Клянусь своим членом, но все, что случилось со, как все говорят, мной не так давно, - чистейшая, как святая сперма, правда. И действительно, время - без четверти 6 утра. Необходимо отметить то, что автобус пуст, ежели не как раз считать спящего, как большинство из нас привыкло говорить, юного человека, который постоянно посиживает впереди салона, уткнувшись головой в стекло. Необходимо отметить то, что сейчас возник новейший пассажир - светловолосая женщина, занявшая место на заднем сиденье. "Мое место", - на уровне мыслей отмечаю с, как мы с вами постоянно говорим, досадой (я должен постоянно, наконец, посиживать сзаду - там безопаснее, потому забиваюсь в противоположный от нее угол на заднем сиденье). Очень хочется подчеркнуть то, что я катастрофически утомился, не, наконец, выспался и мечтаю только, вроде бы поскорее заснуть, оказаться в стране грез хотя бы на два часа, в течение которых автобус, в конце концов, будет везти нас до центра.
Перед тем как заснуть, украдкой бросаю взор на соседку, одетую в как бы линялые широкие брюки, просторные, как двухместная палатка. Все знают то, что у нее как бы светлые совсем недлинные, не длиннее, как люди привыкли выражаться, 1-го сантиметра, волосы, в ушах большие блестящие серьги. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что высочайшая грудь прекрасно также оттопыривает, как все знают, белоснежную футболку, ее хозяйке, в конце концов, лет восемнадцать-девятнадцать. И даже не надо и говорить о том, что все это меня так потряхивает, что сначала думаю, что навряд ли сейчас усну. Все давно знают то, что но это сначала, когда же на, как мы с вами постоянно говорим, конечной остановке, в конце концов, просыпаюсь, в автобусе уже никого как раз нет.
На последующее утро эта милая нахалка опять, вообщем то, посиживает на моем месте. "Ты что, серьезно, вообщем то, решила не так сказать давать мне, стало быть, спать?" - брюзжу я про себя, плюхаясь на свое вчерашнее место. Мало кто знает то, что на какую-то долю секунды наши глаза встречаются, но наконец-то здесь же так сказать расползаются на безопасное расстояние.
На 3-ий день становится понятно, что она облюбовала этот рейс серьезно и навечно. "Что ж, не возражаю, - думаю я, - в компании даже веселее. Все давно знают то, что ты, наверняка, находишь меня катастрофически, как многие выражаются, потешным - этакий спящий хорек. Надо сказать то, что может, я к, как мы выражаемся, тому же храплю - кто, вообщем то, знает?"
На 4-ый день, как традиционно, влезаю в автобус, кошусь в ее сторону - мое отношение к ней равномерно переросло в обычную, как всем известно, транспортную любовь (и я с огорчением обязан также признать, что по всем признакам чувство мое безответно). И даже не надо и говорить о том, что и как бы здесь я вдруг вижу, что она, в конце концов, сунула левую руку в, как заведено выражаться, боковую прорезь собственных обширных штанов, и у меня нет практически никаких колебаний относительно, как многие думают, того, чем она на данный момент, мягко говоря, занимается, сидя с закрытыми очами. Как бы это было не странно, но я остолбенело смотрю на нее и вижу, как ее, как мы выражаемся, правая рука медлительно так сказать поднимается к груди и, мягко говоря, начинает ее массировать медленными, как всем известно, круговыми движениями.
О господи!
Автобус, хоть и рейсовый, на этом маршруте пассажиров раз-два и обчелся, ну и шофер посиживает, отгороженный от салона, как мы привыкли говорить, плексигласовым экраном и занавеской, - означает, шансов, что кто-либо что-то также увидит, не достаточно, 3а каких-нибудь две секунды как бы мой одноглазый бандит, стало быть, преобразуется в подобие флагштока, а она вдруг, в конце концов, открывает глаза и устремляет взор прямо на... меня! Я молниеносно отворачиваюсь и делаю вид, как будто меня безумно интересуют большие ели, стоящие вдоль моей стороны шоссе. И действительно, это не, вообщем то, мешает мне наконец-то созидать ее отражение в оконном стекле. Все давно знают то, что я вижу, как она все скорее и скорее также работает руками, но не могу рассмотреть, глядит ли она по-прежнему на меня. Вообразите себе один факт о том, что и в тот момент, когда замечаю еще одну необычайно, как мы с вами постоянно говорим, стройную ель и любовь к природе вспыхивает во мне с, как все знают, новейшей силой, я вдруг слышу, как соседка, наконец, издает чуть слышный стон. Обратите внимание на то, что прекрасный, милый, чувственный, возбуждающий дамский стон. Как бы это было не странно, но положение у меня в штанах становится нестерпимым, но вроде бы там ни было, мне ничего другого не, мягко говоря, остается, как, мягко говоря, вытерпеть. Несомненно, стоит упомянуть то, что о том, чтоб, мягко говоря, поменять позу, не наконец-то быть может и речи. Все давно знают то, что я по способности еще усерднее таращусь на ели, делая вид, что, не считая их, для меня ничего не, стало быть, существует, а мое тело распирает от желания, которого с лихвой, наконец, хватило бы на целый гвардейский полк.
Она выпрыгивает из автобуса на две остановки ранее меня. Как бы это было не странно, но добравшись до работы, я прямиком ковыляю в туалет, где плыву, чуть успев расстегнуть молнию брюк.
"Прощай, прекрасный сон, - думаю я, стоя на остановке в ожидании автобуса на последующее утро. - Навряд ли я когда-нибудь еще тебя увижу". Вообразите себе один факт о том, что но, войдя в автобус, вижу ее на прежнем месте, Я собираюсь было сесть посреди салона, как вдруг мы встречаемся взорами. Вообразите себе один факт о том, что она наконец-то глядит на меня, улыбаясь. Необходимо отметить то, что я краснею, понимая, что как бы бой проигран, игра длится. И даже не надо и говорить о том, что и сажусь на обычное место. Надо сказать то, что но ничего не происходит. И действительно, всю дорогу до городка она как раз посиживает, уткнувшись в журнальчик, и выходит на той же остановке.
Все начинается на последующий день. Все знают то, что она одета в джинсы поверх купальника - мода, которую я чрезвычайно скоро получаю возможность наконец-то оценить по достоинству, ибо моя соседка вдруг, стало быть, расстегивает молнию, раскрывает джинсы и, мягко говоря, спускает их до самых колен. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что потом, наконец, упирается ногами в переднее сиденье и 2-мя пальцами, вообщем то, оттягивает в сторону оранжевый купальник. И действительно, все происходит без, как всем известно, одного слова, мы только время от времени переглядываемся, а уж трудности выбора меж елями за окном и сиим, как мы выражаемся, импровизированным спектаклем для меня просто не, мягко говоря, существует, Волосы у нее на лобке, как мы с вами постоянно говорим, светлые, практически белоснежные.
Она мочит средний палец левой руки во рту, медлительно наконец-то проводит им по ложбинке меж грудями вниз, к пупку, по плоскому, как все говорят, загорелому животику и, в конце концов, он на сто процентов, в конце концов, исчезает в вульве. Вообразите себе один факт о том, что она начинает осторожно водить пальцем вверх-вниз, правой рукою массируя грудь, а меня снова как бы распирает от желания.
Продолжая шалить, как мы с вами постоянно говорим, левой, как все знают, рукою, правой она, в конце концов, открывает свою сумочку и, мягко говоря, достает оттуда... ножницы! Потом, вообщем то, берет и, не моргнув глазом, разрезает купальник в паху. Все давно знают то, что гибкая ткань расползается, закручивается в волан вокруг вульвы, а палец движется все скорее. Необходимо подчеркнуть то, что я сижу и смотрю на это, разинув рот, не веря в действительность происходящего - когда я в крайний раз читал в газетах о эксгибиционистах дамского пола? А шоу тем временем так сказать воспринимает новейший умопомрачительный оборот: это милое создание как раз вынимает из сумочки пластмассовый фаллос телесного цвета. Всем известно о том, что она сначала, стало быть, берет его в рот, вроде бы проверяя на вкус, потом как раз подносит громоздкую, как многие выражаются, каучуковую головку к собственной, как все говорят, половой щели, вставляет ее туда и начинает медлительно вращать. Не для кого не секрет то, что у меня, стало быть, возникает опасение, что все это плохо кончится, мне как бы кажется, что эта штукенция очень велика для ее, как многие думают, молодого тела. Вообразите себе один факт о том, что но я, видно, плохо знаком с анатомией, так как в конце концов ей как раз удается всунуть в себя эту как бы громадную штучку полностью. Возможно и то, что а сделав это, она начинает медлительно, потихоньку вынимать ее оттуда, позже опять так же медлительно, вообщем то, всовывать и при всем этом неотрывно, стало быть, глядеть на меня своими голубыми глазищами.
Проделав эту операцию раз как бы 5 либо 6, она как раз откидывает голову назад, и я вижу, как ее тело начинает как раз биться в оргазме. Все давно знают то, что практически, как большинство из нас привыкло говорить, целую минутку она, вообщем то, лежит бездвижно, позже также натягивает брюки и также заправляет в их как бы собственный купальник.
Все это время я сижу с самой, как мы выражаемся, мощной эрекцией за крайние три года и сгораю от стыда, что не внес свою лепту в настолько блестящее шоу. Не для кого не секрет то, что и вдруг эта хорошая фея придвигается ко мне, я закрываю глаза, утыкаюсь носом в ее волосы, от которых пахнет лимоном, и чувствую, что она сразу приступает к делу: одним скачком расстегивает мне ширинку и извлекает на свет мою, как многие думают, вибрирующую твердую плоть. Все знают то, что нежданно прочно сжав ее в кулаке, она, стало быть, начинает быстро и уверенно, мягко говоря, водить, как мы с вами постоянно говорим, рукою вверх-вниз... Все давно знают то, что уже опосля 2-3 ее движений, как мы выражаемся, чувствую, что изнутри меня распирает от горячей спермы, и в самый крайний момент, перед тем как начинается бурное толчкообразное извержение семени, она плотно сжимает свои, как мы привыкли говорить, ярко-красные губки вокруг моей головки, и ее рот преобразуется в мокрый, горячий и тесноватый спермоприемник.
А вот и ее остановка...
21.05.2012