейки к заду, я качал и качал ее. И даже не надо и говорить о том, что она же поначалу неумело, потом уже приноровившись, подмахивала в такт, не переставая громко как бы плакать.
Казалось, что время, мягко говоря, тормознуло, был ритм, она, ее плач...
Но сильно сожалея, я все-же решил сильно не затягивать на 1-ый раз и перестав наконец-то контролировать себя, отдал волю- опосля пары, как мы выражаемся, массивных фрикций я весь в нее излился.
Со стоном и обессиленный я погрузился у ее пузырящегося зада и нежданно встретился со, как большая часть из нас постоянно говорит, змеино-внимательным взором ее младшей сестры, которая, как я уже увидел, была в трансе, и чуток ли не носом сопровождала все наши движения.
Элен, делая упор о стенку, медлительно наконец-то разогнулась и начала плакать уже совершенно не сдерживаясь, обширно, как все говорят, открывая рот и как-то по детски беспомощно махая на меня, как мы привыкли говорить, рукою.
На ее опушенном карим треугольнике, малеханькими рубинами поблескивали несколько капелек крови, пленка спермы и смазки наконец-то лоснилась и впереди. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она была великолепна, как, как мы привыкли говорить, надломленная роза: щеки ее горели от стыда и горя, разметавшиеся волосы в зыбком свете свеч, и ее искренние, такие, как мы с вами постоянно говорим, милые родные глаза в слезах...
Я в конце концов отыскал! Я опять поймал это миг!
Лишь что, она была для меня менее чем, как мы привыкли говорить, приятным кусочком мяса, долгом и, честно говоря говорить, обычным средством отвлечения от испуга, но этот миг все изменил- я был должен сейчас созидать ее, без ее глаз, без ее голоса, не было мне жизни!
... Вообразите себе один факт о том, что 10 наконец-то годов назад, на прохладном утреннем подъеме каравана, последующего в Китай, посреди суеты, лая собак и ругани я нежданно столкнулся с девушкой-рабыней, несшей кизяк для костра, и она лишь один раз доверчиво, наконец, посмотрела на меня...
Не могу точно обрисовать, что я делал в течении последующих пары дней: поссорился с друзьями, которые пробовали меня, вообщем то, удержать, за огромные средства выкупил ее, и отправился обратно, без сменных лошадок и даже без, как заведено, достаточного количества воды. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она погибла в пути...
Я выкопал ножиком могилу в глине такыра, позже посиживал и засыпал ее прахом, а сильнейший ветер все сдувал и сдувал с нее эту, как заведено выражаться, рыжую пыль, и она вновь проступала, со скрещенными руками...
... Надо сказать то, что но милосердие Аллаха нескончаемо, он отдал мне сейчас другую - Элен, в мою полную власть и самое основное, во искупление- под мою защиту.
Я обнял Элен и прочно прижав, начал лаского целовать мокрое от слез лицо, губки, голову. - Обидел, милая, милая, милая... Надо сказать то, что возлюбленная моя, не отпущу никуда, я люблю тебя...
Она равномерно наконец-то успокаивалась и уже лишь хлюпала носом кое-где у моего плеча, доверчиво прижимаясь ко мне.
Так мы и стояли среди комнаты, слившись вместе, а на улице снова пьяно орали...
21.05.2012