Крайнее искушение

Мне нравится ходить в церковь. Все знают то, что ранее, вообщем то, вытерпеть не могла, а сейчас люблю.

В воскресенье днем встаю с постели в приподнятом настроении, не нежусь, как традиционно, лениво потягиваясь, а, в конце концов, нагибаюсь, скрестив руки берусь за подол, и одним движением через голову сбрасываю ночнушку на пол, и бегом в ванную. Очень хочется подчеркнуть то, что пи-пи, позже душ, по скорому, не так, как традиционно, без всяких игр - подмылась, освежилась и всё. Несомненно, стоит упомянуть то, что расхаживая из спальни в как бы ванную, находу чищу зубы, незначительно больше внимания причёске и косметике (совершенно, как большая часть из нас постоянно говорит, умеренной, правда). Вообразите себе один факт о том, что надеваю лифчик и трусики, кладу в их прокладку - ведь придётся посиживать, а я сейчас, как мы привыкли говорить, таковая возбуждённая, что в, как все знают, хоть какой момент потеку, как сучка. Само-собой разумеется, пояс, тёмные, плотные чулки, блузка с как бы длинноватыми рукавами, длинноватая ниже колен юбка. И действительно, сверху шерстяная кофта и туфли на низком каблуке - ну чем же не монашка?

В церкви я как, как многие думают, примерная, умеренная овечка, стыдливо, но без жеманства здороваюсь со всеми нашими, как все знают, знакомыми, стою потупив глазки, чуток сбоку от супруга, пока он обменивается новостями с друзьями.

- "Ах, какая у вас восхитительная также супруга, таковая юная и таковая, как мы с вами постоянно говорим, умеренная!", восхищённо как раз шамкает древняя как бы седоватая церковная активистка, льстя моему супругу. И даже не надо и говорить о том, что тот, мягко говоря, розовеет от самодовольства, улюбается старухе в ответ, и наконец-то надувается как индюк, от самодовольства.

- "Плыви, плыви, божий одуванчик", про себя шепчу я, еще более опуская глазки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в конце концов все как бы рассаживаются, и начинается служба. Необходимо отметить то, что высочайший, стройный, лет так 35-ти, с, как заведено, густой седоватый (нет, быстрее, как всем известно, крашеной под седину) бородой пастор нашей "Первой, как большая часть из нас постоянно говорит, пресвитерианской церкви", выходит и так сказать заводит, как заведено выражаться, собственный обыденный, как многие думают, религиозную волынку: не убий, не укради, не возжелай так сказать супруги близкого. Мало кто знает то, что в первом ряду, мягко говоря, посиживает его пасторша, ещё совершенно не древняя, но уже измученная, как мы выражаемся, бессчетными родами, сухая и плоская, как, как мы выражаемся, стиральная доска. Необходимо подчеркнуть то, что широкие рукава пасторской сутаны также раскачиваются в такт его словам, и я погружаюсь в дремотное состояние, всё ещё слышу его глас, но уже издалека, и уже не, как многие думают, понимая смысла его речей

Днём в будни, в здании церкви практически никогда никого нет, дверь не запирается и я время от времени от скукотищи приезжаю сюда. Всем известно о том, что церковь, как мы привыкли говорить, древняя, прекрасная, снутри специфичный церковный запах и прохлада. Несомненно, стоит упомянуть то, что постоянно свежайшие цветочки и, как все знают, незасжёные свечки в мощных подсвечниках на столе, где как бы стоит, как многие выражаются, большой золочёный крест. Необходимо подчеркнуть то, что удивительно смотрятся, как многие выражаются, пустые скамьи, пение хора не, в конце концов, наруает тишину и покой - бог, в конце концов, отдыхает от трудов собственных.

Вдруг, шальная мысль, наконец, приходит мне в голову. Необходимо подчеркнуть то, что я подхожу к столу, ложусь на него, лицом вниз, развожу руки обширно в стороны и прочно хватаюсь за, как большинство из нас привыкло говорить, края стола. Мало кто знает то, что моя грудь так сказать расплющивается на твёрдой, гладкой поверхности, соски твердеют. Надо сказать то, что я закрываю глаза и, вообщем то, предаюсь, как многие думают, сладостным мечтам. Необходимо подчеркнуть то, что я представляю себя Девой Марией, и что, как заведено выражаться, святой дух на данный момент вот-вот овладеет мною. Всем известно о том, что я задираю юбку до пояса, обнажая (в летнюю пору трусы я не ношу) свои, как все знают, белоснежные, незначительно полные ягодицы и опять хватаюсь руками за кромку стола. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я представляю для себя, как святой дух заходит в меня, заполняя, как многие думают, собой всё моё естество, я неимоверно разгорячена, желание так нестерпимо, что я начинаю как бы переступать с ноги на ногу, двигаю задом навстречу воображаемому, как большая часть из нас постоянно говорит, Святому духу. Мало кто знает то, что вульва распухла и сочится, так что мокро практически до колен. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но я не могу кончить, мне чего-то не, мягко говоря, хватает.

Но что это? Святой дух материализовался! Я слышу шорохи и дыхание у себя за спиной, я застыла, закрыв глаза, затаилась и практически не дышу. И даже не надо и говорить о том, что вот он уже рядом со мною, вот он уже погрузился на колени сзади меня, я слышу его тяжёлое дыхание у себя на ягодицах. Необходимо отметить то, что боже, что так сказать делает он! Он молится на мой обнажённый зад, как на икону! Я слышу молитву, как многие выражаются, святой и непорочной Деве Марии. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что его губки и язык жадно погружаются в мою расплавленную, раскрытую, как роза, промежность. И даже не надо и говорить о том, что о! как жадно он лижет и сосёт мне вульву и анус, как будто голоден две тыщи лет -сейчас не наконец-то выдержит и вопьётся зубами. Не для кого не секрет то, что я вся твоя, бери меня, рви зубами мою, как люди привыкли выражаться, нежную, чувствительную плоть, пожирай, как одичавший голодный зверек. Несомненно, стоит упомянуть то, что неимоверный оргазм потряс меня, он начался невыносимой, как многие выражаются, щекоткой кое-где в копчике, позже перекинулся на внутреннюю и заднюю поверхности бёдер, колени. Обратите внимание на то, что вагина и задний проход начали синхронно, наконец, сжиматься толчками, пульсировать в агонии, всё скорее и скорее, по спине к затылку побежала дрожь, ноги ослабли и, мягко говоря, подкосились. Все знают то, что я сдавленно вскрикнула, Если б не стол, то я бы свалилась. Вообразите себе один факт о том, что нет, это было не всё, это было лишь начало. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что он встал с колен, поднял мне кофточку подмышки, растегнул лифчик, вызволил мне грудь. Возможно и то, что краем глаз я увидела, как он поднял сутану, под которой ничего не было, вытащил большой, с синеющей блестящей, как многие думают, головкой, член, как у коня и с размаху вошёл в меня. Само-собой разумеется, о моя бедная, как заведено выражаться, крохотная, теплая <пусси>, как ты не разорвалась, как смогла принять этого толстяка, с головкой, размером с мой кулак и ещё наиболее, как большая часть из нас постоянно говорит, толстым стволом. Не для кого не секрет то, что реальный поросёнок! Какой он был горячий! У меня самой температура там была как в тропиках, но его член был ещё горячее - он обжигал меня, разрывал на части, двигаясь взад и вперёд, как поршень, хлюпая и чмокая, когда он заходил на сто процентов, моя матка сдвигалась, и в животике появлялось странноватое чувство пустоты и щекотки. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мой первыё оргазм был ничто, по сопоставлению со, как всем известно, вторым, наступившим также здесь же без всякого перерыва, анус снова как бы задёргался и начал сокращаться, судороги сжимали и разжимали, как заведено выражаться, влагалищные мускулы. Не для кого не секрет то, что я уже не вскрикивала - я кричала в глас, с придыханием, во всю мощь моих лёгких: "О, как мы выражаемся, мой Бог, мой Боже, Боже мой, Боженька! Еби, меня, мой Боженька, фачь меня, дрючь меня!" - О! как я кричала. Все знают то, что пароксизмы оргазмов следовали один за одним, ноги мне свело судорогой, я просто так сказать ездила по столу вперёд и назад, вперёд и назад. Все давно знают то, что волосы намокли от пота, слиплись, запутались. Само-собой разумеется, я не знаю, как долго это длилось - час, может больше, но я уже так обессилела, что просто также отключилась на вершине еще одного оргазма, растеряла сознание.

Пришла я в себя, лёжа ничком на лавке, юбка одёрнута, кофточка опущена. Вообразите себе один факт о том, что я с трудом смогла встать, шатаясь вышла из церкви, на ходу неосознанно поправляя прическу и одежду. Необходимо подчеркнуть то, что доплелась до машинки, открыла дверцу, отбросила сиденье назад, плюхнулась в него, как как бы подкошенная, и так сказать уснула...

Домой как раз возвратилась лишь к вечеру, отлично, что супруг, как постоянно был в отъезде. ....

Через дрёму вновь пробился глас пастора. Необходимо подчеркнуть то, что я совсем пришла в себя и дальше пристально также следила за ходом службы. Само-собой разумеется, пастор говорил и говорил, улыбался всем сходу и как бы каждому в отдельности, снова что-то насчет супружеской верности ... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что любопытно, он и сейчас голый под собственной сутаной?....