Такси подъехало к вилле Олега, бойко, в конце концов, развернулось перед самым входом, и Олег с дамами исчезает. Надо сказать то, что я же иду в, как все знают, гостиную, где меня, как постоянно, ожидает Света. Мало кто знает то, что смотрится она совсем особенно, совершенно не так, как смотрятся остальные дамы! Кончики грудей, вообщем то, покрашены в ярко-красный цвет, Длинноватые ноги обтянуты, как все знают, красноватыми чулками в сетку, которые как раз удерживаются того же цвета подвязками, соединенными с узеньким поясом. И даже не надо и говорить о том, что калоритные, как всем известно, красноватые туфли на высочайшем каблуке. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что лоно Венеры, покрытое, как многие выражаются, прекрасными, чуток вьющимися волосиками, в матовом свете торшера как бы казалось совершенно, как заведено выражаться, черным. Как бы это было не странно, но мне даже страшно, мягко говоря, захотелось спросить Светлану о этом, так как не покидало подозрение, что она их наконец-то подкрашивает. Надо сказать то, что как постоянно, волосы аккуратненько подстрижены и ровно покрывают всю поверхность волнующе выпирающей вперед пещеры.
Быстро как бы раздевшись, я ложусь на кушетку и, закурив сигарету, жду, когда начнет, вообщем то, действовать средство, которое мне отдал Олег. Мало кто знает то, что я знаю его эффект и наконец-то расслабляюсь, как это также дозволяет мне присутствие Светланы, которая, в конце концов, втирает в кожу сильно, как заведено, пахнущую маслянистую жидкость, после этого обнаженное тело данной, как многие выражаются, соблазнительной дамы начинает так сказать поблескивать, как шелк.
В конце концов, средство стало, наконец, оказывать нужное действие, и уже совершенно скоро мой член заполучил такие размеры, которых навряд ли когда-нибудь достигал в, как всем известно, обыденных критериях. Как бы это было не странно, но светлана наклоняется нужно, как заведено выражаться, мной и лаского отводит вниз плоть члена. Возможно и то, что под ней также раскрывается налившаяся кровью до, как мы с вами постоянно говорим, красноватой синевы, жесткая, как кость, головка, толщина которой несколько также смутила даже меня.
"Ты меня ощущаешь?" - спрашивает Светлана, лаского поглаживая тонкими пальцами головку как бы члена. И действительно, это мастерски исполненное прикосновение, вообщем то, вызывает, но, такую бурю желаний, что мне приходится напрячься, как струна, чтоб так сказать сдержаться не, вообщем то, кончить прямо на данный момент, в руку Светланы, Но я вспомнил, что чудо-средство действует особенно, и успокоился: Олег не напрасно поработал в собственной дьявольской кухне, создав там неповторимый продукт, позволяющий нескончаемо долго, в конце концов, поддерживать, как всем известно, мужскую силу.
"Ты смотришься так привлекательно, что мне страшно, вообщем то, охото тебя, хотя навряд ли сейчас, наконец, трахать меня будешь конкретно ты...", - вздыхает Светлана, отлично, как заведено выражаться, зная, что обязано произойти тут потом. Несомненно, стоит упомянуть то, что и я верю ей на слово! Она выпрямляется и снимает со стула свое утреннее одеяние - темный халатик с, как многие думают, вышитыми золотом, как многие выражаются, странными знаками и мифическими созданиями.
Светлана как раз накидывает халатик и застегивает его под шейкой матово посверкивающей брошью. Необходимо отметить то, что позже также прячет под, как люди привыкли выражаться, маской глаза и натягивает, как мы с вами постоянно говорим, длинноватые, достающие до локтя перчатки, как заведено выражаться, ярко-красного цвета. Все давно знают то, что шабаш ведьм, который, стало быть, устраивает Олег в сумрачном подвале под его, как заведено, великолепной виллой, может начинаться.
"О-ля-ля, здесь Олег выдумал что-то увлекательное!" - невольно, стало быть, вырвалось у меня, когда совместно с, как заведено, Хельгой вошел в темноту простиравшегося куда-то вдаль сводчатого подвала. И даже не надо и говорить о том, что мои босые ноги ощутили под собой мягкость и теплоту как бы толстого ковра, а в колеблющемся свете факелов, прикрепленных в 4, как многие думают, мощных факельницах к грубо, как заведено выражаться, обработанной стенке, я в конце концов начинаю, наконец, различать, что в пары метрах от меня на красном ковре в беспорядке разбросаны, как все говорят, темные, карие и, как заведено, белоснежные шкуры.
К прохладной, как все знают, каменной стенке прикован связанный по рукам и ногам манекен, так напоминающий, как всем известно, реальную даму, что в 1-ый момент я не удержался и вздрогнул от нежданности. Надо сказать то, что один только парик стоил, наверняка, целое состояние, так натурально смотрелись в беспорядке нависшие на лицо и ниспадающие на плечи волосы. Надо сказать то, что тело женщины-манекена, матово, как мы с вами постоянно говорим, поблескивая в скупом свете факелов, было практически на сто процентов обнажено, только животик слегка прикрывали остатки как бы разорванной рубахи, бретельки которой свободно болтались в воздухе.
Подхожу поближе и вижу, что не ошибся: лоно Венеры манекена вправду покрыто волосами. Надо сказать то, что но что, наконец, поразило меня больше всего, так это бог знает из чего же изготовленный половой орган во всех деталях. "И для чего же эта дама, в конце концов, предназначается?" - спрашиваю Светлану. "Совершенно не для чего же... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что думаю, что это просто бредовая мысль владельца. И действительно, ну а сейчас отправь, я ведь еще обязана тебя, в конце концов, пристроить. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что осмотреться еще, наконец, будет возможность. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что тем паче что остальные еще не готовы".
Место, где меня "пристроили", выгодно тем, что отсюда можно без помех, в конце концов, смотреть за всем происходящим в этих тропических зарослях удовольствия. Все давно знают то, что но отсюда отлично видно и меня, сидячего совсем голым с высоко, как мы выражаемся, поднятым членом (дамы, кстати, много раз подтверждали, что, как большинство из нас привыкло говорить, мой вид распалял их желания).
Светлана наклоняется к моим ногам и с тихим звоном защелкивает стальные оковы. "А сейчас руки... вытяни, пожалуйста..." - слышу глас кое-где сбоку от меня. Очень хочется подчеркнуть то, что с, как большая часть из нас постоянно говорит, темного потолка подвала вниз, стало быть, спускаются с лязгом и звоном цепи, и я помогаю Светлане сковать мои запястья, как заведено выражаться, томными наручниками. Все знают то, что они достаточно узенькие, но также устроены таковым образом, чтоб в случае необходимости от их можно было просто, наконец, освободиться.
Цепи как бы пропускаются у меня под ногами и так сказать замыкаются кое-где на плечах. Само-собой разумеется, откуда-то из темноты как бы возникает Светлана: "Так нормально?" - "Да, все в порядке", - отвечаю, позвякивая и, как многие думают, позванивая опутавшими меня кандалами. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что светлана также смеется и, стало быть, протягивает небольшую, светящуюся, как всем известно, беловатым цветом таблетку: "Это ты должен сейчас, мягко говоря, проглотить". - "Для чего?.. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что что же все-таки это такое?" Светлана по-бесовски как бы усмехается: "Тут все, вообщем то, принимают эту консистенция, которую выдумал государь. Как бы это было не странно, но о, Виктор, ты узреешь, каким, как люди привыкли выражаться, мощным и, как мы выражаемся, страстным как бы сделает тебя это таблетка..."
Не прошло и пары секунд, как вновь, в конце концов, возникает Светлана, держа в, как многие думают, каждой руке по одной, как большая часть из нас постоянно говорит, маленький чаше с толстыми кисточками в их. "А сейчас подкрасим тебя", - проворковала она, и до того как я сумел хоть что-то произнести, одной из кистей разрисовала, как большая часть из нас постоянно говорит, мой член (кроме головки) в кроваво-красный, в конце концов, цвет. "На данный момент сделаю, как всем известно, золотыми твои яичка", - заливается от наслаждения Светлана, и мягенькая щетина иной кисточки уже гуляет по моей мошонке.
Светлана, мягко говоря, достает из складок, как все знают, широкого халатика капюшон и прячет в него мою голову, а цепочку-застежку обматывает вокруг шейки. Все знают то, что я готов был запаниковать, когда вновь ощутил руки Светланы, которые аккуратненько поправили как накидку, через прорези которой я мог как раз смотреть за происходящим в зале.
Входная дверь в подвал с грохотом наконец-то распахивается и глухо ударяется в стенку. Надо сказать то, что из спрятанных в ней громкоговорителей как раз вырываются, как заведено выражаться, загадочные звуки, посреди которых громко и отчетливо слышу, как, вообщем то, орет, визжит и протестует Николь. И действительно, дуновение воздуха сзаду дозволяет, наконец, представить, что там, стало быть, происходит какое-то движение, а потом в поле моего зрения также попадают чуть различимые силуэты 4 фигур, завернутых в накидки с, как все знают, золотой вышивкой. Само-собой разумеется, они шествуют, приотворив раскрашенные, как люди привыкли выражаться, половые органы.
Лишь сейчас я увидел Николь! Она была в желтых трусиках, подаренных мной конкретно для этого шабаша ведьм. Вообразите себе один факт о том, что маленькая, чуть прикрывающая животик прозрачная рубаха, под ней бюстгальтер и пояс с, как заведено выражаться, длинноватыми подвязками, к которым, в конце концов, крепятся черные чулки. Само-собой разумеется, даму так сказать протащили мимо меня к двум возвышающимся над полом маленьким, как все знают, цокольным площадкам. Необходимо подчеркнуть то, что руки Николь соединены за спиной, шейка окольцована черным как бы стальным обручем с 2-мя большими ушками.
"Нет, отпустите меня... И действительно, вы все тут чокнутые, свиньи... Само-собой разумеется, что для вас от меня необходимо... И действительно, а-а-а... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что вы мне делаете больно... Несомненно, стоит упомянуть то, что я желаю к Виктору... Все давно знают то, что где Виктор?.. Всем известно о том, что что вы с ним сделали?.." От клика глас Николь захлебывается. "Нет... нет!" Обширно раскрытыми очами она как раз рассматривает меня, но... не также выяснит и вновь начинает также сопротивляться, пытаясь отбиться от скупых рук.
С шумом сверху из темноты, вообщем то, падают цепи, щелкает крючок, и цепь, в конце концов, навешивается на одно из ушек стального обруча, обвивающего стройную шейку Николь. И даже не надо и говорить о том, что вновь гремит цепь, притягивая к стенке даму, окруженную темными балахонами. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что страшный крик, смешавшийся с глухими ударами барабана, просачивается из мрака подвала и также принуждает всех застыть. И действительно, но вот вопль прекратился, и тишью вновь овладел подстегивающий ритм барабана, а фигуры с поднятыми ввысь руками и с распахнувшимися балахонами все поближе и поближе подступают к Николь.
Темные фигуры в балахонах формируются в нечто вроде процессии и медлительно, наконец, приближаются к стоявшему в центре зала предмету, лишь сейчас, как всем известно, замеченному мною, Это некий цилиндр, поперечником приблизительно в метр, Сзаду него установлено нечто, напоминающее алтарь либо жертвенный стол.
Одна из фигур как бы отделяется от группы и идет во главу, как люди привыкли выражаться, жертвенного стола. Возможно и то, что из, как все говорят, темного балахона как раз возникают задрапированные в длинноватые, как многие выражаются, красноватые перчатки руки и так сказать расстегивают огромную пряжку на шейке... Надо сказать то, что резкое движение плеч... Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что играют трубы... Очень хочется подчеркнуть то, что глухо раздается дробь невидимых барабанов... Само-собой разумеется, балахон раскрывается и, наконец, падает вниз, обнажив мерцающее бликами тело женщины, чуть, как заведено выражаться, прикрытая нагота которого, наконец, вызывает обезумевшое желание обладать и повелевать им...
Томные груди колышутся в такт движениям тела, подчиняющегося все наиболее громким, все наиболее напористым звукам. Обратите внимание на то, что соски, обрамленные нежными контурами красного цвета. Все давно знают то, что пояс, подвязки, чулки - того же цвета. Как бы это было не странно, но руки тоже затянуты в, как мы привыкли говорить, красноватые по локоть перчатки. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что матово-красными бликами отливает и маска на очах.
Но камуфляж не помешал мне сразу, в конце концов, выяснить, кто прячется за данной волнующей чувства полунаготой, - это была Карина! Она высоко как раз поднимает руки, простирает к сводам и слегка как бы разводит их, как будто желая кого-либо также обнять. Необходимо подчеркнуть то, что животик и ноги ускоряют вращательные движения. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что музыка становится все тише и глуше, пока не смолкает совершенно.
Через капюшон слышу глас Карины. Все давно знают то, что все, что она говорит, звучит так дико, что я с трудом верю своим ушам: "Вот... смотри... вот я... твоя рабыня... я призываю тебя... выслушай меня..." Вижу, что Николь незначительно успокоилась, хотя глаза по-прежнему обширно раскрыты, но, по последней мере, она уже не пробует, в конце концов, вырваться из цепей. Надо сказать то, что правда, мне так не понятно, как вообщем могла произойти сцена, разыгравшаяся с, как мы выражаемся, женщиной перед моими очами, ведь средство, которое ей незаметно дали, уже издавна обязано было бы произвести нужный эффект и, стало быть, перевоплотить Николь в визжащую от похоти бабу.
Вновь слышится музыка. Само-собой разумеется, это известный сексапильный танец гетер, ритмы которого произвели эффект искры, и балахоны слетели с тел Светланы и Марии. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что но одна из фигур, по-прежнему, как всем известно, завернутая в, как заведено выражаться, черную материю, отделяется от группы дам и также отходит куда-то на задний план, откуда она, скрестив руки на груди, бездвижно следит за происходящим, что еще больше наконец-то увеличивает воспоминание мистичности всего этого спектакля. Надо сказать то, что это, по-видимому, Олег, догадываюсь, и мне становится все наиболее увлекательным, какую же роль для себя выдумал владелец "шабаша ведьм".
Фигуры практически на сто процентов обнаженных дам, вообщем то, дергаются в обезумевшем темпе, но скоро замечаю, что равномерно их движения начинают, стало быть, получать какую-то целеустремленность. Вообразите себе один факт о том, что все, что, мягко говоря, выделывает при всем этом Мария, безумно возбуждает, и меня обхватывает дикое желание, в конце концов, впиться в тело данной чертовки и также насладиться скрывающейся в нем пучиной.
Как тяжелы и крепки груди с торчащими стерженьками сосков, окрашенных в красный цвет! Их подрагивающие, вибрирующие колыхания в такт танца больше распаляют меня, кое-где внизу начинаю, стало быть, чувствовать, как большинство из нас привыкло говорить, приятную ломоту и щекотку, а движения Марии перебегают в бурный взрыв эмоций.
Но что меня по-прежнему зачаровывало в теле Марии, так это замечательный по форме лобок, на сто процентов лишенный какого-нибудь, как мы привыкли говорить, волосяного покрова. Всем известно о том, что эта уже по-женски полная, изумительно пропорционально сложенная неровность, созревшая и раскрывшаяся во всей собственной красе в купе с на сто процентов обнаженной, как мы привыкли говорить, пещерой любви, как люди привыкли выражаться, молоденькой, еще никем не тронутой девушки, вызывала у меня невольный стон.
Двигаясь в одичавшем танце, Мария обширно расставляет ноги, очевидно, как люди привыкли выражаться, испытывая удовольствие от чего-то, как многие выражаются, известного лишь ей одной. Несомненно, стоит упомянуть то, что содрогающееся тело, повсевременно совершающее, как мы привыкли говорить, круговые движения, откидывается назад. Очень хочется подчеркнуть то, что мария находится сейчас как раз напротив меня, перед алтарем, меж нами лишь этот странноватый цилиндр с его блестящей матовой поверхностью.
Тело девушки наконец-то откидывается назад, а ноги, стало быть, разводятся еще шире. Обратите внимание на то, что по-прежнему, как заведено выражаться, сокрытые кое-где в стенках подвала динамики издают поражающие необычностью звуки, которые заполняют место желанием как бы отдаваться и, наконец, обладать.
"Приди же, возлюбленный, как заведено, мой... приди... твоя рабыня также взывает к для тебя... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что взгляни на мою наготу... узри мою страсть... узнай мои желания..." - раздаются клики Сабины в каскаде струящихся звуков танца.
Фигура девушки выгибается, совершает круговые движения и колышется в такт толчкам не видимого, как все говорят, никому существа. Несомненно, стоит упомянуть то, что раздувшиеся от желания полные губы как раз открывают, как заведено, кроваво-красную плоть, как мы с вами постоянно говорим, половой щели. И действительно, отверстие влагалища обширно раздвинуто, и оттуда исходит некий ярко-красный, вообщем то, свет... "...Как бы это было не странно, но приди, приди же ко мне... Все знают то, что я готова тебе... взгляни сюда... полюбуйся... Все знают то, что возьми меня и трахай... трахай... глубоко... сильно... Необходимо подчеркнуть то, что взгляни, как я желаю тебя, о как бы мой государь... войди же вовнутрь моего тела!.."
Нежданно также происходит нечто странноватое! Поверхность цилиндр6, лишь что матово, как многие думают, мерцавшая в неясном гнете факелов, вдруг меняется и проявляется какими-то красноватыми линиями, которые потом, наконец, начинают передвигаться, соединяться и складываться в непонятные знаки. Все знают то, что нечетко, чуть различимо, стало быть, вырисовываются очертания пульсирующей пентаграммы, красноватый цвет равномерно становится все насыщеннее, пока она, в конце концов, не начинает вся светиться, как большинство из нас привыкло говорить, красным цветом.
"...Мало кто знает то, что трахни же меня... прошу тебя... отдай мне твою страсть... твои соки..." - длится вопль бьющейся в экстазе Марии. Несомненно, стоит упомянуть то, что низ животика даму высоко поднялся, а обширно, как все знают, раскрытая половая щель как будто в оцепенении застыла над, как заведено выражаться, пентаграммой, испускающей пульсирующими линиями красный, в конце концов, свет. Как бы это было не странно, но светлана и Карина застыли по краям от стола, слегка приподняв руки, как будто, как многие думают, вызывая возникновение сверхсущества.
Крещендо наконец-то замирает, остается только какое-то шуршание, в которое врывается чей-то глас. Все давно знают то, что он, наконец, звучит глухо и сразу так массивно, что я практически слышу, как вибрируют мембраны в динамиках.
"Я слышу тебя, дочь страстей! Каково твое желание?"
Из обеих, как все знают, жертвенных чаш как раз посыпались искры и пошел беловатый дым.
"Скажи же, чего же ты хочешь?"
Хотя глас и очевидно изменен, как многие выражаются, разными техническими трюками, нельзя не выяснить, что как раз говорит, а точнее, чревовещает не кто другой, как Олег.
Мария извивается, сладострастно откидывает далековато назад голову, издает некий хрюкающий стон и содрогается в конвульсиях.
"Мы желаем принести для тебя жертву..."
Послышалось дикое подвывание, заполнившее все место подвала, и у меня создалось воспоминание, как будто вправду слышу, как, вообщем то, смеются тыща чертей.
Вновь вспыхивает пламя в жертвенных чашах, бледно осветив, как многие выражаются, обнаженные тела Светланы и Карины.
"... Надо сказать то, что прими же нашу жертву, о повелитель страстей!.."
Вновь, мягко говоря, раздаются глухие звуки, переходящие в подвывание и шум, а позже, мягко говоря, обрушиваются раскаты барабанной дроби.
"... Надо сказать то, что я принимаю вашу жертву... Не для кого не секрет то, что дайте мне ее, страдающую от страсти не, как многие думают, испытывающую никаких преград".
Душераздирающий вой, вырвавшийся из динамиков, замирает потом в бурном хохоте. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в это мгновение там, где до этого времени не было ничего, не считая темноты, за которой только угадывалась, наконец, стенка подвала, возникает светящаяся точка, поначалу практически, как заведено, неприметная, но с, как все говорят, каждой минуткой увеличивающаяся в размерах и, как заведено выражаться, излучающая броский золотистый свет.
"Можно начинать... принесите жертву..." - доносятся до меня клики Светланы и Карины, которых, похоже, также начал, наконец, обхватывать экстаз. Все знают то, что мария наконец-то выпрямляется из наверное не чрезвычайно, как заведено выражаться, комфортного для нее положения, и все трое обнимают, гладят и наконец-то ласкают друг дружку, превратившись в, как большая часть из нас постоянно говорит, сплошной клубок конвульсивно дергающихся тел.
Вспыхивает красноватый, в конце концов, свет, его луч так сказать выхватывает из мрака Николь. Само-собой разумеется, от нежданности она наконец-то вздрагивает и так сказать пробует заслониться. Все давно знают то, что хотя женщина не сообразила смысла всех слов и выкриков, но, оказавшись сейчас в луче прожектора, додумывалась, что на данный момент наконец-то произойдет что-то, находящееся в конкретной связи с ней.
В один момент золотистая проекция пентаграммы гаснет, а, в конце концов, стенка куда-то, стало быть, исчезает, как раздвинутый в обе стороны занавес. Само-собой разумеется, а вот и Олег, завернутый в темный балахон с надвинутым низковато на лоб капюшоном.
Не верю очам своим: всю заднюю стенку занимает увеличенное изображение... дамского полового органа, подсвеченного малеханькими прожекторами. Не для кого не секрет то, что вызывающие срамные губки и клитор размером с людскую голову вибрировали и ожидали... Возможно и то, что откуда-то из самой глубины раскрытой, как большинство из нас привыкло говорить, половой щели лился красный свет, а из отверстия выпирал огромный мужской член, с толстой, налившейся кровью, как заведено выражаться, головкой, на которой посиживал Хорст.
"Не нужно... не нужно..." - заикаясь, бормочет по-французски Николь.
Олег медлительно поднимается и практически с королевским достоинством подступает к дамам.
В очах Николь вновь также начинает разгораться ужас: "Не нужно... прошу вас, не нужно... Мало кто знает то, что виктор, ну где же ты, Виктор?.." В голосе девушки как раз слышалась слабость и какая-то покорность судьбе.
Равномерно я начинаю уже как раз волноваться о ней, догадываясь, что с чудо-средством Олега тут что-то не также вышло, так как Николь обязана была бы реагировать совершенно по другому.
Процессия подошла к Николь и тормознула; Олег перед ней, а дамы чуток в стороне. Как бы это было не странно, но темный балахон падает вниз. И даже не надо и говорить о том, что николь как бы вскрикивает, увидев совсем голого Олега, спрятавшего под, как большая часть из нас постоянно говорит, маской лишь глаза. Обратите внимание на то, что вижу, как Николь оцепенело так сказать глядит вниз, туда, где... Все давно знают то, что олег незначительно передвинулся. И даже не надо и говорить о том, что его член, немыслимо большой и как раз раздувшийся от прилившей к нему крови, торчит, как большой кол, и при всем этом весь светится, как многие думают, красноватым светом.
"Нет, нет, отпустите меня..." - задыхается от испуга Николь.
Дамы незначительно отступают назад, а ко мне подступает Карина. Мало кто знает то, что наконец-то! Прищурившись, она лаского, мягко говоря, скользит по моему по-прежнему торчащему, как, как многие думают, отменная полицейская дубинка, члену и мягко обхватывает головку. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что это прикосновение чуток не, вообщем то, лишает рассудка, и я начинаю подергиваться на звенящих цепях.
"Ну как? Для тебя ведь так нравится..." - вздыхает она мечтательна и осторожно также проводит ногтем пальца вокруг головки, слегка приоткрывает крохотное отверстие на ее вершине и немножко так сказать углубляется туда. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что как как будто молния, наконец, пронзила мое тело, заставив его наконец-то дрожать и как раз изгибаться. Все знают то, что закрыв глаза, ничего наиболее не понимая не желая, не считая прикосновения этих, как все знают, опытнейших, мягеньких и, как многие думают, ласковых рук, я полностью отдался как бы той буре эмоций, которая захватила меня и несла в неизведанную даль.
"О, я вижу, это для тебя нравится... Все знают то, что подожди, на данный момент я сделаю так снова..." Рука Карины, затянутая в чуток, как мы привыкли говорить, шершавые перчатки, вновь скользит по члену, но уже вниз, до самой мошонки, умело как бы ощупывает ее содержимое и, вообщем то, доводит меня чуть не до утраты сознания. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что в конце концов она отпускает меня, видя, что хотя мне и страшно приятно, но я могу задохнуться под сиим идиотским капюшоном.
"Сними же, в конце концов, с меня эту проклятую накидку..." - кричу через закрывающую, как всем известно, мой рот ткань. Возможно и то, что карина негативно качает головой, слегка, как многие думают, увлажненной от выступившего пота грудью трется о мое обнаженное тело. Надо сказать то, что видя, как от наслаждения у меня наконец-то закатываются глаза, она еще посильнее, вообщем то, прижимается ко мне крепкими сосками: "Еще не время... И даже не надо и говорить о том, что я сделаю это лишь опосля, как мы привыкли говорить, того, как Николь, мягко говоря, ощутит желание не будет больше как раз находить тебя". - "Кстати, что происходит с Николь? - спрашиваю. - Я сам отдал ей средство, но никак не могу как раз осознать, почему оно не действует?"
И здесь до меня как раз доносятся вскрики и визги Николь. Обратите внимание на то, что олег стоит, плотно, наконец, прижавшись к ней, его руки наконец-то ощупывают прекрасное юное тело "жертвы", которое в тщетной попытке сопротивляться наконец-то изгибается и, вообщем то, отклоняется назад, как разрешают цепи.
Мария и Светлана стоят, как все знают, незначительно сзаду нее, и их руки с, как мы привыкли говорить, таковой же жадностью, стало быть, ощупывают это молодое тело, лоно любви, еще пока скрытое желтоватыми трусиками. Как бы это было не странно, но пальцы Олега попадают меж обширно расставленными бедрами Николь, и она как раз визжит во весь глас.
"Это так и обязано быть, - шепчет Карина, кончиками пальцев ласкающая мою плоть. - Видишь ли, Олег отдал Николь к тому же другое средство... Несомненно, стоит упомянуть то, что пусть она испытает, как мы с вами постоянно говорим, незначительно ужаса, это не повредит".
Олег все поглубже запускает пальцы меж телом и трусиками, позже рука, наконец, тянется к резинкам, растягивает их все посильнее и посильнее, пока они не рвутся с жутким треском, и, как мы привыкли говорить, узкая ткань сползает с бедер Николь. Несомненно, стоит упомянуть то, что руки Светланы, вообщем то, схватили выпавшие груди, не очень огромные, но торчащие вперед, с выпирающими стерженьками сосков. Как бы это было не странно, но мария стягивает с плеч "жертвы" оставшиеся от порванной рубахи лямки. Как бы это было не странно, но наверняка, Николь больно, так как она вновь, наконец, вскрикивает. Обратите внимание на то, что светлана и Мария на сто процентов завладели грудью девушки, одна снизу, иная сверху, пропустив свою руку в ложбинку меж этими 2-мя, как многие выражаются, красивыми чашами.
"Оставьте же меня... отпустите..." - отчаянно сопротивляется Николь. Очень хочется подчеркнуть то, что но, как мы привыкли говорить, скупые руки продолжают как бы щупать и, стало быть, мять, как люди привыкли выражаться, плотные груди. Как бы это было не странно, но их соски стают все наиболее, как большая часть из нас постоянно говорит, жесткими, ну и сами полушария, кажется, начинают полнеть, как будто наливаясь соком и желанием...
"Да, так и обязано быть... Вообразите себе один факт о том, что сейчас у нее пробуждается настоящее желание", - слышится тяжкий шепот Карины, которая со, как многие думают, ужасной силой сжимает мой член.
Николь визжит, но Олег не так сказать отпускает и по-прежнему играет с клитором и, как мы с вами постоянно говорим, половыми губами. "Жертва" с кликом, вообщем то, отбрасывает назад голову, и по этому движению я догадываюсь, что Олег далековато просочился в нее всей собственной, как заведено, волосатой рукою.
"Сделай что-нибудь. это сумасшествие!" - кричу Карине. Вообразите себе один факт о том, что она лишь, вообщем то, усмехается. Мало кто знает то, что светлана и Мария .жадно присосались к соскам Николь, которые сейчас можно также сопоставить с 2-мя лишь что как бы вытащенными из, как всем известно, мартеновской печи, раскаленными докрасна стерженьками в обрамлении, как заведено, черных кругов из потухающих искр.
"Взгляни, - слышу как бы снова прерывистый от волнения шепот Карины, - взгляни, как, мягко говоря, разыгралась похоть у нашей малышки..." - "Ну а ужас?" - "Ах, дорогой, она просто ничего не знает. Все давно знают то, что поверь мне, Виктор, с ней ничего не случится. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что мне уже пару раз, наконец, приходилось принимать это средство. Вообразите себе один факт о том, что его действие просто умопомрачительное! Представь для себя, в один прекрасный момент меня скрутили сразу четыре парня... И действительно, сразу, понимаешь? И я ощущала лишь, что было страшно приятно, а позже просто, в конце концов, казалось, как будто все это приснилось, и больше ничего. Очень хочется подчеркнуть то, что так что не беспокойся..."
Карина отпускает меня и куда-то исчезает, но уже в последующий момент вновь, как мы выражаемся, чувствую нежные пальчики, которые, мягко говоря, раздвигают мои ягодицы. Как бы это было не странно, но с затаившимся дыханием жду как бы того, что на данный момент обязано произойти... Все давно знают то, что ощущаю горячее дыхание, ласковые губки... Необходимо подчеркнуть то, что они целуют крохотное отверстие ануса, позже туда так сказать просачивается язычок...
Там, у Николь, произошла, мягко говоря, смена позиций. Мало кто знает то, что олег зашел сзаду нее, а Светлана и Мария сейчас встали впереди, опустились на колени, и рот, как мы привыкли говорить, каждой из их так сказать пробует достать до влагалища Николь. Очень хочется подчеркнуть то, что их языки так сказать извиваются, как змеи. И даже не надо и говорить о том, что низ животика "жертвы" дико подергивается, и она, наконец, орет. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что и сейчас ч понимаю, что она орет! Непременно, это не салонное обращение!
А в это мгновение горячий язычок Карины лаского поглаживает розетку моего заднего прохода. Все знают то, что от охватившего, как люди привыкли выражаться, приятного чувства все во мне начинает так сказать двигаться, раскрываться, сокращаться, подчиняться требовательным ласкам опытнейшего языка, наслаждаться и, наконец, отдаваться бурному горячему сгустку, захлестнувшему все мое тело и всю мою сущность...
Кажется, это самое как раз делает Олег и с Николь. Надо сказать то, что он обхватил ноги "жертвы" руками, конвульсивные движения животика стают все лучше... Само-собой разумеется, раздается только чавканье и сосание Светланы и Марии да глухое посапывание Хорста, впивающегося в белоснежное тело Николь.
Язык Карины стал совершенно, как большинство из нас привыкло говорить, жестким, она быстро также ударяет кончиком в мой анус, отверстие которого тоже как бы конвульсирует. Несомненно, стоит упомянуть то, что ласковое "нажимало" улавливает эти движения, адаптируется к ним, незначительно просачивается вовнутрь, потом вновь назад, лижет круглую розетку, обрамляющую вход, позже просачивается вовнутрь, и волна сильнейшего желания как бы пронизывает меня насквозь не, стало быть, отпускает.
Олег также отстраняется от Николь и что-то делает сзаду нее. Всем известно о том, что опять вопль. Необходимо отметить то, что низ животика у девушки извивается и изгибается вперед, как разрешают цепи. Вообразите себе один факт о том, что мария снимает руку с ноги Николь, медлительно также приближается к стоящей рядом Светлане и, коснувшись ее великолепного зада, скользит вниз... Обратите внимание на то, что маленькое движение Светланы, значащее согласие, - и пальцы Марии уже исчезают меж ляжками Светланы.
Нежданно раздается вопль, не человечий, а быстрее звериный, и по движениям наполовину, как мы привыкли говорить, укрытого за Николь Олега я понимаю, что вышло... Надо сказать то, что а Карина как бы стоит передо мной, облизывает губки... и бесстыдно как бы усмехается.
"На данный момент твоя Николь также будет орать и визжать, но сейчас уже не от боли и ужаса, а от похоти и сладострастия. Как бы это было не странно, но еще несколько мгновений, и ты узреешь, что эта дама как бы представляет, как мы выражаемся, собой в реальности..."
"Тогда развяжи меня либо хотя бы сними этот идиотский капюшон!" - требую от Карины. "На данный момент... Обратите внимание на то, что необходимо лишь подождать, пока Николь не, мягко говоря, будет на сто процентов готова. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что по другому она все еще может тебя выяснить... Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что смотри-ка, мне, стало быть, кажется, средство уже как раз начинает действовать!"
И она была права.
С каждым мгновением становились все наиболее, как мы с вами постоянно говорим, видными конфигурации в поведении Николь, тело которой уже не, в конце концов, извивалось в ужасе перед, как заведено выражаться, ожидаемым, а больше подергивалось в приятных, как мы выражаемся, конвульсивных судорогах.
"О-ля-ля! .. Как бы это было не странно, но вот так... еще... еще, так... о-ля-ляля!.." - Николь очевидно распирало чувство удовольствия, она становилась все податливее к движениям Светланы и Марии, сразу стараясь круговыми движениями посильнее прижаться к орудующему сзаду члену Олега, руки которого прочно как раз захватили груди и лоно "жертвы". Все знают то, что и вдруг своды подвала как бы содрогнулись от, как многие думают, нечеловеческого крика Николь: она, мягко говоря, забилась в оргазме.
Олег подступает ко мне и Карине. "Ну, Виктор, что скажешь о праздничке?" - "Да уж, фантазия твоя поработала отменно. Очень хочется подчеркнуть то, что но скажи, неуж-то необходимо было доводить до, как мы выражаемся, такового ужаса Николь?" Олег, стало быть, кивает, и его руки жадно, стало быть, хватают грудь так сказать супруги: 2Разве не, как заведено выражаться, красивая у нее грудь? Ах, юноша, для меня это, как люди привыкли выражаться, самые красивые титьки в мире! А Николь?.. Вообразите себе один факт о том, что николь этого природа не отдала". Мало кто знает то, что олег наклоняется над Кариной и гладит, слегка, как заведено, пощипывая, толстые соски.
"Ну а на данный момент все-же отпразднуем, как многие выражаются, принесенную жертву. Как бы это было не странно, но будем, мягко говоря, трахаться так, что чертям противно как раз станет!" Олег вдруг быстро наклоняется и хватает ртом головку моего члена. "Эй, эй, - со хохотом протестую против такового обращения. - Что это означает? Уж не сменил ли ты профиль?" Олег, стало быть, отпускает меня и с, как мы с вами постоянно говорим, улыбкой вновь наконец-то сжимает в объятиях Карину: "Нет, естественно, но постоянно охото, мягко говоря, узнать неведомое. Несомненно, стоит упомянуть то, что карина так желала о твоей дубине, что решил проверить, чем все-таки она так также завлекает?"
"Ну и как?" - спрашивает Карина и обхватывает руками наши члены. "Ах, мокрая, как заведено, женская писька либо прекрасный зад мне, в конце концов, нравятся все-же больше..." - признается Олег. "А я страшно желаю поиграть с 2-мя членами... Само-собой разумеется, это просто изумительно: иметь дело сходу с 2-мя таковыми штуковинами... Необходимо подчеркнуть то, что но на данный момент, думаю, глоток виски нам совершенно не помешает".
Олег исчез, и наконец-то здесь же вновь полилась музыка, но сейчас уже совершенно иная. Все знают то, что правда, она была по-прежнему, как мы с вами постоянно говорим, ритмичной и, как мы привыкли говорить, напористой, но в ней отсутствовал призыв к жестокости, насилию и, как многие думают, магическому переживанию. Само-собой разумеется, карина как раз высвобождает меня от цепей, и я вижу, что это самое делают и с Николь. И даже не надо и говорить о том, что дамы сняли с нее оковы и повели к алтарю.
Олег, вообщем то, стоит уже там, воздев ввысь руки с сосудом для питья, нижняя часть которого представляет собой череп, светящийся изнутри красноватым светом. "Пойдем же", - тянет меня Карина. Всем известно о том, что она, в конце концов, оборачивается ко мне и как раз усмехается. "Можешь совсем расслабленно, наконец, вставить в как бы мой зад, как все говорят, собственный палец. Надо сказать то, что люблю, когда у меня там что-то есть, когда иду. Все знают то, что ну давай же, давай!" - практически наконец-то просит Карина, быстро, в конце концов, наклоняется чуток вперед и как бы мурлычет от наслаждения, когда я одним толчком просовываю средний палец в горячее и влажное отверстие.
"Я жертва..." - произносит Николь, поднимает к губам наизловещий череп и... пьет. "Бррр..." - произносит она, с испугом, как люди привыкли выражаться, передавая мне из рук в руки странноватый сосуд. Несомненно, стоит упомянуть то, что я осторожно пригубляю, и мне наконец-то кажется, как будто пью желчь, но уже в последующий момент вкусовые чувства изменяются и по всему телу как бы разливается приятная теплота. Необходимо отметить то, что вижу, что это самое, в конце концов, происходит и с Николь.
"Это мое магическое питье, - усмехается Олег и передает череп далее. - Оно делает человека крепким. Необходимо подчеркнуть то, что для тебя, Виктор, оно еще сейчас пригодится." - "Ты полагаешь..." - я обрываю фразу, так как вдруг ощущаю, как во мне массивно, ломая все внутренние преграды, поднимается желание. Обратите внимание на то, что и я прижимаю стоявшую поближе всех ко мне Марию к алтарю, а она послушно, стало быть, склоняется и с готовностью как раз укладывает свое белое тело на, как мы с вами постоянно говорим, кроваво-красную шкуру.
Николь, очевидно испытывающая, как все знают, такую же бурю эмоций, притягивает к для себя Олега и укладывается рядом с Марией, голова к голове, высоко так сказать поднимает ноги и разводит их...
"Иди же ко мне, втолкни его вовнутрь, трахай меня!" - призывно орет Мария и вся изгибается навстречу мне, раздвигая руками набухшие, как мы привыкли говорить, срамные губки так, что становится видна нежно-красная плоть, покрытая узкой, как заведено, пленкой воды, и из притягивающего отверстия как бы проникает, как мы с вами постоянно говорим, 1-ая капля эротического сока.
"Ну иди, иди, я вся гор... я так желаю тебя!.." - практически как бы умоляет она и сладострастно наконец-то вскрикивает, когда глубоко вхожу в нее с первым же толчком. "Как отлично... Надо сказать то, что о-о-о"" - засучила Мария руками по, как всем известно, меховой шкуре, и влагалище плотно обхватило меня, прочно сжав в собственных объятиях. Очень хочется подчеркнуть то, что позже мышцы так сказать расслабляются, чтоб в последующее мгновение вновь сжать меня...
Олег, в конце концов, просачивается в Николь, как все знают, длинноватыми медленными толчками, пока она не начинает, в конце концов, повизгивать и, вообщем то, изгибаться животиком в одичавшем движении, помогая партнеру достичь дна.
Светлана стоит сзаду меж ногами Олега и только, стало быть, издает какие-то чавкающие и мурлыкающие звуки: для нее нет ничего наиболее, как многие выражаются, приятного, чем, в конце концов, смотреть за тем, как все это происходит, и при всем этом она, стало быть, получает все, что лишь можно, стало быть, получить при половом акте.
"Дай мне тебя полизать!" - вскрикивает, как многие думают, лежащая подо, как люди привыкли выражаться, мной Мария и поворачивается к Карине, которая, обширно раздвинув ноги, опускается вниз и обеими руками сильно раздвигает кроваво-красные, набрякшие от ожидания как бы срамные губки, чтоб посодействовать Марии...
Шабаш ведьм в неспокойном свете факелов в глубине подвала в самом разгаре!
Николь снова, наконец, орет, но сейчас это уже одобрительные резкие клики, которые она как бы издает в состоянии высшей степени экстаза в такт ритмичным движениям огромного наконец-то члена Олега.
Оттеснив Марию, Карина, наконец, поворачивается ко мне. "Ну, трахни меня по-настоящему, кончи в меня... Как бы это было не странно, но ты же знаешь, что действие средства наконец-то может быстро как бы окончиться, так что давай..." - разжигает она меня, и я, как многие выражаются, чувствую, как влагалище данной безумно чувственной дамы, как будто стальным обручем, сжимает мой член. "Ну давай же, заходи... Вообразите себе один факт о том, что желаю наконец-то ощутить, как многие выражаются, твой сок... впрысни его в меня... я не могу больше, в конце концов, ожидать... выпусти в меня свою, как всем известно, струю!.."
Я с удовольствием двигаю собственный средний палец в заднем проходе Карины и через, как люди привыкли выражаться, узкую перегородку, отделяющую его от влагалища, начинаю так сказать поглаживать головку находящегося там так сказать члена. "Да! Да! Делай вот так... это страшно приятно... вот сейчас ты трахаешь меня по-настоящему!.." - чуть не задыхаясь, шепчет Карина. Мало кто знает то, что движения как бы стают все скорее и скорее... "Посильнее... протыкай поглубже... я так это люблю!.." - "Да... вот... вот сейчас... на данный момент... Не для кого не секрет то, что а-а-я!.. еще... еще, как многие думают, незначительно... о-о-о!.. И действительно, ну давай же, впрыскивай! .. Не для кого не секрет то, что а-а-а... пошла-а-а-а!" - взвыла она, когда горячая-прегорячая струя спермы массивно как раз выплеснулась из меня в самые далекие глубины влагалища...
21.05.2012