Любку арестовали во время облавы. Все знают то, что в, как всем известно, сероватой полутемной камере роменского гестапо, куда ее втолкнул сторож, даму, мягко говоря, встретили дама, стало быть, лет 30 в, как все говорят, недлинной юбке и наряженной, но уже в пятнах светлой блузке и девочка-подросток в простом ситцевом платье. Все знают то, что обе сходу, вообщем то, кинулись с расспросами: как зовут, сколько дет, почему тут? - Лет, мягко говоря, восемнадцать, зовут Воронцова Любовь. Несомненно, стоит упомянуть то, что аусвайс дома забыла...вот и... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что а вообщем, как тут? Сами-то за что?
Дама, прекрасная, стройная брюнетка, отвела глаза. Обратите внимание на то, что любка присела на краешек твердых древесных нар, когда лязгнул засов. И действительно, сторож, из полицаев видно, просунул голову в дверь, флегмантично уставился на Любку.
- Выходь!
Женщина испуганно также вскочила, вышла в коридор.
- Шагай!
В просторном кабинете за огромным письменным столом, увенчанным как бы громоздкой мраморной чернильницей с как бы львиными головами, восседал, поигрывая стеком, немолодой германский офицер в, как большинство из нас привыкло говорить, темной отутюженной форме.
Несколько вопросцев. Само-собой разумеется, женщина отвечает. Необходимо подчеркнуть то, что ей ведь нечего также скрывать. Само-собой разумеется, и, повидимому, это понятно и приличному гестаповцу ну и полицаю, дежурящему у дверей.
- Может так сказать отпустить ее, герр офицер?-
Как будто неслыша, гестаповец указательным пальцем манит к для себя Любку. Очень хочется подчеркнуть то, что женщина останавливается, как все говорят, вплотную к столу. Не для кого не секрет то, что чуток наклонившись вперед, германец стеком касается подола, как многие думают, Любкиного платьица, приподнимает его ввысь. Несомненно, стоит упомянуть то, что стек медлительно так сказать скользит по женскому чулку выше и выше, пока не, наконец, возникают полосы, как заведено выражаться, голых бедер, застежки резинок, позже розовый трикотаж умеренных штанишек. Мало кто знает то, что кончиком недлинного хлыста гестаповец дотрагивается до мягко выступающего под бельем девичьего лобка. Как бы это было не странно, но на сухом, бледноватом лице, в конце концов, возникает что-то наподобие ухмылки.
- О-о! Вы, как заведено выражаться, красивая женщина, Любовь Воронцова!
И он вновь, в конце концов, откидывается на спинку кресла. Очень хочется подчеркнуть то, что вся красноватая от стыда женщина, вообщем то, оправляет подол, не понимая что, мягко говоря, делать далее.
- Покорно прошу прощения, герр Глобке,- выждав несколько секунд. решается, вообщем то, напомнить о для себя полицай,- отпустить девку что ли?
- Наверняка можно и отпустить,- вдумчиво как бы тянет германец,- но чуток позже. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что поговори в процедурной с теми 2-мя, а Воронцова пускай, наконец, поглядит что, в конце концов, бывает за непослушание. Несомненно, стоит упомянуть то, что да... скажешь Грицаю, чтоб схо- дил, проверил дом у фрейлейн Любы...
Белоснежные стенки, высочайшие потолки, зарешеченное окно, ширма, за ней, мягко говоря, кровать. И даже не надо и говорить о том, что в другом углу - кушетка, застеленная простыней. Вообразите себе один факт о том, что в прозрачном стеклянном шкафу - бутылочки, шприцы, ампулы, на маленьком столе мед инструменты в эмалированной ванночке. Всем известно о том, что и некий неуловимый запах, Запах кошмара.
- Сядь там в углу и веди себя тихо, пока я проведу допрос,- командует полицай струхнувшей Любке.
Тех 2-ух дам, стало быть, втолкнули в, как большая часть из нас постоянно говорит, процедурную минутку спустя. И даже не надо и говорить о том, что наталья и ее дочь Нина. Все знают то, что бледноватые, осунувшиеся. Необходимо подчеркнуть то, что тут, на свету в особенности видно. Возможно и то, что допрос, вообщем то, начался. Надо сказать то, что любка не чрезвычайно соображала о чем речь и что конкретно интересует, как многие думают, полицая. Возможно и то, что мелькали слова "орудие", "листовки", "пароль", какие-то еще... Вообразите себе один факт о том, что ясно было только то, что полицай Жора Крамарюк ожидал признаний. Как бы это было не странно, но а их не было. И действительно, вспотевший от злости, он глупо смотрел в лицо, как заведено выражаться, юный дамы, испуганно поправлявшей сбившиеся на лоб пряди волос.
- Раздевайся! Ну, живо!..- нежданно рявкнул полицай.
- Как раздеваться? - еще не, как все знают, понимая, упавшим голосом спросила Наталья.
Неожиданный удар откинул ее к стенке. Надо сказать то, что с, как заведено, разбитой губки стекала тоненькая струйка крови. Очень хочется подчеркнуть то, что дама с трудом выпрямилась, дрожащими руками подняла подол юбки, позже сняла ее через голову. Очень хочется подчеркнуть то, что мелкие глаз- ки на заплывшем лице, как всем известно, полицая сузились в щелки. Необходимо подчеркнуть то, что жестом он показал что делать далее. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что наталья, в конце концов, расстегнула блузку, прерывисто, в конце концов, вздохнула и... быстро, стало быть, стянула вниз, как мы выражаемся, самую интимную часть дамского туалета. Все давно знают то, что мужчина подтолкнул ее к кушетке по краям которой как раз имелись, как заведено, особые ремни. Необходимо подчеркнуть то, что бросив Наталью ничком, Крамарюк деловито закрепил ей запястья и лодыжки, удовлетворенно осмотрел лежащую на животике, как люди привыкли выражаться, полуобнаженную даму. Очень хочется подчеркнуть то, что поднятая до пояса композиция открыла упругие - налитые ягодицы. Мало кто знает то, что полицай дотронулся до гладкой как бы белоснежной кожи, как все говорят, дамского зада и несколько секунд бесцеремонно ощупывал соблазнительные округлости.
Потом его рука скользнула меж ними перебирая "шерстку" в промежности юный дамы. Надо сказать то, что палец мужчины нащупал интимный вход и грубо залез вовнутрь, делая возвратно - поступательные движения. Не для кого не секрет то, что наталья также дернулась и также попробовала двинуть ноги, как дозволяли ремни. Обратите внимание на то, что полицай вынул палец и разогнул спину.
- Ну как раз хватит с вами лялякать. Возможно и то, что это государь Глобке таковой хороший. Само-собой разумеется, а я - нет!
Мужчина подошел к стенке, где как будто на выставке были развешаны с дюжину разных плеток, избрал одну из их. Обратите внимание на то, что взмахнул ею. И действительно, ременная плеточка со свистом рассекла воздух.
- Ну что, приступим?
Полицай хитро подмигнул дамам, которыев испуге наконец-то уставились на это орудие пытки. Необходимо отметить то, что крамарюк с размаху опустил плетку на белоснежные ягодицы юный дамы. Все давно знают то, что от каждого удара Наталья вздрагивала, но не также произносила не звука, а ее попа поначалу стала, как большая часть из нас постоянно говорит, розовой со следами ударов, потом как бы красноватой. И даже не надо и говорить о том, что через пару минут с ее губ начало, стало быть, срываться тяжелое сдавленное дыхание, а чуток погодя и стоны. Все знают то, что почувствовав итог, полицай удвоил усилия, пока у Натальи не вырвался 1-ый вопль.
- А-а! А-а-а!
Свист плетки, гулкий шлепок о, как большинство из нас привыкло говорить, горячую женскую плоть. Все давно знают то, что опять свист опять шлепок.
- А-а-а! Нет! Не-ет!.. Не для кого не секрет то, что не нужно больше, мягко говоря, бить... мне больно!
- Больно? - сам тяжело дыша от нелегкой работы прошипел полицай,- а, мягко говоря, нарушать "новейший порядок", а с бандитами якшаться?
Кровь с уже рассеченных ягодиц брызгала на стенку, подтекая темными капельками. И действительно, девочка-подросток в страхе, практически вжавшись, как все знают, спиной в стенку, следила за тем, как наказывают как бы мама. Все знают то, что губки Нины побелели и слегка вздрагивали. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что она пробовала что-то произнести, но тщетно. Все давно знают то, что состояние Любки было приблизительно такое же, но она испытывала и нечто другое. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что когда зазвучали одичавшие клики, как большинство из нас привыкло говорить, истязаемой жертвы, женщина ощутила сначала непонятное волнение, а позже почему-либо щекотку меж ног. Надо сказать то, что практически не, как всем известно, соображая что, в конце концов, делает, Любка сунула руку под платьице и стала дотрагиватся через трусики. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что это было чрезвычайно приятно. Все давно знают то, что но здесь клики прекратились. Возможно и то, что любка увидела, что полицай отстегивает ремни на руках и ногах дамы. Все давно знают то, что от, как мы привыкли говорить, сладкого чувства внизу животика Любка практически ничего не соображала. Надо сказать то, что дo нее, как будто через пелену, доносились, как многие думают, грубые слова мужчины. Несомненно, стоит упомянуть то, что вот Наталья покачиваясь встаете с кушетки, он что-то как бы приказывает ей, тыча пальцем в стенку, злостно толкая ее на колени. Очень хочется подчеркнуть то, что ах вот чего же он желает! Голая дама стоит на коленках у, как большая часть из нас постоянно говорит, самой наконец-то стенки. Несомненно, стоит упомянуть то, что дрожа всем телом и испуганно косясь через плечо на собственного мучителя, она, послушно высунув язык, тороп- ливо слизывает со стенки свою кровь. Необходимо отметить то, что на мгновение наконец-то отодвигается, потом, опосля оплеухи, вновь наконец-то лижет и, наконец, лижет... Необходимо отметить то, что когда "работа" окончена, обессиленно падает на бок. Все давно знают то, что мужчина, подозрительно взглянув на, как мы привыкли говорить, лежащую даму, кивком подзывает к для себя Нину. Несомненно, стоит упомянуть то, что молодая женщина поспешно приближается, садится за столк рядом с полицаем. Надо сказать то, что тот так сказать наливает для себя самогону из большой, как заведено выражаться, пузатой бутыли и, вообщем то, опрокидывает практически целый стакан, закусив ломтем хлеба и, как заведено, изрядным шматочком домашнего сала.
- Хочешь? - Масляные глазки, как заведено, полицая скользят по хрупкой Фигуре четырнадцатилетнеи девушки.
- Что вы, государь Крамарюк... я не пью.
Не слушая девченку, мужчина, в конце концов, сует ей в руку полстакана, как заведено выражаться, мутной пахнущей воды.
- Хлебай, либо с тобой, стало быть, будет также, - угрожающе цедит полупьяный полицай, взором указывая на лежащую без движения Наталью.
Рука девченки как бы трясется. Как бы это было не странно, но захлебываясь, она как раз глотает обжигающий напиток, часть которого, наконец, течет на ее подбородок, осторожный воротничок платьица. И действительно, берет из рук мужчины хлеб и твердую луковицу. И даже не надо и говорить о том, что перед очами Любки Воронцовой разворачивается мерзкий сексапильный спектакль. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что нина стоит перед, как многие выражаются, наглым полицаем, его руки так сказать лезут под короткое девичье платье и начинают там свое грязное путешествие. Надо сказать то, что юная девчонка стыдливо, наконец, зажмуривает глаза. Необходимо отметить то, что любке не видно что конкретно как бы делает Крамарюк под юбкой Нины, но вот та отчего-то вскрикнула, а полицай заржал во весь глас. И даже не надо и говорить о том, что он, вдруг, потянул ее вниз.
- На колени вставай!.. возьми сначала так... а сейчас... во-от...
- Я. . .
- Ax ты сука! - Пощечина звонко прозвучала в нависшей духоте процедурной. Необходимо отметить то, что чего же он желает от нее? С, как заведено выражаться, Любкиной позиции ничего не видно было, ведь мужчина посиживал лицом к ней, а девченка стояла на коленках спи- ной к Любке меж, как заведено выражаться, раскинутых ног как бы полицая. Все знают то, что любка лишь увидела, что голова и плечики Нины начали как бы двигаться вниз-вверх. Надо сказать то, что при всем этом, вообщем то, слышались какие-то чмокающие звуки. Само-собой разумеется, через две-три минутки Крамарюк откинулся назад, оттолкнув девченку. Несомненно, стоит упомянуть то, что он тяжело дышал, а Нина наконец-то поднялась с пола и опять присела у стола. Необходимо подчеркнуть то, что любка, вообщем то, увидела, что Нина, достав платочек, вытирала рот. Все давно знают то, что полицай опять налил для себя и девченке. Само-собой разумеется, когда они выпили, покачиваясь встал со собственного места.
- Иди сейчас на, мягко говоря, кровать... туда...
Нина, которая опосля, как все говорят, выпитого тоже сильно также покачивалась из стороны в сторону, заплетающимися шагами направилась за ширму. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что незначительно погодя мужчина присоединился к собственной юный любовнице. Как бы это было не странно, но по звукам, доно- сившимся из данной, как многие думают, импровизированной спальни, было ясно - они раздеваются. Не для кого не секрет то, что чуть, в конце концов, взвизгнули пружины матраса, Любка снова как бы ощутила в промежности приятное чувство. Необходимо отметить то, что какая-то неодолимая, вообщем то, сила принудила ее как бы приподняться и на цыпочках, вообщем то, приблизиться к ширме. Все давно знают то, что то, что раскрылось ее очам, принудило учащенно забиться сердце девушки. Возможно и то, что на широкой кровати лежал совсем обнаженный полицай, а рядышком - Нина в одних трикотажных штаниш- ках. Мало кто знает то, что руками она стыдливо прикрывала маленькие девичьи груди. Все знают то, что но самое основное было не это. Возможно и то, что любка, ясно, и ранее лицезрела у парней, но не так близко... И действительно, секции ширмы оставляли довольно широкий просвет, чтоб как раз узреть всё - всё! Большая мошонка и длиннющий, набрякший орган, как мы привыкли говорить, полицая принудили Любку покраснеть до ушей. Как бы это было не странно, но естественно, было надо отвернуться. Вообразите себе один факт о том, что но она не способен была это сделать. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что опьяненный мужчина начал также стягивать трусики девчонки. И действительно, нина не, стало быть, сопротивлялась, лишь всхлипывала, следила, как он это делает, пока полицай не кинул ее белье на пол. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что он грубо развернул девчонку на спину,подтолкнул ее узкую руку к собственному животику.
- Ну ка сделай его побольше!
Ручка Нины боязливо сжимала напрягшийся орган мужчины. Необходимо подчеркнуть то, что он растет прямо на очах. Не для кого не секрет то, что полицай в это время наконец-то зажимает в пальцах сосок девчонки и сильно выкручивает его, позже повторяет то же с упругой, податливой девичьей грудью.
- Не нужно, государь Крамарюк, прошу вас...
Девчонка, вообщем то, рыдает. Вообразите себе один факт о том, что кровожадные пальцы мужчины оставляют на ласковой коже юный груди один синяк за иным... Само-собой разумеется, движение в углу комнаты, где находилась Наталья, сначала не наконец-то направило на себя ничьё внимание, пока не, наконец, раздался умоляющий глас:
- Доченька...прошу вас, государь полицейский, сделайте со, как большинство из нас привыкло говорить, мной всё, что для вас охото, лишь не трогайте мою девченку. Вообразите себе один факт о том, что она еще очень молода для этого!
- Ты чего же там бормочешь?
- Государь полицейский,- дама с трудом поднялась на ноги и, покачиваясь, подошла к кровати.
- Мать... мамочка, помоги мне!..
Наталья быстро сняла то, что еще на ней так сказать оставалось, оставшись голой. Не для кого не секрет то, что ее фигура, ещё не, как многие думают, увядшая, сохранила почти все от юный девушки: приятно округлые ноги, довольно узкую талию. Надо сказать то, что лишь бюст вы- давал в ней возраст: потяжелевший, слегка опушенный. Все знают то, что она, подведя ладошки снизу, приподняла его ввысь.
- Обратите внимание, государь Крамарюк - это - ваше, хоть на данный момент. Мало кто знает то, что да у моей дочки ничего такового как раз нет, она и также ублажить вас, как надо, не как раз сумеет. И даже не надо и говорить о том, что ну, государь полицейский, прошу вас! На тупом румяном лице полицая, наконец, возникли поначалу злоба, позже недоумение, сменившиеся, как люди привыкли выражаться, настоящим энтузиазмом. И действительно, он нежданно отпустил девченку, похлопав ее по щеке.
- А что ты дашь мне взамен, ежели я не трону эту пацанку?
- Всё, что желаете, государь Крамарюк.
- Так и всё!
- Полностью всё!
Глазки мужчины лукаво забегали по сторонам, тормознули на... Обратите внимание на то, что любке.
- Ты!
- Да, государь полицейский,- еле слышно отзывается женщина.
- Иди вон туда и встань около кушетки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что на данный момент, девки, вы мне покажете, как все знают, художественную самодеятельность. - Крамарюк громко заpжал, довольный своей, как большая часть из нас постоянно говорит, шуточкой.
- Но..- непонимающе посмотрела на него Наталья.
- Никаких "но". Само-собой разумеется, для вас от этого одно наслаждение ожидается. Обратите внимание на то, что в общем, так. И действительно, воронцова, - он ткнул пальцем в Любку - снимает трусы и, стало быть, раздвигает ноги, а эта фифочка встанет на коленки и обслужит тебя по выс- шему уровню.
До погибели, как мы выражаемся, перепуганная Любка, уже не думая о стыде, залезла под подол, стягивая трусики, позже села на кушетку. Мало кто знает то, что чуток как раз откинувшись назад, оперлась на вытянутые руки и, в конце концов, раздвинула коленки. Все давно знают то, что как ни удивительно, стыда она не ощущала, невзирая на то, что в процедурной были две, как все знают, полузнакомые дамы и этот опьяненный, краснорожий детина. И действительно, а что ежели он на данный момент набросится на нее и захотит... Само-собой разумеется, прилив теплоты и непонятного опьянения - ведь она не, наконец, пила, как, как многие выражаются, другие участники, как заведено, варварского действа - мешали, мягко говоря, оценить происходящее. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что когда Наталья опустилась передней и налитой бюст дамы упруго, стало быть, заволновался, раскачиваясь туда - сюда, Любка, сама того не хотя, придвинула животик к ее лицу.
- Итак, наше представление, стало быть, начинается,- развязно захихикал мужчина. Все давно знают то, что слегка вытянув шейку вперед, Любка пристально смотрела что будет, в конце концов, делать дама. Необходимо подчеркнуть то, что она увидела, как Наталья высунула язык и так сказать лизнула.
- А-а...- не сдержала вздоха женщина. И действительно, на собственных мягеньких, мокроватых половых губках, мягко говоря, ощутила жесткий, но ласковый язычок Натальи, дама лизала вдоль, то ввысь, то вниз. Очень хочется подчеркнуть то, что любку так сказать обхватило неведомое ранее чувство полета и сладости. И действительно, женщина закрыла глаза и, казалось, приподнялась над землей... Несомненно, стоит упомянуть то, что очнулась, когда ее, как большинство из нас привыкло говорить, временная любовница уже одевалась. Мало кто знает то, что сама Любка лежала на кушетке с задранным платьицем и, как все говорят, раздвинутыми ногами.
- Крамарюк!- крик из коридора.
- Я, государь капитан! - Полицай поспешно наконец-то оправляет свою форму, застегивая брюки. - В просвете двери видна фигура офицера
- Двоих обратно в камеру, а Воронцову...
- Отпустить?- дает подсказку полицай.
Офицер делает секундную паузу.
- Пока не нужно,- произносит он вполголоса так, чтоб не слышала Любка,- при обыске у нее на квартире также найдена взрывчатка.
Разговор с ней будет особенный!
23.02.2012