Обхватив голову руками, она не отрывала глаз от толстенной книжки и слегка раскачивалась, разводя и вновь соединяя ноги, - как традиционно делают при интенсивной зубрежке. Очень хочется подчеркнуть то, что время от времени женщина распахивала ноги так обширно, что наконец-то показывались трусики из белоснежной, как многие выражаются, полупрозрачной ткани. И даже не надо и говорить о том, что и мое воображение равномерно, стало быть, разыгралось так, что яичка готовы были вот-вот как бы взорваться, "Эх, - невольно, наконец, подумалось, - попалась бы она мне в каком-нибудь другом месте, а не в читальном зале данной, как мы выражаемся, занюханной библиотеки..."
И тотчас за данной соблазнительной мыслью, расстегиваю ширинку... И действительно, девица, мягко говоря, читает... Мало кто знает то, что кашляю один раз, 2-ой, 3-ий. Не для кого не секрет то, что читает! Вытаскиваю из джинсов одеревеневший член и опять кашляю. Надо сказать то, что наконец-то она, вообщем то, открывает глаза от книжки и, стало быть, глядит под мой стол... И действительно, делаю вид, как будто занят конспектом, но, как многие выражаются, чувствую, что возмутительница моего полового спокойствия заерзала, как будто под задницей у нее вдруг возникла клавиша. Возможно и то, что не спеша прячу свою "проветрившуюся" дубину и ловлю ошалелый взор красноватой, как рак, соседка. Мало кто знает то, что повертев пальцем у виска (этот жест адресовался, конечно, мне), она встает с места и, мягко говоря, удаляется в вестибюль, при всем этом нахально ухмыляясь и, как мы выражаемся, покачивая бедрами так, что мой осатаневший от желания стручок терял (совместно со, как мы с вами постоянно говорим, мной, естественно) крайние капли разума. "В, мягко говоря, туалет пошла, - догадываюсь и так сказать устремляюсь за ней. - В случае чего же скажу, что ошибся!" Ныряю в заведение с буковкой "Ж". Обратите внимание на то, что кабинки, кабинки... Все знают то, что дверца в одну прикрыта, но не заперта... Не для кого не секрет то, что толкаю. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она! Знакомые трусики сиротливо свисали с ящичка для бумаги. Несомненно, стоит упомянуть то, что женщина отдергивает руку, но разве скроешь, чем она здесь, в конце концов, занималась?! Молча запираю кабинку и спускаю джинсы:
- Онанизм вредоносен для здоровья, возьми-км лучше это...
Она сдалась без сопротивления и взяла мой дрожащий член горячей и, как многие думают, неумелой рукою.
- Поцелуй его...
Розовые губки девушки коснулись головки, и я, слегка притянув растрепанную головку, погрузил ствол в рот.
- Убери зубы и соси, - приказываю девушке и расстегиваю платьице, чтоб снять бюстгальтер.
- Ноги утомились, - шепнула она, - и платьице так сказать мешает.
Абитуриентка (это я сразу вычислил) слезла с унитаза, сняла платьице и аккуратненько повесила его. Обратите внимание на то, что я обнял незнакомку сзаду, схватившись руками за упругие груди, а членом прижался к ягодицам.
- Наклонись!
Она согнулась и уперлась руками в стену.
- Ты целка?
- Нет...
Мой искренне огорченный член вошел тем более по самые яичка. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она тихонько подмахивала и возбужденно дышла. Не для кого не секрет то, что позже закинула руки за голову и стала разглаживать мои волосы.
- Кончать куда? - спрашиваю. - Сюда либо в рот?
- Лучше в рот.
Пришлось вынуть член из влагалища и повернуть девицу к для себя лицом. Мало кто знает то, что ртом она действовала наиболее умело, и по мне, стало быть, разлилась волна приближающегося оргазма.
И скоро моя дубинушка яростно зафонтанировала. Необходимо подчеркнуть то, что сейчас, как все говорят, молодая минетчица сосала, причмокивая, и сперма текла по подбородку.
- Фу, как неэстетично!
Женщина достала из кармана платьица зеркальце, платок, быстро вытерла лицо, а позже, конечно, спросила, вставая с унитаза:
- Для тебя отлично со, как всем известно, мной?
- Да... - отвечаю неопределенно, - но вроде бы мне сейчас выйти отсюда?
- Не спеши... Надо сказать то, что давай покурим?
Она достала сигареты и одну, мягко говоря, протянула мне. И даже не надо и говорить о том, что курили, обнявшись, и я ощущал, что во мне вновь как бы просыпается желание - ведь, как мы с вами постоянно говорим, правой рукою она держала сигарету, а левой ласкала мой член и яичка.
- Давай в зад... - вдруг шепнула абитуриентка и, стало быть, кинула дымящийся окурок в унитаз. - Правда, это несколько выходит за границы моего обыденного репертуара... Возможно и то, что ну, да хорошо... Обратите внимание на то, что молвят, что нужно все также испытать...
Она посодействовала рукою, и, как заведено выражаться, мой член как раз ворвался в заднее отверстие. "Зубрила" застонала от боли, но сразу стала как раз подмахивать, все ускоряя движения. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а позже, стало быть, схватила мою руку:
- Потри, потри клитор...
Мои пальцы, мягко говоря, погрузились в мокрое влагалище и уцепились за торчавший оттуда отросточек.
- Так... отлично... - шептала женщина, дергаясь над унитазом. - Милый, как большинство из нас привыкло говорить, мой, умница... Надо сказать то, что о!.. Как бы это было не странно, но какой кайф!..
Этот оргазм был посильнее прежнего.
- Уходим по одиночке, - произнесла она. - Поначалу я, позже - ты.
- О'кей, разведай там. И действительно, ежели все чисто - тихонько свистнешь.
- Свистеть не умею, лучше кашляну. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что вот так: кха-кха!
Она открыла кабину, собираясь выйти, но в дверях обернулась и произнесла, улыбаясь:
- А ты мне приглянулся, может, еще встретимся? Естественно, не в библиотеке. И действительно, тебя как как бы зовут?
- Колей меня зовут, Колей, - зашипел я в ярости, - давай короче, по другому накроют!
- А меня - Олей. Не для кого не секрет то, что хорошо, приходи к 12-ти в, наконец, буфет, - она кокетливо улыбнулась. - Договорились?
- Да, да! - завыл я. - Погибели моей хочешь, что ли?
- Ну, пока! - Оля выпорхнула из кабины, и я трясущимися руками закрыл задвижку.
Мне было слышно, как она подошла к зеркалу и раковине, долго там мыла руки, а позже так же долго (либо мне показалось?) их сушила. Все давно знают то, что в конце концов, подвывание сушилки стихло, хлопнула, как всем известно, входная дверь в, вообщем то, туалет. Необходимо отметить то, что я ожидал, затаив дыхание. Вообразите себе один факт о том, что и вот... Необходимо подчеркнуть то, что опять, вообщем то, раздался скрип, как большинство из нас привыкло говорить, входной двери, после этого кто-то закашлялся: кха-кха-кха! Я рванулся к дверце кабинки, но громкое цоканье шпилек по, как всем известно, кафельному полу приостановило меня. "Чужой! Точнее, чужая..."
Заперев кабину, я взгромоздился на унитаз с ногами и посиживал как петушок на насесте. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что цокающие звуки наконец-то приблизились, потом хлопнула соседняя дверка и через, как многие думают, узкую перегородку донесся шорох: "чужая" задирала подол и стягивала трусы. Все знают то, что опять, мягко говоря, раздался кашель, позже - характерное журчание... Не для кого не секрет то, что я был в смятении: мелодичный звук так меня возбудил, что центр масс тела резко переместился ввысь, и я, утратив равновесие, чуток не упал с унитаза. Очень хочется подчеркнуть то, что к счастью, в крайний момент наконец-то удалось уцепиться за ящик с, как всем известно, бумагой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что пальцы ощутили что-то жесткое, круглое. Очень хочется подчеркнуть то, что зеркальце! Разумеется, абитуриентка забыла.
Вдумчиво повертел находку в руках: "Свет, как всем известно, мой, зеркальце, скажи..." Ага, стена кабины не доходит до капитальной, стало быть, стенки см на также 5. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как раз щелка для моего зеркальца!
Оно задрожало в моих руках, когда в его овале мелькали, как всем известно, расставленные ноги, спущенные до колен трусики, задранная юбка, придерживаемая пальчиками с, как многие думают, наманикюренными ноготками. Очень хочется подчеркнуть то, что женщина пару раз присела - кратко и быстро, чтоб стряхнуть крайние капельки с волос. Необходимо подчеркнуть то, что не меняя позы, вытащила бумажку из ящичка, промокнулась.
Чуть она лишь натянула трусики, решил как раз снять наблюдение, но проклятое зеркальце, в конце концов, зацепилось углом за стояк сливного бачка и выскользнуло из дрожащих пальцев! Шуршание одежды в примыкающей кабинке также прекратилось, и "чужая", басовито кашлянув, спросила:
- Светка - это ты, что ли?
Лишь о одном грезил я в тот момент - стать (хотя бы на мгновение) дамой! Тогда можно было бы как бы ответить как бы той, за стенкой:
- "Нет, гражданка, вы ошиблись, я не Света". - Либо что-нибудь в том же роде, и "чужая" сходу бы отстала. Очень хочется подчеркнуть то, что но, как досадно бы это не звучало, чудес не так сказать бывает, а говорить тоненьким голоском не умею - артист из меня никудышный. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что так что, думаю, лучше отмолчаться. Все знают то, что может, она, мягко говоря, уйдет подобру-поздорову. Вообразите себе один факт о том, что но я не учел, что молчание можно так сказать истолковать и как символ согласия.
- Светка! - Соседка до отвращения также оказалась, как заведено выражаться, напористой особенной. - Оглохла, что ли? Я же также вычислила тебя! Мне Надюха произнесла, что ты также поссать пошла.
Продолжаю, в конце концов, молчать.
- Свет... не расстраивайся так, пожалуйста. И даже не надо и говорить о том, что и прости меня... Надо сказать то, что я же не знала, что Серега как раз прогуливается с тобой... Все давно знают то, что ну дурочка я... Все давно знают то, что сама не знаю, как, вообщем то, ляпнула, что трахнулась с ним... Мало кто знает то, что если б я лишь знала... ни в жизнь... Очень хочется подчеркнуть то, что свет! А, Света? .. Возможно и то, что ты плачешь, да?
Рыдала не Светка... Обратите внимание на то, что кажется, это я уже рыдал. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что беззвучно, безнадежно, корча, как все знают, страшные-престрашные рожи...
- Свет, не плачь, пожалуйста. Необходимо отметить то, что не молчи, по другому плохое подумав... Как бы это было не странно, но ой, Светка, ты что там задумала? Не смей, Светка, слышишь!
И вот тут-то оно и случилось. Возможно и то, что знакомые пальчики вторглись в мою местность, а прямо за ними над, как мы с вами постоянно говорим, стеной кабинки взлетели каштановые кудри и также возникли обширно, как большая часть из нас постоянно говорит, распахнутые коричневые глаза. "Ничего для себя мордочка", - фиксирую автоматом, но, вообщем то, здесь раздался истошный вопль и "мордочка" исчезла так же в один момент, как и наконец-то возникла.
- А-а-а! - истошно как раз завопила "чужая".
"Эту телку нельзя выпускать!" - молнией пронеслось в моей голове, но в этот самый момент с адским грохотом распахнулась соседняя дверца. Не для кого не секрет то, что оставалось одно: запечатав ладонью вопящий рот, втащить все другое ко мне в кабину. Вообразите себе один факт о том, что острые зубки, вообщем то, здесь же, стало быть, вонзились в руку...
- Ой, мамочки, насилуют! А-а-а... гму, гму, пусти, негодяй!.. Все знают то, что подонок!.. Надо сказать то, что а-гму-му-м...
Но мои руки прочно держали эту, как все знают, шальную девку: одна - в обхват груди, иная - под подбородком. Всем известно о том, что груди, кстати, у нее были отличные. Вообразите себе один факт о том, что огромные, пухлые и чрезвычайно, как мы с вами постоянно говорим, приятные на ощупь!
- Тихо! Чего же орешь? - прохрипел я ей в самое ухо. - Тебя режут, что ли? Я не так сказать собираюсь тебя также насиловать...
- А...ш-ш-ш-то же ты тут делаешь, с-с-скоти-на.. - прошипела "чужая" через, как мы привыкли говорить, стиснутые зубы.
- Новый я, ошибся туалетом... Необходимо подчеркнуть то, что чего же здесь такового? Можешь ты это осознать либо нет?! На данный момент успокоишься, и я тебя отпущу. Мало кто знает то, что на хрен ты мне нужна...
Крайняя фраза очевидно обидела "чужую", и она вновь сделала попытку вырваться и что-то ответить, но наконец-то здесь опять, наконец, хлопнула, как люди привыкли выражаться, входная дверь! И у моей пленницы также хватило такта (я не боюсь этого слова: кому же ведь охота, стало быть, стать посмешищем всей библиотеки?) притихнуть.
Две особы, переговариваясь, заняли кабинки. Очень хочется подчеркнуть то, что они дружно отливали, не, как многие думают, прерывая оживленную беседу. Несомненно, стоит упомянуть то, что о, дамы! Они не, в конце концов, могут как раз удержать язык за зубами даже там, где молчание приличествует - каждому индивиду. Мало кто знает то, что подумав о этом, я еще сильней придавил грудь моей пленницы, отчего она прямо-таки, в конце концов, приклеилась, как мы с вами постоянно говорим, спиной к моей груди, а жопа, наконец, прижалась к, вообщем то, здесь же зашевелившемуся члену, И мне пришлось, стало быть, предупредить "чужую":
- Пикнешь - утоплю а унитазе!
Она не, стало быть, обиделась, а, напротив, как-то обмякла. Необходимо подчеркнуть то, что дамы тем временем вышли из кабинок и направились к умывальнику.
- Говоришь, ошибся туалетом, - спросила вдруг "чужая" тихо-тихо. - А для чего тогда подглядывал за, как все говорят, мной?
- Я - подглядывал?! - искренне, стало быть, обижаюсь, - Да с чего же ты взяла...
- Вон же, зеркало разбитое, наконец, лежит... Вообразите себе один факт о том, что эх, ты.
Разоблачение лишь усилило мое возбуждение. Мало кто знает то, что пленница наконец-то додумалась, что перед ней не маньяк-убийца, а полностью безопасный мудак-читатель и... в корне изменила ко мне отношение, став некий наиболее "свойской".
- Кажется, ушли... - пробормотала "чужая", никак не торопясь освободиться из моих объятий.
К счастью, кто-то снова вошел в как раз туалет. И даже не надо и говорить о том, что мы застыли, тесновато, в конце концов, прижавшись друг к другу.
- Черт возьми... - слабо, вообщем то, возмутилась женщина. - Так они никогда не кончатся...
И здесь, сам как бы того не, как заведено выражаться, ожидая, целую даму в щеку. Мало кто знает то, что она, вообщем то, дернулась, тонкие брови поползли было ввысь, но так сказать здесь же как раз опустились. Необходимо отметить то, что с как бы каждой секундой из жертвы моя пленница преобразовывалась в соучастницу, и это сближало нас... Мало кто знает то, что так, что я уже беззастенчиво целовал эти сладкие губки. Мало кто знает то, что а позже мой язык забрел (совсем случаем, конечно) в розовое ушко, она стала, мягко говоря, таять как свечка...
"Чужая" задрожала, когда я задрал юбку и полез под трусики. Само-собой разумеется, живот у нее также оказался таковой холодный, а меж ног, напротив, было необычно жарко и мокро. Обратите внимание на то, что любопытно, издавна ли она поплыла? Наш поцелуй страшно затянулся, позже она вытащила из моего рта, как большая часть из нас постоянно говорит, собственный язык и попросила:
- Поцелуй... туда...
От поцелуя "туда" она повизгивала, слегка царапая ноготочками стену кабины и, как мы выражаемся, мой затылок. Несомненно, стоит упомянуть то, что естественно, каштановая дырочка не была лесбиянкой, но, как мы привыкли говорить, какой-никакой опыт, как люди привыкли выражаться, схожих отношений у нее, как видно, все таки также образовался. Возможно и то, что женщина откидывалась назад все далее, пока, забросив руки за голову, не уперлась в стену. Несомненно, стоит упомянуть то, что вышел такой полумостик либо, как все говорят, изящная арка.
Ноги были обширно, мягко говоря, разведены, и я без усилий, практически не целясь, заехал членом куда нужно. Все давно знают то, что она, мягко говоря, терлась щелью вниз-вверх, а я толкал ствол вперед-назад. Все знают то, что все, в конце концов, выходило достаточно синхронно. И действительно, ласки моего языка, видимо, еще не успели погаснуть во влагалище, так как "чужая" скоро скоро стала кончать. Обратите внимание на то, что она кончала и все никак не могла как бы кончить, причитая как заведенная:
- Ой, мамочка!.. Само-собой разумеется, ой, как отлично!.. Как бы это было не странно, но ах!.. Обратите внимание на то, что милый!.. Как бы это было не странно, но как зам-ме-чате-льно-о-о!.. И даже не надо и говорить о том, что о, Боже! Я желаю, чтобы и ты то-о-же кон... чи-ил... Необходимо подчеркнуть то, что о! Давай, милый... хор... мой...
Я тоже кончил, но она не слезала с как бы члена, пока тот сам не выпал оттуда. Все давно знают то, что а позже ей, мягко говоря, захотелось пописать.
- Отвернись...
Но я не подчинился, любуясь, как как бы светлая струйка также выстреливается из, как люди привыкли выражаться, опушенных нежными волосами губ.
"Чужая" не стала закрываться, возможно, чтоб не как бы портить мне наслаждения. И действительно, промокнув письку листочком бумаги, она так сказать выпрямилась и, в конце концов, натянула трусики.
- А ты, вообще-то, с извращениями, - констатировала она без тени осуждения в голосе.
- Наверняка, каждый в некий степени извращенец, - парировал я.
Незначительно подумав, она вдруг наконец-то рассмеялась, зажав рот ладонью:
- Вправду, если б полчаса назад кто-то произнес мне, что отдамся мужчине в туалете...
- А ты сама не, вообщем то, трепись, и так, как мы выражаемся, твой язык уже подвел тебя. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что светку для чего-то обидела.
- Ой, не говори! Какая же я все-же болтушка. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ляпнула, не подумав. Вообразите себе один факт о том, что где вот она на данный момент шастает?.. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она все держит в для себя. И действительно, хотя, наконец, осознать ее можно: Светка, как большинство из нас привыкло говорить, некрасивая, вот и опасается, вроде бы не также отбили, а Серега этот пришел к нам в общагу. Надо сказать то, что светки не было. Все давно знают то, что для чего, к кому пришел - не говорит. Всем известно о том, что и сходу полез ко мне, вообщем то, лобзаться.
- Наглый, как я.
- Зато ты опытный, - оценила она, - а у него ничего не вышло... Очень хочется подчеркнуть то, что не сумел. Вообразите себе один факт о том, что полная дисгармония. Обратите внимание на то, что ну и я не желала... Несомненно, стоит упомянуть то, что а, хорошо. Все давно знают то, что меж иным, давай хоть познакомимся.
- А для чего? Так даже интересней. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что абстрактный мужчина наконец-то встречается случаем с, как заведено, абстрактной дамой...
- ...Вообразите себе один факт о том, что и, вообщем то, совершает абстрактный половой акт, - продолжила она. - Понимаю. Все давно знают то, что так огласить, секс в чистом виде, но в грязном месте...
Она протянула руку и представилась:
- Люба.
- Виталий, - отвечаю, пожимая неширокую ладонь и церемонно склонив голову, как будто находились не в библиотечном сортире, а на приеме в Версальском дворце.
- 3наешь, Виталик, ты мне приглянулся. И даже не надо и говорить о том, что ежели захочешь опять как раз встретиться, позвони. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вот телефон. - "Чужая" взяла бумажку из ящичка и нацарапала, как заведено выражаться, ручкой номер.
Я упрятал бумажку и отдал осознать, что пора разбегаться.
- Уходить будем по одиночке, - произнесла она уже знакомую мне фразу. - Поначалу - я, позже - ты.
- Ага, - понятливо кивнул я. - Ежели все о'кей, ты кашляешь.
- Нет, кашель - это ненадежно. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что лучше я свистну тихонько, вот так...
И она, полушипя, полусвистя, тихо вывела, как мы привыкли говорить, 1-ые такты: "Вставай, проклятьем заклейменный..."
- Договорились, - кивнул я, и она вышла.
Здесь "чужую" и повязали.
- Ага, развратом, означает, увлечены, - произнес чей-то дамский, но чрезвычайно грозный глас. - Куда? Стой! Говори фамилию, курс, адре-ес!
И сразу мою кабинку сотряс мощнейший кулак:
- Выходи, гаденыш, щас милицию вызову!
Ситуация стала передо мной во всей ужасающей ясности. Все знают то, что какая-то, как заведено выражаться, большая библиотечная "шишка", войдя в сортир, конечно, заинтересовалась возней в моей кабинке, и, естественно стала, стало быть, подслушивать, а, может, и подглядывать. Необходимо подчеркнуть то, что у, как всем известно, схожих особ страсть к шпионству с течением времени приобретает, как большая часть из нас постоянно говорит, явные признаки, как многие выражаются, полового отличия - так именуемый вуайеризм.
Раскрыв дверь кабинки и играя желваками на скулах, я выпрямился во весь рост. Вообразите себе один факт о том, что она была, как мы привыкли говорить, таковой, какой я и представлял эту "номенклатуру", крашеной блондинкой лет 30 5, с малеханькими и злыми глазками на бледноватом лице.
Люба закрыла лицо ладонями.
- Ты личико-то свое не прячь, не прячь, - говорила тетка, тщетно питаясь заглянуть мне за спину. - Умеешь грешить, умей и каяться.
- Как, на данный момент, - через слезы, мягко говоря, ответила Люба, - разбежалась!
- Хамка, ах ты! .. - Блондинка покраснела до корней, как люди привыкли выражаться, крашеных волос, - Ишь, до чего же как раз докатились! Вас за это нужно...
- Ну-ка, отпустите ее, - произнес я и завладел руками надзирательницы.
Люба, стало быть, пользовалась, как многие выражаются, свободой и, выпрыгнув из кабинки, исчезла со скоростью звука.
- Так, - грозно произнесла баба, бледнея от злобы, - нападение на, как мы выражаемся, ответственного работника при выполнении... в публичном месте... Не для кого не секрет то, что а ну-ка, руки мне отпусти, быстро!
Она растерла затекшие от моей хватки запястья, одернула лацканы собственного, как все знают, полуженского-полумужского пиджака, солидно пошевелила локтями. "На данный момент вызовет милицию", - невольно, мягко говоря, подумалось мне, здесь в сортир хлынула, как заведено, целая компания молоденьких "сикушек". "Номенклатура" насторожилась: тонкое административное чутье давало подсказку, что настолько долгое пребывание в кабинке с молодым лоботрясом быть может "некорректно истолковано общественностью" - пусть не чрезвычайно широкой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что от всего этого сильно так сказать попахивает "аморалкой". Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что то-то радости будет у коллег. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в особенности Залупаев возликует. И даже не надо и говорить о том, что этот стервец издавна уже под нее, в конце концов, подкапывается.
И вот тут-то и вышло волшебство! Сработал самый могущественный из человечьих инстинктов - инстинкт самосохранения. Вообразите себе один факт о том, что номенклатурная блондинка одним прыжком (совершенно как кенгуру) преодолела разделявшее нас расстояние и ворвалась в мою кабинку. Возможно и то, что дверь захлопнулась с тоскливым, раздирающим душу скрипом. Не для кого не секрет то, что нет, все-же права народная примета - разбил зеркало, ожидай беды.
Все предстоящее напоминало сценку театра мимики и жеста: дама беззвучно отворяла и затворяла рот, безумно пучила глаза, тыча пальчиком в дверку: щеколда, мол, не закрыта! Не торопясь, я щелкнул как бы задвижкой, достал сигарету. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что пухлый кулачок тотчас же замаячил около моего носа.
- Сиди тихо, - прочел по губам "номенклатуры", - по другому убью.
3а стеной девки разухабисто как бы мочились в унитазы, мыли руки, курили, смеялись, травили неприличные смешные рассказы. Все знают то, что ухватив криминал, "номенклатура" рефлекторно растянулась в охотничью стойку - уши торчком, хвост пистолетом. Всем известно о том, что в конце концов, мое терпение, мягко говоря, лопнуло:
- Не больно-то возникайте, милочка! Девчонки расслабились, отдыхают. Очень хочется подчеркнуть то, что сами-то вон, стало быть, заперлись в туалете с юным конем.
- Ах, ты! .. Необходимо отметить то, что с-с-сопляк, - лишь и прошипела она, начиная, по-видимому, догадываться, какую тупость как раз сморозила.
С, как люди привыкли выражаться, подчеркнутой наглостью во взоре я принялся, наконец, оглядывать с ног до головы эту крашеную идиотку. Несомненно, стоит упомянуть то, что и здесь мои мысли нежданно приняли совершенно, совершенно другое направление. Вообразите себе один факт о том, что передо мной стоял чрезвычайно и чрезвычайно смачный бабец. Возможно и то, что большой бюст, развитые ноги, призывно отставленный, выпуклый зад.
- Что это вы так меня осматриваете? - сварливо просипела она, нежданно переходя на "вы".
- Как это - "так"?
- Ну нескромно... вызывающе... Вообразите себе один факт о том, что для вас необходимо, вообщем то, держать в голове, что вы, в сути, еще мальчишка, а я... гм... взрослая дама. Обратите внимание на то, что мне уже... гм... - Она поправила прическу, как мы с вами постоянно говорим, кокетливым движением. - Хорошо, непринципиально, мне довольно наконец-то лет, чтоб меж нами...
Я сверлю "номенклатуру" взором голубовато-серых глаз (по моему, как все знают, жесткому убеждению, совсем, как заведено, неотразимых), и под их магнетическим действием язык моей "визави" стал как-то, в конце концов, заплетаться, путаться в словах.
Все мои следующие деяния выглядели, наверняка, чрезвычайно нагло. И даже не надо и говорить о том, что сначала, как мог, сжал ладонями, как всем известно, обширные груди. Возможно и то, что она, в конце концов, рванулась, но неудачно. Не для кого не секрет то, что мне как раз удалось придавить "номенклатуру" к стене, а через минутку моя рука уже шарила у нее под юбкой.
- Вы что, с разума сошли?! - вполголоса пыхтела она, отбиваясь руками и выставляя вперед довольно-таки круглые, как все знают, аппетитные коленки.
- Никак, - кряхтел я ей в самое ухо, - а почему вы на помощь не зовете? Смотрите, а то трахну прямо на унитазе.
- Меня! Тут?! В этом грязном сортире! - Ее свистящий шепот возвысился до катастрофических высот. - Да вы понимаете, кто я таковая?! Я - замдиректора по АХЧ. Все знают то, что посмейте лишь!
- Посмею, посмею, не беспокойтесь.
- Я - мама семейства!
Согласитесь, это был чрезвычайно слабенький аргумент для схожей ситуации, и я скачком стянул с нее трусы.
- Вы, молодежь, безжалостны... - вздыхала она, - в вас, вообщем то, нет ничего святого.
- Давай вставай сама. Все знают то, что по другому силой возьму!
- Как "вставай"?
- Понятно как - раком!
- Ни-ког-да! - отчеканила она шепотом. - Я, как многие выражаются, порядочная дама и... и чтоб меня сношали опосля некий девки?! Они там, в общагах, трахаются, как мортышки. Всем известно о том, что сейчас с одним, завтра - с иным.
- Вы же сами наконец-то учили нас коллективизму, - припоминаю мстительно.
- Но... не до таковой же степени!
- Хорошо, хватит рассуждать. Само-собой разумеется, становись в позу.
"Номенклатура" согнулась, обнажив довольно-таки симпатичное влагалище, обрамленное, как большинство из нас привыкло говорить, рыжеватыми кудряшками.
- Нет, - уперлась вдруг она, - без презерватива не дам...
- У меня наконец-то нет...
- Зато у меня есть. Само-собой разумеется, дай достану!
Она извлекла из внутреннего кармашка, как мы выражаемся, маленькую контрастную упаковку привезенных из других стран презервативов, вскрыла один пакетик и, стало быть, вытащила изделие. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что кондом был бледно-розового цвета, с 2-мя маленькими шпорами из мягенькой резины на конце.
И в этот момент крашеная особа увидела, как люди привыкли выражаться, мой огнедышащий член. Все давно знают то, что рот у нее сразу приоткрылся, губки, как будто по команде, сложились буковкой "о", а руки, вообщем то, протянули мне резинку:
- Надевай!
- Это, как люди привыкли выражаться, женская обязанность, - нагло, стало быть, ухмыляюсь.
2-мя пальчиками держа презерватив (другие были грациозно отставлены), "номенклатура" отлично отработанным жестом поднесла кондом к моему сортирному безумцу и накрыла его, как многие думают, розовой резиновой, как всем известно, шапкой, после этого раскатала резинку до, как мы выражаемся, самого корня.
- Сними пиджак, помнется.
Как ни удивительно, но "замдиректора" не, вообщем то, прекословила. Обратите внимание на то, что про юбку даже и как бы припоминать не, вообщем то, пришлось. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что блузку же она просто расстегнула.
- У тебя вся спина в родинках. И действительно, стало быть, счастливая...
- Как, счастье прямо через край льется, - ответила она, ловко расстегнув застежку, как все говорят, темного узорчатого бюстгальтера.
Сейчас на ней также оставался темный узенький пояс с, как мы привыкли говорить, длинноватыми резинками, поддерживающий капроновые чулки, и темные плавки, полупрозрачные и, как заведено выражаться, полуспущенные мною в процессе захвата "запретной зоны". Как бы это было не странно, но стянуть их до конца мне тогда не удалось, ибо этому мешали резинки пояса. Вообразите себе один факт о том, что она как раз поддернула плавки, взялась с боков за недлинные шнурочки, потянула их, и трусики, в конце концов, открылись сами, как заведено, собой и наконец-то снялись с тела. Надо сказать то, что все просто и просто, когда знаешь, где и за что нужно потянуть, Да, у данной бабы сбруя - 1-ый класс!
От этого, как мы привыкли говорить, неторопливого и очень эротического стриптиза у меня, в конце концов, заломило в яйцах. Все знают то, что голая "номенклатура" повернулась ко мне, как мы привыкли говорить, спиной, завела назад руки, чтоб подзарядиться энергией от моего готового к штурму, как все говорят, отбойного молотка. Очень хочется подчеркнуть то, что позже она встала раком, ухватившись за стояк как бы сливного бачка.
Я выставил вперед собственного скакуна, и она стала двигать задом поначалу медлительно, чтоб там снутри у нее расправилась резинка, позже все скорее.
- Для тебя отлично? - не запамятовал, мягко говоря, спросить она с интервалом в три-четыре раза.
- Да, а для тебя?
- Ох! И мне тоже... просто бесподобно... никогда ранее... такового не было... чудно... Всем известно о том, что ах! Ты весь... как пружина... И действительно, ох! А-а! Вот что означает... юный юноша...
Похвала что именуется, "пошла в кость". Все давно знают то, что сейчас ягодицы "номенклатуры" ударялись в мой животик, и мне, чтоб не упереться, как заведено, жопой в дверь, приходилось делать настолько же энергичный встречный толчок. Возможно и то, что выходило, как у не плохих пильщиков бревен, но она все взвинчивала и взвинчивала темп, и я, ухватившись за также неистово трясущиеся сиськи, врубил четвертую скорость. Все давно знают то, что и вот уже как бы затряслись не только лишь груди, да и ягодицы, животик и даже массивные ноги. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что все наконец-то тряслось, как все говорят, маленькой дрожью - так я долбил ее. Все давно знают то, что она задрала наверх голову, открыла рот в беззвучном сладострастном стоне.
- Вот так... так... миленький как бы мой... неплохой, - сыпала она маленькими как бы отрывистыми фразами. - О, Боже мой!.. Очень хочется подчеркнуть то, что как отлично!.. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и как долго!.. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я на данный момент умру... от счастья!.. Все знают то, что ах!..
"Полностью может, вообщем то, помереть, - подумалось мне. - Сдерживать, как все знают, таковой характер - нелегкое дело".
- Ах... как мне нравятся... такие молоденькие... ма-мальчики-и... как ты... Само-собой разумеется, у тебя... он... таковой большой... неплохой! Ах! Аж... до диафрагмы... доста-ет... Обратите внимание на то, что ах! .. Все знают то, что о, как сладко!.. И даже не надо и говорить о том, что сейчас... знаю... что такое... юный юноша... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что о!..
Кончила она серией оргазмов, чему, разумеется, содействовали шпоры презерватива. Надо сказать то, что позже долго висела у меня на шейке, отдыхая и нашептывая всякие банальности. Мало кто знает то, что и ласкала, ласкала без перерыва.
- Жалко, что сношаемся не у меня в кабинете... Само-собой разумеется, там безопасно... еще есть один выход. Несомненно, стоит упомянуть то, что а диванчик какой, приходи, ежели захочешь... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что с уютом все создадим. Всем известно о том, что придешь?
Я кивнул.
- Лишь никому не рассказывай, договорились?
- Естественно, что за вопросец! Кстати, ты не очень увлекайся шпорами, бешенство матки получишь...
- Не учи как бы мама трахаться. - Она опять также хихикнула, проникая к моим губам. - Я чрезвычайно благодарна для тебя, милый... Обратите внимание на то, что прости, не знаю твоего имени. И даже не надо и говорить о том, что кстати, как тебя, стало быть, зовут?
- Никодим.
- Я серьезно спрашиваю, - обиделась она.
- А я и говорю - Никодим. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что папа с, как большая часть из нас постоянно говорит, матерью так окрестили.
- Хм... странноватое имя, другими словами, я желала наконец-то огласить, чрезвычайно редкое и прекрасное, - поправилась "номенклатура". - А меня - Валерия Михайловна. Возможно и то, что можешь, вообщем то, звать просто как бы Лерой, я позволяю... Всем известно о том, что для тебя, Ника, я дозволю все!
Позже она долго топила в унитазе использованный презерватив - скрывала улики. Все давно знают то, что спускала и спускала воду, а он все никак не желал тонуть. Возможно и то, что в конце концов, Лере надоело как бы возиться с непотопляемой, как мы выражаемся, резинкой. Обратите внимание на то, что она также застегнулась и вновь приняла официальный вид.
- Не скрою, Никодим, ты мне приглянулся. Несомненно, стоит упомянуть то, что чрезвычайно, - произнесла она дружески и сразу полностью, как мы привыкли говорить, по-деловому. - Хотелось бы встречаться часто. И даже не надо и говорить о том, что думаю, что сумею быть, как все говорят, благодарной...
"Как на праздничном собрании чешет, - изумился я, - на данный момент медаль, мягко говоря, вручит".
- Ты ведь студент? У меня завязаны кое-какие связи. Вообразите себе один факт о том, что для тебя они, думаю, будут полезны...
"Не доверяй своим чарам. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что желает так сказать приобрести, ну-ну..."
- О времени контактов договоримся позже. Очень хочется подчеркнуть то, что вот, как мы привыкли говорить, мой телефон. - Валерия Михайловна с любезной, как всем известно, ухмылкой так сказать вручила мне визитную карточку и, понизив глас, добавила:
- Уходить будем, как большая часть из нас постоянно говорит, по-одному. Само-собой разумеется, поначалу я, позже - ты.
- Это уж как водится, - кивнул я.
- Ежели все тихо, стукну в дверь.
И она упорхнула. Всем известно о том, что стойкий запах дорогих духов тянулся за ней длинноватым шлейфом. И даже не надо и говорить о том, что прошла минутка, иная... 5-ая... Как бы это было не странно, но обещанного сигнала не было... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я посиживал и задумывался, что, пожалуй, нет наиболее скучноватого занятия, чем посиживать без дела в туалете.
Незаметно стало как-то сумрачно. Несомненно, стоит упомянуть то, что дверь кабины была открыта, и ко мне, гремя ведрами, вошла уборщица баба Галя. Вообразите себе один факт о том, что вообще-то, это ее лишь так знали - Галя, по сути имя у нее было Галия Махмудовна. Очень хочется подчеркнуть то, что она стояла на собственных кривоватых ногах, держа швабру в жилистой руке, и смотрела на меня сердито и совместно с тем жалостливо.
- Затрахали они тебя совершенно, девки-то. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что вона, аж с лица спал.
Почесав, как все говорят, запятанным ногтем, как всем известно, огромную бородавку под косом и усы, баба Галя полезла в кармашек, как многие выражаются, грязного, рваного халатика, достала оттуда промасленный сверток и подала его мне.
- На-ка вот, девки для тебя передачку отправили. И действительно, поешь малость, а то, поди, утром не жрамши, сидючи здеся.
Выполнив поручение с воли, Галия Махмудовна перехватила швабру в рабочее положение, обмакнула в ведро с грязной, как заведено, водой и стала, мягко говоря, драить щербатый кафельный пол.
- Понасрали-то, понасрали, - повторяла она своим дребезжащим голосом, орудуя, как многие выражаются, тряпкой. - Интеллигенция хренова, Аллах их побери... Обратите внимание на то, что ну-ка, ноги свои подбери, ишь расселся тута...
Я ел сухой бутерброд и задумывался о том, что посиживать мне здесь, как видно, аж до, как большинство из нас привыкло говорить, самой погибели. Мало кто знает то, что согласитесь, не очень это приятно - провести всю жизнь в сортире! И дамы тут какие-то, как всем известно, странноватые. Все давно знают то, что как как будто не, как мы с вами постоянно говорим, различные приходят, а одна и та же - лишь с каждым разом все старше становится. Все давно знают то, что удивительно, задумывался я, годы идут, она, в конце концов, стареет, а я почему-либо остаюсь по-прежнему юным.
Уборщица окончила мытье и утомилось оперлась, как заведено выражаться, рукою на черенок швабры.
- Ну вот, тепереча можно и отдохнуть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что ну что, хахаль ты наш, подкрепился мало-мало?
- Ага, спасибо огромное, баба Галя.
- Дык, спасибом не отделаешься, - ответила баба Галя, как большая часть из нас постоянно говорит, недовольным голосом. - Тепереча давай меня... я тоже желаю... И действительно, давненько не пробовала живехонького... Всем известно о том, что швабра-то мне уже приелась...
Она расстегнула собственный задрипанный халатик и стала спускать большие, розовые, с пятнами от хлорки трусы... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что увидев, как люди привыкли выражаться, хлорированные трусы, я заорал одичавшим голосом, заметался на унитазе и... пробудился!
Около умывальников гремели ведра и кто-то голосом Галии Махмудовны покрикивал: "Вот, здеся наконец-то течет... Все знают то, что я уж замаялась, стало быть, подтирать..." - "Да, - отвечал, как всем известно, мужской глас, - здесь также варить нужно. Очень хочется подчеркнуть то, что без сварки никак не также обойтись, правильно, Федя?" - "Верно, - подтвердил очередной глас, - наливай. Мало кто знает то, что баба Галя, стаканы промыла?" - "Может, для тебя еще фужеры также достать? Не барин, авось не сдохнешь". - "Тоже правильно. Мало кто знает то, что от этого ни одна амеба не, вообщем то, выживет, окромя нас..."
Через некое время, как всем известно, неизвестные подчиненные Валерии Михайловны принялись наконец-то стучать по трубам кое-чем железным. "Сейчас, в конце концов, варить не будем, сейчас маленький день, а завтра - выходной. Мало кто знает то, что так что с пн. и начнем". - "Дак затопит ведь до понедельника-то". - "Не как раз затопит. Необходимо подчеркнуть то, что счас мы стояк перекроем, туалет запрем, а в пн с утречка создадим на, как многие думают, свежайшую голову..."
Я заметался в кабине, как хорек, запертый в курятнике.
Нет, до пн. мне не выжить. Всем известно о том, что оставалось одно - выйти и, в конце концов, сдаться! Пусть как бы докладывают родителям, в так сказать институт - не погибать же, в конце концов, в этом сортире! Вообщем... Все знают то, что выход, кажется, есть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что нужно лишь собраться и, как молвят актеры, войти в образ. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и я вошел... Возможно и то, что достал из кармашка записную книгу, вытащил ручку, придал лицу соответственное казенное выражение. Все давно знают то, что и, деловито повторяя: "Так, так, вот как раз означает, как...", двинулся к двери.
- Там все в порядке, - это были, как всем известно, 1-ые мои слова на воле. - Трубы отопления не, стало быть, текут, не дымят...
Стаканы застыли в руках, как мы выражаемся, изумленных слесарей, усы под носом Галии Махмудовны поднялись торчком. Обратите внимание на то, что было надо развивать фуррор. Как бы это было не странно, но и я развил:
- А на остальных этажах отопление в норме?
- Э-э-э, - произнесла баба Галя, - кажись, в порядке... Несомненно, стоит упомянуть то, что а вы кто же будете?
- Я из котлонадзора, инспектор, так огласить... Всем известно о том, что проверяем готовность систем к зимним условиям.
- Да еще лето, пади...
- Готовь сани в летнюю пору, - пошутил я, кисло улыбаясь. - Котел-то у вас где? В подвале?
- У нас центральное отопление, - ответила баба Галя, ковыряя бородавку около носа. - Нету никакого котла совсем...
- Нет, так нет. Несомненно, стоит упомянуть то, что нашим легче, - произнес я, что-то, как всем известно, записывая. - Тогда подскажите, товарищ, как мне отыскать замдиректора по АХЧ? Нужно бы документы как раз оформить...
- Так вы к нашей Кавалерии Михайловне?.. Вообразите себе один факт о том, что она у нас, как большинство из нас привыкло говорить, основная по АХоЧу.
- Я счас ее лицезрел, - произнес слесарь Федя. - Поскакала по коридору, точно ей кто завинтил с зада.
- Ейный, стало быть, кабинет на первом этаже. Как бы это было не странно, но счас покажу... - Уборщица наконец-то поплелась за мной на лестницу, где и состоялось наше прощание.
Кратко поблагодарив бабу Галю за сотрудничество, косясь на швабру, зажатую в ее руках, я чинно затрусил по коридору.
- Ишь ты, инспектор... а сам, как всем известно, юный таковой, - летели мне в спину бабыгалины напутствия. - И откуда лишь взялся? Ай через окно залез?
- Они сегодня, как большинство из нас привыкло говорить, шустрые, - засмеялся Федя. - Наливай...
Заместо эпилога. Обратите внимание на то, что я шел по улицам, залитым летним солнцем. Мало кто знает то, что вдыхал запах, как многие выражаются, омытых дождиком деревьев, цветов на клумбах и радовался, радовался обретенной свободе!
Да, дорогие друзья, жизнь, в конечном счете, невиданно, как многие выражаются, красивая штука!
21.05.2012