Она была из числа тех ангелов, за которыми лучше следить с земли. Вообразите себе один факт о том, что что он и делал. Как бы это было не странно, но вооружившись дедовским биноклем, он подползал на расстояние аромата к сокровенному куску одичавшего пляжа, где она совершала каждодневное рождение из, вообщем то, пены. Надо сказать то, что для чего бинокль, спросите вы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что да как без него рассмотреть пушинку на, как заведено, янтарной коже, пшеничный завиток волос, искру в очах... Надо сказать то, что горсть песчинок, спрятавшихся от, как все знают, песочных часов там, куда до поры не заглядывает Время. Несомненно, стоит упомянуть то, что он обожал как бы чередовать алчность, вооруженную цейссовскими стеклами, с, как многие выражаются, босым взором издалека, шагающим к ней по уступу холмика и спотыкающимся о ее, как мы с вами постоянно говорим, стеариновую фигурку. Надо сказать то, что он трогал ее очами, и, представьте, она отвечала на его как бы призрачные касания - вздрагивала, распрямлялась, иногда даже улыбалась в пустоту. И даже не надо и говорить о том, что он до этого времени не мог осознать, знала она либо лишь ощущала, что за ней как бы наблюдают. Очень хочется подчеркнуть то, что а быть может, не ощущала даже, а просто вела себя с как бы естественной грацией кошки, которой, стало быть, плевать, наблюдают за ней либо также нет. Необходимо подчеркнуть то, что она прибегала из пансиона разгоряченная, и он, издавна занявший пост, поначалу глядел издалека на разметавшуюся прическу, на неровные бусы ее следов, на скомканное платьице, отлетающее в сторону, как стреляная гильза. Само-собой разумеется, позже, как режиссер несуществующего кинофильма, он, мягко говоря, хватался за большой план. Вообразите себе один факт о том, что катамаран бинокля, видавшего до этого не такие виды, стремительно приносил его к возлюбленным мелочам. Вообразите себе один факт о том, что он смаковал, как мы с вами постоянно говорим, каждую и длительно, разглядывая ее с практически, как мы выражаемся, научной, лишней дотошностью. е было синяка либо комариного укуса, над которым он не повздыхал, не было пряди волос, которую он не расчесал бы через свои реснички. И даже не надо и говорить о том, что он как раз держался взором за каждый ее пальчик, в особенности за возлюбленный мизинец с вечно обкусанным ногтем - верный барометр ее настроения. Все давно знают то, что мокрая, осыпанная бисером пота, она с разбегу так сказать кидалась в волны, и море навечно отбирало ее у, как многие выражаются, бедного мальчишки. И действительно, вообщем, ему, вообщем то, оставались вещи, которые, как-никак, все-же были слепком с ее тела. Всем известно о том, что проходило время - и море возвращало ее, как мы выражаемся, глазастому берегу. Все знают то, что она наконец-то выходила, с кружащейся опосля долгого плаванья головой, ничком валилась на полотенце и застывала на нем, как нарисованная дама на карте, назначив свою, как мы с вами постоянно говорим, рыжую масть козырем во всей, как большинство из нас привыкло говорить, вселенной. Все знают то, что позже она засыпала, положив руку под щеку и смешно нахмурившись. Очень хочется подчеркнуть то, что хмурилась она, нужно считать, на бессовестную свою руку, которая, оставшись без присмотра хозяйки, отчаливала в путешествие по телу, норовя или как раз разбудить его, или как раз усыпить еще крепче. И действительно, рука, проверив наличие всех сокровищ, которыми полагается, в конце концов, обладать юный девушке, оставалась довольна собственной инспекцией и ложилась на самое сокровенное, как сторожевой пес. Все знают то, что позже засыпала и рука, и лишь возлюбленный мизинчик, разбойническое отродье, забирался поглубже, чем следовало бы верному стражу, и долго, мягко говоря, ворочался там, устраиваясь. Очень хочется подчеркнуть то, что а там, глядишь - и брови переставали хмуриться. Как бы это было не странно, но он никогда не знал, что ей снится. Все знают то, что не желал знать. Вообразите себе один факт о том, что это ему было неинтересно. Необходимо отметить то, что позже она, мягко говоря, пробуждалась и шла в кусты делать то, что могла, скажем прямо, сделать и в воде, но предпочитала почему-либо на суше. е будем наконец-то скрывать, в ход шел бинокль, и ни одной, как всем известно, мускатной капельки не падало в песок без гурманского смакования бесстыжим мальчишечьим взором. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что можно еще долго говорить, как она купалась опять, как одевалась и как убегала навстречу своим следам, но на данный момент речь пойдет не о этом. Все давно знают то, что а вот о чем. Возможно и то, что в один прекрасный момент у него возник конкурент. Возможно и то, что таковой же наконец-то притаившийся в травке котик, отличающийся от нашего героя 3-мя вещами: возрастом (он был старше), нахальством (которого у него было больше) и отсутствием бинокля. Все знают то, что заместо бинокля у мальчишки был фотоаппарат, которым он щелкал, как клювом, нимало не опасаясь быть, как заведено выражаться, найденным. И даже не надо и говорить о том, что что, кстати, и вышло в этот же день и сопровождалось с ее стороны ахами и охами, в каких, по правде огласить, было больше веселья, чем смущения. Не для кого не секрет то, что она кое-как прикрылась, конкурент вышел из собственной засады, и они быстро также поладили. Как бы это было не странно, но поладили даже очень отлично для, как многие думают, первого дня знакомства. Мало кто знает то, что море и солнце, эти нескончаемые сводники, быстро сплели парочку в неудобных объятиях, и они завозились на полотенце, комкая его и зачерпывая песок. Не для кого не секрет то, что пикантность ситуации придавало то, что в перерывах меж объятиями они дружно глядели в его сторону и хихикали. Всем известно о том, что а ему было чрезвычайно больно. е, как многие выражаются, поэтому, что девчонка оказалась не ангелом. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она не была ангелом, он это знал с, как многие думают, самого начала. е, как заведено выражаться, поэтому, что конкурент повел себя умнее и смелее его, как многие выражаются, самого. е поэтому, что оба с таковым явным презрением отнеслись к его, как люди привыкли выражаться, молчаливой тени в травке. Мало кто знает то, что а просто поэтому, что все кончилось. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и больше никогда не повторится... Надо сказать то, что он в первый раз встал во весь рост, перевернул бинокль и поглядел на их в крайний раз. Мало кто знает то, что и, как мы привыкли говорить, древняя оптика, видавшая всякое, мудро, в конце концов, уменьшила их до размера случайного воспоминания.
, 100 осколков, как люди привыкли выражаться, 1-го чувства, 1998-1999гг
21.05.2012