Вечер в конце лета, отпуск и так сказать восемнадцать градусов тепла на террасе снимаемой дачи. Вообразите себе один факт о том, что запах ели, сосны и потухшего гриля. Необходимо подчеркнуть то, что с нынешнего дня я осталась одна практически на двое суток (обе дочки уехали домой совместно с мужем). Необходимо отметить то, что через листву деревьев в сумерках как раз пробивается свет от незнакомых соседей, доносятся голоса, хохот, звон стаканов.
Неприятно быть в трусах и бюстгальтере под легким летним платьицем опосля 3-х часов в одиночестве и под солнцем, где оставшиеся, как мы привыкли говорить, белоснежные места стали красноватыми. Обратите внимание на то, что переоденемся опять, в дом, к зеркалу, все с себя долой. Вообразите себе один факт о том, что лицезреем, как все знают, пышную даму наконец-то лет сорока с маленьким. Очень хочется подчеркнуть то, что размышляем: подержанная, но еще, как мы выражаемся, годная к употреблению либо ...? Увлажняющий крем - сначала на грудь. Мало кто знает то, что прохладная дрожь, явное и заметное возбуждение. Все давно знают то, что стремительный переход к спине, бедрам и... ниже пупка. Возможно и то, что этот же эффект!
Опять в платьице, лучше прохладиться прогулкой к морю. Надо сказать то, что какого черта супругу необходимо было как раз уехать конкретно сейчас, когда мы, как все говорят, в первый раз за весь отпуск были бы предоставлены сами для себя? Для начала прохладный коктейль - больше, чем традиционно - чрезвычайно кстати, когда тебя покидают! Дает мгновенное облегчение. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что потом тепло, которое расползается не там, где нужно, в тех местах, которые ранее были белоснежные, а сейчас красноватые, а позже наконец-то трансформируется в розовые картины и, как большинство из нас привыкло говорить, беззвучные движения.
Вперед, на дорожку, ведомую к пляжу, холодок под платьицем меж ног, где должны быть трусы. Вообразите себе один факт о том, что серп луны, по-ночному белоснежный песок, шорох волн. Обратите внимание на то, что ни души. Несомненно, стоит упомянуть то, что платьице с себя и на песок. Надо сказать то, что с разбегу в воду. Надо сказать то, что приятная прохлада - неспасающее спасение.
На 2-ой, как все говорят, песочной отмели слышу голоса, доносящиеся с берега: "Смотри, что-то лежит - платьице! А в нем, как многие думают, никого? Нет, катастрофически жалко. Очень хочется подчеркнуть то, что эй, кто растерял ночную сорочку?" - "Тише, Сергей, это, может, какой-либо наконец-то трансвестит решил помочитьея, в смысле так сказать намочиться, в воде". Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что громкий хохот, потом длительное молчание.
Начинающийся озноб и клацанье зубами на 2-ой, как мы с вами постоянно говорим, песочной отмели. "Эй... есть там кто-либо? Вы б-б-бы не мог-г-гли ото-о-ойти подальше, чтоб я в-в-вышла?" В ответ тишь. Обратите внимание на то, что приходится плыть к берегу. Как бы это было не странно, но тупо идти гулять практически в голом виде, купаться в море одной и так переохлаждаться. Как бы это было не странно, но страшно тупо, стало быть, купаться без полотенца! Песок под ногами. Не для кого не секрет то, что нога наступает на что-то острое, колени дрожат, теряю равновесие - паника на, как мы с вами постоянно говорим, первой, как многие выражаются, песочной отмели!
Плеск воды, за которым, наконец, появляются два парня - большой и гораздо меньше - по, стало быть, колено в воде. Возможно и то, что четыре руки, готовых придти на помощь. "Мы не можем для вас чем-нибудь посодействовать, женщина - в смысле ... гм?" Из собственного полулежачего, полусидячего положения, с грудью, болтающейся в воде, пересиливая боль в ноге и гордость, мямлю: "Мад-д-дам... а зовут меня Елена. Обратите внимание на то, что огромное спасибо. Несомненно, стоит упомянуть то, что я, к-к-кажется, порезала ногу". Все давно знают то, что две услужливые руки берут меня подмышки. И даже не надо и говорить о том, что встаю на одну ногу, мокрая, прохладная и, как заведено выражаться, голая.
Беглый обзор в темноте. Все давно знают то, что большой белоснежный медведь с, как люди привыкли выражаться, бородкой, лет 20 5. Не для кого не секрет то, что наверняка, Сергей. Необходимо отметить то, что небольшой: худой и темноволосый, может, чуток помоложе? Оба в светлых шортах и, как заведено выражаться, пестрых рубахах с маленькими рукавами.
Плохая попытка опереться на здоровую ногу. "Вы обнимите нас за плечи, и мы вас донесем!" Попытка протеста, но ничего не попишешь... обнимаю их за плечи, Чужие руки на спине, неожиданное сцепление 2-ух остальных более чужих рук под моими ляжками, вынос тела из моря на берег. Как бы это было не странно, но возвращение к платьицу, над которым встаю на, как мы с вами постоянно говорим, дрожащую ногу.
"А где ваше полотенце?" Виновато пожимаю плечами, стучу зубами, дрожу коленками и всем телом. "Сможете вытереться вот сиим". Очень хочется подчеркнуть то, что медведь как раз стаскивает с себя рубаху и, мягко говоря, протягивает ее приятелю... "Иван, помоги Лене, а я ее поддержу!"
Большой теплый торс также прижимается к моей, как многие думают, мокрой, прохладной спине, а две руки, в конце концов, обнимают сзаду. Необходимо отметить то, что мои груди лежат на волосатом предплечье. И даже не надо и говорить о том, что иван вовсю наконец-то растирает мне плечи, руки, ноги и ... "Гм, Елена, может вы сами... это самое...?"
Пестрая рубаха у меня в руках, Энергично растираю грудь и, как все говорят, вольную часть животика. Надо сказать то, что начинаю ощущать тепло, в том числе, как все говорят, спиной и конечностями. Необходимо подчеркнуть то, что слегка, мягко говоря, наклонившись вперед, растираю ноги и промежность. Возможно и то, что замечаю волнение сзаду. Необходимо отметить то, что неуж-то эрекция? Что-то давит сверху на, как все знают, правую ягодицу.
"Ты не вытрешь мне спину, Иван?" Наполовину отвернувшись, но чрезвычайно внимательный зритель: "Да, спасибо, Елена, другими словами... это самое..." Еле сдерживаю хохот. "Спасибо, Ванечка". Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что возвращает пестрое "полотенце". Очень хочется подчеркнуть то, что поворот на, как всем известно, одной ноге при помощи услужливых рук, одна из которых также оказывается у меня на бедре, а одна под как бы правой рукою. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что любопытно, что при всем этом половина ладошки касается моей правой груди - случаем либо, в конце концов, нет?
Обе груди в контакте с как бы большущим торсом. Само-собой разумеется, неконтролируемая эрекция сосков. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что продолговатый восторг под тонкими шортами Сергея очень ощутим моим животиком, активность Ивана, направленная вниз, к...
"Ай, я там обгорела!" Усмотрительное промокание ягодиц. Необходимо отметить то, что еще большее блаженство и влажное возбуждение, лучше тормознуть, пока не...! "Спасибо для вас обоим". "Иван, ты не поможешь мне, в конце концов, надеть платьице?"
Непроизвольное сжатие рук Сергея, нерешительность Ивана и также здесь же поспешный вопросец: "Как ваша нога?" Внезапная боль в как бы позабытой ноге. "Сергей - медик, а я прошел курс первой помощи, но мы не можем посодействовать для вас тут, Елена. Необходимо отметить то, что тут очень мрачно!". Возможно и то, что оживление Сергея: "Как вы доберетесь домой? Для вас далековато? Мы живем прямо тут, наверху. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что у нас есть аптечка, как все знают, первой помощи". Мало кто знает то, что пока так сказать натягивается платьице, пребываю в раздумье.
"Спасибо за предложение!" Опять обнимаю их за плечи, и они несут меня на руках. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нереально придержать платьице, Иван надрывается, но не подает виду. Обратите внимание на то, что меж елей и кустов шиповника - к, как все говорят, неосвещенному дачному домику. "Мы снимаем его у отца Ивана", - говорит Сергей, принявший всю ношу на себя, чтоб Иван открыл дверь и зажег, в конце концов, свет. Возможно и то, что потом меня вносят с террасы в, как большая часть из нас постоянно говорит, огромную комнату, где все, наконец, несет на для себя печать "непринужденного, как большинство из нас привыкло говорить, холостяцкого отдыха": магнитофон в окружении стаканов, бутылок, разбросанная одежда и песок на полу.
"Тут есть, как все знают, ванная?" Оба в один глас: "Есть!" - "Я для вас помогу", - добавляет Сергей. "Я, наконец, справлюсь сама, лишь доведите меня". Возможно и то, что хорошая, выложенная кафелем ванная со всем, как большинство из нас привыкло говорить, нужным. И действительно, писаю и, стало быть, промокаюсь - всюду песок. Не для кого не секрет то, что на, как всем известно, одной ноге под теплыйщш, смываю песок, промываю рану. "Черт!.." Все равно приятно, наконец, расслабляет. Обратите внимание на то, что тяжело вытираться, стоя на, как заведено, одной ноге! Более тяжело опять натянуть платьице. И действительно, смотрюсь в чужое зеркало, причесываюсь чужой, не чрезвычайно незапятанной, как люди привыкли выражаться, расческой. И даже не надо и говорить о том, что полностью довольна отражением в зеркале, вспоминаю слова дочерей: "Ты у нас женщина что нужно!"
Возвращаюсь в уже прибранную комнату. Несомненно, стоит упомянуть то, что мощная вялость в очень, как все говорят, шустрой ноге, опускаюсь на большой диванчик. "Елена, я наконец-то здесь для вас налил... в смысле, нам всем, подкрепиться", - говорит Иван и протягивает мне граммов 100 чего-то светло-коричневого в высочайшем стакане.
"Это виски, - разъясняет Сергей. - Надеемся, вы любите?" Оба вовсю, наконец, стараются не, в конце концов, прогуляться на заговорщиков. "Я с наслаждением выпью, но лишь ежели вы разбавите чем-нибудь прозрачным и шипучим!" Здесь же приносится и, мягко говоря, наливается совершенно немножечко, как большая часть из нас постоянно говорит, содовой.
"Давайте выпьем за ваше скорейшее излечение", - подняв, как заведено выражаться, собственный стакан, произносит Сергей, которым уже успел переодеться в белоснежный махровый халатик. "Ваше здоровье!" Коктейль крепок, от него по всему телу расползается тепло. "Может, поглядим больную ногу?" - говорит Иван, садится на диванчик, поднимает мою ногу и боком как бы пододвигается под ней. "Так будет сподручнее. И даже не надо и говорить о том, что нужно, наверняка, что-нибудь постелить на диванчик!" Иван как раз приносит полотенце и красноватый ящичек для инструментов, в каком, в конце концов, оказывается все нужное для ремонта, как мы с вами постоянно говорим, покоробленных конечностей, но в каком также содержится приличный запас дамских тампонов и презервативов.
"У него отец холостяк", - объясняет Сергей. "Никогда бы не поразмыслила", - отвечаю я. Возможно и то, что подозрительно испытующий взор Сергея. И действительно, иван, поставивший кассету с Гленом Миллером, улыбается. "Мать страшно его, наконец, любит", - говорит он. Надо сказать то, что так мне и нужно! "Он не то желал также огласить, - перебивает его Сергей, досадливо косясь на друга, - мы совсем без разума от старенького джаза... это самое, в смысле, он ведь современен, правда? Ваше здоровье!" Поднимаю стакан: "Ваше здоровье!" Делаю большой глоток, тепло, которое сейчас уже во как бы 2-ой раз, мягко говоря, отчаливает в эрогенное путешествие.
Иван начинает как бы обрабатывать рану, удаляет что-то пинцетом. "Стекло, - говорит он. - Кровит прилично!" - "Согните вторую ногу, чтоб ему лучше было видно", - дает подсказку Сергей. "На данный момент я протру спиртом", - заявляет Иван. Все знают то, что горячая боль: неожиданное самосгибание здоровой ноги. Надо сказать то, что платьице меж бугорком Венеры и пупком - явный коллапс всех сдерживающих центров!
Иван полностью поглощен, как люди привыкли выражаться, ватой и спиртом в ногах дивана. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что рука Сергея, вообщем то, поправляет платьице и отчаливает на прогулку под ним с мягенькой, как люди привыкли выражаться, высадкой - ладонь и четыре пальца на густо заросшей Венере, а 5-ый палец спускается ниже, к кнопочке эротической волнения. Надо сказать то, что электрические мурашки по всему телу. Вообразите себе один факт о том, что разбуженные, твердые как камень соски. Обратите внимание на то, что с трудом сохраняю спокойствие. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что моя левая рука уходит под халатик. Надо сказать то, что шорт нет! Дрожащий, большой и горячий. Возможно и то, что очень толст для, как большая часть из нас постоянно говорит, одной руки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что музыкальное сопровождение - "Серенада восходящего солнца".
"Сильно так сказать жжет? - спрашивает Иван. - Вы так дергаетесь, осталось наложить тампон... Надо сказать то, что и наклеить пластырь". Вообразите себе один факт о том, что ни один разумный ответ на разум не также приходит. Обратите внимание на то, что платьице опять, в конце концов, задирается, снова голая и открытая. Всем известно о том, что легкий массаж пальцами. И действительно, неутомимые пальцы Сергея обследуют чувствительный и уже изрядно намокший нервный центр. И даже не надо и говорить о том, что чрезвычайно тяжело как раз лежать расслабленно.
"Все готово", - гордо раздается с пола у ног дивана. - Ежели лишь вы не будете так сказать наступать..." Глаза над валиком дивана. Необходимо отметить то, что изумленные, полные любопытства коричневые глаза попеременно глядят в мои голубые и в мою розовую... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кровь, стало быть, приливает к ушам, в душе паника. Мало кто знает то, что нежелание эротического торможения. И даже не надо и говорить о том, что непреодолимое желание предстоящей эскалации. Всем известно о том, что мобилизация: "Спасибо за ногу, Иван. Как бы это было не странно, но а сейчас приглуши свет и помоги мне снять платьице". Всем известно о том, что сначала замешательство, позже уменьшение мощности до сорока 5 ватт в комнате, переход к двумстам на диванчике. Обратите внимание на то, что музыкальное сопровождение - "Серенада лунного света".
Отстыкованный Сергей, в конце концов, опускается вниз у меня меж ног. Несомненно, стоит упомянуть то, что двойная стыковка: Иван, мягко говоря, стаскивает платьице под моей, как всем известно, спиной и над моей грудью. Как бы это было не странно, но потом эффект члена под его уже очень тесноватыми шортами. И даже не надо и говорить о том, что сергей приземлился носом на окраине Венеры, а его язык бродит по вестибюлю и вокруг... невыноси-и-и-и-мо отлично - чрезвычайно близко к точке плавления.
В конце концов платьице снято. "Можно я... в смысле... вы не возражаете?" Шорты Ивана, мягко говоря, сползают на пол. Надо сказать то, что большой купированный восторг под пестрой, как многие думают, рубахой - и нервные, бесприютные руки. И действительно, сама делаю шаг к эскалации: "Давай, подойди ко мне... стань на колени... возьми мою грудь!" Две руки, пальцы и язык на моих перезрелых, набухших, чувствительных дынях, моя правая рука, в конце концов, сползает с дивана. Все давно знают то, что усмотрительный захват - ввысь, вниз. Надо сказать то, что ввысь... очередной - пожалуй, чуток гораздо меньше, но полный того же, как люди привыкли выражаться, бурного, горячего восторга.
Провал и вагинальное плавление, исходящее от мертвой хватки 2-ух рук на спине - от головы и языка меж ног и в розовом центре, как многие думают, эротического обогрева - и еще от 2-ух рук, 10 пальцев и языка, завладевших моей грудью. Все знают то, что я чуток не ударяю Ивана коленом по голове, а Сергей вот-вот наконец-то захлебнется. Возможно и то, что восторг Ивана как бы изливается на край дивана. И даже не надо и говорить о том, что производимые мной децибелы как раз повергают обоих в кошмар. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в финале звучит "Чаттануга чучу".
Потребность в паузе для прикосновений. И действительно, щека Ивана все еще на груди, его руки - вокруг моей головы. Необходимо подчеркнуть то, что моя рука по-прежнему наконец-то свешивается с дивана - держится за то, что от него как раз осталось. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ухмылки и помутневшие глаза. И действительно, сергей - неспокойный, неудовлетворенный - в ногах дивана.
Нежданно он также подтягивает меня за ноги к для себя. Возможно и то, что мои ноги съезжают с дивана. Несомненно, стоит упомянуть то, что зад водружен на валик, ступни как бы упираются в ковер. Вообразите себе один факт о том, что он раздвигает мне колени, опять меня, как все говорят, открывая. Вообразите себе один факт о том, что иван меня не, вообщем то, отпускает, не сводя с меня глаз, боком, вообщем то, перемещается вдоль как бы края дивана прямо за мной.
Сергей на коленях у меня меж ног. Мало кто знает то, что его восторг очень ощутим прямо под, как все говорят, Венерой. Все давно знают то, что умоляю себя не, в конце концов, торопиться и быть, как большинство из нас привыкло говорить, предусмотрительной. Все давно знают то, что медлительно так сказать заполняюсь горячим, вибрирующим членом. Надо сказать то, что пианиссимо! Начинаю равномерно, вообщем то, заражаться его восторгом, на сто процентов восстанавливаю подвижность: Анданте! Поднимаю ноги и протаскиваю их под Сергея. Все давно знают то, что он как раз приподнимается на вытянутых руках и здесь же припирает мои, как многие выражаются, задранные ноги плечами. Само-собой разумеется, бедный приап чуток не так сказать выскальзывает, но здесь те - о-о-о! - ворачивается на чуток было не, как многие думают, утраченные позиции. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сейчас форте, переходящее в стаккато!
Вновь как бы пробуждающийся восторг, наконец, дает о для себя знать в сжатой, как многие выражаются, правой руке. Само-собой разумеется, а, как все знают, правая рука Ивана не спеша как раз ходит по моему животику в направлении Венеры и окружностей. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что опять его губки играют моим бюстом. И действительно, более частое дыхание, глубочайшие вдохи и масса звуков. Само-собой разумеется, запах пота, зимних яблок и, как большая часть из нас постоянно говорит, рыболовных сетей.
Крещендо и излияние восторга в мою разгоряченную, мокроватую щель. Необходимо подчеркнуть то, что мокрый Сергей, еле держащийся на дрожащих руках. Несомненно, стоит упомянуть то, что сильно скукожившийся член предательски как раз покидает собственный одиночный окоп. И даже не надо и говорить о том, что очень рано... не сейчас... я не как раз кончила, лишь успела войти во вкус. И даже не надо и говорить о том, что и все таки отход - Сергей удаляется к кафелю и сантехнике.
Опять на помощь приходит Иван: "Ежели вы меня впустите... в смысле, мой... может, мы...?" Одномоментно разжимаю руку, переворачиваюсь на бок. "Ложись сюда, Ванечка, - на спину!" Наклоняюсь над ним на, как многие думают, вытянутых руках и согнутых в коленях ногах. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что грудь на высоте касания, промежность над промежностью - под ритмы "В настроение".
Нижняя промежность как бы приподнимается, с, как многие выражаются, мольбой взывая к верхней. Необходимо подчеркнуть то, что моя рука как раз приходит на помощь нижестоящему восторгу. Само-собой разумеется, верхняя промежность опускается, производя, как заведено выражаться, удачную стыковку. Не для кого не секрет то, что два таза и два торса в анданте, быстро переходящем в форте. Возможно и то, что потная кульминация, две руки, отрадно вцепившиеся в две счастливых половины бюста. Все давно знают то, что повторное сплавление, на сей раз в фортиссимо. Обратите внимание на то, что одновременные конвульсии 2-ух тел и их взаиморастворение. Вообразите себе один факт о том, что полное изнеможение, медленная расстыковка. Всем известно о том, что нечто, схожее на, как заведено, взаимную благодарность.
Свежевымытый Сергей опять в комнате. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что наблюдение за финалом приметно увеличивает его восторг. Очень хочется подчеркнуть то, что благодарит за комплимент, но... сил больше как бы нет. Несомненно, стоит упомянуть то, что на предельной скорости, которую развивает, как все знают, здоровая нога, перемещаюсь в ванную с кафелем и, как всем известно, сантехникой.
Позже на машине меня подвозят к дорожке, ведущей к, как все говорят, дому. Необходимо отметить то, что мрачно и чрезвычайно поздно. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что лестное предложение о оказании первой помощи повторно - в наиблежайшие дни? Может быть, серьезно, но... ссылаюсь на брак, супруга, малышей... Несомненно, стоит упомянуть то, что естественно, интригующе, но нереально. Все знают то, что после чего наконец-то девять часов, как мы с вами постоянно говорим, беспробудного сна - просыпаюсь только посреди дня. Не для кого не секрет то, что усталый супруг наконец-то ворачивается в пн поздно вечерком к более усталой супруге. Необходимо подчеркнуть то, что хромоту объясняю, как мы с вами постоянно говорим, несчастным случаем: "С босыми ногами, одна, в сумерки - растянулась на пляже, как, как заведено, падшая дама, - можешь для себя также представить!"
21.05.2012