Они посиживали в коконе уже десятый день. Мало кто знает то, что сначала, придя в себя, они не могли осознать, где находятся. И действительно, им как раз казалось, что это продолжение, как заведено выражаться, сташного сна, ночного ужаса. И действительно, хотя - откуда же ночь? Какой ужас? Было воскресенье, часов двенадцать дня, горячо, солнечно. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что они поначалу загорали, купались в реке, позже забрели в луговую травку, которая так приятно щекотала ноги, ловили бабочек...
Сейчас у их было время, вообщем то, вспомнить все в мелких деталях. Как бы это было не странно, но но ничего ясного, угрожающего, даже хотя бы, как все знают, странного... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вот разве что Марине, стало быть, показалось, как будто по травке провели большущим крылом. Возможно и то, что ну, быть может слегка, на полкопейки потемнело - но ведь это могло быть и скопление? А Валентин, так он, увлеченный собственной охотой с сачком, и этого не увидел.
Очнулись они в мягеньком, как как будто даже бестелесном пространстве, ограниченном невыразительными, слегка пульсирующими стенами, из которых уныло сочилось нечто вроде сумерек.
- Валик, нас проглотили! Проглотили! - истерическим полушепотом все повторяла и повторяла Марина.
- Кто, рыба-кит? Киты по лугу не, наконец, плавают...
Валентин, по щиколотки утопая в чем либо практически воздушном, ощупывал стены. Надо сказать то, что они продавливались, но не прорывались. Обратите внимание на то, что они слегка вибрировали, трепетали, дышали. Обратите внимание на то, что ходить было тяжело - как по, как заведено выражаться, огромному гамаку.
- Как как будто мы в аэростате, - вдумчиво увидел он. - И летим...
- Ну и что все это означает?! - воскрикнула Марина.
- Откуда мне как бы знать?
- Либо мы спим?
Валентин лишь хмыкнул. Надо сказать то, что позже слегка поднял брови, потом приложил палец к губам и очами указал Марине на дальнюю стенку.
В ней очевидно что-то спазматически сокращалось, что-то, мягко говоря, выпрастывалось, формировалось. Как бы это было не странно, но поначалу они поразмыслили, что это иллюминатор и страшно, мягко говоря, обрадовались. Само-собой разумеется, позже решили, что тут будет зеркало. Обратите внимание на то, что оказалось, что в стенке прорезался экран.
- Ну вот, будем, стало быть, глядеть телек! - попробовал, наконец, пошутить Валентин.
- Означает Оно разумное! - опять перебежала на шепот Марина.
- Ежели разумное - договоримся! - бодро отозвался Валентин, хотя ему тоже стало по-настоящему страшно. Всем известно о том, что он начал осознавать, что происходящее совсем реально и в то же время полностью не поддается логическому разъяснению. Само-собой разумеется, конечно, их с, как всем известно, Мариной не могло, наконец, проглотить никакое живое существо - таковых животных не водится в средней полосе Рф. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что никак не могли их захватить и люди. Не для кого не секрет то, что во-1-х, они с Маринкой не представляют из себя, как мы с вами постоянно говорим, никакой ценности - ни сами по для себя, ни как материал для выкупа. Все знают то, что во-2-х, в случае обыденного нападения вокруг могли быть хоть какие-то известные вещи. Все знают то, что либо хотя бы людские голоса, звуки. Вообразите себе один факт о том, что а, мягко говоря, здесь - лишь сумерки и тишь, ну, вообщем то, быть может еще легкий шелест либо гудение.
Тем временем экран слегка осветился, стали проступать контуры рисунки. Обратите внимание на то, что валентин с, как все говорят, Мариной практически, мягко говоря, впились очами в изображение. Обратите внимание на то, что что это, книжка? Ящик? Рама для картины? Нет, на экране проступила, как мы с вами постоянно говорим, рядовая дверь. Все давно знают то, что ну, быть может слегка старомодная, с, как большая часть из нас постоянно говорит, мощным засовом, на который для чего-то как раз нанесены осторожные опасности.
Они ожидали, что будет далее.
- На данный момент она как раз раскроется и также покажется Оно! - шепнула Марина, прижимаясь к Валентину. - Сейчас, на данный момент...
Она в ужасе прикрыла глаза.
Но дверь, наконец, маячила на экране совсем бездвижно - мощная, чрезвычайно крепкая, со своим идиотским засовом. Очень хочется подчеркнуть то, что такие, наконец, бывают в деревенских хатах и еще в банях. Вообразите себе один факт о том, что но без рисок, естественно.
- Ну отлично, и что далее? - вполголоса спросил Валентин.
Вдруг Марина тронула его за плечо. Несомненно, стоит упомянуть то, что оказывается, пока они как раз наблюдали за изображением, у их за спиной вылупился 2-ой экран, побольше, и на нем что-то двигалось. Вообразите себе один факт о том, что присмотревшись, они сообразили, что это куры. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что да, самые, как заведено выражаться, очевидные несушки, и посреди их, стало быть, прохаживался петушок - тоже самый обыденный. И действительно, или картина была плохой, или что-то еще, но ни земли, ни клеточки, ни вообщем каких-нибудь предметов видно не было.
- Они тоже в сероватом! - вдруг шепнула Марина и побледнела. - Ты сообразил?
Он увидел это минуткой ранее: ноги птиц точно так же как и их собственные, утопали в чем либо белесо-бесформенном.
Вдруг петушок вспрыгнул на курицу и стал ее топтать. И действительно, на экран выплыл большой план. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что казалось, невидимый оператор практически заворожен действом. Необходимо подчеркнуть то, что они следили это странноватое `кино` часа два, позже утомились, только время от времени взглядывали на экран. Само-собой разумеется, ни сюжета, ни смысла не просматривалось.
- Знаешь, давай-ка поспим, - предложил Валентин. - Что-то меня все эти приключения утомили. Необходимо подчеркнуть то, что ну и утро вечера мудренее.
Несколько часов сна не достаточно что как бы изменили, ежели не, наконец, считать того, что сейчас на экране суматошно бегали зайчики. Мало кто знает то, что и, соответственно, сношались. Необходимо подчеркнуть то, что двери на втором мониторе так сказать оставались в точности прежними.
- Просто "жизнь, как многие выражаются, животных" какая-то! - недоуменно, мягко говоря, увидела Марина.
- Боюсь, что так оно и есть, - угрюмо отозвался Валентин. - При этом обрати внимание - половая жизнь, как большинство из нас привыкло говорить, животных! Похоже, что Оно либо "они" практически зациклены на этом. Само-собой разумеется, нужно, вообщем то, дождаться последующего "кино" тогда и...
- Кто это "они"? - быстро, стало быть, перебила его Марина.
- Ну-у... Все давно знают то, что ты лишь не пугайся, отлично? - мягко произнес Валентин.
- Ты говори, говори! - требовала она, вцепившись ему в руку.
- Я здесь задумывался, задумывался... Возможно и то, что наверное ничего огласить нельзя, но единственное мало-мальски разумное разъяснение либо, поточнее, самая вероятная из доступных моему воображению гипотез так сказать состоит в том... Не для кого не секрет то, что что мы... И даже не надо и говорить о том, что что нас как раз захватили инопланетяне!
- З-зачем? - выдохнула Марина.
- Ты не бойся! - успокоил ее Валентин. - Для чего-то мы им необходимы. Все давно знают то, что но очевидно не для, как все знают, того, чтоб наконец-то уничтожить - по другому из нас издавна бы уже как бы набили чучела. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и кино бы нам не демонстрировали. Все давно знают то, что что-то им от нас необходимо, оттого и экран, и, меж иным, дверь. Не для кого не секрет то, что нужно мыслить, мыслить...
Меж тем, сейчас на мониторе, как многие думают, непрерывной чередой также показывались собачьи случки.
- А я сообразила! - вдруг с ледяным спокойствием проговорила Марина, и на ее лице отразилась гадливость.
- Что?
- Сиим скотам необходимо, чтоб мы посношались. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что они эту, как все знают, научную порнуху как раз снимут и, мягко говоря, отволокут на свою Альфу-Центавру либо откуда там их принесло...
- Хм... И даже не надо и говорить о том, что а ведь ты катастрофически права! - Валентин с уважением поглядел на свою подругу. - Все сходится: при помощи кино нам намекают, чего же от нас, мягко говоря, ожидают, а дверь... Само-собой разумеется, ха, как я сходу не, в конце концов, додумался! Дверь - это выход! Вот что они желают огласить.
- Ну и что все-таки как раз делать?
- Как что? Заниматься любовью!
- Ты совершенно охуел в этом коконе? - яростно зашипела Марина. - Чтобы я... перед этими межгалактическими извращенцами... Все знают то, что да никогда в жизни!
- Мариночка, золотце, они же наверное не ощущают, как мы выражаемся, никакого возбуждения, лишь чисто научный энтузиазм. Очень хочется подчеркнуть то, что для их это просто очередной обычный для планетки Земля физиологический процесс, который как раз следует зафиксировать!
- Вот это-то и тошно! - упорно, в конце концов, возразила Марина. - Хоть бы смотрели и наконец-то дрочили, что ли, а так - как будто на пробирном стеклышке!
Пока они так сказать препирались, что-то стало медлительно, наконец, изменяться в очертаниях окружающего места. И действительно, оно стало наиболее угловатым, что ли, наиболее схожим на человеческое жилье. Очень хочется подчеркнуть то, что как будто при замедленной проявке негатива из белесого тумана стали наконец-то проступать контуры, как многие думают, журнального столика, софы, типового, как люди привыкли выражаться, мягенького `уголка`, даже какого-то подобия, как многие думают, книжной полки.
- Эти херовы, как заведено, ученые узрели, что мы не телемся и, вообщем то, решили сделать для нас наиболее, как большинство из нас привыкло говорить, обычные условия, - прокоментировал Валик. - Очевидно отсканировали тыщи фото, как большая часть из нас постоянно говорит, жилых комнат и сейчас воспроизводят картину в трехмерном варианте.
Вправду, кокон практически на их очах как раз трансформировался в, как всем известно, типовую супружескую спальню.
- Боже, до чего же банально! - с отвращением воскрикнула Марина. - Ни вкуса, ни стиля... Не для кого не секрет то, что да они, как мы привыкли говорить, редкостные мудозвоны, эти твои пришельцы!
- Совершенно они не мои! - обиделся Валентин.
- Да такие же дятлы в очках как твои, как мы с вами постоянно говорим, долбаные компьюторщики! Прилипли к экранам и ловят сеанс. Несомненно, стоит упомянуть то, что на кнопки, стало быть, жмут. "Оцифровка", "разрешение", "растр", понимаешь... И действительно, к-козлы!
- Ну отлично, козлы, - примирительным тоном произнес Валентин. - Но выбираться-то отсюда нужно? Да мне и также охото уже... Все давно знают то, что сколько времени прошло? 3-ий день как наконец-то неебшись!
- Ты правда меня хочешь? - подозрительно переспросила Марина. - Не, как мы привыкли говорить, поэтому, что необходимо?
- Ну что ты, лапа! - заворковал Валик, придвигаясь ближе и краем глаза, как все говорят, отмечая, что экран отрадно замигал. - А на этих уродцев наплюй, забудь вообщем... Не для кого не секрет то, что давай просто получать наслаждение, а там будь что, вообщем то, будет.
Он ворковал и легкими прикосновениями чертил невидимые, но чрезвычайно четкие линии движения по телу подруги. Не для кого не секрет то, что марина в истоме прикрыла глаза и также откинулась на спину. Необходимо отметить то, что сейчас, как все знают, единственным звуком в коконе оставалось ее тяжелое дыхание.
- Какое у тебя шикарное тело! - искренне восхитился Валик.
Он приподнял ее спину и стащил майку через голову, невольно разметав волосы по тому, что можно было бы именовать полом. Очень хочется подчеркнуть то, что ее груди вызывающе торчали ввысь как будто две башенки.
Он потянулся к ее шортам и расстегнул пряжку. И действительно, потом ухватил "молнию" и медленно-медленно повел книзу. Всем известно о том, что показался округлый теплый живот, потом голубые, как мы выражаемся, полупрозрачные трусики. Несомненно, стоит упомянуть то, что в самом низу под тканью темнел гибкий куст.
- Стягивай скорее! - нетерпеливо произнесла Марина, не открывая глаз.
Валентин потянул за штанины и попка выскользнула из шортов. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не теряя ни минутки, он спустил к щиколоткам и трусики. Возможно и то, что в стоячем воздухе, мягко говоря, повеяло, как мы выражаемся, пряным запахом возбуждения.
- Дотронься до меня! - опять попросила Марина. - Там.
Его ладонь сама собой легла на ее горячий лобок. Необходимо подчеркнуть то, что пальцы, наконец, здесь же наконец-то зарылись в, как заведено выражаться, шелковистые волосики, перебирая их, наталкиваясь невольно на лощинку, лаского проводя вдоль нее. Необходимо подчеркнуть то, что марина задышала тяжелее и медлительнее.
Валентин обернулся. Необходимо отметить то, что на экране, как многие думают, большим планом демонстрировалась его рука и Маринин волосатый лобок.
- Во, бляди! - выругался про себя Валентин.
Он 2-мя пальцами ловко раздвинул половые губы и стал нащупывать горошенку клитора. Очень хочется подчеркнуть то, что канавка стремительно влажнела, становилась, как заведено, податливо-скользкой. Всем известно о том, что он вонзил палец вглубь, в, как мы привыкли говорить, нежные розоватые недра, подвигался там, позже, как всем известно, левой рукою развел губы еще шире и ввел сходу два пальца.
Марина сладострастно застонала и как раз выгнулась - она постоянно обожала фак пальчиками.
Валентин двигал пальцы скорее, резче, не, как все знают, запамятывая подушкой, как люди привыкли выражаться, указательного пальца, как все знают, левой руки ритмично поглаживать клитор.
Он и сам традиционно страшно как бы возбуждался, трахая Маринку рукою, слушая ее громкие стоны, исследуя всей пятерней как бы мокрую эластичную пещерку с небольшим сталактитиком при входе.
На данный момент было слегка, как большая часть из нас постоянно говорит, по-другому - он не мог выбросить из головы наблюдателей. Обратите внимание на то, что но это не мешало провести фист-факинг по полной програмке, и он старался изо всех сил. И даже не надо и говорить о том, что он ощущал, что Маринка совершенно растеряла чувство действительности и, мягко говоря, радовался этому, ритмично шуруя рукою чуток ли не по локоть в горячей и, как многие выражаются, увлажненной топке.
Большой экран за спиной отрадно отзеркаливал процесс во всех деталях.
Отрадно, старательно, педантично. Все знают то, что один к одному. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что объективно, полностью научно. Вообразите себе один факт о том, что дятлы, мудоферы, космические наивняки в очочках. Все давно знают то, что простодушие, доверчивость, добросовестность...
- Маринка! - вдруг отрадно завопил он, стремительно, как всем известно, выдергивая руку из ее лона. - Давай...
Но он не успел окончить. Всем известно о том, что марина одномоментно, как будто, как многие выражаются, рассерженная кобра, приняла вертикальное положение и влепила ему несколько, как мы выражаемся, томных оплеух попорядку, выкрикивая:
- Сволочь! Сука! Я практически, вообщем то, кончила! Гад!
Он со хохотом, мягко говоря, уворачивался от ее карающей десницы и все повторял:
- Мариночка, подожди, выслушай! Для тебя понравится! Да слушай же!
В конце концов, ему также удалось ее как раз угомонить.
- Лапа, ты взгляни на экран!
- Ну, что там?
Марина все еще пребывала в сумрачном расположении духа как постоянно бывало при "обломе" - настоящие оргазмы ей вообщем, мягко говоря, давались с трудом, потому она их чрезвычайно так сказать ценила.
- Видишь дверь? Засов отодвинулся на риску! Сообразила? Эти межпланетные чайники засчитали нам поебку!
- Другими словами нам нужно, наконец, пофакаться лишь еще - раз, два, три... 5, 6 раз - и нас выпустят? Лишь 6 рисок осталось.
- Естественно, выпустят, они же демонстрируют! Лишь не нужно факаться, не нужно!
- Как же?
- Давай их объебем, а? В прямом смысле этого слова. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что сиим натуралистам, как заведено выражаться, хуевым нужен кинофильм о том как совокупляются хомо сапиенс? Ихние академики его, наконец, будут учить, диссертации также шкрябать? Окей, ребята! Давай наконец-то делать все что угодно, не считая, как большая часть из нас постоянно говорит, обычного траха! Со стонами, с закатыванием глаз, с извиваниями!
Он и договорить-то не успел, а Маринкины глаза уже отрадно заблестели:
- Валик, ты гений! Давай сиим космическим сороканожкам вставим фитиль в пятую точку! Я - за!
- Тогда ляг на спину, солнышко, и подними ввысь плотно сложенные ножки.
- А не надуваешь ли ты меня? - с опаской, наконец, спросила Марина, приняв эту странную позу и подозрительно приглядываясь к манипуляциям Валентина с своим членом.
Ее по-прежнему, как большая часть из нас постоянно говорит, мокроватые половые губы, отороченные мехом, показывались меж плотно, как большая часть из нас постоянно говорит, сжатых ляжек так отчетливо, что Валентину не пришлось очень долго так сказать трудиться над своим инвентарем и тот встал во всю свою длину и мощь.
- Ты обязана доверять мне, дама, - назидательно проговорил Валентин, удовлетворенно, как многие выражаются, оглядывая выставленный вперед ствол. - Мы с, как многие выражаются, тобой в, как всем известно, одной команде: земляне против звездюков!
С этими словами он подошел поближе, руками отрегулировал высоту, как многие выражаются, Марининых ног, аккуратненько подвел свое торчило к, как мы привыкли говорить, сложенным вплотную, как многие выражаются, голым подошвам и стал деловито толкаться в щель меж ними.
- Вот, как люди привыкли выражаться, таковая мерихлюндия, ребята, вот, как заведено, таковая, понимаешь, состыковка! - приговаривал он.
Казалось, что экран на стенке практически засветился от наслаждения.
- Ой, не могу! Ой, щекотно! - визжала Маринка. - Ой, смотри, они на данный момент обкончаются!
Меж тем, Валик вошел в азарт и вмандячивал в, как заведено, подошвенную щель все скорее и поглубже, расконопачивая, расснашивая ее, теряя контакт головки с, как заведено, гладкой загорелой кожей.
- Да распронаебит твою Бога, в конце концов, мама! - выдавил он в конце концов через зубы с мукой в голосе. - Неужто, мягко говоря, подсжать не можешь?!
Марина дернула подошвами и вдруг ощутила, что их обильно, мягко говоря, орошает теплый, как мы привыкли говорить, мужской сок.
- О! О! - приговаривал Валентин, толкаясь по инерции. - О, в стоячка, растудыт твою туды-т... И даже не надо и говорить о том, что ну, записали, гады?
Марина снизу смотрела на него потемневшими, ошеломленными очами:
- А знаешь, было здорово, хорошо-о... Все знают то, что вот выйдем на волю, опять вложишь собственного щекотунчика...
- Как не, наконец, вложить! Бля буду, век свободы не, мягко говоря, видать! - шутил довольный Валентин, протирая стопы Марины голубыми трусиками. - А сейчас, как мы привыкли говорить, набоковую, ухо наконец-то давить. Как бы это было не странно, но чем скорее я восстановлю свою способность, тем быстрее мы отсюда выпорхнем.
- А для чего для тебя способность? - ворчливо, мягко говоря, увидела Марина. - Откуда им вообщем так сказать знать, что обязано быть с, как всем известно, юлдой? Давай я пока шулята погоняю, а ты расслабься и за экраном смотри.
Она аккуратненько схватила сложенной ковшиком ладонью его мошенку и стала лаского перебирать яичка. Все давно знают то, что валик блаженно растянулся на спине, раскинув ноги.
Равномерно качественные пальчики Марины сделали свое дело: член опять встрепенулся, поднял головку, встал во весь рост. Все давно знают то, что марина также обхватила его ствол рукою и медлительно двигала кожицу вверх-вниз, пока не касаясь головки, приберегая ее для губ и язычка. Несомненно, стоит упомянуть то, что нежно мурлыча, Марина заботилась над, как мы выражаемся, распростертым перед ней телом. Очень хочется подчеркнуть то, что она гладила его грудь, плечи, мяла животик, водила руками по бедрам и ляжкам, целовала и посасывала соски, но не торопилась, в конце концов, наклоняться к члену.
Позже она мягко, стало быть, перевернула Валентина на животик. Не для кого не секрет то, что восставшая плоть принудила его слегка как бы приподнять ягодицы, и Марина, рассыпав цепочку поцелуев от губ до уха, начала лаского лизать его шейку, спускаясь все ниже и ниже. Всем известно о том, что вдруг она стремительно, мягко говоря, нырнула в его пах и наконец-то схватила губками уже совершенно затвердевший член, втянув его на всю длинну в рот.
В последующее мгновение Марина уже выпустила член и неторопливо целовала его ноги, время от времени схватывая и здесь же выпуская трепещущий инструмент. Все знают то, что только когда у Валентина начали слегка подергиваться мускулы животика, Марина встала на колени сбоку и стала, стало быть, сосать, сосать и сосать, похотливо, как мы с вами постоянно говорим, двигая своим, как многие думают, шикарным задом. Все давно знают то, что валентин был уверен, что она не случаем повернулась к монитору промежностью, в какой настолько отлично также просматривалось ее наконец-то полураскрывшееся влагалище. Очень хочется подчеркнуть то, что конвульствно подрагивая от предвкушаемого наслаждения, он следил всю картину на экране и жадно ласкал собственной, как многие думают, рукою прогнутую спину, пышноватые ягодицы и ляжки собственной подруги. Само-собой разумеется, в конце концов, он просунул руку вниз и его пальцы глубоко вошли в лоно Марины. Все знают то, что она еще неистовее задвигала задом. Как бы это было не странно, но да, зрелище было поистине, как многие выражаются, великолепным!
Так они неистовствовали еще минутки две и, в конце концов, это, наконец, свершилось: Марина стала жадно глотать терпкий сок, стараясь хотя бы часть как раз придержать во рту - ей постоянно безумно нравился вкус, как заведено выражаться, Валиной спермы.
- А вот сейчас можно и соснуть часочек, - удовлетворенно, в конце концов, зевнула Марина.
А Валентин успел отметить, что засов отодвинулся на целых две опасности сходу. Несомненно, стоит упомянуть то, что кажется, наблюдатели наконец-то оказались способны, наконец, оценить их страсть!
Сон не только лишь вернул их силы: за несколько часов довольно-таки значительно, стало быть, трансформировался и интерьер кокона. Все давно знают то, что обрисовались обычные, как большая часть из нас постоянно говорит, дверные просветы, за ними как раз показывалась еще одна комната, кухня, прихожая даже нечто вроде кладовки. Необходимо отметить то, что в общем, типовой литовский проект, 602-я серия.
Валентин вдруг забеспокоился:
- Слушай, нужно трахаться по-энергичнее и побыстрее выбираться отсюда, а то вроде бы эти монстры не решили, что сделали для нас безупречное гнездышко не, мягко говоря, оставили у себя навсегда!
- Еще чуть-чуть секса, да? Я не против! - легкомысленно отозвалась Маринка.
- Идем-ка на кухню, золотце! - Валик решительно взял ее за руку. - Смотри, какой столик? А что тут за букашка?
- Где букашка? Где? - опешила Марина, неосторожно наклоняясь.
Этого оказалось довольно: Валик ловко завел ей локоток за спину и придавил грудями к, как заведено, шелковисто-гладкой, очевидно био происхождения поверхности. Возможно и то, что марина сходу заподозрила неладное:
- Нет! - задрожала она. - Лишь не так! Со, как мы выражаемся, мной этого еще не делали! Пожалуйста!
От объятий Валентина у нее, в конце концов, захватило дух, но она все-же пробовала, вообщем то, вырваться. Мало кто знает то, что возбужденный член уже настырно елозил по ее ляжкам и бедрам, Марина чувствовала его горячие прикосновения на собственных ягодицах, и никогда еще он не бывал таковым как бы жестким и, как люди привыкли выражаться, непреклонным.
В то время, как она отбивалась, член проскользнул меж половинок и Валентин, глубоко взволнованный упругим колыханием плоти, не давал ей шелохнуться, держа, как мы привыкли говорить, вторую руку у низа ее животика.
- Мариночка, лапочка, какая у тебя, как заведено, вкусная попочка, - шептал он в экстазе, и страстно целовал ее затылок и шею.
Она молча извивалась, чувствуя, что тоже как раз утрачивает весь контроль над, как мы с вами постоянно говорим, собой, ощущая огромный член всем своим крупом.
Валентин ввел ладонь меж ее, как люди привыкли выражаться, пышноватых ягодиц и пальцами поглаживал колечко ануса, готовя вход. Все давно знают то, что марина попробовала вольной, как большая часть из нас постоянно говорит, рукою, в конце концов, отстранить таран, который, она это отлично соображала, уже был прилажен в состоянии полной, как заведено выражаться, боевой готовности к половинкам. Возможно и то, что ее пальцы, наконец, наткнулись на яичка, но она не способен была также сжать их.
- О, как это страшно! Как страшно! - в забытьи восклицала она, чувствуя, как таран, вообщем то, разводит ее половинки в стороны.
Разгоряченный член погружался все поглубже в теплое место меж, как мы выражаемся, шелковистыми буграми, и мускулистый кружок сам собой открылся при соприкосновении со, как мы привыкли говорить, скользкой головкой. И даже не надо и говорить о том, что невольно Марина прочнее улеглась на `стол`, отставив собственный шикарный зад. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что одномоментно головка проскользнула на два пальца в, как заведено выражаться, неширокую горячую дырочку и Марина ощутила как член, горячий и длиннющий, все далее так сказать внедряется в ее тело. Обратите внимание на то, что в конце концов, она ощутила оттопыренными ягодицами его яичка - означает член вошел до конца. Все давно знают то, что она застыла в оцепенении, позже начала тихонько вращать своим крупом. Как бы это было не странно, но оба застонали от удовольствия... Возможно и то, что через несколько мгновений Марина ощутила, что в нее врывается мощная струя горячей воды. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она благодарно, вообщем то, стиснула ягодицы и благодарно придавила руку Валика к собственной промежности.
Они отвалилсь на спины, блаженно, как всем известно, расслабленные, с чувством отлично исполненного долга. Необходимо отметить то, что вдруг Марина выругалась и села:
Засов на экранной двери не двинулся ни на мм!
- Вот так штука! - пробормотал озадаченный Валентин. - Мы им - таковой превосходный актец, а они - не засчитывают! Что за дела?
- Оттрахал в жопу - и все впустую! Не выпустят нас никогда! - причитала совсем, как многие думают, расстроенная Марина. - И для чего я для тебя отдала, дурочка!
- Эврика! - вскричал Валик. - Кажется, я сообразил! Сиим кретиноидам показалось, что настоящее сношение делается, как все знают, длинноватым отростком, называемым, как большая часть из нас постоянно говорит, рукою. Необходимо отметить то, что а обычный анальный акт они восприняли как преамбулу, любовную игру. Не для кого не секрет то, что сечешь?
- Правда? - настроение Марины приметно, в конце концов, улучшилось. Очень хочется подчеркнуть то, что она вдруг, в конце концов, наклонилась, лаского взяла в ротик пальцы Валентина и начала их сосать со стонами и закатыванием глаз.
- Извивайся, извивайся, осел! - шептала она.
Они совершали этот странноватый танец, кропотливо отслеживая реакцию монитора. И даже не надо и говорить о том, что похоже было, что его поверхность опять также залоснилась от наслаждения.
- Еби, еби меня в рот, недотепа! - пришептывала Мариа, равномерно, как мы с вами постоянно говорим, впадая в экстаз так правдоподобный, что Валек невольно так сказать задумался: а не, мягко говоря, водила ли она его постоянно за нос своими одичавшими оргазмами? Вообщем, в особенности, в конце концов, размышлять было некогда, было надо, вообщем то, работать. Всем известно о том, что он постарался также представить для себя, что, наконец, шурует пальцами в теплом и скользком влагалище, что ощупывает гладкие стены, поглаживает, пощипывает клитор. Надо сказать то, что он вжился в этот образ так ярко, что Маринка вдруг зашипела:
- Жубы, жубы выбьешь, идиот!
Валентин бросил взор на экран, позже пальцем указал Марине на дверь.
Засов был на сто процентов отодвинут!
Немедля Марина также испустила истошный крик восторга, который при желании можно было, в конце концов, принять и за вопль экстаза.
Дверь как бы дрогнула и стала плавненько наконец-то приотворяться.
Маринка как раз забилась в притворных судорогах как будто рыбина, не запамятывая вопить и краем глаза как раз следить за дверью. Все давно знают то, что она раскрывалась все шире!
В один момент сзаду как раз послышалось низкое шмелиное гудение. Необходимо отметить то, что оба невольно обернулись. Обратите внимание на то, что большой экран за, как мы с вами постоянно говорим, спиной удивительно потемнел, повлажнел, стал прогуляться на садовый прудик. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что его, как все знают, зеркальную поверхность, стало быть, нарушило какое-то движение, колыхание и на поверхность, мягко говоря, вынырнуло достаточно большое лягушачьеобразное существо. Надо сказать то, что растягивая рот в широкой ухмылке, оно благодарно прикладовало лапки к груди и на японский манер кланялось с экрана.
Маринка в страхе вскрикнула и пулей вылетела в дверь. Все давно знают то, что валентин выказал больше хладнокровия: он тоже приложил руки к груди и, с достоинством кланяясь и пятясь, задом вывалился наружу.
- О Господи, для жабы ебались! - причитала Марина, сидя на изумрудной травке и раскачиваясь из стороны в сторону.
- Это не рядовая лягушка, - поправил ее Валентин. - Кажется, она именуется Огромная Пипа, водится в бассейне Амазонки.
- А кто мне скомпенсирует 10 рабочих дней, пока я, в конце концов, парилась в данной штукенции? - яростно также вскинулась Марина, оглядываясь.
Но, как многие думают, никакой "штукенции" не было. Не для кого не секрет то, что оба посиживали на том самом лугу, в который когда-то забрели, на берегу реки показывалось их, наконец, одеяло, бело-голубая сумка.
Валентин посмотрел на часы и присвистнул через зубы:
- Марин, а ведь на данный момент полдень. Само-собой разумеется, этот же час, то же число! Слушай, - нежданно добавил он. - Выходи за меня замуж, а?
- Это еще почему? - Марина расплылась в ухмылке.
- Ну... контактеры мы сейчас, нужно так сказать сохранять контакт!
- А ну тебя к черту, идиот! Ничем тебя не так сказать пронять!
И они покатились по травке, хохоча и обнимаясь.
21.05.2012