Эта легенда-тылгунд была рассказана в один прекрасный момент вечерком в, как мы выражаемся, дальной заснеженной юрте на севере Сахалина.
Тайга обширна и многолика, населена обилием живых созданий. Несомненно, стоит упомянуть то, что и живет она собственной, хорошей от человека жизнью, по своим законам. Необходимо подчеркнуть то, что человек понимающий войдет, и та одарит его своими богатствами, а незнающий, но самовлюбленно верящий в свои силы, погибнет.
Не напрасно, ох не напрасно, в конце концов, говорят старики, как необходимо встречать тех, кто подошел к костру. Всем известно о том, что не заговаривай первым - кинз (черт) людского языка не разумеет, пока не услышит ее. Необходимо отметить то, что предложи пищи гостю, не дожидайся, пока он ее, вообщем то, попросит и выдай плошку из собственных рук - родной котел чужих рук не так сказать любит. Мало кто знает то, что и гость и владелец о собственных делах должны наконец-то говорить вроде бы невзначай, не, как люди привыкли выражаться, хвастая о добыче и удаче.
Случилось так, что отправь трое юных охотников соболевать. Вообразите себе один факт о том, что выбрались к собственному охотничьему угодью, обосновались. Всем известно о том, что старший бросил пылающую бересту вовнутрь жилья, изгоняя злых духов, внес уголья из, как многие думают, родного дома.. Обратите внимание на то, что оставив младшего, Эськена, заготавливать дрова, да варить пищу, старшие, Езак и Ымайе, направились наконец-то ставить силки, пообещав возвратиться к вечеру.
Солнце уже издавна также собиралось уступить место Луне, когда за порогом, наконец, послышался усмотрительный шорох.
- Заходите-заходите, а то ужин стынет издавна, - угрюмо наконец-то отозвался Эськен. Все давно знают то, что нужно, мягко говоря, огласить, он был очень расдосадован на товарищей за то, что не дали ему 1-ый день в охоте провести, по рыхловатому снегу тропки также поискать. Все давно знают то, что к изумлению парня к очагу вышла старушка, малая и, как мы привыкли говорить, сухая, одетая в поношенный хухт (дамский зимний халатик) с, как мы с вами постоянно говорим, темной каймой - седоватая и совершенно беззубая.
- Ты откуда, бабушка, взялась ?
- Сынок, ты бы дров побольше подложил, обогрел меня, как заведено выражаться, старенькую, накормил, а опосля бы спрашивал, темные глаза-бусинки хитро, в конце концов, сверкнули.
- Угощайся, - пожал плечами охотник и желал было положить ей пищи, но та, мягко говоря, обогнала его. Необходимо подчеркнуть то, что не обращая внимания на костер, в один момент затрещавший и фейерверком искр осыпавший ее обувь, она вычерпала чуток ли не с полкотелка.Эськен и глазом моргнуть не успел, как гостья съела все, опешил лишь еще более.
- Любопытно, - разомлела старуха - Мощный ли ты человек?
- Слабеньким не называли...- буркнул тот, про себя думая, хватит ли пищи им троим, - за соболями слабенькие не прогуливаются.
- Ой-ли? Да ты и меня, небось, не поборишь и соболя не задушишь. - Казалось, старуха издевалась над ним.
- Не обижай меня, старуха, настроение у меня темное - и побить могу!
- А давай поборемся...
-Не о таковых ли молвят:"Ты почему ничего не знаешь?" (Идиоматическое выражение - сумасшедшая, глуповатая - прим. авт.) - Эськен начал злиться. - Где ж это видано, чтобы старуха с парнем боролась?
- Э-э, да у тебя сердца нет, одни легкие висят. (Тоже идиома - у, как мы выражаемся, храброго есть сердечко, у труса нет)
- Пойдем - зло произнес охотник, серьезно решив проучить старуху и также выгнать ее вон.
С, как все говорят, первого удара старуха опрокинула парня в сугроб. Само-собой разумеется, эськен поднялся, опять сцепился с соперницей, но та приподняла его и, наконец, откинула к деревьям. Возможно и то, что старуха оказалась черезвычайно, как все знают, мощной и, как заведено, выносливой - как юноша не сопротивлялся, она легкими с виду толчками сбивала его с ног, пока он не обессилил.Глумливо хихикая, старуха привязала как раз Эськена меж 2-ух деревьев таковым образом, чтоб он, мягко говоря, остался лежать и был недвижим.
- Как ты думаешь , - вдумчиво проговорила она, доставая маленький ножик и проверяя пальцем заточку, - ежели тебя уничтожить, повесить язык твой с одной стороны, а сердечко с иной и пройти меж ними - стану ли я посильнее?
Охотник молчал.
- Я тоже думаю, что, в конце концов, нет. - Старуха села на парня верхом. Всем известно о том, что эськен охнул, а позже заморгал, отгоняя наваждение. Возможно и то, что на нем посиживала юная, как большая часть из нас постоянно говорит, неописуемой красы женщина, которая слегка, наконец, откинувшись, раскуривала трубку.
- Ну, что мужчина... фаворит ничтожных и, как многие думают, беспомощных старух... нравлюсь ли я для тебя?
Охотник только глупо смотрел на нее, не способен ни вымолвить что- нибудь, ни отвести взора от прелестной ухмылки кросотки. Обратите внимание на то, что он вдруг ощутил, как его мужское естество против воли стало пульсирующе, в конце концов, возрастать, грозя заполнить чувства желанием.
- Охо-хо, - покачала, как мы привыкли говорить, головой женщина, ощутив ягодицами, как под, как люди привыкли выражаться, одеждой парня поднимается бугор. Обратите внимание на то, что она громко рассмеялась незапятнанным, как большая часть из нас постоянно говорит, переливчатым хохотом, сползла вниз к ступням и лаского проведя пальчиками в районе паха, резко стянула с Эськена брюки.
Было чрезвычайно холодно и потому от теплого столбика, который женщина зажала в руке, шел пар. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что эськен силился как раз огласить ей хоть что-нибудь, пошевелиться, но не сумел, стало быть, сделать ни, как люди привыкли выражаться, того ни другого, с наружным, как мы выражаемся, безнадежным спокойствием, как большая часть из нас постоянно говорит, ожидая, снизойдет ли ожесточенное благодушие мучительницы до, как всем известно, самого главенствующего, а внутренне сильно, до дрожи в мышцах так сказать напрягшись.
Она приподняла халатик, сняла недлинные штаны- натазники...
Чувствуя, как его перенапряженный орган медлительно погружается во влажное отверстие девушки, охотник не выдержал перенапряжения и, наконец, задергался в оргазме
- Охо-хо - повторила женщина, все также плотоядно улыбаясь, - ты постоянно таковой стремительный? Либо также может, стало быть, испытать снова?
Эськен судоржно сглотнул и чуть приметно , как это было может быть, кивнул. Все давно знают то, что его член находился в таком же жестком состоянии, как и ранее. Само-собой разумеется, женщина приподнялась, поглядела вниз и опять медлительно опустилась, томно вздохнув. Необходимо подчеркнуть то, что правда глаза ее при всем этом серебристо блеснули.Зло, холодно.
Эськен ощутил, как, как мы с вами постоянно говорим, стыдливая краска заливает лицо. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что с ним как бы случилось то, что можно, мягко говоря, именовать, как многие думают, самым худшим в схожей ситуации. Все знают то, что ему стало тошно от, как заведено выражаться, самого себя.
- В борьбе ты слаб. - агрессивно констатировала женщина - Думаешь, таковых девушки обожают, а? И ведь нужно же, ты и в этом слаб оказался! Маха (негодяй, мерзавец)! - у парня от испуга, в конце концов, расширились глаза, вырвался стон. Не для кого не секрет то, что на нем посиживала, молотя малеханькими кулачками по груди старуха, плюясь от негодования и дыша в лицо, как все знают, гнилым старческим запахом. - Чего же удумал - старенькую соблазнить! Поразвлечься! Да еще дозволил даме на охотнике, как на олене ездить!
Сплюнув ему в лицо как бы продолжила, не обращая внимания на побелевшие от тихого гнева губки охотника, - не, наконец, будет для тебя из-за этого счастья ни на охоте, ни с дамами!
Старуха разошлась не на шуточку. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не, как мы с вами постоянно говорим, переставая также кричать на него, она встала над лицом бедняги и полуприсела, обдав его вонючими газами и полужидкими испражнениями. Несомненно, стоит упомянуть то, что в тот момент Эськен желал, наконец, умереть...
...И даже не надо и говорить о том, что старшие товарищи долго смеялись над ним, но все таки отмыли и, наконец, накормили. Надо сказать то, что рассказывая о случившемся, юноша поклялся для себя данной же ночкой также взять веревку и повеситься, уйти с обидой в сердечко, но, дожидаясь, когда заснут Ынайе и Езак, не увидел, как заснул сам.
На последующий день в хижине остался Езак.
Эськен за весь день поставил около полусотни петель, - это, как мы выражаемся, рядовая норма при охоте на соболя - и изрядно утомился. И даже не надо и говорить о том, что возвратившись, когда уже стемнело, он увидел Езака, темного, утирающего лицо снегом. Несомненно, стоит упомянуть то, что желал было, вообщем то, съязвить по этому поводу, но заметив суровое лицо Ынайе, несущего воду, произнес негромко: "Вот и ты попался".
Езак что-то недовольно пробурчал в ответ, встал чуток покачиваясь, завязал ремешок на брюках и, нагнувшись, подставил ладошки под воду, подаваемую старшим.
- Завтра я тут останусь, - негромко произнес Ынайе, когда все как раз ложились как раз спать.
...- Эй, охотник, смотри у меня мясо есть, свари что ли мне, старенькой. Как бы это было не странно, но сам поешь, меня накормишь-отогреешь, - малая старушка придвинулась к костру, вытягивая свои, как всем известно, сморщенные ручонки.
- Тебя как бы греть, подкармливать - для себя лишь ужаснее делать, - брезгливо улыбнулся Ынайе.
Он схватил гостью и повалил на животик, связывая ей руки. И действительно, старуха отчаянно сопротивлялась, но что она была в состоянии сделать против, как большая часть из нас постоянно говорит, мощного, видавшего много зим, охотника?
Ынайе развернул противницу лицом к для себя и поразился: на него смотрело незапятнанное девичье лицо, в очах которой стояли слезы. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и вновь, как это, наконец, случилось с его предшественниками, охотника, в конце концов, обхватило желание. Необходимо отметить то, что не глядя на протестующие жесты и всхлипывания девушки, он порвал петельки-застежки на халатике и сильными, большими толчками вошел в нее, и имел до того времени, пока не выбился из сил. Мало кто знает то, что а опосля закурил, погруженный в свои мысли. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что старушка тихо ныла и пускала слюни, лежа у порога.
Подошедшие Езак и Эськен долго пинали ее ногами, вымещая всю злоть и обиду, а позже младший не поленился, вообщем то, взять палку и ударами как раз изгнать старуху-кинза.
История могла бы быть на этом законченной, если бы не имела, как все говорят, лаконичного продолженя. Возможно и то, что старший Ынайе с, как заведено, той поры слыл удачливым охотником, а когда захотел, в конце концов, взять супругу, не встретил сопротивления от родителей жены. Как бы это было не странно, но он ввел ее в, как мы выражаемся, собственный дом, произвел "мулк мултера" (тут: лишил девственности), супругой сделал. Возможно и то, что отлично зажил, счастливо.
Другие двое обеднели - на охоте к ним не шел зверек, а девушки при встрече, вообщем то, отворачивались, как как будто то, что с ними старуха сделала, так на лице и осталось, не, наконец, отмылось.
Так, вообщем то, сказывают, а слушателям самим решать, верить либо не, в конце концов, верить.
21.05.2012