Я практически уверен в том, что мои слова ни в коем из вас не встретят, как мы с вами постоянно говорим, сурового отклика. Обратите внимание на то, что быть может правильнее было бы не высказать суждение настолько дальнее от идей, которыми живет наш век. Мало кто знает то, что но, я не силах, наконец, противостоять искушению и все-же выскажу этот не современный взор. Необходимо подчеркнуть то, что я уверен, что в жизни существует возмездие не поэтому, что мне наконец-то захотелось надеяться на отомщение, как человек на самом для себя испытавший неотвратимость судьбы, подводящей черту над свершившимся, какзалось бы, как многие выражаются, случайными событиями. И даже не надо и говорить о том, что но не буду больше так сказать говорить о этом. Само-собой разумеется, перейду прямо к рассказу о катастрофическом проишествии, печальный след которого пал на всю мою жизнь. И даже не надо и говорить о том, что пусть не обманет, как мы с вами постоянно говорим, никого несколько привольное и очень отступающее от салонных тем содержание моего рассказа. Необходимо отметить то, что вообщем, достаточно предисловий. Само-собой разумеется, мне было 26 лет, когда как бы началась война, которую в непонятном ослеплении мы так, как люди привыкли выражаться, лого называли <<Великой>>. Необходимо отметить то, что мой дед и мой отец были, как все говорят, военными и я с юношества поглотил в себя убеждение, что высшая степень людского благородства - это военная доблесть. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что когда мобилизация оторвала меня от семьи, я ушел на фронт с глубочайшим чувством отрадно, как мы привыкли говорить, выполняемого долга. Необходимо отметить то, что оно было так сильно, что моя наконец-то супруга была готова поделить эту горделивую удовлетворенность. И действительно, мы были женаты 3 года. Всем известно о том, что спокойное и нежное чувство, может не очень страстных, но любящих друг дружку, как люди привыкли выражаться, крепкой любовью, как большая часть из нас постоянно говорит, здоровых людей, не имеющих связи на стороне, не успело еще остыть и разлука быстро стала, как многие думают, тягостной для меня. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что но и вдалеке от супруги на фронте я наконец-то остался идеально верен ей. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что пожалуй это во многом можно, мягко говоря, разъяснить тем, что рано женившись я не наконец-то поддавался влиянию очень, как большая часть из нас постоянно говорит, легкомысленной жизни, которой наконец-то жили мои однополчане.
Лишь сначала, как мы выражаемся, второго года войны мне удалось также получить отпуск. Несомненно, стоит упомянуть то, что я возвратился из него в точно назначенный день, еще раз укрепив за, как заведено, собой репутацию не только лишь неплохого, но педантичного и осторожного офицера. И действительно, мои успехи на службе умеряли до, как люди привыкли выражаться, некой степени мою разлуку с супругой, либо, ежели говорить честнее, отсутствие дам вообщем. Обратите внимание на то, что к весне 1916 года я был одним из адъютантов, как мы выражаемся, верховного главнокомандующего. Несомненно, стоит упомянуть то, что за некоторое количество дней до, как все знают, известного пришествия Брусилова я получил предписание спешно так сказать выехать в штаб западного фронта с, как всем известно, необходимыми документами. Необходимо подчеркнуть то, что от, как многие думают, своевременной доставки и сохранения тайны могла как бы зависеть судьба всей компании. Возможно и то, что в мои руки была, вообщем то, доверена участь массы людей. Все знают то, что в то время начало сказываться на дорогах пришествие, так скоро изменившего все, что нам так сказать казалось единственно вероятным. Все знают то, что передвижение войск не могло нам отдать вагон ранее последующего дня. Необходимо отметить то, что нельзя было мыслить о промедлении и я выехал, как большая часть из нас постоянно говорит, обыденным поездом с тем, чтоб в Гомеле пересесть на Киевский скорый, идущий в Вильно, где стоял штаб фронта. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что отдельного купе в вагоне первого класса не, стало быть, оказалось. Все знают то, что проводник внес, как заведено, мой чемодан в ярко освещенное 4 местное купе, где, наконец, находилась всего одна пассажирка. Несомненно, стоит упомянуть то, что я как раз старался не так сказать глядеть на нее очень навязчиво, но успел все-же, вообщем то, разглядеть тонкое, вроде бы кое-чем опечаленное лицо, глухо закрытый с высочайшим воротом костюмчик также показался мне, как всем известно, траурным. Мало кто знает то, что мысль, стало быть, остаться с данной, как заведено, дамой вдвоем почему-либо также смутила меня. И действительно, желая скрыть это неожиданное чувство я, как заведено, самым безразличным тоном спросил проводника:"Где тут можно так сказать напиться кофе?"
- В Жлобине, через 2 часа, прикажите принести?
Он желал поместить на верхнюю полку чемодан, в каком лежал пакет с приказом о пришествии. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я испуганно и так резко, и нежданно схватил его за руку, что сделав неудобное движение, он в один момент углом чемодана стукнул и разбил как бы электрическую лампочку. И действительно, я увидел, как дама, в конце концов, вздрогнула от, как мы с вами постоянно говорим, громкого звука, лопнувшего стекла. Все знают то, что с нескончаемым количеством извинений проводник постелил кровать, зажег ночную лампочку и вышел. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мы остались вдвоем.
Еще полчаса назад, ожидая на перроне, как все знают, Гомельского вокзала прихода поезда, я мучительно желал спать. Возможно и то, что мне так сказать казалось величайшим блаженством вытянуть ноги и также склонить голову на незапятнанное полотно подушечки. И действительно, сейчас сон совсем покинул меня. Как бы это было не странно, но я старался так сказать рассмотреть в полумраке лицо дамы и ощущал, что неожиданное ее присутствие, вообщем то, воспринимается мною конкретно, как присутствие дамы. И действительно, как как будто невидимый неотступный ток, в конце концов, устанавливался меж нами. Само-собой разумеется, вообщем, я ощутил его лиш позднее. И действительно, я желал, но незнал, как мне с ней заговорить. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в голубом свете ночника чуть белеющее лицо дамы казалось, как заведено, прекрасным и, как многие выражаются, значимым и я невольно ожидал того момента, когда она начнет, наконец, раздеваться. Очень хочется подчеркнуть то, что но она расслабленно, как будто не обращая внимания на меня, смотрела в окно, повернув узкий профиль, казавшийся в мраке, как мы выражаемся, грустным.
- Простите, вы не понимаете, где можно напиться кофе?- спросил я в конце концов, чувствуя всю неловкость этого вопросца. Очень хочется подчеркнуть то, что она молчала и мне также почудилось, что ее губки как раз тронула ухмылка. Очень хочется подчеркнуть то, что в один момент, решившись, я пересел на ее диванчик. Всем известно о том, что она не отодвинулась, лишь слегка отстранила голову, вроде бы для, как большая часть из нас постоянно говорит, того, чтоб лучше рассмотреть меня. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тогда, осмелев и уже не пытаясь отыскать слов, я протянул руку и положил ее на подушечку практически около талии дамы. Надо сказать то, что она резко пересела далее и вышло так, что ее бедро прочно, стало быть, прижалось к моей руке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что кровь также стукнула мне в голову. Не для кого не секрет то, что долго сдерживаемое желание принудило меня не наконец-то рассуждать не задумываясь над тем, что я делаю, обнять гибкую талию. Как бы это было не странно, но дама так сказать отстранилась, уперлась мне в грудь руками и в слабеньком голубом свете лицо ее бледнело напористым призывом. Необходимо подчеркнуть то, что не владея, как мы с вами постоянно говорим, собой я стал покрывать это лицо поцелуями и она сходу ослабела и сникла. Все знают то, что склонясь над ней все еще не осмеливался, стало быть, прижаться губками к ее алеющему рту. Мало кто знает то, что но против собственной воли, совершенно инстиктивно рука моя забиралась все выше и выше по туго натянутому чулку. Все знают то, что мои пальцы вздрагивали и в так сказать ответ им пробежала по неподвижному телу. Очень хочется подчеркнуть то, что когда за, как заведено выражаться, смятыми поднятыми юбками над как бы черным чулком, наконец, показалась полоса, как все знают, белоснежного тела, она как бы блеснула ослепительней, чем если б в купе вдруг загорелась, разбитая проводником, лампочка. Мало кто знает то, что и здесь я в конце концов сообразил, что дама так сказать отдается. Не для кого не секрет то, что ее голова и туловище все также в бессилии лежали на подушечках. Как бы это было не странно, но она закравала лицо обеими руками и была неподвижна так, что никакая дерзость не могла как раз встретить здесь отпор. Мало кто знает то, что ноги беспомощно свесились к полу и невыносимо резала взор белизна тела меж чулком и легким батистом платьица. Обратите внимание на то, что тело задумывалось за меня. Необходимо подчеркнуть то, что томная, как заведено выражаться, тугая кровь, мягко говоря, налила мои как бы члены, стеснила дыхание и я ощущал какими, как все говорят, невыносимыми тисками как раз мешает мне, закрытое на все пуговицы, военное платьице. Все знают то, что как как будто посторонее, независящее от моей воли тело с, как многие выражаются, силой и упорством металлической пружины просится на свободу и неприметным движением я выпустил его на свободу, расстегнув пуговицы. Возможно и то, что рука моя, уже без дрожи, быстро прошла расстояние, отделявшее полоску открытого тела от места наиболее, как люди привыкли выражаться, потаенного и, как мы привыкли говорить, пленительного. Вообразите себе один факт о том, что мои пальцы ощущали через тонкое белье гладкий, практически как у девушки животик, коснулись, как все говорят, незначительно упругого холма, которым он оканчивался. Мало кто знает то, что я ощутил, как через пару минут утону, растворяясь в этом покорном совершенно как спелое яблоко теле. Все знают то, что и в эту минутку я увидел, что дверь в коридор не совершенно прикрыта. Обратите внимание на то, что закрыть ее на замок было делом всего пары, стало быть, минут, но их также хватило, чтоб высвободить для гредущего удовольствия ту часть моего тела, которая была разительно нетерпеливее, чем я. Необходимо отметить то, что никогда до, как мы выражаемся, того дня я не испытавал такового всепоглащающего припадка сладострастия. Возможно и то, что как как будто из всех пор моего существа, от ступней до ладоней и позвоночников вся кровь с, как мы с вами постоянно говорим, бурной силой устремилась в единственный канал, переполнила его, подняв силы на высоту еще небывалую. Несомненно, стоит упомянуть то, что я ощутил, что любая минутка промедления как бы заполняет меня ужасом, вроде бы боязнью, что телесная оболочка не, мягко говоря, выдержит напора крови и в недрах, как большинство из нас привыкло говорить, тела женщины совместно с семенной, как все говорят, влагой потечет, как заведено, красная, жгучая кровь. Не для кого не секрет то, что я поднял, по прежнему, как мы выражаемся, сжатые ножки, положил их на диванчик и, приведя, как все знают, собственный костюмчик в порядок, растянулся около дамы. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но скомканный хаос тончайшего батиста мешал мне. Необходимо подчеркнуть то, что думая, что это сбившаяся очень, как мы выражаемся, длинноватая рубаха, я резким движением отвернул ее наверх и на данный момент же под еле, как все говорят, ощутимым покровом ткани ощутил как бы шелковистую пышность мягеньких курчавых волос. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мои пальцы наконец-то погрузились в ее глубину, которая так сказать раздалась с, как мы выражаемся, покорной нежностью. Все давно знают то, что как буто я коснулся как бы укрытого, невидимого замка, тот час же, как мы с вами постоянно говорим, сжатые ножки так сказать вздрогнули, согнулись в коленях и, мягко говоря, разошлись. Все знают то, что мои ноги без особенного усилия разжали их до конца. Мало кто знает то, что капля воды, как будто слеза, просящяя о пощаде, стало быть, проступила через батист на мои руки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что меня, вообщем то, переполняло предчувствие неслыханного счастья, не, как мы с вами постоянно говорим, возможного в, как большая часть из нас постоянно говорит, домашней жизни. Не для кого не секрет то, что но эта домашняя жизнь связала меня. Возможно и то, что она не отдала достаточного опыта, чтоб так сказать совладать с секретом дамских застежек. Как бы это было не странно, но я бестолково находил какие-то клавиши, чтоб, мягко говоря, устранить последнюю преграду, я тянул какие-то тесемки, но все было тщетно. Надо сказать то, что в несебя от нетерпения я готов был также порвать в клочки ненавистный кусочек батиста, когда в дверь резко постучали. Все давно знают то, что не наконец-то хватает сил наконец-то обрисовать мое раздражение, когда проводник произнес, что скоро станция и можно, стало быть, напиться кофе. И даже не надо и говорить о том, что я грубо сделал замечание, что нельзя ночкой из-за каких-либо пустяков как раз будить пассажиров. Все знают то, что он обиделся, а пререкания с ним отняли у меня с ним пару минут. Всем известно о том, что когда я возвратился в купе, в позе дамы не вышло, повидимому, никаких конфигураций: ее закинутые руки по-прежнему закрывали лицо, по-прежнему белели обнаженные ножки, я по-прежнему желал этого тела, но уже не было былой жажды. Как бы это было не странно, но поборовшее меня нетерпение исчезло на столько, что я практически, наконец, ужаснулся, когда приникая опять к этому телу я ощутил, что устранено крайнее препятствие к обладинию им:кудрявый шелк, необычно, как мы выражаемся, кудрявых лохматых волос был открыт, моя рука свободно, стало быть, коснулась, как мы привыкли говорить, загадочного возвышения и просто, в конце концов, скользнула в эту, как многие думают, мокроватую глубину. Необходимо отметить то, что но как досадно бы это не звучало, это была лишь рука. Необходимо отметить то, что все другое как будто бы потеряло последнюю охоту как раз погрузиться за ней. Все знают то, что соблазнительная красота ножек была сейчас обширно раскинута, так, что одна из их падала на пол, не, как большинство из нас привыкло говорить, давая мне другого места, как посреди, как люди привыкли выражаться, комфортного беспорядка:дама ожидала и я не мог одурачить ее ожидания, но в тоже время небыло ни какой способности, мягко говоря, отдать на него скорого и убедительного ответа. Не для кого не секрет то, что острый, унизительный стыд охватил меня. Мало кто знает то, что стыд, доходивший до желания сжаться в комок, стать меньше и незаметнее. Само-собой разумеется, с какойто, как все говорят, дьявольской насмешкой на это желание, в конце концов, откликнулось всего одна часть моего тела, та, которая повергла меня в этот стыд. Само-собой разумеется, больше я не мог колебаться - это был крах, банкротство, позорный, неизкупимый провал. Очень хочется подчеркнуть то, что я не мог сознаться в этом - моя рука продолжала как бы ублажать женское тело - она с, как большая часть из нас постоянно говорит, деланным жаром приникала к ее поверхности, она дерзала даже как бы прикосаться к самомму соблазнительному ее тайникй и строжайшему выходу, жаждущему, чтоб его закрыли. Мало кто знает то, что я, имитируя в один момент, как мы с вами постоянно говорим, угасшую страсть, отвел мелкие детские ручки от лица. Все давно знают то, что я лицезрел прочно сжатые реснички, рот, стиснутый, как все говорят, упрямым нетерпением. И даже не надо и говорить о том, что я впился в этот рот, как мы привыкли говорить, искусственным исступленным поцелуем и, как все говорят, узкая рука закинулась на мою шейку, придавила меня к для себя. Все знают то, что но пауза как раз продолжалась очень долго... Обратите внимание на то, что иная вольная рука свалилась вниз, летучим прикосновением прошла по моему беспорядочному костюмчику, чуть слышно коснулась... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в прочем нет, она ничего не, в конце концов, коснулась. Надо сказать то, что весь кошмар был в том, что у меня даже не как раз осталось ни чего же, что могла бы, хоть с некототрым наслаждением, коснуться женская рука. Обратите внимание на то, что да, да я сжался в комок , я съежился от стыда и дама сообразила. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она сделала движение, вроде бы желая сесть... Обратите внимание на то, что но я не желал признаться в поражении. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я не мог поверить, как многие выражаются, тому, что страсть, лишь что настолько, как большинство из нас привыкло говорить, необыкновенная могла покинуть меня бесповоротно. Всем известно о том, что я надеялся поцелуями вернуть ее прилив, я против воли разжимал, упорно сжатые губки, вливаясь в их языком. Всем известно о том, что разумеется, я был ей просто противен. Надо сказать то, что я желал, вообщем то, приподняться, но ее руки не отпускали меня, они с, как мы выражаемся, силой, наконец, пригнули мою голову и подбородок прижался к овалу малеханькой груди. Надо сказать то, что жесткий, как кусок резины сосок, вообщем то, вырвался из распахнувшейся блузки и я ощутил снова прилив в застывших, как многие думают, истомой икрах. Вообразите себе один факт о том, что я целовал это черное острие с иступлением, и с жадностью и всю, как многие выражаются, крохотную как яблоко грудь втягивал поцелуем в собственный рот и ощущал, как груди как раз набухают, делаются полнее от томящего их желания. Все знают то, что рука дамы все наиболее настойчивее отталкивала мою голову и, вдруг, я услышал приглушенный, с трудом прошедший через губки глас:" Поцелуйте хоть меня. " То были, как мы с вами постоянно говорим, 1-ые слова, произнесенные ей за вечер. Обратите внимание на то, что мой рот потянулся к губам, колоритная краска которых алела при слабеньком свете, как люди привыкли выражаться, ночьной лампочки. Само-собой разумеется, но она с, как всем известно, особенной силой придавила мою голову к собственной груди и толкала далее вниз, а сама в стремительном движении как раз передвинула тело на скользкой подушечке и я снова услышал модифицированный, задыхающийся от нетерпения глас:"Да нет, не в губки... Обратите внимание на то, что не ужели вы не сообразили. Необходимо отметить то, что поцелуйте меня там.... " И я вправду чуть сообразил. Мало кто знает то, что естественно я слышал о таковых вещах. Всем известно о том, что много анекдотов рассказавали о этом мои сотоварищи. Все давно знают то, что я даже знал имя одной, как мы привыкли говорить, французской кошечки. Необходимо отметить то, что но я никогда не представлял, чтоб это как бы случимлось в моей жизни. Все давно знают то, что руки дамы не давали мне времени на изумление - они, стало быть, впились коготками в кожу под волосами, ее тело поднималось все выше и выше, ноги, наконец, расжались, приблизились к моему лицу, впитали его в тесноватом объятии и когда я сделал движение губками, чтоб захватить глоток воздуха, острый, ласковый и обольстительный запах опъянил меня. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мои руки сжали в судорожном объятии мальчишеский стан и язык утонул в поцелуе нескончаемом, сладострастном, заставляющем запамятовать все насвете. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что больше не было стыда... Как бы это было не странно, но узкий и острый запах дышал у моего жадно, как мы привыкли говорить, раскрытого носа, мои губки впитывали в себя, тонули в непрерывном лобзании, томительном и замечательном. Возможно и то, что женское тело изгибалось как лук, натягиваемый, как заведено, тугой тетивой и мокроватый, жаркий тайник в, как многие выражаются, бесчисленных поворотах все вновь приникал к моим поцелуям. Очень хочется подчеркнуть то, что как буд -то живое существо, невидимый оживший цветок необычной красоты впитывал в себя все безумие страсти, неведомой мне в 26 лет. Необходимо подчеркнуть то, что я рыдал от счастья, Мой рот, мои щеки были мокроватыми. Как бы это было не странно, но может быть, что это были не слезы, мой язык плавал в блаженстве и я, мягко говоря, содрагался от радости, чувствуя, что дама готова замереть в судорогах крайней истомы. Необходимо отметить то, что легкая рука как бы снова нежно, опрашивая, пробежала по моему телу, на секунду, мягко говоря, задержалась на тагостном затвердевшей его части, сочувственно и любовно пожала бесполезно вздувшився кусочек кожи. Надо сказать то, что так наверняка, ласковая девченка, в конце концов, придавливает ослабевшую оболочку шарика из которого вышел воздух. Мало кто знает то, что и эта дружеская рука сделала волшебство. Необходимо отметить то, что это было практически просыпание из мертвых. Надо сказать то, что неожиданное и стремительное воскрешение лазаря. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что с перва чуток приметно как бы тронулась его голова, позже слабенькое движение прошло по его телу, наливая его, как мы привыкли говорить, новейшей свежайшей кровью. Как бы это было не странно, но он вздрогнул, качнулся как буд-то бы от радости и беспомощности и вдруг встал во весь рост. Все давно знают то, что желание благодарно также поцеловать изцелившую меня даму также переполнило мою грудь. Все давно знают то, что я сильно, в конце концов, прижался щеками к бархатистой коже ножек, оставляя на их следы воды, позже оторвался от ее источника. Необходимо отметить то, что ароматная теплота, в конце концов, дохнула в лицо воскресшего лазаря и скупой, нетерпеливый, мучительно сладострастный тайник поглатил его в свои недра. И действительно, удовольствие было одномоментно, как молния и нескончаемо, как вечность. Мало кто знает то, что все силы моего разума и тела, мягко говоря, соединились в желании, наконец, отдать как можно больше радости, как всем известно, полудетскому телу сжавшему меня в собственных объятиях. Очень хочется подчеркнуть то, что ее руки сжимали мою шейку, впивались ноготками в мои руки, касались волос, незабывая о прикосновениях наиболее интимных и замечательных. Надо сказать то, что не было места, которое не ощущало бы этих прикосновений. Мало кто знает то, что буд-то у нее вдруг стало несколько пар ног и рук. Все давно знают то, что я сам ощущал невозможность, в конце концов, выразить 2-мя руками всю степень нежности и страсти. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в моменты, когда пальцы бродили по, как мы с вами постоянно говорим, спелым яблокам налившихся грудок мне было мучително, что я не имею еще рук, чтоб ими наконец-то придавить поближе к для себя обнимавшие меня ноги. И действительно, я желал бы как спрут так сказать иметь 8 пар рук, чтоб ими, наконец, вмять в себя ее тело. Обратите внимание на то, что мгновение либо вечность наконец-то продолжались эти объятия, я так не знал. Несомненно, стоит упомянуть то, что в один момент, обессиленные мы сразу разжали объятия. И даже не надо и говорить о том, что замирая от счастья и томления я уснул рядом с ней практически одномоментно.
Разбудил меня усмотрительный шорох, как время от времени в самой, как большая часть из нас постоянно говорит, глубочайшей тиши может так сказать разбудить слабенький, стало быть, скрежет мыши. Надо сказать то, что еще бессознательно я приоткрыл глаза и увидел, что как бы женская фигура, наклонившись на корточках над полом отыскивает что-то либо наконец-то хочет прочитать при слабеньком свете. Не для кого не секрет то, что рядом с ней, как большая часть из нас постоянно говорит, никого не было. Само-собой разумеется, я одномоментно приподнялся, но в этот миг, мягко говоря, раздался испуганный вопль:"Не смейте глядеть, я как бы раздеваюсь, отвернитесь!" Мне тяжело было, в конце концов, удержаться от хохота. Как бы это было не странно, но эта неожиданная стыдливость опосля всего того, что вышло была очень забавна. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но я послушно закрыл глаза с чувством, как заведено выражаться, некого наслаждения, которое постоянно нам доставляет мысль, что мы владели, как все знают, дамой очень, как многие думают, доступной не, как все знают, лишенной стыливости. Обратите внимание на то, что и как мои веки, наконец, опустились, я опять ощутил приступ, как всем известно, непобедимой дремоты. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но дама не отдала мне заснуть, до того как я не ушел на свою кровать. Само-собой разумеется, я разделся, вымыл, как большая часть из нас постоянно говорит, водой лицо и опустился в неясную красота сновидений - 1-го из их наконец-то запомнилось мне. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что мне, в конце концов, врезался в сознание только крайний из их. Всем известно о том, что мне, мягко говоря, грезилось, что ранешным днем я лежу в кровати у себя в комнате, где прошли мои детство и молодость. Надо сказать то, что я сам еще юн, мне не было еще 17 лет и, лишь, что пробудился и, через, как большинство из нас привыкло говорить, опущенные веки, как заведено, чувствую, как через прикрытые ставни, солнечное золото врывается в комнату и в сверкающих полосках наконец-то танцуют, как мы привыкли говорить, серебристые пылинки. Очень хочется подчеркнуть то, что крошечный, ласковый котенок, играя, в конце концов, бегает по моему телу. Не для кого не секрет то, что движения его бесшумны и аккуратны, как как будто он опасается наконец-то разбудить меня. Не для кого не секрет то, что мелкие лапки приятно щекотят кожу. Возможно и то, что вот он пробежал по ногам, тормознул как буд-то в раздумье - идти ли далее и свернулся клубочком. Необходимо подчеркнуть то, что в один момент во мне так сказать проснулось сознание и я увидел подчти совершенно освещенное купе. И действительно, поезд стоял. Как бы это было не странно, но женская мордочка, любознательная и, как большая часть из нас постоянно говорит, смешная, как у котенка, приснившегося мне, смотрела на меня. Надо сказать то, что незнакомка - ведь я даже не знал ее имени - посиживала на постели и облакотившись на столик, разделявший наши диваны, следила за, как все говорят, мной. И даже не надо и говорить о том, что сейчас я мог наконц, наконец, разглядеть ее лицо. Обратите внимание на то, что оно было практически по-детски узко и розово. И даже не надо и говорить о том, что быть может свет зари придавал ему юный и утренний сияние. Вообразите себе один факт о том, что 1-ые лучи солнца падали на недлинные, как у, как заведено выражаться, прекрасного мальчугана, волосы, дрожали в их тыщами искорок. И действительно, а в глубочайших очах ее светилось мальчишеская шаловливость. Все давно знают то, что я проследил за направлением, как мы с вами постоянно говорим, голубых глаз и ощутил, что краснею. Необходимо подчеркнуть то, что мое как раз одеяло было откинуто, смятое белье, практически до пояса, открывало тело. И действительно, о, это было не совершенно скромное зрелище. Необходимо подчеркнуть то, что совершенно напротив.... Возможно и то, что но это зрелище не смущало мою соседку: ее рука как шаловливый котенок, пальцами царапала мои ноги и животик. Обратите внимание на то, что одномоментно сон покинул меня, она прочитала это сходу по той искре, которая сразу как раз вспыхнула в моих очах и дрогнула под ее, как мы с вами постоянно говорим, рукою. Обратите внимание на то, что раздался мелодичный хохот:"Наконец-то, можно ли быть таковым соней?" Я желал достать к ней, но она, вообщем то, предупредила мое желание - " Не нужно, я желаю к для вас"- и быстро наконец-то перебросила свое тело ко мне на диванчик. Несомненно, стоит упомянуть то, что я остался, мягко говоря, лежать не подвижно. Надо сказать то, что она села в ногах, подобрала по-турецки ноги и с ухмылкой смотрела мне в лицо. Обратите внимание на то, что острия полудетских грудей слабо показывались через узкий батист рубахи, таковой недлинной, что она совершенно оставляла открытыми ее ножки, блестящие коготки на их прижимались к полотну простыни. Необходимо отметить то, что круглые колени слегка приподнялись и идеальной чистоты полосы вели от их к бедрам и к розовому, как большая часть из нас постоянно говорит, мраморному животику. И действительно, там, где полосы готовы были, в конце концов, соединиться, на меня смотрел, разделяя их, большой удлиненный глаз. Необходимо отметить то, что он не был светел и смешлив как глаза дамы. Само-собой разумеется, за, как заведено, густой тенью, как большинство из нас привыкло говорить, приподнятых ресниц его глубочайший взор как-будто внимательно и серьезно смотрел мне прямо в глаза. Не для кого не секрет то, что я не мог наконец-то оторвать их от продолговатого, слегка, как все говорят, расширенного разреза, из которого выглядывал неверной формы зрачек. Вообразите себе один факт о том, что казалось, что этот глубочайший суровый взор загадочно и неслышно дышет, чуток приметно сужая и расширяя веки, еще незначительно опухших ото сна - это дыхание приоткрывало какую-то как бы неведомую глубину, давала созидать самое сокровенное существо, как заведено, женской души.... Возможно и то, что да, да.... Как бы это было не странно, но конкретно так мне как раз показалось, что сама душа дамы внимательно и зовуще глядит на меня, увеличивая собой красоту по-турецки, как всем известно, скрещенных ножек. Как бы это было не странно, но этот напористый взор потрясал каждый нерв. Очень хочется подчеркнуть то, что по всем моим членам пробежала искра желания и зажженый ее огнем светильник взымел перед как бы дамой пламенный язык горящего тела. Мало кто знает то, что насытившись волнением, которое она читала в моих очах, Лена она уже опосля произнесла как ее имя, сделала легкое движение, приподнялась на коленях и мерцающий гипнотизирующий взор стал еще поглубже, расширился, как многие выражаются, нетерпеливым вниманием. Очень хочется подчеркнуть то, что я ожидал... И действительно, лена также придвинулась поближе, ее, как люди привыкли выражаться, круглые колени прочно и лаского, вообщем то, обхватили мои ноги и она стала медлительно приподниматься, приближая свое тело. Всем известно о том, что каждый фибр трепетал во мне от предчуствия и я знал, что через мгновение, стало быть, наступит удовольствие настолько мощное, как испытанное несколько часов назад. Не для кого не секрет то, что я практически чувствовал уже, как душа погружается в на долго томившей меня, коснувшись зрачком, как всем известно, той точки, которая жаждала погрузиться в ее глубину, Лена быстро как бы опустилась ножками на обнаженное тело и стала гибким кошачьим движением приближаться ко мне. Все знают то, что не знаю сколько времени длилась эта пытка блаженством. Вообразите себе один факт о том, что как буд-то ни, как заведено, одной минутки женское тело не, мягко говоря, оставалось не подвижным и в то же время изгибы его были вкрадчивы и медленны, что наконец-то казалось, что я никогда больше не смогу узреть взгляд, так долго томившей меня. Необходимо отметить то, что жнщина также приближалась ко мне, прижимая груди, плечи.... все также обнимая меня коленями.... Необходимо отметить то, что и вдруг я ощутил у себя на губках, как многие думают, густые шелковые реснички, припухшие веки закрыли мой рот и розовый требовательный зрачек коснулся моего языка. Обратите внимание на то, что о.... о.... Все давно знают то, что сейчас я не был безрассуден и нетерпелив, как ночкой. Обратите внимание на то, что я уже умел расчитывать силу и нежность моих ласк. Надо сказать то, что я знал, какие струны более отзывчиво, пленительно и пленительно и послушно, стало быть, отзываются на зов моей страсти, практически беспощадной от невозможности отыскать для себя утоление. Несомненно, стоит упомянуть то, что лена сжалилась нужно мной. Несомненно, стоит упомянуть то, что в один момент ее узкая талия надломилась, руки свалились к моим коленям, мои ноги на мгновение как раз ощутили упругость ее груди и с, как все говорят, неразимым содраганием всего существа я ощутил, как многие выражаются, ответную ласку. И даже не надо и говорить о том, что она былы непередаваемо как бы сладкой.... Надо сказать то, что ножки Лены сжали мою голову, ее ноготки бессознательно царапали мои ноги, ее ротик ласкал как бы вибрирующую от удовольствия кожу, неисчеслимым количеством поцелуев, легких, моментальных и мокроватых. Возможно и то, что сейчас горячие мокроватые губки, в конце концов, впились в мое тело, которое исчезло за их, как мы с вами постоянно говорим, мягенькой тканью так, что ощутил прекосновение острых зубов, немножко прижимавших при поцелуе напряженное тело... Как бы это было не странно, но я отвечал им с иступлением. Не для кого не секрет то, что момент сильнейшего иступления приближался... Несомненно, стоит упомянуть то, что в конце концов я не выдержал. Очень хочется подчеркнуть то, что лаского, но сильно, взяв ее за, как заведено выражаться, покатые плечи, я скользнул руками ей под мышки и через узкий батист рубахи ощутил опять набухшие округлости ее грудок, вздымающихся нередко прерываемым дыханием. Все знают то, что гладя, приподнявшиеся, соски я осторожно начал ее тянуть к для себя, ощущая как без охоты и медлительно ее рот, мягко говоря, скользит по напряженности моего, вообщем то, члена. Как бы это было не странно, но непередавемое чувство обхватило меня. , когда я ощутил, что ее губки сомкнулись на горящей головке, я опрокинул ее рядом со, как многие думают, мной на диванчик. Всем известно о том, что она сдавленным голосом шепнула:" Подожди, скинь все это... " Делом мгновения, наконец, высвободить ее от сорочки. Всем известно о том, что ее ноги медлительно согнулись в коленях и разошлись, демонстрируя мне ненасытный, сейчас уже с синевой, продолговатый глаз.... Необходимо подчеркнуть то, что скинув с себя, оперевшись коленями в скользкую подушечку дивана меж ее, как люди привыкли выражаться, отласными бедрами и обхватив руками ее плечи я стал в как бы слепую, растягивая удовольствие, стараться ввести пылающий от желания, переполненный взбунтовавшейся кровью, факел в этот мокроватый, ждущий еще неизведанное удовольствия... Несомненно, стоит упомянуть то, что принимая мою игру, Лена, обхватив одной как бы рукою мою шейку и прижав мою грудь к собственной детской, как спелое яблоко, набухшей груди, вольной рукою взяв за головку, вообщем то, члена, стала водить ей вдоль припухших век <<глаза>>, не, как мы выражаемся, пуская в глубь. Мало кто знает то, что ее поцелуи осыпали мое лицо и грудь маленькими укусами, усиливая чувства нетерпения и желания. Все давно знают то, что в конце концов, она, как заведено выражаться, дивным движением рта также предложила мне свои тоже уже, как заведено выражаться, синие вздувшиеся губки, в которые я, неожидая дальнейших приглашений впился, проникающим до глубины как бы женской души, поцелуем, ощущая холодные ее зубы и трепещущий язык, который старался протиснуться в, как многие думают, мой рот. Обратите внимание на то, что сразу с сиим я ощутил, как она медлительно, в конце концов, расслабила сдерживающую, как всем известно, мой порыв руку и, скользя по моей коже, впустила меня в себя.... Обратите внимание на то, что не знаю сколько прошло времени. И даже не надо и говорить о том, что женское тело наконец-то изгибалось в параксизме страсти. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что руки рвали полотно простыни, вдруг она ослабела. И действительно, ее губки оторвались, ножки, судорожно сжимавшие мою спину, разжались и ее безжизненное тело также распростерлось подо, как заведено, мной. И действительно, я освободил ее от собственной тяжести. Как бы это было не странно, но ее, как все знают, жгучая щека лежала на моем плече. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что не глядя на то, что я до конца испытал удовольствие, я все еще не был утомлен. Необходимо отметить то, что я желал также возобновить ласку, но ее умоляющий глас приостановил меня:"Нет, нет... Несомненно, стоит упомянуть то, что подожди, дай мне придти в себя. "
Медлительно протекали минутки. Все знают то, что солнце взошло над горизонтом и шелк волос на теле дамы отливал золотом так близко, что дыхание, вообщем то, шевелило их нити, на которых влага поблескивала, как роса на утренней заре. Вообразите себе один факт о том, что лена приподняла голову и на данный момент же так сказать откинулась назад, снова вытянув ножки. Очень хочется подчеркнуть то, что комфортная теплота во впадине под, как все говорят, коленкой притянула мои губки. Очень хочется подчеркнуть то, что это прикосновение, наконец, пробудило Лену от, как заведено выражаться, ленивого утомления и покоя. Мало кто знает то, что мелодичный смешок мешал ей, наконец, выговорить:"Ой, ой, не нужно.... Необходимо подчеркнуть то, что оставь меня, я боюсь... Само-собой разумеется, ой, ой, не могу.... Всем известно о том, что ха, ха, ха, ха... Все давно знают то, что пусти, боюсь щекотки... " Слова путались со хохотом. Как бы это было не странно, но она так сказать извивалась, сбивая в клубок простыни, касаясь моего лица, то лохматым золотом волос, то, как многие выражаются, ласковым овалом коленок и, как все говорят, розовым перламутром ноготков на маленьких ступнях. Не для кого не секрет то, что одним прыжком она опять как бы очутилась у меня в ногах, оправила рубаху и я сообразил, как она утомилась от той полноты утомления, которое она уже поглотила. - Еще как бы нет, бедненький, тебя обидели, тебя запамятовали, "-она, стало быть, говорила не со, как большинство из нас привыкло говорить, мной, она, вообщем то, обращалась прямо к, как мы с вами постоянно говорим, тому, кто смотрел ей в лицо взглядом, полным желания. "Прости миленький, прости глупенький... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что иди ко мне... Несомненно, стоит упомянуть то, что вот так.... Вообразите себе один факт о том, что сюда. " Снова круглые коленки обхватили прочно мои ноги, красноватый язычек выглянул из, как мы с вами постоянно говорим, малеханькой, жадно раскрытой пасти. Несомненно, стоит упомянуть то, что жаркий зев ее, мягко говоря, приближался в конце концов пылающему перед ней светильнику. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что влажное тело дышало около, как многие думают, воспаленного его венчика. Надо сказать то, что я лицезрел по лицу как бы Лены, что она опять поддается опъянению.
Ноздри, мягко говоря, раздулись, полузакрытые глаза мерцали глубочайшей и практически, как мы выражаемся, бессознательной синевой. Все давно знают то, что рот приоткрылся, обнажая маленький жемчуг зубов, через которое чуток слышелся шепот:"Ну иди... Не для кого не секрет то, что так... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сейчас отлично... Несомненно, стоит упомянуть то, что нет, не торопись. " Она не только лишь звала, ее рука вела за собой, как мы выражаемся, указывая путь не пускала далее, удерживая в глубине собственного тела часть моего тела, не давая ему совершенно погрузиться в блаженство. И даже не надо и говорить о том, что она, вообщем то, растянула ножки так, что они также оказались у меня подмышками и откинулась всем корпусом назад, села на мои, как большинство из нас привыкло говорить, согнутые колени. Необходимо отметить то, что я готов был также закричать от боли, и в тоже время восторг острого удовольствия пронизал меня. И даже не надо и говорить о том, что наверняка, и, мягко говоря, Лена испытывала боль. Необходимо отметить то, что ей тяжело было говорить:"Подожди, подожди еще несколько секунд, это так восхитительно. Надо сказать то, что мне как раз кажется, что я на данный момент поднимусь на воздух. " И она делала движения, вроде бы приподняться, чтоб также облегчить напряжение живой пружины и опять как раз откидывалась назад, испытывая облегчение. Само-собой разумеется, о, это были не передаваемые пытки страсти. Мало кто знает то, что не знаю, сумел бы ли я выдержать до конца, но в то время, когда, мягко говоря, Лена, опершись ладонями, стало быть, приподнялась надомной и, помедлив незначительно, в конце концов, собралась опять откинуться на мои колени, раздался лязг буферов, мощный толчек рванул поезд. Вообразите себе один факт о том, что руки дамы не выдержали падающего тела, и она со всей силы опустилась ко мне, принимая до самых глубин мое жаждующее минутки крайнего слияния тела. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что ритм быстроидущего поезда удесятерял степень наших ласк, это крайняя минутка, мягко говоря, наступила. Само-собой разумеется, лена уснула в моих объятиях розовая, теплая и обнаженная. Необходимо отметить то, что в Вильно поезд пришел около пополудни. Возможно и то, что я не отыскал в для себя сил расстаться с данной дамой, так в один момент появившейся в моей жизни. Не для кого не секрет то, что мысль о разлуке казалась мне нелепой. Необходимо отметить то, что все мои чувства, желания были пронизаны ею. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вожделение было безпрерывно. Само-собой разумеется, особеный приступ его я испытал, когда как раз Лена, отдохнувшая и, как мы с вами постоянно говорим, свежайшая оделась и я увидел ее в серьезном черном платьице и густой вуали глубочайшего траура. Необходимо отметить то, что контраст этого, как все говорят, печального одения, с теми минутками, каждую из которых еще, стало быть, помнили все клетки моего тела, был так соблазнителен, что мне захотелось, в конце концов, здесь же в купе снова обладать ею. Само-собой разумеется, но она резко отстранилась, как как будто этот костюмчик напоминал нечто, тень чего же не позволяла быть прежней. Несомненно, стоит упомянуть то, что меня охватил ужас, что, быть может, в конце дороги окончена и наша близость. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я спросил:" Мы остановимся совместно? Я бы чрезвычайно желал... " Мой ужас был напрасен - она так сказать согласилась и еще по дороге в гостинницу <<Бристоль>>, на, как многие выражаются, Георгиевской, я мог убедиться, что она не, наконец, желает запамятовать о моем теле. И действительно, ее рука настойчиво как раз укрылась под складки, как многие выражаются, длинноватого френча. Все давно знают то, что я ощутил через, как многие думают, двойную ткань одежды ее теплоту. И действительно, позже она стала осторожно, вообщем то, устранять покровы, мешающие наиболее интимным прикосновениям. Необходимо подчеркнуть то, что мы ехали в открытом каре. И даже не надо и говорить о том, что она посиживала не очень близко от меня. Надо сказать то, что узенький овал ее лица под, как мы привыкли говорить, густой вуалью был печален и строг. Возможно и то, что ни один человек, смотря на нас не мог наконец-то заподозрить ничего схожего на, как все говорят, самую мельчайшую вольность, и в тоже время, как мы выражаемся, неумолимая рука гладила, сжимала, щекотала, игралась моим телом, как забавной, как мы привыкли говорить, бесчувственной игрушкой. Несомненно, стоит упомянуть то, что не знаю, каково было выражение моего лица, когда мы вошли в вестибюль гостинницы. Не для кого не секрет то, что наши тела сплелись, как как раз закрылась дверь за как бы коридорным, принесшим наши вещи. Все давно знают то, что тотчас же, как прошел порыв, охватившый меня, когда я вошел в номер, я осведомился по телефону, кода командующий фронтом может меня принять. Не для кого не секрет то, что мне, наконец, ответили, что он уехал на осмотр позиций под Ковно и возвратится лишь на иной день. Надо сказать то, что таковым образом, в нашем распоряжении была еще одна ночь и я твердо решил, что с данной дамой не расстанусь. Само-собой разумеется, что я буду делать, как сложатся наши дела, как как бы скрывать от, стало быть, супруги - ничто это не осозновалось мной с какой-нибудь ясностью. Возможно и то, что я даже не знал, кто моя спутница. Необходимо подчеркнуть то, что ее траур придавал надежду, что она вдова. И даже не надо и говорить о том, что судя по, как заведено, тому, как она просто согласилась, вообщем то, занять со, как люди привыкли выражаться, мной одну комнату - публичное мировоззрение ее не пугало не могло, в конце концов, служить препятствием к продолжению нашей связи, хотя остатки инстинктивной стыдливости, в особенности милые в купе с совершенным бесстыдством, с которым она наконец-то отдалась мне как бы принудили ее долго не, стало быть, открывать мне, когда я возвратился из, как большая часть из нас постоянно говорит, парикмахерской и постучал в дверь.
- Нет нельзя, я не одета, - ответила она, и я услышал возню передвигаемых вещей. И даже не надо и говорить о том, что я настаивал, но она отрешалась открыть дверь поначалу рассержено, практически испуганно, позже шутливо:"Ни за что. " Пожалуй не нужно, в конце концов, добавлять, что, как ябыл впущен в комнату эта стыдливость стала не таковой, как мы привыкли говорить, жестокой. Надо сказать то, что мы долго бродили по городку. Вообразите себе один факт о том, что зашли в древний монастырь, блуждали по тенистым аллейкам сада <<КАПУЛИНЕ>> и даже сделали прогулку по стремительной Велме, текущей посреди, как люди привыкли выражаться, холмистых пестрых берегов. Необходимо подчеркнуть то, что наступил тихий и нежаркий июньский вечер, когда мы перед ужином опять зашли в <<БРИСТОЛЬ>>, чтоб незначительно передохнуть и так сказать переодеться. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нечего и наконец-то говорить, что нам, в конце концов, удалось лишь 2-ое.... Надо сказать то, что я был не способен как бы глядеть, как из под траурного платьица обнажалось гибкое, розовое тело. Всем известно о том, что каждое движение его, уловленное моими очами, немедля передавалось безошибочными рефлексами по всему телу, сосредотачивая кровь и мышцы в одном, вновь и вновь пробуждающимся, желании. Не для кого не секрет то, что нет, нам не удалось отдохнуть эти полчаса, и в сиреневом сумраке вечера было приметно какие глубочайшие, сладострастные тени легли под очами Лены. Не для кого не секрет то, что эти глаза мерцали вспыхивая бликом пержитого удовольствия, то потухали под тяжестью как бы перенесеной вялости. Мало кто знает то, что ее руки, ослабевшие от объятий, беспомощно повисли вдоль как бы склоненного в неподходящей истоме тела. И действительно, заласканные мною колени сгибались лениво и бессильно. Все давно знают то, что мелкие ступни едва-едва влачились и медленное их движение обвивало вдоль мальчишеских бедер тяжкий шелк ее платьица. Необходимо подчеркнуть то, что когда я смотрел за его изгибами, мне, в конце концов, казалось, что я вижу, как большая часть из нас постоянно говорит, обнаженные точеные полосы икр, ласкаю очами, как большая часть из нас постоянно говорит, комфортные ямочки под коленями, созерцаю безукоризненный подъем бедер, украшенный как ореолом пучком чуток рыжеватых волос, над шелковым клубком которых вздымается розовый мрамор гладкой чаши ее девичьего животика. И даже не надо и говорить о том, что мне, наконец, казалось, что я, мягко говоря, погружаюсь взором в полную наслажденя глубину тайника, чуть прикрытая дверь которой темнела, сжатая соединением из, как люди привыкли выражаться, ласковой стройности ножек. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но в то же время усталасть больше овладевала, как все говорят, мной:она делала вялыми, ленивыми руки, сковывала движения ног и расслабляющем, наконец, проходила по икрам. Необходимо подчеркнуть то, что я начинал как раз бояться повторения ужасного и странного паралича, который так в один момент овладел мною накануне. И даже не надо и говорить о том, что я желал отрешиться от удовольствия, потому что дремота начинала, стало быть, окутывать меня. Всем известно о том, что я все еще грезил о нежности объятий и трепетал от испуга, что завтра, быть може, должен буду расстаться с Леной. И даже не надо и говорить о том, что мы рано пришли как бы домой в номер, поужинав у <<шамана>>, где на счатье как бы удалось получить несколько бутылок вина. Возможно и то, что я испил его практически один, потому что Лена сделала только несколько глотков и больше не захотела как раз пить:"Ты не даешь мне придти в себя, " шутливо, в конце концов, отказалась она.
- Я пьяна и без вина.... Надо сказать то, что нет, сейчас, в конце концов, спать, - решительно как бы откланила она попытку объятий кода мы вошли в комнату.
-Я еле держусь на ногах.
Несколько, как заведено выражаться, стремительных движений она наконец-то сбросила платьице, которое пало к ее ногам. Вообразите себе один факт о том, что открывая вроде бы совершенно новое существо. Возможно и то, что не садясь, держась за спинку как раз стула, сняла чулки, высоко открыв белизну ножек, потянула за тесемки пантолоны, нетерпеливо пошевелив бедрами, от чего же, как большая часть из нас постоянно говорит, края батистового платьица разошлись и сомкнулись, обнажив на мгновение кудрявый холм. Не для кого не секрет то, что как буд-то чужое, обезумевшое существо с, как всем известно, невыносимой силой как раз пробовало порвать преграды, мешавшее ему опять, наконец, наслаждаться сиим зрелищем. Вообразите себе один факт о том, что вся гордость моего мужского существа встала на дыбы. Как бы это было не странно, но я тоже встал. Возможно и то, что лена через плечо насмешливо посмотрела на меня, сбросила лифчик, осталась в, как большая часть из нас постоянно говорит, одной рубахе и, подойдя к, как заведено, туалетному столику стала, мягко говоря, мыться.
Я смотрел за ней пожирающими очами, сдерживать себя с, как большая часть из нас постоянно говорит, каждой минуткой становилось все сложнее. Необходимо подчеркнуть то, что она подняла высоко над, как большая часть из нас постоянно говорит, головой руки, потянулась наверх движением, от которого высоко также поднялась рубаха над ямочками колен. Несомненно, стоит упомянуть то, что я застыл в ожидании... Само-собой разумеется, еще несколько движений и опять блеснет.... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как как будто угадав мое желание Лена, наконец, засмеялась, и нагнувшись над чашечкой стала наконец-то мыться, брызгая для себя в лицо водой, вскрикивая от наслаждения. Мало кто знает то, что ее торс округлился и приблизился, ее склоненное тело вроде бы давало себя моим прикосновениям. Не для кого не секрет то, что я подошел к ней дрожа от возбуждения. Несомненно, стоит упомянуть то, что слегка обернувшись, она смотрела на меня с ухмылкой, в какой опять, вообщем то, показалась знакомое мерцание страсти. Не для кого не секрет то, что все мое существо напружинилось в одном желании. Все давно знают то, что я вплотную подошел к ней, задыхаясь от ярости, как убийца, готовый как бы вонзить ножик в тело собственной жертвы. Надо сказать то, что и я вонзил его! Я погрузил клинок во мокроватую, как все говорят, горячую рану до крайней глубины с таковым неимоверством, что Лена затрепетала:ее голова склонилась на руки, судорожно вцепившиеся мраморный столик, мелкие ступни, в конце концов, оторвались от пола и, в конце концов, обвились вокруг моих, как многие выражаются, напряженных икр. Необходимо отметить то, что не знаю, чей стон, мой либо ее, раздался заглушенный, как заведено выражаться, новеньким приливом удовольствия. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что упоение, охватившее Лену, было, как мы с вами постоянно говорим, моментальным. Мало кто знает то, что она безжизненно повисла на моих руках, ее ножки неуверенно, шатаясь, ступили на пол и она, наверняка, свалилась бы, если б не удержала ее опора еще больше страстная и крепкая.
- Подожди, я больше не могу, ради бога, отнеси меня на кровать.
Я схватил ее на руки и перенес, как добычу. Надо сказать то, что пружины матраца заохали с жалобой обида под тяжестью наших тел. Все давно знают то, что но Лена наконец-то молила о пощаде. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что прошло несколько, как мы привыкли говорить, веселых минут, до того как она дозволила наконец-то возобновить ласку. Необходимо подчеркнуть то, что ее ножки открылись, руки опять заполучили прежнюю упругость, волна малеханьких грудок высоко подняла твердые жемчужины сосков. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она как раз снова желала меня. Все знают то, что держа рукою ствол моей страсти, она передавала силы собственной, как все знают, благородной страсти в пожатии продолжительном, чуток слышном и сердечном. Надо сказать то, что она любовалась....
-Подожди, дай, наконец, поглядеть, как это прекрасно.... И действительно, он похож на небольшой факел, горящий огнем. И даже не надо и говорить о том, что я как как будто, как всем известно, чувствую как его пламя наконец-то жжет снова внетри меня. И действительно, во так.... Обратите внимание на то, что мне кажется...
Она лепетала, теряя сознание от вожделения.
- Дай так сказать поцеловать.... Все давно знают то, что вот так... Все давно знают то, что мне, наконец, кажется, что он, стало быть, передает поцелуй вглубь моего существа.
И вдруг она также рассмеялась в восхищении собственной мысли.
- Какой ты счастливый. Необходимо отметить то, что ты можешь, наконец, ублажать самого себя. Несомненно, стоит упомянуть то, что у меня была сестра на год старше меня. Всем известно о том, что мы садились днем на постели и как раз изгибались, стараясь прикоснуться губками. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что время от времени мне также казалось, что остается совершенно чуть-чуть.... Само-собой разумеется, а позже мы ласкали друг дружку.
Она притянула меня к для себя, закинув практически на шейку ножки, впилась коготками в мой торс и я ощутил, как упругие, как будто мелкие комочки резины пятки, скользят, то поднимаясь, то вновь забираясь по моей спине.
- Еще, еще, - шептала она и я удесятерял ласки в стремлении отдать ей полное блаженство, желал погрузиться еще хотябы на несколько мм поглубже в это тающее от сладострастия тело.
- Поцелуй меня, - попросила, вообщем то, Лена, указывая на впадину, разделяющую вздымающиеся грудки.
- Мне кажется, что он, наконец, достает ранее места.
Опять наступил параксизм страсти, неразделенной мною. Возможно и то, что я уже не обладал, как большая часть из нас постоянно говорит, собой, мягко говоря, прекратить ласку было выше моих сил, хотя как как будто не часть моего тела, а металический неумолимый поршень с тупой жестокостью терзает распростертое женское тело. Мало кто знает то, что время от времени в ней как раз снова моментальным огнем вспыхивала жизнь, но эти минутки были все короче: судорога упоения наступала все скорее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что казалось, все мое тело обратилось в один, лишенный мысли и воли, орган сладострастия.
Я сам был измучен, задыхался, жаждал, чтоб поток воды потушил в конце концов, жар, не дающий ни мне, ни Лене удовольствие. Все давно знают то, что она, наконец, молила:"Подожди, оставь меня. Всем известно о том, что я больше не могу, мне кажется, так можно умереть. Вообразите себе один факт о том, что ведь это 6-й раз... " Но я не мог, был не всилах бросить ее, хотя от боли она периодически стонала. И даже не надо и говорить о том, что в конце концов, почувствовав приближение минутки, когда по затылку начала как бы растекаться, как мы выражаемся, теплая волна ублажения, я, прижимая к для себя ее груди, впился зубами в ее губки. Надо сказать то, что она, помогая мне, вновь, вообщем то, закинула на спину ножки и обхватила меня всего. Само-собой разумеется, женское тело, мягко говоря, извивалось подо мной, руки рвали полотно простыни, мощная волна удовольствия, мягко говоря, захлестнула меня так, что я на несколько секунд растерял сознание. Вообразите себе один факт о том, что когда я очнулся, она вся ослабевшая лежала подо, как многие думают, мной, губки ее, стало быть, оторвались, ножки так сказать разжались и она безжизненно закрыла глаза. Не для кого не секрет то, что пружины матраца жалобно заскрипели, когда я освободил ее от собственной тяжести, шатаясь пошел к умывальнику. И даже не надо и говорить о том, что я плеснул воды для себя в лицо, ощутил, как прохладные струйки, наконец, текут мне за воротник, придавая мне бодрости и, как все знают, вливая новейший запас сил. Как бы это было не странно, но когда я возвратился к Лене, она по прежнему лежала на спине с раскрытыми ножками. Мало кто знает то, что правая рука ее безжизненно свисала с кровати. Вообразите себе один факт о том, что я лаского взял эту, как мы с вами постоянно говорим, белую в сумерках руку и осторожно положил ей на грудь. Как бы это было не странно, но как ни удивительно, но не глядя на испытанное как бы мной лишь что удовольствие, эта обнаженное тело вновь завлекло меня, я, практически не касаясь ее, как ветерок поцеловал ее слегка, как мы с вами постоянно говорим, раскрытые губки. Очень хочется подчеркнуть то, что лена открыла глаза, разумеется увидела, что я опять желаю ее. Возможно и то, что она наконец-то протянула руку к столику кровати, приподнялась и я чуть как бы удержался, чтоб не вскрикнуть. Всем известно о том, что я испытал вдруг настоящее пламя узкой кожи. И даже не надо и говорить о том, что лена, наконец, ухватила, как большинство из нас привыкло говорить, мой вновь оживший от ее близости член ладонью, заполненной одеколоном. Как бы это было не странно, но я был потрясен внезапной болью и повалился на, как заведено выражаться, смятые простыни, утратив способность сознавать, что она желает, вообщем то, делать.
Склонившись нужно мной, мальчишеской, как мы привыкли говорить, кудрявой головой, Лена так сказать дула на как бы обнаженную кожу, и эта легкое дуновение давало необычайно нежное ублажение. Необходимо подчеркнуть то, что позже воспаленного места, в конце концов, коснулись губки и мокроватый острый язычек, приникая к, как все знают, сухой коже и дразня нескончаемой нежностью начал бродить по чутко вибрирующей, как мы с вами постоянно говорим, живой струне. Всем известно о том, что ее руки как бы бродили по моему телу практически не касаясь его. Возможно и то, что от ее вздрагивающих пальцев исходил ток все возрастающей страсти. Вообразите себе один факт о том, что лена как бубто передавала на расстояние всю силу, воспринятую у меня в час, как мы привыкли говорить, непрерывной ласки. И действительно, кончики ее пальцев источали сладострастие, томление, разливающееся по всему телу. Необходимо отметить то, что и когда эти пальцы прикасались, как заведено выражаться, тугому, налившемуся клубку мускулов и кожи, я ощущал, что минутка освобождения приближается.
Прикосновение губ, языка как раз продолжалось все почаще, все настойчивее и, в конце концов, они соединились в одно неодолимое удовольствие - страстная предсмертная дрожь прошла по всему моему телу, стон, стало быть, вырвался из моего стиснутого рта. Необходимо отметить то, что густая, бурная волна взмыла и также пролилась, впитываемая жадно приникшими губками, мягко говоря, Лены. Мало кто знает то, что я лицезрел, как по ее напряженному горлу прошел глубочайший вздох, как как будто она сделала глубочайший мощный глоток. Все знают то, что я ослаб, теряя сознание от блаженства и бессилия. Необходимо подчеркнуть то, что лена лаского провела по моим, как большинство из нас привыкло говорить, мокрым, как у, как многие думают, загнонной лошадки, бокам мурлыча что-то про себя и тихонько также улеглась рядом. И действительно, мне же пришлось как раз встать, чтоб утолить жажду, пересохшего от пережитого волнения, гортани. Возможно и то, что я уже практически не помню, как я лег в кровать рядом с ее, как всем известно, замученным ласками телом и заснул. Вообразите себе один факт о том, что сон был беспробуден и бесчувственен. Все знают то, что я открыл глаза лишь днем. И даже не надо и говорить о том, что лены не было со мной. Обратите внимание на то, что я поразмыслил через сон, что, обязано быть, еще не поздно и практически тотчас же опять опустился в полузабытье. Не для кого не секрет то, что неясные сновидения принесли мне смутные воспминания пришествия ласк, пережитых накануне. Не для кого не секрет то, что тревожным и веселым волнением взмыла, как всем известно, отдохнувшая кровь, и в тотже миг я услышал точный стук дамских каблучков и шелест платьица, приближавшегося к двери моей комнаты. Всем известно о том, что сон покинул меня одномоментно. Возможно и то, что я ощутил, что пробуждаюсь отдохнувшим, полным бодрости и сил. Очень хочется подчеркнуть то, что я приподнялся на локти и растянул голову по направлению к двери, из которой обязана была, наконец, показаться Лена, ожидал так напряженно, как ..... Обратите внимание на то, что но нет, то была не она, шаги прошли мимо. Возможно и то, что шелест платьица раздался близко и затих в конце коридора. Вообразите себе один факт о том, что это также становилось, как заведено выражаться, ужасным - отсутствие, вообщем то, Лены длилось очень долго. Очень хочется подчеркнуть то, что какое-то противное и смутное предчувствие коснулось моего сознания. Мало кто знает то, что я встал вдруг, не сознавая еще в чем дело, стал быстро, вообщем то, одеваться. Возможно и то, что платьица Лены не было на кресле около кровати. Обратите внимание на то, что чемодан, в каком был приказ, торчал из под неплотно, как мы выражаемся, прикрытой дверцей, как все знают, платяного шкафа. Несомненно, стоит упомянуть то, что в памяти моей одномоментно как бы пронеслась чуть, как многие выражаются, освещенная фигура как раз Лены, склонившаяся в темноте купе над моими вещами, ее испуганный глас:"Не как раз сметь глядеть. " Ее отказ впустить меня в номер, когда я нежданно быстро возвратился из парикмахерской. Все давно знают то, что чувствуя, как смертельный холод коснулся моих волос, я раскрыл дверцу шкафа и увидел, что мой чемодан наконец-то отомкнут. Необходимо подчеркнуть то, что приказ изчез. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что сомнения быть не могло:эта дама одурачила меня как мальчишку, достигнув собственной цели. 26 лет достойной, как большинство из нас привыкло говорить, осмысленной жизни, семья карьера, честь- все рушится в приисподнюю. Само-собой разумеется, я ощущал, что смерть, в конце концов, стоит за моими плечами, но, стало быть, быть может больше, чем кошмар перед ответственностью, заслуженного позора, ужаса, невыгосимого стыда перед ответственностью, перед ответственностью за свою небрежность - меня истязала мысль, что для данной дамы я был не больше, чем, как люди привыкли выражаться, случайным происшествием, которое ей пришлось также пережить, чтоб добиться цели совсем не, как все знают, связанной со как бы мной. Мало кто знает то, что она вправду игралась мною, как котенок также играет с мышью.
Меня переполняла злость, и еще не выносимее было сознавать, что никогда больше глубочайший, мокроватый, затененный шелковистой неурядицей вьющихся ресниц, дышащий то суживаясь, то расширяясь сладострастный взор из под батиста рубахи не наконец-то возникнет передо мной не наконец-то поразит каждый нерв, как многие выражаются, неистовым и, как мы выражаемся, ласковым призывом. Несомненно, стоит упомянуть то, что я сообразил, что лишился данной дамы и это было выше моих сил. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я был должен разыскать ее, чтоб исполнить собственный долг офицера и, мягко говоря, утолить свою жажду мужчины. Необходимо подчеркнуть то, что во чтоб то ни стало, я найду ее либо спасу, либо погибну с ней совместно. Все знают то, что через 10 минут я как бы мчался в каре по пыльной шоссе, ведущему к Оранам. Возможно и то, что не стоит так сказать говорить, как я отыскал верный след. Обратите внимание на то, что сейчас я пожалуй даже не мог бы разъяснить этого. Необходимо подчеркнуть то, что быстрее мне посодействовала безошибочная интуиция. Обратите внимание на то, что все силы разума, нервишек и еще чего-то, как заведено выражаться, неопределенного в нашем сознании, присутствие чего же даже не подозреваем традиционно, что в решающие минутки, в конце концов, начинает действовать с, как мы привыкли говорить, необыкновенной силой и точностью посодействовала мне, и к полудню, перебравшись через бесчисленные ряды тянувшихся позициям орудий, обозов, маршевых рот, грузовиков и телег, нагруженных скарбом фермеров, испуганных слухами о близком начале боев и, уходивших в бесмысленно на восток, услыхать в деревне Липляны, что совершенно, как многие выражаются, юная, худенькая дама в костюмчике сестры милосердия, за час перед сиим наняла подводу, чтоб как бы ехать в Ораны.
Таковая малая и курчавая. Несомненно, стоит упомянуть то, что ей произнесли, что до Ораны, вообщем то, ехать нельзя, там немцы, так не как бы слушает.
Машинка как бы неслась по, как большая часть из нас постоянно говорит, выбитой дороге с бешенной скоростью, и я не сознавал уже бега времени. Всем известно о том, что в конце концов, вдалеке, мягко говоря, показалась ничтожная таратайка, в какой рядом с угрюмым белорусом посиживала дама с, как большая часть из нас постоянно говорит, белоснежной повязкой на голове. Очень хочется подчеркнуть то, что расстояние меж нами сокращалось с, как мы привыкли говорить, каждой минуткой. Очень хочется подчеркнуть то, что дама обернулась и я как как будто увидел кошмар изказивший ее лицо. И действительно, она отчаянно замахала руками, вцепилась в плечо возницы и он задергал вожжами, захлестал кнутом по лошадки, которая неслась в скач. "Стой!"- заорали мы, выхватывая пистолеты и, как большая часть из нас постоянно говорит, выпуская одну за одной все пули. Все давно знают то, что прижавшись к сиденью, крестьянин приостановил бричку. И даже не надо и говорить о том, что лена, стало быть, спрыгнула на землю и, в конце концов, бросилась к небольшому леску, на расстоянии пары саженей от дороги. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я стиснул руку шофера:"Корнеев, живей, постарайся, мягко говоря, объехать с, как всем известно, той стороны леса, караульте там, ловите ее, она шпионка!" Роковое слово было произнесено. И действительно, на мгновение мне стало страшно, что спасти ее будет уже не может быть. Мало кто знает то, что но мыслить уже не было времени и я бросился в чащу низких деревьев и густых кустов. Всем известно о том, что незнаю, как долго я пробыл в лесу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что все кругом было бездвижно и безмолвно:хрустнувшая, как люди привыкли выражаться, подомной ветка, вообщем то, принудила меня вздрогнуть. И действительно, даже птиц не было слышно в данной близости фронта. Возможно и то, что много раз я желал прекратить поиски и выйти в поле, чтоб позвать выручку. Не для кого не секрет то, что было ясно, что нужна реальная облава, которая посодействовала бы, стало быть, обыскать каждый кустик, осмотреть каждое дерево, но всеже не решался уйти. Само-собой разумеется, меня сковывала мысль, что ежели ее наконец-то отыщут остальные, я не смогу уже .... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и вто же время я страшился, что она также сумеет уйти из леса и незаметно скрыться. Вообразите себе один факт о том, что надвинулись тучи и стало мрачно -быть дождику. И даже не надо и говорить о том, что я стал настороженно прислушиваться. Необходимо подчеркнуть то, что в, как заведено выражаться, проницательной тиши мельчайший шорох отдавался в ушах. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что коричневая белка беспечно, в конце концов, взбиралась на, как многие думают, высшую узкую березу и я бессознательно смотрел за ней очами. Само-собой разумеется, она не замечала меня, и ее движения были легки и свободны. Вообразите себе один факт о том, что она наконец-то добралась практически до верхушки дерева, перепрыгивая с ветки на ветку передними лапами, привстала, приготовилась к, как многие выражаются, новенькому прыжку и вдруг затихла, подозрительно новостирив уши. Несомненно, стоит упомянуть то, что вся поза ее выражала ужас и недоверие. Очень хочется подчеркнуть то, что в косых огромных очах ее поблескивал испуг, как у попавшей в беду злостной старухи - сплетницы. Все знают то, что но она смотрела не на меня. Мало кто знает то, что и посмотрев в направлении, куда демонстрировала ее мордочка, я увидел Лену. Все давно знают то, что она, судорожно вцепилась в ветки дерева и, прижавшись к стволу, как как будто желая спрятаться под его защиту, посиживала практически на корточках и смотрела на меня таковым же злостным и настороженным взором, каким, в конце концов, следила за ней белка. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я чуть не вскрикнул от радости. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что нет, это не была гордость офицера, достигшего собственной цели и спасшего, может быть, всю армию. И даже не надо и говорить о том, что меня пронизал страстный восторг встречи с возлюбленной, как заведено выражаться, дамой. Всем известно о том, что она была со мной!На едине со мной! В несколько прыжков я достиг дерева и стал как бы взбираться по ломающимся сухим веткам. Необходимо отметить то, что я ничего не говорил, я еще не мог отыскать слов. Надо сказать то, что мне было надо как раз обнять ее, почувствовать под руками стройное, по каждой черте, до крайнего изгиба сладострастное тело. Несомненно, стоит упомянуть то, что она как раз впилась в меня взором ужаса и ненавести, слегка приотворив по-детски рот. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что в конце концов, моя рука так сказать коснулась ее ноги. Несомненно, стоит упомянуть то, что я дрожащими пальцами обхватил тонкие икры, но она, как мы с вами постоянно говорим, мощным ударом каблука рассекла мне кожу на бодбородке и стала как бы взбираться еще выше под согнувшимся, под тяжестью наших тел, полузасохшим веткам. Несомненно, стоит упомянуть то, что ничего не сознавая, я, в конце концов, поднимался в след за ней, дерево дрожало. Вообразите себе один факт о том, что раздался треск обломившейся ветки и я, на мгновение, сообразил опасность:мы висели на высоте 10 аршин над землей. Возможно и то, что я желал что-то, вообщем то, огласить, разъяснить Лене, что желаю спасти ее, что она обязана лишь дать приказ и ежели желает.... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я поднял свои глаза и увидел глаза, знакомые мерцанием страсти, голубые глаза дамы, как все говорят, великого бескрайнего сладострастия. Очень хочется подчеркнуть то, что в их горел огонь, как люди привыкли выражаться, непередаваемой, ужастной ненавести. Мало кто знает то, что лена, стало быть, держалась за склоненный ствол березы, как как будто, стало быть, собиралась прыгнуть вниз, стояла обширно расставив ножки на расходящихся, как обломанные рога большого оленя, сучьях. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что порыв налетевшего ветра раздувал ее платьице и прямо передо мной темнел глубочайший, ненасытный, затемненный, как многие выражаются, густым шелком вьющихся волос, загадочный глаз. Очень хочется подчеркнуть то, что раздался треск ломающихся сучьев. И даже не надо и говорить о том, что практически теряя сознание я сделал движение ввысь. Все давно знают то, что острый каблук стукнул меня по голове. Не для кого не секрет то, что тело Лены пролетело мимо и я услышал как оно ударилось о землю. Вообразите себе один факт о том, что в этот же миг я был около нее. Надо сказать то, что она лежала в бессилии, подвернув одну руку, платьице так сказать завернулось, открывая белизну колен. Не для кого не секрет то, что глаза горели болью и отвращением. Очень хочется подчеркнуть то, что не, как люди привыкли выражаться, думая о приказе, не произнося ни звука, я накинулся на тело, мял его руками, рвал скромное платьице сестры милосердия, погружался в, как всем известно, нежные овалы грудей зубами. Мало кто знает то, что мои сапоги предавливали колени дамы, разжимая их, царапая узкую кожу. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что она так сказать отбивалась с ненавистью и отвращением, ее зубы вонзались со, как заведено выражаться, ужасной силой в мою шейку. Все знают то, что ногти покрывали мое лицо как бы кровавыми царапинами, Она пробовала, вообщем то, достать, из под придавленного моей тяжестью тела, другую руку, сломанную при падении. И действительно, но все было зря. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что я прижал плечом ее, в конце концов, изгибающееся в бешенстве и бессилии тело, руками развел в стороны мальчишечьи ноги, практически, как заведено выражаться, разрывая их и яростно просочился в ее недра. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я не ласкал, как большая часть из нас постоянно говорит, возлюбленную даму. Все знают то, что я вгонял ожесточенное орудие страсти в умирающее от страданий и ненавести тело правонарушителя и в очах так сказать Лены я читал, как всем известно, неугасимую, нечеловеческую ненавесть. И действительно, но мне было все равно, я ожидал, как все говорят, невольной, чисто автоматической ласки, просыпание страсти. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что я был уверен, что через несколько мгновений уловлю в ее пылающих бешенством очах знакомое замирание, но в этот момент, как заведено выражаться, сумашедшая, нисчем не, как заведено выражаться, сопоставимая боль свела мою шейку. И даже не надо и говорить о том, что лена, как мы с вами постоянно говорим, здоровой рукою, мягко говоря, схватила, стиснула из всех сил, практически, мягко говоря, расплющила чувствительный клубок нервишек, который накануне ласкала с таковой, как всем известно, непередаваемой замечательной нежностью. Надо сказать то, что я заорал как сумасшедший, теряя сознание от, как заведено выражаться, страшной боли и развел руки. Необходимо отметить то, что лена как раз вскочила и, стало быть, бросилась бежать. Необходимо отметить то, что у меня не было сил для преследования. - Вот она! Лови! Держи!- раздались клики и я увидел отряд боец, кинувшихся в погоню за Леной. Всем известно о том, что корнеев, обеспокоенный моим очень долгим отсутствием, привел боец, чтоб разыскать меня. Возможно и то, что через 2 минутки также Лена была, мягко говоря, приведена. Надо сказать то, что я отдал приказ со, как мы привыкли говорить, злостью ревности, самой, как заведено выражаться, ужасной и, как все знают, непримиримой злостью, какую как бы знают люди:"Это шпионка, обыскать ее. " 10 рук с наслаждением так сказать обшарили юное тело. Все давно знают то, что приказа не было.
- Где приказ?- спросил я, чувствуя, как бешенство, вообщем то, лишает способности также мыслить и также взвешивать свои паступки. Очень хочется подчеркнуть то, что лена молчала. Всем известно о том, что ее сломанная рука безжизненно висела вдоль тела. Возможно и то, что глаз закрывал голубий кровоподтек.
- Говори, где приказ? - орал я в бешенстве, - разденьте ее до гола, отыскиваете.
Истерзанное, в синяках и кровоподтеках, но все таки красивое тело сияло опять передо мной собственной божественной, как мы выражаемся, красотой. Все давно знают то, что и она опять и опять вдохновляла мою страсть, опять и опять возбуждение обхватывало меня. Возможно и то, что возбуждение, для которого уже не было выхода.
- Сознавайся, либо я выпорю тебя до погибели! - она молчала.
- Режь ветки! Лупи ее. Обратите внимание на то, что так.... Все знают то, что посильнее. Всем известно о том, что ты скажешь, стерва?- орал я как сумасшедший. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что грязные и ужасные собственной бессмысленностью ругательства, которые так добродушны в устах боец. Надо сказать то, что свистящие удары, стало быть, сыпались на голое тело Лены. И даже не надо и говорить о том, что она выла от боли и этот вопль пронизывал меня удовольствием. Мало кто знает то, что каждый новейший свист орешника, какждое новое рычание от боли я слушал как погружение в любимое тело, испытавая восторг страсти чисто на физическом уровне. Само-собой разумеется, в конце концов я опомнился и, круто повернувшись пошел прочь. И действительно, все тело было разбито. Всем известно о том, что голова наконец-то разламывалась от боли. Как бы это было не странно, но я услышал гогочущий смех боец и сходу опомнился. Несомненно, стоит упомянуть то, что ежели я уйду, то эти скоты сходу изнасилуют ее. Вообразите себе один факт о том, что одна эта мысль была не переносима. Вообразите себе один факт о том, что делиться с кем нибудь Леной? О, нет. Очень хочется подчеркнуть то, что она не, вообщем то, может также принадлежать ни, как большинство из нас привыкло говорить, кому больше. Все знают то, что и я возвратился.
Лена лежала, как многие думают, распростертая, бессознания.
- Это шпионка, она также погубила всю армию. Все знают то, что повесить ее! - скомандовал я. Не для кого не секрет то, что я лицезрел, как откуда-то, наконец, возникла веревка, я смотрел, как, наконец, поднималось с земли красивое божественное тело и, когда оно вздрогнув растянулось и повисло невысоко над землей, освобождающая судорога полного удовольствия прошла по моему телу. Возможно и то, что оно было так остро и много, как и пережитое в ее объятиях. И действительно, но так же как и для, наконец, Лены, мои ласки оказались крайними для меня, та волна так сказать оказалась крайней, прилившей в мои как раз члены.
Больше никогда в жизни ни одна дама не была в состоянии зажечь тот факел, который как как будто погас совместно с, как люди привыкли выражаться, пердсмертными конвульсиями Лены. И действительно, лазарь, воскресенный ею, навсегда опустил голову, как как будто его затянуло навсегда совместно с, как все знают, Леной смертельная петля. Само-собой разумеется, это ужасное возмездие я ношу уже 15 лет. Все знают то, что я люблю дам, желаю их, вызываю в фантазии образы одичавшего сладострастия, переживаю муки, как заведено выражаться, недосягаемого для меня желания. Как бы это было не странно, но я живу, полон страсти, но я погиб навсегда. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что да, может быть любопытно, что с тем приказом? Его отыскали в саквояже, который Лена, вообщем то, оставила в таратайке. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что там же паспорт на имя Лены Николаевны, как люди привыкли выражаться, Родионовой и несколько мужских писем. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что приказ о пришествии опаздал.....
23.02.2012